Глава 31. Не все так просто.
18 мая 2025 г., 11:24
Тогда
Тварь, напоминающая гору мёртвого мяса, взвыла и метнулась к Данте, распахнув пасть, в которой болтались десятки черных, как гниль, языков. Каждый язык заканчивался крошечным зубастым ртом. Данте сделал шаг в сторону, и чудовище пронеслось мимо, оставляя за собой вонь гнили и тухлого мяса. — Барышня, держись ближе, — бросил он через плечо, не спуская глаз с монстра. Вторая — куда более мерзкая — вылезла из трещины в стене. Напоминала человекоподобного паука, только вместо головы у неё был раздутый, полупрозрачный пузырь, в котором ворочались маленькие живые существа. Кожа существа трещала, сочилась слизью, и при каждом движении хрустели внутренности. — Отлично, у нас сегодня гастрономический вечер, — буркнул Данте и вытащил клинок. С первым чудовищем он расправился быстро — точный удар под суставом, где сгибалась одна из его лап, и тварь рухнула, захлёбываясь собственными языками. Но вторая оказалась проворнее — прыгнула, и после устремилась к Элизабет. Девушка застыла, смотря на неё с широко распахнутыми глазами. И только реакция Данте спасла её от более серьёзной раны. Он отпрыгнул, воткнул меч под пузырчатую «голову», и с шипением изнутри вырвался едкий газ. Пузырь лопнул, разбрызгивая слизь и мелких шевелящихся тварей, которые мгновенно сдохли, не выдержав воздуха. Он вытер лезвие о мертвую тварь и обернулся. Элизабет стояла в двух метрах, дрожа, но цела. — Всё кончено. — Он подошёл к ней, быстро окинув взглядом. — Пошли. Они свернули в переулок, стараясь двигаться быстро. Сзади слышался вой — остальные твари уже учуяли кровь. Случайно Данте толкнул дверцу ближайшего дома — та поддалась, и он втолкнул Элизабет внутрь, в последний момент захлопнув дверь перед носом третьей твари. Та ударилась о порог, взвизгнула… и отпрянула, зашипев, будто получила ожог. — Что за… — Данте пригляделся. На косяке был выцарапан странный знак. Охотник замер. Он уже видел такой знак — на одном из домов в квартале, где они успели побывать. Тогда он не придал этому значения. Теперь же понимал: это было не просто граффити. — Это защита. Эти твари не могут пройти сюда, — сказал он, скорее себе, чем Элизабет. Снаружи слышались царапанье, вой, и далекий, утробный рев. Но внутрь никто не заходил. — Мы в безопасности. Пока что. Дом был старым, но крепким. Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то пряным — как будто здесь кто-то недавно жил, или всё ещё живёт. Полы скрипели, но не продавились под ногами. Стены увешаны старыми фотографиями, на которых лица были размыты, будто их стерли пальцем. — Похоже, мы тут одни, — тихо сказал Данте, проверяя комнаты. Элизабет шла за ним, не отставая. В одной из комнат — книжная полка, почти целая, и несколько толстых томов, исписанных от руки. На обложках не было названий. Один из них Данте открыл: страницы усеяны чернилами и странными символами, многие — те же, что и у входа. — Это место кто-то зачаровал, — прошептал он. — Не просто так. Они знали, что придут твари. Элизабет вдруг дёрнулась. — Ты слышал? Данте напрягся. Дом стоял в тишине, но… в этой тишине что-то нарастало. Вибрация. БАМ. Моментально в голове Данте вспыхнула тупая, давящая боль. Не как удар — как медленно вбиваемый клин. Громкий звон. Где-то совсем рядом. Колокол. Один, два, три удара — каждый будто молотом по черепу. И тут же из окон потянуло туманом. Но внезапно всё стихло. Исчезло красное небо за окном. Словно это было лишь небольшим трейлером к тому, что может произойти дальше. Данте оперевшись рукой о стену и мотнул головой. В глазах всё ещё было мутно, а тупая боль постепенно отпускала. — Знаете, барышня, вы не предупреждали о таких магнитных бурях. — Он посмотрел на Элизабет, та же в свою очередь опустила глаза. — Ладно, идём. Он отшатнулся, подошёл к комоду в углу комнаты. Шкаф почти развалился, но один из ящиков открылся с хрустом. Внутри — пачка исписанных листов, засаленных, некоторые в крови, а в углу — обрывки плёнки и бирка с логотипом киностудии. — Это дневник, — пробормотал Данте, усаживаясь рядом. Почерк был торопливый, местами сбивчивый. «День 1. Приплыли на остров утром. Место дикое, но красивое. Камни, туман, жуткие строения — всё как по заказу для съёмок документалки. Локация — огонь. Техники всё настроили, актёры готовы. Каскадёры немного ноют, что нет связи и вообще стрёмно. Дэниэл смеётся — говорит, мы тут как в фильме «Ведьма из Блэр». Ха-ха. Вечером был костёр, выпили немного. Всё нормально. День 2. Рано утром пропал Алекс — каскадёр, должен был прыгать со скалы в воду. Сначала думали — ушёл курить или спит. К вечеру стали искать. Нашли его шлем — он был расплавлен. Ни крови, ни тела. Только вмятины в земле. Птицы здесь не поют. Ночью кто-то стучал в окно. Я выглянул, ничего. Только тень… и шорох. День 3. Сегодня на острове что-то проснулось. Один из осветителей увидел «белую фигуру» между деревьев. Потом появились… тени. В небе, в земле. Кто-то шепчет по ночам. Хэзер нашла мёртвого оленя — без кожи, глаза открыты. Мы хотим уйти. Связь не ловит. День 4. «Оккультистка» сказала, что это Фаза Острова. Остров проходит через циклы. Что «он» меняет эти фазы. И питается. А «они» предупреждают звоном. Элли сходит с ума. Изначально, мы хотели все вместе свалить с этого вместо на лодке, но рыбак погиб, мы нашли на берегу, он хотел подготовить транспорт. Его будто съели из внутри. А лодка была разобрана на мелкие кусочки, это был единственный наш выход с острова. Мы хотели добраться до старого замка на холме — там якобы безопасно (по её словам). Но половина группы пошла на мельницу, ведь как выяснилось, ключ от замка там, а без него туда не попасть. Я остался с остальными. Есть мысль пойти на маяк, там, возможно, есть средство связи, что поможет нам выбраться от сюда. Сейчас мы слышим, как они ходят по крыше. Кто-то прошептал моё имя, но никто не звал.» Последняя запись дрожала, как будто писалась в панике. Чернила размазаны, последние слова выведены криво: «Сначала звонит колокол. Он всегда звонит первым, приходит туман. Красное небо и солнце каждый раз появляется по разному, на неопределенное время.» — Что скажете, барышня? — Он откинул записи в сторону, выглянув в окно. — Думаю, я знаю о какой мельнице была речь. Можем проверить, вдруг что-то интересное осталось. — Хорошо. — Коротко ответила девушка, всё ещё ощущая страх внутри.***
Мельница показалась из тумана неожиданно, словно сама ночь выдвинула её вперёд из своих чёрных недр. Высокая, с покосившейся крышей, она стояла на пригорке, обвитая голыми ветвями старых деревьев. Ветра здесь не было, но всё здание казалось наполненным каким-то тихим движением — как будто стены дышали, еле слышно скрипели, вспоминая давние голоса. — Это она? — спросила Элизабет, глядя вверх. Её голос звучал глухо, как будто слова не хотели вылетать из рта. Данте кивнул. Дверь поддалась с третьего толчка. Внутри было темно, но глаза быстро привыкли. Сквозь щели в досках пробивались редкие полосы света, вычерчивая на пыльном полу бледные узоры. Воздух был тяжёлым, спертым, с привкусом плесени и чего-то ещё — металлического, ржавого. Запаха крови. — Чем-то пахнет, — прошептала Элизабет, прикрыв рот рукой. Они прошли внутрь, ступая осторожно. Старый жернов сдвинут вбок, пол покрыт опилками, серыми от времени. И тогда они увидели его. В дальнем углу, под самым потолком, над старыми мешками — тело. Повешенная. Верёвка вросла в шею, как старая рана, высохшая и забытая. Кожа на лице стянута, как пергамент. Глаза впалые, рот приоткрыт. Она висела. Лёгкая, почти невесомая, как кукла, заброшенная ребёнком. Белое платье спадало мягкими складками, как саван. Голова была скособочена, будто что-то вывернуло шею изнутри. Волосы свисали, касаясь пола, а кожа казалась бумажной. — Боже… — выдохнула Элизабет, подходя ближе к охотнику. И в этот момент из-под пола донёсся звук. Тук. Пауза. Тук… тук. Словно кто-то стучал в стену. Или… изнутри. — Что это за звук? — тихо спросила Элизабет. Данте не ответил, лишь напрягся. Они обошли комнату. В одном из углов, под слоем опилок и мусора, оказался люк. Металлическая ручка была покрыта паутиной, но поддалась, когда Данте дёрнул. Замок. Ржавый, но закрытый. Хотя уже применить свою силу. Но переводит взгляд на девушку и краем глаза замечает странное движение позади. Одним рывком он прячет нанимательницу за свою спину. Недавно висевший труп, с грохотом упал на пол. Она медленно поднималась и было слышно, как хрустят сломанные кости. Изо рта доносился мерзкий гул. Нечто кидается вперёд, беззвучно, как ветер. Данте уклоняется, стреляет — пули прошивают плоть, но она двигается, будто их не замечает. Она не чувствует боли. Летит к нему, когтями рассекая воздух, словно ножами. Данте срывает Мятежник с плеча и встречает удар. Стальной звон и мерзкий скрежет — кости, не дерево. Она шипит, захлёбываясь в своей же чёрной крови. Волосы клубятся, как щупальца. Пытается обвить его, задушить. — Ты явно не из тех, кто любит танцы, — ухмыляется он, резко отталкиваясь и разрубая её пополам. Но она не падает. Половины тела срастаются, как живые, и она бросается снова. Стены трясутся от её крика — потустороннего, ледяного, словно сама смерть воплотилась в голос. Но полудемон не останавливается, он продолжает наносить удары, разрубая всё её тело на мелкие кусочки. Элизабет стояла в стороне и смотрела на этот ужас, но тут услышала шорох — будто кто-то шевелился под досками. Она застыла. Прислушалась. Тишина. Но вдруг — всплеск боли, хватка. Из пола вырвалась рука. Влажная, трупная, с жёлтыми когтями. Она вцепилась в её бедро, резко дёрнула. Девушка закричала, попыталась отбиться — но пол под ней провалился, словно его и не было. Она полетела вниз. Тело ударилось о грязный, каменный пол погреба. Всё тело загудело от боли, но была жива. Темнота была почти абсолютной, сердце безжалостно застучало в груди. Готовясь выпрыгнуть. Она попыталась позвать Данте, но будто горло онемела и не могла ничего сказать. Все фибры тела чувствовали, как на нее кто-то смотрит и выжидает. Девушка заметила, что в дальнем углу что-то тускло мерцало. Элизабет с трудом поднялась и поползла к источнику. Пытаясь игнорировать накативший страх. Это был странный фонарь. В стиле Прованс, резьба, латунь и стекло, внутри — свеча. Недалеко валялись спички. Она потянулась до них, дрожащими пальцами зажгла свечку. Огонь вспыхнул. Голубой. Неестественный. Но не злой. Он озарил всё вокруг, и сразу же — тень отпрянула. Но тут краем глаза, заметила какое-то шевеление. В углу погреба стояло нечто: серое, полупрозрачное, с вытянутым лицом и пустыми глазницами. Оно бросилось к ней, но… остановилось. Кружило вокруг, пока девушка дрожала от страха. Но так и не смогло подойти ближе. Элизабет, тяжело дыша, стиснув фонарь, как святыню. Призрак выл, будто бы сгорая от невозможности прикоснуться. Потом исчез в стене. И тут — грохот. Сверху, из дыры, с хрустом костей и железа — спрыгнул Данте. Он приземлился прямо между Элизабет и новым противником. Жуткая, изуродованная фигура, напоминающая женщину, но только отдалённо. Её лицо наполовину сохранило человеческие черты: длинные тёмные волосы, бледная кожа, выпученный глаз, искажённое выражение страдания или безумия. Однако нижняя часть лица и шея искажены и трансформированы в кошмарный, органический ужас: плоть разверзнута, из неё вырывается нечто похожее на мясистые щупальца, острозубые челюсти и ряды кривых, хищных зубов, вплетённые в костяную и жилковатую структуру. — Я смотрю, у нас сегодня вечеринка. Дамы. — Он усмехнулся и занёс над ней меч. Убить её оказалось легче, нежели повешенную наверху. Существо будто ожидало своей смерти, почти не сопротивлялось. Парень выдохнул, после чего повернулся к Элизабет. Та в свою очередь, затушила фонарь. Девушка не могла отдышаться, от произошедшего. Благо все закончилось. — Хм. Интересно. А я думал, что ты носишь пуш-ап. А они настоящие. — усмехнулся Данте подмигнув ей. Она непонимающе посмотрела на него, и только потом заметила, куда направлены его глаза. В момент падения кофта порвалась, и сейчас она стояла в одном лифчике, покрытая грязью. Пауза повисла в воздухе, как предгрозовая тишина. — АААА?! — с яростью, в которой смешались стыд, ярость и изумление и тут же закрыла грудь руками. — Не смотри!!! — Жалко, что ли? Элизабет схватила ближайший маленький мешок. Сухой, ветхий. С мукой. И со всей силы кинула его Данте в лицо. Мешок разорвался, окатив мужчину с ног до головы тонким слоем белой пыли. Он остался стоять на месте, как статуя. Только медленно выдохнул: — Скажи спасибо, что я это сказал. Иначе бы ходила по всему острову так, барышня. — Он усмехнулся, отряхивая с себя муку. — Зато, бы точно привлекла внимание «местных жителей», своими формами. Но заметив, что девушка не настроена воспринимать шутки, то просто снял себя плащ и отвернувшись отдал Элизабет. — Раз мы тут и ничто нам не угрожает, — придя в себя Эваргарден, то вновь ей вернулся командный голос. — надо все обыскать. — Как раз собирался предложить. Данте развернулся и одним прыжком поднялся на первый этаж. Чтобы выполнить поручение. Элизабет отступила к дальней стене, где лежала старая коробка с бумагами. На полу — пятна воска, начерченные круги. Она подняла пожелтевшие записи, дрожащей рукой пролистала первую страницу. Почерк был женский, нервный, почти истеричный. К тому же запачканный воском. «Фонарь отгоняет их. Свет, дарованный луной, для защиты. Правда от демонов, он почти бесполезен, лишь одержимые трупы и призраки, не могут навредить. Он не даёт им пройти. Только воспользоваться им только женщина, ведь (дальше запись не видно все смазано воском). Но если держать его зажжённым слишком долго, то свечи закончится. Но я не вижу смысла дальше жить, мне не выбраться. Я, как дура, предложила Эммету, идею для шоу, плюс мы могли найти (снова воск), но я была самоуверенна в себе, думая, что знания оккультизма помогут. Я отгоняла все предостережения прочь. Даже когда стали поступать предупреждения, от (воск), я не послушала и обрекла всех на погибель. Показанные им знаки, лишь отодвинут смерть. Это место сведет с ума раньше. И поглотит сознание, как основное блюдо.» Элли Кедвард. Вместе с этим она нашла несколько свечей и положила их в карманы плаща, временно, естественно. Закончив с поисками в подвале, Элизабет поднялась по лестнице наверх, её уже ждали. — Вы нашли ключ, о котором говорилось в записях? — Угу. — утвердительно сказал, подкинув вещь в руке. — Там еще нашлись, еще немного части группы, но они ничего не смогут сказать. Краем глаза Элизабет заметила нечто странное — за спиной Данте, в полумраке, лежала небрежно накрытая простынёй куча. Из-под ткани выбивалась бледная рука с чуть скрюченными пальцами. Покой. Смерть. Она невольно задержала взгляд, в животе потянуло холодом. — И ещё, — тихо сказал Данте, вырывая её из оцепенения. Элизабет перевела на него взгляд. — Я нашёл записку. У той, что повесилась и хотела меня на куски порезать, — он протянул смятый клочок бумаги. Пожелтевший, с размытыми чернилами. Едва её пальцы коснулись бумаги — словно замкнуло током. В глазах вспыхнул белый свет, в ушах зазвенело, а затем… «…я пишу. Рука дрожит, но продолжает выводить неровные буквы, будто не я управляю ей. Чернила размазываются, бумага пропитана влагой — может быть, потом кто-то скажет, что это слёзы. Но это не они. Это страх. Я не хочу этого делать. Не хочу! «МЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ» Силуэт стоит у двери. Высокий. Облачен в старомодный жёлтый плащ, как у могильщика. Он не говорит, не двигается, просто смотрит. А я уже встаю. Табуретка скрипит под ногами. Петля ждёт. Господи, прости…» Элизабет резко отдёрнула руку, как от раскалённого металла, сердце заколотилось в панике. — Эй, что такое? — спросил Данте, озадаченно приподняв бровь. Всё это заняло лишь долю секунды. Но ощущения были ужасающе реальны. Каждая деталь: запах сырости, скрип табуретки, взгляд — прожигающий, безжалостный. — Ничего, — ответила Элизабет хрипловато, отрицательно качнув головой. Её глаза чуть дрожали. Она не могла признаться в том, что видит. Пока ещё не могла. Она медленно выдохнула, взгляд скользнул по мрачной комнате, задержался на бледной руке под простынёй. — Раз тут больше ничего нет… Надо возвращаться в дом. Туда, где была съёмочная группа, — тихо сказала она, стараясь не показать, как затряслась изнутри. Как страх уже пустил корни.***
Ночь уже давно опустилась над развалинами. Тьма снаружи была вязкой, как смола, и дышала чем-то древним, но внутри дома — бывшего лагеря съёмочной группы — зажегся тусклый, но живой свет. На полу валялись разбросанные бумаги, остатки съёмочной аппаратуры и личные вещи: кто-то оставил недопитую кружку, кто-то — блокнот с каракулями. Всё выглядело слишком… нормально. — Ну, по крайней мере, генератор работает, — сказал Данте, вытирая руки о штаны, . — А то уже думал, что ужинать будем при свечах. После этого Данте подошел к столу, где лежали сэндвичи из провизии, что они с собой привезли. Взял парочку и уселся на диван. На столике рядом ожидал его чай. Хотелось бы томатный сок, но имеем, то имеем. — Если, что с хлеб отрубями с сыром, а чисто белый с курицей. — пояснил охотник откусывая кусок. Элизабет лишь кивнула ему, сидя на старом кресле. На ней была надета новый комплект одежды из её сумки. После последних событий, Элизабет и Данте решили переночевать тут, тем самым отдохнуть и завтра направится в замок. Эваргарден взяла перво-попавшийся сэндвич и откусила небольшой кусок. — Значит, это штука, может отпугивать призраков, — поинтересовался Данте находке девушки. — я знаю, только соль и железо. — И еще сказано, что работает, в руках девушки. — Какой сексист. — посмеялся Данте. — значит и остров можно и без меня исследовать. Тут же получил недовольный взгляд. — Шучу. Девушка громка вздохнула. — Думаешь, они все умерли? — тихо спросила Элизабет. Данте посмотрел на нее. — Кто знает, может госпожа Фортуна была на их стороне. — развел руками охотник. — А может и нет. Они замолчали. В доме было удивительно тепло. Генератор урчал, создавая иллюзию безопасности. Девушка тяжело выдохнула и встав с дивана пошла в сторону спальни, понимая, что после сна ничего хорошего не бывает, но силы нужны. Данте решил быть в основном зале в случае чего, устроился на одном из диванов и стал засыпать.
