Комета с того света

— Да чтоб он канул в Гиннунгагап, проклятый… проклятый!.. Да я даже слова такого подобрать не могу! — сокрушался Тор, меряя шагами уже знакомый кабинет Нова Прайм. Узнав, что милый дедок, с которым он дни напролёт играл в настолочку, оказался Пересмешником, он в приступе гнева чуть не разнёс всю центральную улицу. От этого его удержали только успевшие оправиться от шока Стражи, повисшие на нём, как яблочки на дереве. На очень-очень злом дереве. — Ну, красноречием ты и в обычное время не блистаешь, так что я даже не удивлён. — Заткнись, Локи! — громыхнул Тор, но осёкся, с горечью и недоумением осознавая, к кому он сейчас обратился. — То есть… Кролик. Я хотел сказать Кролик. — Этот хвостато-полосатый паршивец с первой встречи напоминал Одинсону брата. Такой же колючий и ершистый, умный до неприличия, охоч до нарушения всяких глупых по его мнению правил, горазд высмеивать всех и вся, когда это надо и не надо. Возможно, именно поэтому Тор неосознанно проводил больше времени именно с ним, чем с остальными Стражами? Иногда, задумавшись, он порывался назвать енота «Локи», но успевал себя одёргивать. А сейчас реплика Ракеты так не вовремя оказалась схожа с его словами. Сейчас, когда с появлением в их жизни Пересмешника, воспоминания и так всколыхнулись и с новой силой нахлынули на едва начавшего успокаиваться Громовержца, нещадно вскрывая старые раны. Словно удар молотом по свежему шву, только так просто наложить новый не выйдет. Угрюмо отвернувшись к стене, чтобы не видеть понимающие и сочувствующие взгляды друзей, Тор сосредоточился на том, чтобы поскорее взять себя в руки. Не хватало ещё разреветься прямо тут! Наконец, в комнату зашла Нова Прайм. Оглядев Стражей уставшим взглядом, она вдруг начала с вопроса: — Ну, теперь вы поняли, почему мы хотим его завербовать? — Нет! — громыхнул Тор. — Не представляю, зачем в рядах славных воинов, что стоят на страже закона, нужен такой коварный и подлый муд… гад! — Да, мы поняли, — вздохнул Квилл, отвечая за всех. — Да что тут можно понять?! — не желал успокаиваться асгардец. — Ты реально такой тупой, или прикидываешься? — раздражённо рыкнула Небула. — Пересмешник мог убить нас, но не убил. Вместо этого он уничтожил тех, кто на нас напал, хотя именно мы для него представляем угрозу, а не они. И мирных жителей не тронул. Он того же поля ягода, что и мы. Ты бы уже это осознал, если бы хоть немного пошевелил мозгами. — А он, я смотрю, тебе приглянулся. Что, один комплимент твоей юбочке — и ты уже растаяла? Не успел Тор ещё хоть что-то вякнуть, как Небула, гордая, как сам Смертный Грех, нихуя не растерявшись, тут же отправила твердолобого божка в полёт профессиональной вертушкой прямо в рыло. Да так, что у того действительно посыпались искры из глаз. И да, её юбочка при этом и правда очень красиво развивалась. — Фильтруй базар, придурок, — презрительно выплюнула она, смотря на Одинсона сверху вниз. — Я бы попросила, — сдержанно, но твёрдо сказала Нова Прайм. — Всё верно, он схож с вами по некоторым, скажем так, взглядам на жизнь. И Нова было бы полезно иметь такого бойца. — А почему вы тогда нас не пытались завербовать? — задала логичный вопрос Гамора. — Вас много, вы команда. И вас совершенно невозможно контролировать. А он один, и мы надеемся, что с ним можно договориться. — Пха-ха-ха! Вы хоть сами в это верите? Даже полному дегенерату ясно, что этот перец независимее подвески на макрогравитационном внедорожнике! — угарал Ракета. — Если использовать его навыки в нужном направлении, он сможет помочь очень многим, — продолжала она, старательно игнорируя слова енота. — Ага, например, подавлять бунты на какой-то несчастной планетке и убивать детей по приказу, — фыркнул он, нагло смотря женщине в глаза. — Это вас не касается, — безэмоционально ответила Раэль. — Ваша задача — поймать Пересмешника и доставить его живым. — И получить свою награду, — вставил важное уточнение Квилл. — Разумеется. А сейчас… — Да-а-а-а!!! Да-а-а-а!!! — внезапно в кабинет забежал Дракс, явно уставший и истощённый, но, как и полагается, несказанно счастливый. — Я нашёл выход! Я выбрался из адского лабиринта! Никакой ловушке мастеров Преисподней не сокрушить Дракса Разрушителя! А-ха-ха-ха-ха!!! — Дракс, твою мать, ты что, всё это время шлялся в недрах Корпуса? — выпучил глаза Питер. — Не смей говорить плохого о моей матери! — Да это же… — Она была прекрасной женщиной, достойной и уважаемой! — Я и не… — И клянусь своей честью, что не позволю оскорблять её даже своим друзьям! Даже тебе, Питер Квилл, хоть я и счастлив, что ты не издох! — Мда, спасибо, Дракс. Как скажешь. Только возьми себя в руки. То есть, успокойся! Просто успокойся. Господи, я никогда к этому не привыкну. — Хватит прохлаждаться, — прервала гомон Гамора. — Квилл уже поправился, так что пришло время продолжать нашу работу. Миллиард сам себя нам на счёт не положит. — Ага, и давайте ускоримся, а то этот двинутый как-то странно палит в мою сторону, — поёжился Ракета, опасливо косясь на Разрушителя, что смотрел на него, как на сочный, ароматный, говорящий стейк. — Я есть Грут! — Твоя правда, — сказал енот и как бы незаметно передислоцировался поближе к очухавшемуся Тору. На всякий случай.

***

Как-то слишком много эмоций и ощущений. А ведь недавно была пустота. Не было ничего. Ни чувств, ни мыслей… ни воспоминаний. Лишь одно слово ещё слабо билось в сознании, как истощённая канарейка: «Выход». Тогда даже непонятно было, что оно значит, откуда взялось, почему именно это слово. Да и зачем вообще? Чего ради? Ничего не чувствовать было так хорошо! Так хорошо… Но это тогда. А сейчас всё вернулось на круги своя. Боль. Холод. Одиночество. Отчаяние. Неведомая ранее слабость. И почти уже угасшая надежда, на которой, впрочем, сейчас держится всё. Какая ирония. Ведь надежда уже столько лет вызывала только неприязнь и презрение, а теперь вот… Как всё меняется. Ещё одним поразительным изменением стало то, что надежда в кои-то веки оправдала себя. Стало немного легче. Появился… друг. Пусть бессловесный, безымянный, но разве это имеет значение? Без него снова будет одиноко и горько. Будет тяжелее. А ведь и так не сладко. Но судьба — такая стерва! Он пришёл и отнял. То ли по нужде, то ли ради забавы. Да это и не важно. Такое бессилие в новинку и приятного в этом ровным счётом ничего. Только боль. Опять. Он должен умереть. Он должен страдать, познать всю глубину агонии от оторванного куска сердца и сдохнуть на пепелище собственных костей! Он должен!.. Пересмешник резко проснулся от слишком частых и громких ударов собственного сердца. И так каждую ночь. Ну сколько можно, в самом деле? Видимо, на слишком восприимчивом подсознании сказывается внешнее «бездействие». Ну, то есть, дела действительно идут медленно, это верно, но так и должно быть. Спешить нельзя. Так что всё в ажуре. Жаль, правда, что заснуть уже не выйдет, так что здоровый крепкий сон он с оглушительным успехом проебал. Поесть бы. Ну, зато денёк выдался, что надо. Ох, это охреневшее лицо Тора надо было видеть! Не то, чтобы это было редкое зрелище, но от этого не менее приятное. Замаскироваться под щупленького деда определённо было отличной идеей. А вот «го» сомнительно… Расчёт был на хоть какой-то прогресс, но там, видимо, вместо мозгов уже жирный, абсолютно домашний бабушкин холодец — только к столу, да под хреном и годится. Остаётся уповать на то, что этот студень ещё можно растормошить и привести хотя бы в относительную норму. Открыв холодильник, мужчина обнаружил оставшийся с обеда салат с щупальцами клариинского фиолетового кальмара. Для перекуса — самое то. Фиолетовый цвет невольно натолкнул на мысли о Небуле. Эта неординарная женщина вызвала в нём интерес с первой встречи, взбудоражила сознание. Никогда такого не было, и вот опять! Хотя, конечно, ей точно не стоит знать, что он вспомнил о ней, взглянув на кальмара... Пока конкретной идентификации своих эмоций в её адрес он давать не спешил. Ну, то есть, непреодолимое желание сделать какой-нибудь комплимент и, быть может, однажды увидеть в ответ на лице улыбку, а не выражение, будто тостер закоротило, вполне можно расценить как недвусмысленное чувство, которое воспевают в сагах и стихах по всей галактике. Но только если смотреть слишком поверхностно. Порой хотелось отвесить комплимент и какому-нибудь красивому растению! Особенно если учитывать, что они с ним в некоторой степени понимают друг друга, это даже не странно. Ну, а если серьёзно, то с таких комплиментов начинались все его отношения, коих было немало. И каждый раз он с самого начала знал, что это лишь временное приятное увлечение, так почему сейчас должно быть иначе? Небула, правда, отличается ото всех своей неприступностью и, видимо, неопытностью. Из-за этого нужно действовать медленно и аккуратно, чтобы не напугать сверх меры. Это подогревало интерес. Но в итоге всё только время покажет. А сейчас надо в сохранности доставить этот чудо-меч заказчику. Вещица на самом деле очень полезная, была даже мысль оставить его себе. Но она была тут же отметена, как прихоть из разряда «какая цаца». В случае необходимости он и сам может сжечь всё к чертям, так что было бы очень глупо ради этого меча марать свою репутацию. А она ему ещё нужна для осуществления плана.

***

Жизнь на Бенатаре стремительно вливалась в привычное русло. Квилл с Ракетой спорили, кто капитан, Грут с Тором рубились в приставку, — хотя последнего это внезапно стало как-то необъяснимо напрягать, — Мантис придумывала новые шутки с Драксом, но тот был не очень этим доволен, ведь она его почему-то видела даже тогда, когда он не двигался. А Гамора уже в который раз читала Небуле нотацию, что нужно быть более сдержанной в драках. Например, просто вырубить, а не убить врага: эффект тот же, а популяция расы не сокращается, здорово же! Гамора, несмотря на резкую смену окружающей обстановки и временных линий, — Стражам пришлось ещё за ней месяцок погоняться, — в окружении правильной компании довольно быстро пришла к осознанию необходимости более или менее миролюбивого решения конфликтов и теперь пыталась приучить к этому и младшую сестрёнку. Та только делала вид, что слушает получасовые воспитательные беседы, а сама пока подчищала КЭШ, — нечего карту памяти всякими «Я есть Грут» и «Я Дракс Разрушитель» засорять, — и писала код для плеера Квилла, чтобы его песни в плейлисте постоянно перемешивались. Его это почему-то жутко бесит, весело так! А с недавних пор к этому списку незаметных внешне занятий добавилось ещё одно — обдумывание выходок Пересмешника. Под выходками, правда, имелась в виду не игра в камешки под прикрытием цвета бешеный апельсин, а вот эти вот коротенькие милые фразочки, которые он бросал ей и тут же смывался с места аж двух преступлений — кражи и вот этого безобразия. Конечно, даже ёжику понятно, что он хочет этим сказать, но девушку это всё равно сбивало с толку по одной простой причине. За ней никто и никогда не ухаживал. Вот совсем. Мужчины попросту боялись её, поэтому даже не рисковали подходить со своими околоамурными намерениями. А если кто-то и рисковал, предварительно отфильтровав при помощи цистерны алкоголя последний намёк на разум, уже через пару секунд уматывал с пробуксовкой, визгами и поджатым хвостом, только и успев дыхнуть в сторону синекожей воительницы дивными сивушными испарениями. Сама же она просто время от времени нуждалась в банальном удовлетворении физических желаний, — всё же, она лишь частично киборг, — и неизменно становилась инициатором «отношений» на одну ночь. А что делать с ненавязчивым, но откровенным вниманием, Небула не имела понятия. Она пыталась убедить себя, что поведение Пересмешника, — сказать и удрать, — проявление трусости, не лучше тех, кто вообще предпочитает остаться незамеченным. Однако, даже столь закостенелая и неуклюжая в понимании людских душ Небула понимала, что это так же верно, как утверждение, что она любит носить в своих пышных блондинистых волосах блестящие розовые бантики. — Гамора? — погрузившись в раздумья, она и не поняла, что перебила сводную сестру на середине фразы. — Что? — та даже опешила и не стала возмущаться, впервые услышав от сестры речь за последние минут двадцать. — Что ты делаешь, когда Квилл проявляет к тебе интерес романтического характера? Подобный вопрос ввёл Гамору в ступор. Она тут, вообще-то, сейчас распиналась на не слишком обременяющую сознание тему, что размозжённые мозги и разбрызганные по стенам потроха — это так себе зрелище и его можно избежать, если не стрелять в каждого встречного из бластера, а тут такое! — Хорошо-хорошо, поняла, на сегодня хватит. Но я всё равно от тебя не отстану, пока ты не прекратишь всех убивать, — всё, что смогла ответить она. — Я серьёзно, что ты делаешь? — Ладно, завтра тоже не буду тебя трогать, только не кипятись так! Всё, оставляю тебя в покое, — с этими словами девушка поспешно ретировалась подальше от слишком раздражённой, как она подумала, сестры. Слышать такое от неё было максимально неожиданно, так подло она ещё не защищалась. Знает, куда давить, засранка. А Небула так и осталась сидеть с кучей вопросов, не имея никаких ответов. Кстати, юбку она так и не сняла.