Legacy: Part 1

Тогда.

             Проснувшись с полными ужаса глазами, Элизабет вскочила с кровати, её сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она быстро закрыла рот руками, чтобы подавить сдавленный крик, который, казалось, рвался наружу, полный ужаса и боли, что таились в её разуме. Наконец убрав руки, она заметила, как они дрожат, а на ладонях блестят слёзы.       Кошмар, что каждую ночь преследует её в течение многих лет, стал для Элизабет привычным. Она уже давно забыла, каково это — проснуться от приятного сна или хотя бы не испытывать страх перед тем, что ждёт её за пределами сна.       Сценарий её ночных терзаний всегда оставался неизменным. Ловушка, из которой нет выхода. Никогда. Как будто она оказалась в пасти голодного зверя, который жует её и наслаждается каждой каплей её страданий. В ушах звучал хриплый шёпот: "Ты никогда не сбежишь..."       — Ла-ла-ла… — шептала Элизабет, стирая с лица слёзы. Её голос дрожал, ноты сбивались, но она продолжала напевать мелодию, стараясь найти утешение в ритме. — Ла-ла…       Скоро она пришла в себя. Напевание этой простой мелодии стало одним из немногих способов успокоиться.       Встав с кровати и подойдя к зеркалу, она взглянула на своё отражение. Лицо выглядело сильно уставшим после беспокойного сна. Тени под глазами напоминали о том, сколько ночей она провела в борьбе с собственными страхами. Но ничего удивительного: таково каждое её пробуждение.       Ей нужно было привести себя в чувства и обрести хоть какое-то подобие приятного внешнего вида. Элизабет подошла к своему чемодану и открыла его. Среди множества вещей лежала небольшая косметичка — скромная, но с важным содержимым. Не то чтобы она была ярым фанатом сильной косметики, но иногда приходилось использовать её как броню против окружающего мира. Благо, сейчас ещё не всё слишком плохо, чтобы понадобилась трёхслойная штукатурка.       Она умывалась холодной водой, чувствуя, как капли скатываются по её лицу, придавая ей бодрствующий вид. После процедуры Элизабет вновь осмотрела себя в зеркале.       На ней была белая блузка с изысканным украшением в виде золотой броши с синим драгоценным камнем, который сверкал при каждом движении. Тёмно-фиолетовая юбка до колена подчеркивала её фигуру, а чёрные туфли сверкали своей новизной, словно готовые к важному событию.       Сейчас она должна быть ко всему готова. Ведь до исполнения заветной мечты осталось совсем немного — Элизабет это чувствовала всем сердцем.       После этого она взяла свою сумочку и подошла к чемодану, решив также кое-что проверить.       Заглянув в чемодан и положив косметичку в один из отделов, Элизабет отодвинула пару вещей и несколько пузырьков с таинственными жидкостями, которые тихо покачивались, словно живые. Лёгким движением руки она открыла потайной отсек, скрытый от посторонних глаз. Внутри её ждала нужная вещь — деревянный футляр, который она когда-то украла у Данте. Сердце девушки сжалось от стыда при воспоминании о том поступке. Но это был единственный шанс уговорить его на задание, которое могло изменить их судьбы. Иначе ничего не получится. По крайней мере, так ей тогда сказали.       Снова спрятав артефакт в чемодан, Элизабет собрала свои мысли, стараясь вытеснить чувство вины, и, выровняв осанку, вышла из комнаты.       Она вошла в главный зал, Данте лежал на диване с закрытыми глазами, его лицо было расслабленным.       Подойдя к камину, Элизабет заметила, что дрова уже почти догорели, но всё ещё испускали тепло, которое приятно обволакивало её. Она поставила чайник с водой над источником тепла, наблюдая за тем, как пар начинает подниматься к потолку.       — И мне кофе, — раздался ленивый голос со стороны дивана.       Девушка молча кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Она знала, что этот день может стать решающим.       После быстрого завтрака молодые люди собрались уходить. Элизабет ещё раз проверила свою кожаную сумку: там были бутылка воды, книга с пожелтевшими страницами и несколько свечей для фонаря, которые она бережно сложила в отдельный карман.       Внезапно раздался тихий, но настойчивый звук — тук-тук — со стороны входной двери.       Данте и Элизабет напряглись. В воздухе повисло напряжение; что-то в этом звуке вызывало у них тревогу.       Сквозь щель в двери было видно, что кто-то стоит снаружи. Тень была небольшой — неужели это та самая фигура с вчерашней ночи?       Внезапно в помещение скользнула небольшая бумажка, как будто сама искала укрытие от чего-то зловещего. И тень быстро исчезла в тумане.       Данте подбежал и резко открыл дверь, но за ней не оказалось никого и ничего. Лишь густой туман, который окутывал всё вокруг, словно призрак из далёкого прошлого. Холодный ветер пронёсся по помещению, заставляя Элизабет поёжиться.       Бежать за неизвестным не имело никакого смысла, ведь тот успел скрыться в густом тумане, который обвивал остров, словно живое существо.       Данте поднял бумагу, что лежала на полу, и его взгляд задержался на ней. На белоснежном листе, исписанном неаккуратным почерком, были написаны несколько слов: «Уходите, пожалуйста, с острова, пока не поздно».       — Миленько, — пробурчал Данте с лёгким сарказмом. — Ещё «пожалуйста» говорят.       Он показал это находку Элизабет, ожидая её реакции.       — Выкинь, — произнесла она спокойно, проходя мимо охотника с решительным шагом.       — И даже ни капельки не интересно? — Данте с любопытством рассматривал объект, но это была лишь обычная бумага с буквами, не несущими ничего, кроме предупреждения.       Элизабет остановилась и слегка повернула голову, её взгляд был полон усталости и решимости.       — Хочу напомнить: основная наша цель — озеро Мертвых.       Охотник лишь закатил глаза, словно недоумевая над её сосредоточенностью.       — Как скажете, — проговорил он, сминая бумажку и бросая её в мусорку. — Значит, идём.

***

      Город встречал их такой же мертвой тишиной. Словно время здесь остановилось, и даже звуки природы замерли в ожидании. Хотя выяснилось, что хоть какие-то признаки жизни не являются хорошим знаком. Все на острове были настроены против них.       Теперь уже казалось, что в окнах мелькают силуэты — полупрозрачные фигуры, следящие за каждым их шагом. Эти незримые наблюдатели ждали чего-то: команды, подходящего момента или просто наблюдали за безумцами, что пришли в свою собственную могилу, как и прошлые глупцы.       Лишь при внимательном рассмотрении силуэты пропадали, растворяясь в полумраке. Будто их и не было.       Холодный воздух обвивал их тела, но никакого ветра не ощущалось. Безмолвие самой природы в этом месте было подавляющим.       Проходя мимо знакомого указателя на перекрёстке, указывающего в сторону замка, Элизабет и Данте обменялись взглядами. В них читалось понимание — нужно идти дальше.       Чем ближе они подходили к строению, тем внушительнее и зловеще выглядел замок. Заострённые башни словно колья пронзали небо, угрожая своей остротой. Серые стены источали отчаяние и заброшенность. Возможно, когда-то это место вызывало восхищение и трепет, но сейчас оно больше походило на склеп, затерянный во времени.       Перед ними предстал огромный деревянный вход, украшенный вычурной резьбой, но теперь они лишь пугали своим зловещим видом. Лишь небольшая замочная скважина зловеще смотрела на них из глубины двери.       Данте достал ключ из кармана своего плаща с напором и провернул его в замке. Огромная дверь со скрипом открылась, словно приветствуя непрошенных гостей.       Перед Элизабет и Данте предстал небольшой дворик. Туман сюда не пробрался, но выглядело оно скверно. Ухоженное когда-то место стало таким же мрачным и гнетущим, как и все на острове. Вокруг росли засохшие деревья с искривленными ветвями, словно они пытались убежать от этого места. А на стенах здания виднелись следы времени: трещины и плесень придавали им ещё более зловещий вид. В воздухе витал запах сырости и гнили, словно само место проклинало своих гостей. Чистые каменные дорожки, но потемневшие от времени, словно память о былом величии этого места. Подстриженные кусты, аккуратно сформированные в причудливые фигуры, но на них были цветы, что уже завяли и высохли. Фонтан на удивление работал, но вместо воды, текла темно-зеленая жижа, которая источала зловонный запах, напоминающий гниющую плоть.       — Интересное решение интерьера, — проговорил Данте, слегка тронув одну из засохших роз. Лепестки тут же отпали, рассыпаясь на мелкие кусочки. — Упс…       В это время Элизабет достала из сумки небольшую книгу с потрёпанной обложкой и перебрала пару страниц, проверяя их на наличие нужной информации.       — Нам нужно добраться до главного зала, — пояснила она, сверяясь с книгой. — А там уже будет нужный проход.       Внезапно тихий рык послышался со стороны кустов, нарушая мертвую тишину.       Из густых листьев высунулась морда. Волчья, но поразительно искажённая. Вся голова была покрыта волдырями, из которых сочилась гнойная жидкость вперемешку с кровью. Желтые зубы выглядывали из прогнившей плоти, сверкали в тусклом свете. Тут же похожий звук раздался с нескольких мест одновременно, словно мрак сам оживал вокруг них. Худые туловища с острыми когтями вылезали из теней, их лапы клацали по каменной плитке, создавая зловещее эхо.       — Барышня, отойдите, — сказал охотник, доставая пистолеты с уверенным движением. — А то ещё забрызгает вас слюной.       Девушка кивнула и быстро ушла за спину Данте, её сердце колотилось от страха и адреналина.       Первыми в атаку пошли мохнатые твари с жадным желанием откусить от пришедших лакомые кусочки. Их глаза горели голодом и ненавистью, а дыхание разносило зловоние разлагающейся плоти.       — Псинки не первой свежести, но зато хотят полакомиться свеженьким мясом. Как мило.       С этими словами он прицелился и выстрелил в ближайшую тварь, разрывая тишину громким хлопком. Кровь брызнула в стороны, смешиваясь с грязью под ногами. Один из самых ловких монстров, словно тень, смог незаметно подкрасться ближе к своей жертве. Но охотник, не теряя бдительности, резко оттолкнул его ногой, и тело существа с глухим стуком врезалось в каменную стену, оставляя за собой зловонный мокрый след.       Тела поверженных тварей начали скапливаться на каменной дорожке, создавая мрачный ковёр из мохнатой плоти и крови. Данте вдруг ощутил, как внутренний голос предупреждает его: что-то здесь было не так. Но инстинкты сработали мгновенно. Он отскочил в сторону, уклоняясь от челюстей, что щелкали от злобы, словно капкан, который не успел захватить свою жертву. Теперь дичь стала хищником — Данте вцепился пальцами в гниющую плоть существа, ощущая под руками мерзкую мягкость. Пронзительный скулёж раздался в воздухе, как будто тварь на мгновение вернулась к своему истинному облику — обычного волка, напуганного и осознавшего неизбежность своей гибели.       С громким треском лопнули кости черепа, а холодная кровь, как алые капли росы, обрызгала руки охотника. Задние лапы существа конвульсивно дергались несколько мгновений, прежде чем Данте раздражённо отбросил бесполезную тухлятину в сторону, освобождая правую руку от мерзкой тяжести.       Остатки животного с брезгливым шлепком упали на каменную дорожку, а кровь вновь залила руки охотника.       — Место, — произнёс он, глядя на мёртвое тело волка.       Битва была окончена. Вокруг вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым шёпотом ветра.       Девушка вышла вперёд охотника, её глаза блестели от смеси восхищения и страха, когда она смотрела на итог сражения.       — Я очередной раз убедилась, что вы профи в своём деле. Рада, что выбрала вас.       Данте лишь улыбнулся в ответ и встал в победную позу, словно герой.       — Всегда к вашим услугам, барышня.       После этого они направились к главным воротам замка, где мрак и тень сливались воедино.       Внезапно в голове Элизабет раздался резкий крик: «НЕ НАДО, ПОЩАДИ!!!» Это было словно эхо из далекого прошлого — болезненное и неожиданное.       Голос доносился от небольшой сторожки или амбара неподалёку. Старая деревянная постройка покрылась зелёным мхом, придавая ей вид заброшенного уголка, где время остановилось.       Охотник заметил, что его нанимательница замерла на месте и куда-то смотрит с тревогой.       — Мне кажется, я что-то слышала… — произнесла она с дрожью в голосе.       — Так давай проверим. — Без лишних слов он шагнул вперёд и открыл дверцу амбара с тихим скрипом.       Девушка испуганно ахнула, её сердце забилось быстрее, когда она увидела труп.       Перед ней лежал мужчина, прижатый к углу, словно искал спасение в этом мрачном месте. Его руки закрывали лицо, но гримаса ужаса на губах выдавала его истинные чувства. На теле не было ни единой раны, ни следа борьбы — только безмолвие и холод. Неужели его сердце не выдержало испуга от чего-то или кого-то?       — Неужели это один из съёмочной группы? — задумчиво проговорила Элизабет, стараясь подавить охвативший её страх. — Но его одежда…       Взгляд девушки скользнул по вещам мужчины. Они были явно старыми, но не грязными; скорее, это были аккуратно сложенные старинные наряды, будто из начала 20 века. Странно, что он выглядел так, словно умер относительно недавно. Трупное окоченение уже давно сковало его тело, и темно-синяя кожа придавала ему зловещий вид. Глаза стали белесыми и безжизненными. Словно прошло всего несколько недель с момента его смерти. Но это не сходилось — ведь этот человек был жителем острова, а с момента проклятия прошло около 60 лет. За это время от тела должны были остаться лишь кости.       — О, только заметили, барышня? — раздался голос Данте, прерывая поток её мыслей. — Я думал, вы уже тогда догадались с той повешенной.       Элизабет посмотрела на охотника с удивлением, её разум метался между ужасом и недоумением.       И вдруг до неё дошло. Да, та женщина тоже была местной жительницей, но её тело, как и это, не подверглось разложению.       — Неужели время на острове течёт по-другому? — прошептала она, осознавая всю глубину ситуации.       — Похоже на то, — развел руками Данте. — Видимо, это действие проклятья или какая-то другая чепуха.       Элизабет погрузилась в размышления. «Что за сила способна совершать подобное?»       Но она тут же попыталась отогнать эти мысли. «Это не должно быть важным или интересным. Главная цель — озеро Мертвых и исполнение моего желания. Никто и ничто не помешает мне».       Собравшись с мыслями, Элизабет молча прошла мимо охотника и направилась к главным воротам.       Данте понял свою нанимательницу и последовал за ней.

***

      С небольшим усилием открывая огромные двери, они вошли в зал, который поражал своим величием.       Здесь царила странная атмосфера: огромный зал с лестницами по обе стороны вёл в разные части замка. Куча дверей скрывалась за массивными колоннами. Но что удивляло больше всего — ни единой пылинки или паутинки не нарушали чистоты этого места. Свечи горели ровным светом, словно кто-то следил за ними и заботился о них. Значит, здесь кто-то живёт.       Величественный холл предстал перед глазами, словно сошедший со страниц старинного романа. Пространство, залитое мягким светом свечей и люстр, дышало вековой тишиной и роскошью, в которой скрывалась некая торжественная мрачность. Стену над лестницей венчало витражное окно, сквозь которое пробивался холодный лунный свет, окрашивая пол туманным узором. В его отблеске сверкали глянцевые доски пола и инкрустированная мозаика в центре зала — герб, стертый временем, но всё ещё внушающий уважение.       На стенах висели портреты — тёмные, суровые лица, написанные с поразительным мастерством. Они словно следили за каждым шагом, заполняя воздух ощущением чьего-то невидимого присутствия. Массивные кресла с высокими спинками стояли по бокам, будто приглашая к отдыху, но едва ли кто рискнул бы сесть в них без страха потревожить вековой покой. Слева и справа темнели арки, ведущие в другие, ещё не исследованные части особняка. Из глубины коридоров тянуло сыростью и чем-то древним, знакомым, как аромат старых книг.       — Чистенько для заброшенного места, — прокомментировал Данте, проводя пальцами по колонне, и не обнаруживая ни пылинки. Его голос звучал с легкой ироничной ноткой, но в глазах мелькала настороженность. Колонна была украшена изящными резными узорами, которые, несмотря на время, сохранили свою красоту и величие.       — Может, на острове после катастрофы кто-то выжил? — задумчиво произнесла Элизабет. — Например, у них было достаточно продовольствия?       — На 60 лет? — выгнул бровь Данте, его выражение лица стало более скептическим. — Или у них бесконечный погребок?       Внезапно в тишине зала раздались быстрые и лёгкие шаги, нарушившие зловещую атмосферу.       Двое людей напряглись; охотник схватился за рукоять своего меча «Мятежник», готовый в любой момент дать отпор.       Открылась одна из дверей, скрипнув на старых петлях. Из неё вышла девушка в одежде горничной старого образца — простая, но аккуратная юбка и белая блузка с кружевами. В одной руке она держала швабру, а в другой — ведро с водой, из которого поднимался лёгкий пар.       Не обращая внимания на своих неожиданно появившихся гостей, горничная начала мыть пол, словно это было её единственное предназначение в этом заброшенном месте.       Данте и Элизабет переглянулись, их взгляды полны недоумения и растерянности.       «Неужели и вправду здесь живут те немногие, кто выжил?» — пронеслось в голове у Элизабет, её сердце забилось быстрее от неожиданной надежды.       Охотник осторожно подошёл со спины к девушке, что мыла пол.       — Добрый день, — произнёс Данте, стараясь звучать дружелюбно. — Не правда ли, сегодня хорошая погода?       — А? — горничная на секунду отвлеклась от своего занятия, не оборачиваясь. Её голос был тихим и мелодичным, но в нём чувствовалась усталость. — О, прошу прощения, я, видимо, вас не заметила, мистер.       — Ничего страшного, — начал Данте, стараясь сохранить спокойствие. — Просто мы… решили заглянуть в гости к…       Охотник замялся, пытаясь вспомнить имя хозяина замка.       — Эдварду Хьюстону Болдуину, — произнесла Элизабет, её голос звучал уверенно, словно она сама была частью этой истории.       Горничная на мгновение остановилась. Будто о чем-то задумалась, но затем она вновь вернулась к своему делу, словно это было всё равно.       — Я не знаю, где господин, давно его не видела, — произнесла горничная, продолжая методично убирать пол. Её движения были механическими, словно она выполняла задание, которое не имело конца. — Жена господина, миссис Виктория, наверное, в столовой или в саду, а юные госпожи в музыкальной комнате. А зачем вам?       — Нам просто хотелось кое-что выяснить, — сказала Элизабет Эваргарден, протянув руку в сторону горничной. — Об…       Как только Элизабет положила свою кисть на плечо горничной, мир вокруг неё вдруг заколебался. В её сознании вспыхнули образы, которые не поддавались объяснению. Она будто увидела себя в этом же коридоре, но в другом времени.

      Я бегу.       Мои шаги отдаются в пустоте, кто-то смеётся мне вслед. Лёгкая обувь слетела ещё у лестницы, и теперь мои босые ноги скользят по холодному камню, оставляя за собой пятна крови — кожа на пятках давно стерлась. Юбка цепляется за углы, рвётся на клочья, как и мой разум, медленно теряющий связь с реальностью. Я не помню, откуда начала бежать. Не помню, что было до того, как во мне родился страх — первобытный, всепоглощающий. Я знаю только одно: меня преследуют. И то, что идёт за мной, не принадлежит этому миру. Каждый мой вдох становится судорожным, грудь будто режет изнутри. Вокруг нет ни одного живого звука — только гулкое биение моего сердца в ушах, да свист в лёгких. Но я чувствую: за каждым поворотом, за каждой колонной, в каждой тени — оно. Оно рядом. Оно дышит со мной, издевается над моей паникой, позволяет мне бежать только для того, чтобы мой последний страх стал по-настоящему отчаянным. Я сворачиваю в боковой проход — в надежде найти спасение. Но он оказывается тупиком. Каменная стена передо мной — как приговор. Я оборачиваюсь — и мир замирает. Из тьмы выступает фигура. Высокая, изогнутая, с неестественно длинными руками. Её силуэт дрожит, как будто вылеплен из тумана. Лица не видно — только два чёрных, бездонных провала в черепе, в которых нет ни искры жизни. Оно не спешит. Оно знает: моё время истекло. Я делаю шаг назад, упираюсь в камень. Пальцы судорожно шарят по стене, ища хоть трещинку, хоть щель — хоть что-нибудь. Губы дрожат, но голос не слушается. Страх лишает меня даже крика. Оно рвётся вперёд. В последний миг я вижу: его пальцы — как костяные ножи. Они вцепляются в мои волосы, дёргают голову назад с нечеловеческой силой. Я чувствую, как что-то ломается внутри. Сначала — хруст позвонков. Потом — треск черепа. Мои глаза широко раскрыты, но сознания в них уже нет. Только отражение последнего ужаса. Мозг, кости, кровь — всё хлещет наружу, алой волной заливает пол, течёт в трещины камня, впитывается, пробуждая в них память об ещё одной смерти. Моей.       Мир вокруг потонул в алом. Всё исчезло — коридоры, стены, даже время. Остался только красный мрак — вязкий, густой, вечный.       Элизабет отдернула руку, а Данте мгновенно встал на защиту своей нанимательницы, заслонив её своим телом.       Горничная полностью обернулась, и Данте почувствовал, как холод пробежал по его спине. Её бледно-синяя кожа напоминала восковую фигуру, глаза давно стали белесыми и безжизненными, а на голове из-под чепчика зияла открытая рана, из которой алым венцом стекала кровь, окрашивая рыжие волосы и часть лба.       Но горничная смотрела на них с удивлением, не понимая, что происходит.       — Что-то не так? — спросила она с легким недоумением в голосе.       Охотник осознал, что живой мертвец не воспринимается как опасность.       — Просто у вас такие красивые глаза, — произнес Данте, стараясь использовать своё обаяние. — Они такие необычные.       — Оу, — горничная смущенно отвела взгляд; если бы она могла покраснеть, то точно бы сделала это. — Спасибо.       — Тогда мы не будем мешать вашей важной работе, — продолжала Элизабет, отводя Данте в сторону и стараясь скрыть свой дискомфорт. — Если нам что-то понадобится, мы обязательно у вас спросим.       — Хорошо, всего доброго, — ответила горничная с безразличием, вновь погружаясь в свои дела.       Данте и Элизабет молча отошли от горничной, стараясь не показывать ни страха, ни тревоги. Шаги охотника были бесшумны, как у хищника в лесу, а движения Элизабет — выверенными и осторожными, словно она ступала по хрупкому льду. Когда они скрылись за колонной, спрятавшись от взгляда неестественной служанки, Данте повернулся к ней вполголоса:       — Ты видела то же, что и я?       Элизабет кивнула. Её лицо побледнело, но взгляд оставался ясным, сосредоточенным.       — Она мертва. Уже давно. То, что стоит там, — не человек. Но она не понимает этого. Она думает, что всё ещё служит дому… убирает полы, ждёт приказов госпожи. — Элизабет тяжело вздохнула.       Данте нахмурился, скрестив руки на груди. Его глаза скользнули по коридору, будто он ожидал, что стены начнут шептать правду.       — Что бы это ни было, оно не агрессивно. Пока. Возможно, она связана с магией, удерживающей это место. Или с тем, кто её сюда привязал.       Элизабет кивнула.       — Мы не должны трогать её. Ни словами, ни жестами. Она может быть полезна. Она что-то знает, даже если сама об этом не догадывается.       — Хорошо, тогда оставим её в покое. Пока.       Они переглянулись — молчаливое согласие без лишних слов. Опыт приучил их доверять не столько речам, сколько глазам и тишине между ними. Элизабет достала старую, иссечённую временем книгу. Пальцы пробежали по строчкам, наполовину стёртым и покрытым пепельным налётом.       — Здесь, — прошептала она, указывая на рисунок в углу страницы. — Южное крыло. За третьей аркой… за ней должна быть дверь с символом солнца. Там, по преданию, начинался путь к Озеру Мёртвых.       — Отлично, — откликнулся Данте.       Они направились вперёд по коридору, стараясь не оборачиваться. За их спинами горничная продолжала вытирать пол, тихо напевая себе под нос забытую мелодию, слова которой не касались больше ни одного живого существа. Южное крыло встретило их гнетущей тишиной. Свет от свечей тускло освещал. Своды становились ниже, стены — более неровными, камень под ногами скрипел, как старые кости. Воздух был густым, насыщенным пылью, запахом плесени и чем-то иным — тонким, еле уловимым ароматом застоявшейся смерти.       — Вот она, — сказала Элизабет, остановившись у двери, почти сросшейся со стеной. На древесине выступил слабый отблеск, вырезанного в гладкой поверхности и затертого временем. Символ солнца. Данте провёл рукой по гравировке. Камень под его пальцами был холоден.       Они медленно открыли дверь. За ней начинался путь — в чрево замка.