Комета с того света

Весь следующий месяц Пересмешник не объявлялся. Сколько бы Стражи ни рыскали, ни копали, ни допрашивали, никто его не видел и не слышал — как сквозь землю провалился. Просто взял и пропал со всех радаров, а их, как бы, и так было — раз, два и обчёлся. Что ж, это могло значить лишь то, что наглый ворюга просто решил уйти пока что в отпуск. Уж за те артефакты, которые он может надыбать, даже если те застряли в прямой кишке Дормамму, — конечно, условно говоря, хотя мало ли, — ему по-любому отваливают кругленькие суммы, так что он наверняка может позволить себе погреть месяц-другой свою синюю шкурку на какой-нибудь солнечной планетке, прихлёбывая коктейльчик из стакана с зонтиком, да снимая свежий шашлык прямо с собственных рогов. А вот Стражи, парни работящие, на такую роскошь замахнуться не могли. Во-первых, занимаясь поисками Пересмешника, — особенно, если он в отпуске, расслабился и потерял бдительность, — они просто не могли тратить много времени на выполнение достаточно высокооплачиваемых заданий, так что приходилось перебиваться третьесортной работёнкой, за которую платили соответствующе, чтобы тупо не помереть от голода, или плохой комплектации, или вовсе неисправности корабля. А во-вторых, их в команде было целых восемь! А одного Бога молотов и вовсе вполне можно посчитать за двоих, если говорить про еду и пивасик. Кстати, он ходил несчастней остальных, потому что резко снизившиеся финансы команды более не позволяли закупаться нужным ему количеством провизии, так что ему пришлось всё-таки сесть на диету. Как ни странно, Тор даже не стал возмущаться по этому поводу, только пробурчал недовольно что-то вроде «проклятый вор прошёлся и по совести, и по карме». Но что всех очень сильно удивило и ещё сильнее обрадовало, так это то, что Громовержец решил: раз уж жрать больше не выйдет, нужно по этому поводу не страдать в очередной раз, а пустить на пользу, — и стал заниматься! Не с наскока, конечно. Его тело и мозги пытались, наконец, работать, а не рыдать, и с непривычки сопротивлялись. Зато теперь хоть какую-то небольшую часть своего свободного времени он не рубится в приставку, а наматывает круги по кораблю. Ну, или запирается в своей каюте, откуда потом доносятся устрашающие звуки, будто кого-то переехали асфальтоукладчиком, но потерпевший и рад, потому что машина внезапно оказалась прекрасным средством от двухнедельного запора. Но это было ещё не самое странное. Правда, знала об этом только Гамора, и то по чистой случайности. Ведь комнат на Бенатаре было недостаточно для отдельного уголка на каждого, так что дочерям Таноса пришлось по-сестрински честно делить свой комфортабельный коробок. На одном из первых в этом месяце заданий, когда нужно было сопроводить грузовой корабль и уберечь от нападения космических пиратов, один невезучий грабитель умудрился попасть по касательной из огнемёта прямо по юбочке Небулы, за что его мало того, что умертвили на манер креветки во фритюре, живьём зажарив из того же самого огнемёта, так перед этим ещё конкретно так прописали в табло бионической рукой. Раз двадцать. А юбочка была безнадёжно испорчена. Казалось бы! Но, зайдя без стука в каюту, Гамора с удивлением обнаружила, как Небула сидит и невозмутимо чинит элемент одежды. Врубила какую-то программу на руке с иглой в указательном пальце — и как на швейной машинке фигачит. Изумляло уже то, что она в принципе умеет держать в руках, — если это можно так назвать, — иголку не только для того, чтобы всадить её кому-нибудь в глаз. Небула так увлеклась своей работой, что даже не сразу заметила Гамору, окаменевшую, будто Горгону увидала, а когда всё же ощутила чужое присутствие, быстро обернулась и уставилась на сестру в ответ. Так они и застыли, пялясь друг на друга — в откровенном охреневании и в почти паническом испуге. Первой очнулась Небула: — Кому скажешь — всем расскажу, кто сушёную воблу с шоколадным молоком по ночам ворует. — Я — могила. На том и порешили. Но теперь Гамора, по крайней мере, могла понять, почему во время их пребывания у Таноса сестра никак не могла её одолеть в бою. Сама Гамора с тренировочных площадок не вылезала, буквально живя там. А Небула то и дело пропадала не пойми куда. Очевидно, она ещё тогда понимала, что одними боевыми навыками не проживёшь — нужно банально уметь обслуживать себя, вот и училась нужному в тайне ото всех. И не зря, стоит признать. Гамора часто сталкивается с проблемой, что её вещи быстро приходят в негодность из-за постоянных стычек. Привести их в порядок самостоятельно девушка не может — просто не умеет, а купить новые далеко не всегда есть возможность. Может, попросить у Небулы парочку уроков кройки и шитья? А вдруг она ещё и готовить умеет?! Да не, бред какой-то… И вообще, как она узнала про воблу и молоко?!

***

Наконец, поиски увенчались успехом. В захудалом баре, куда Стражи пришли после очередного выполненного задания, к ним подошёл какой-то мутный тип, мол, слышал, вам Пересмешник нужен, так он скоро объявится. На вопрос, с какой радости им такое счастье в виде бесплатной инфы привалило, тип ответил, что у него с Пересмешником личные счёты. Дал время, место и свалил от греха подальше. Местом оказался здоровенный корабль в открытом космосе. Смутно знакомый, но мало ли, где и что увидеть можно. Пробраться на него не составило большого труда — Пересмешник на сей раз не заморачивался и буквально проложил своим преследователям путь, начиная с дыры со съёмным защитным полем в фюзеляже, где её никто не заметил, заканчивая уже вырубленными охранниками и приоткрытой дверью ранее явно хорошо защищённого грузового отсека. — Что-то тут не так… — задумчиво протянула Небула, остановившись перед дверью, будто опасаясь заходить внутрь. — Согласен, на него это не похоже, — убеждённо кивнул Тор. — Эй, хорош трепаться, — осадил их Квилл. — Ну в лом мужику в этот раз было сильно умничать, с кем не бывает! А для нас это может оказаться реальным шансом. Теперь главное — не упустить! Тор с Небулой неуверенно переглянулись — странно это, слишком грубая работа для Пересмешника, примитивная даже. Но, может, это и правда просто паранойя? Они оба в раздрае в последнее время. Тихо, но быстро Стражи зашли в огромную, странно обшитую комнату с куполообразным потолком. Что примечательно — совершенно пустую. Ни Пересмешника, ни того, что он мог бы украсть. Может, спрятался? С этого станется, он и в белой комнате метр на метр найдёт, где сныкаться! Но дверь внезапно закрылась с оглушающим ударом металла о металл. Тут-то Стражи и поняли, что пора сносить всё на своём пути и уносить ноги, но было уже поздно. Не успели они и пикнуть, как несколько панелей на стенах отъехали, открывая некое подобие больших звуковых колонок. А дальше — оглушение, дезориентация, дичайшая головная боль и темнота.

***

Очнулись Стражи уже в другой металлической комнате, с не таким высоким потолком и геометрически более привычную. Только вот лучше от этого не стало — их всех приковали вдоль стены руками вверх, да к тому же сидя. Кандалы были встроены прямо в стену и плотно сжимали запястья, так, что даже пальцы разогнуть было сложно. Голова у каждого всё ещё болела, перед глазами плыло, а конечности онемели, в животе крутило до тошноты. Уж не понятно, чем это таким их вырубили, но без следа это явно не прошло. Но подумать только! Их заманили в такую простейшую ловушку, а они и повелись! Позорище… Когда спустя немного времени туман в голове рассеялся, на противоположной стене обнаружился герб. До боли знакомый — перекрещенные меч и боевая коса в неровном круге, словно вырезанном на живой, истекающей кровью плоти. — Чтоб меня Ракета покусал, это же те пираты, от которых мы груз защищали! — Да сдалась мне твоя жирная туша! — возмутился Ракета. — Но ты прав, это их герб. Неужели решили отомстить за товарища в хрустящей корочке? А, Небула? — Ничего не знаю. — Эй, мы… тут не одни, — с тяжёлым вздохом оповестила всех Гамора, кивнув на перпендикулярную относительно их стену. Кое-как сфокусировавшись, остальные тоже заметили сидящую там тёмную фигуру, точно так же прикованную. Пока ещё неопознанный субъект подобрал ноги в канонную позу лотоса и как-то умудрился развернуть ладони вверх. Голова была низко опущена, благодаря чему лицо без труда скрывал глубокий капюшон, разве что задрался вверху из-за длинных загнутых рогов, открывая кусочек синей кожи на лбу и кончике носа. Стоп. Капюшон? Рога? Синяя кожа?! — Ты?! — воскликнули Стражи, уже почти придя в себя. Вместе с ними, точно так же оглушённый и скованный, сидел Пересмешник! — Грут! Не время прохлаждаться! Вяжи его, пока не рыпается! — радостно завопил Ракета. Но ответа почему-то не последовало. — Грут? — Я… есть… Гру-у-ут… — Что с тобой? Грут, ты в порядке? Только не вздумай коней двинуть! — Мантис тоже плохо! — обеспокоенно заявил Дракс. Девушка только слабо мычала что-то в ответ на его вопросы и медленно мотала головой из стороны в сторону. Кажется, периодично даже вовсе отключалась. — И мне… хреново, — отозвался Тор. — Не могу… вызвать молнии. И призвать Секиру тоже. — Хэй, рогатый! — окликнул Квилл Пересмешника. — Ты тут явно сидишь уже подольше, ты знаешь, что с ними? Но вор не ответил, даже не вздрогнул, когда к нему обратились. — Чувак, я к тебе обращаюсь, мы сейчас в одной лодке! По-прежнему ноль реакции. — Не утруждайся, Питер, он не ответит, — вздохнула Гамора. — Надо самим решать, как выбираться отсюда. Небула, можешь как-нибудь сломать наручники? — Пока нет. Все мои системы отключились, требуется перезагрузка, на это нужно время — примерно полчаса. — Это может быть слишком долго. Грут, а ты можешь выскользнуть из них? Ты же можешь просто трансформировать руки! — Если б он мог, уже бы сделал! Но с ним что-то не так, даже грёбаный цветочек вырастить не может! Гамора решила, что Дракс или Тор смогут просто и тупо вырвать кандалы вместе с куском стены, но это они уже опробовали за время разговора, и ни у одного из них не получилось. Тут вдруг раздался щелчок. И ещё один. Все опять обернулись на Пересмешника — он сидел и щёлкал пальцами. — Что ты делаешь? — поражённо вопрошал Дракс, смотря на него, как на завсегдатая психдиспансера. Но с очередным щелчком из-под тонких пальцев вылетели зелёные искры. И теперь с каждым разом искры становились всё сильнее и ярче, пока в конце концов в ладони не загорелось жаркое пламя. Все комментарии по этому поводу ещё до их начала прервал резкий звук плохо смазанных дверных петель. В комнату зашли двое — широкоплечие, больше двух метров ростом, с грубыми и острыми чертами лица и тёмно-красной, почти бордовой кожей. Сомнений не осталось, это те самые пираты, их шайка состоит из представителей одной расы, к слову, довольно агрессивной. Бугаи оглядели пленников высокомерным презрительным взглядом и, по закону жанра, один из них решил позлорадствовать и закатил монолог: — Что, тяжко без ваших волшебных супер-способностей, а? Особенно тебе, синий урод. Теперь-то мы можем рассмотреть твою рожу! Ха, антипсионные волны прибили даже такое чудовище, как ты! Уж теперь-то я тебе за всё припомню, ублюдок! — он замахнулся ногой, целясь Пересмешнику в лицо, но на полпути удар остановился. Зато вор, наконец, заговорил: — Да что ты? — слащаво протянул он голосом, схожим со звуком металлического скрежета. Лицо под капюшоном окутала мгла и немедленно перекинулась тонкими щупальцами на рога, заставляя их исчезнуть, будто в ином измерении. — А не сильно ли много ты на себя берёшь? — застывшая в воздухе нога медленно, со смачным, звонким хрустом стала закручиваться в спираль, заставляя пирата захлёбываться криком от боли, но в следующую секунду его мощным толчком отбросило назад, впечатав в закрытую железную дверь. Второй пират стоял прямо, стараясь не показывать свой страх, но выходило у него из рук вон плохо. Особенно когда кандалы, сковывающие руки Пересмешника, сами собой открылись, и он встал, глядя в глаза своего врага. — Какие же вы идиоты. До такой эффективной ловушки додумались, и решили, что всё, молодцы? Вы, недалёкие твари, решили, что одного удара хватит, чтобы сдержать и обезоружить меня?! Что я не смогу перебить вас, как жалких насекомых?! — его самодовольный издевательский голос становился всё громче с каждым словом, тональность за считанные секунды опускалась до грубого, вибрирующего в грудной клетке баса и взлетала до визга разъярённой Банши. Не успел оставшийся пират и глазом моргнуть, как согнулся от сильного удара коленом в живот и упал на колени, не в силах удержаться на ногах, и стараясь игнорировать подозрительный хруст рёбер и привкус металла во рту. А бывший пленник больно сжал пальцами плечо и заговорил на ухо шёпотом, словно доносившимся из-за камней древнего склепа. — Так вот знай, капитан, что через десять минут вся вверенная тебе команда сгорит заживо, а от корабля останутся только обугленные обломки. Я сожгу это место дотла. — Да что ты за монстр такой? — в отчаянии прохрипел капитан без пяти минут адского пекла, пока ещё сохраняющего вид космолёта. — О, поверь, этого тебе лучше не знать. Это последние слова, которые услышал пират перед тем, как ему свернули шею, как цыплёнку. Потеряв интерес к ныне безжизненной туше, Пересмешник перевёл взгляд кровавых глаз на Стражей, всё это время наблюдавших за разворачивающимся действом, и с ужасом понимающих, что сейчас они абсолютно беззащитны перед тем, за кем уже привыкли вести охоту. Так кто же тут всё-таки охотник? — Учти, если убьёшь нас, количество твоих проблем резко возрастёт, — решила попробовать припугнуть Гамора, впрочем, ни на что особо не рассчитывая. Но сдаваться просто так она не собиралась. — О, не переживай об этом. Убивать я вас не стану. Наоборот, я думаю, стоит вас просто отпустить, или, может, даже сопроводить до выхода? М-м-м? Ещё один щелчок пальцами — и наручники открылись, давая каждому беспрепятственно уйти. Правда, Мантис идти не могла, Драксу пришлось взять её на руки. Грут тоже на ногах стоял нетвёрдо и опирался на плечи Ракеты, да и Тора ещё шатало. Сколько он ни пытался позвать Штормбрейкер, тот не откликался, и даже привычной ментальной связи со своим оружием Громовержец не ощущал. И это очень нервировало, особенно в такой ситуации. — Зачем тебе, сын хаоса, помогать нам выйти из этой обители вероломной красной армии? — вопрошал сбитый с толку Дракс. Он-то всё это время думал, что они гоняются за искусным, но всё равно жалким вором, которому не хватит мужества и чести выйти в открытый бой лицом к лицу. А выяснилось, что даже так он остаётся опасным противником, с которым мало кто сможет совладать, даже столь умелый и почти непобедимый воин, как сам Дракс Разрушитель. Кардинально менять своё мнение оказалось неожиданно неприятно, а в воздухе потянуло духом коммунизма. — Всё потому, о, Дракс Разрушитель, что ваше братство подверглось воздействию страшных злых сил, сбив в пучины глубочайшей бездны ваши мозговые волны и биоритмы. Ваш нарушенный гомеостаз, неверный он отступник, помешает вашим светлым умам рождать блестящие идеи, дабы устрашить врагов импровизацией, а вашим воинским телам двигаться, как в былые времена. Продлится это безбожное проклятие ещё… где-то от двух до пяти часов. И если я, Великий Пересмешник, не соизволю проявить высочайший альтруизм и благородство, не ровен час, вас всех тут порешат, как скот на бойне. А тот исход столь тягостной судьбы мне не по нраву. А посему, прошу, извольте шевелить поршнями, — предельно серьёзным голосом Дракса и со столь же серьёзным взглядом продекламировал Пересмешник, после чего круто развернулся на пятках, взмахом руки открыл дверь со впечатанным в неё трупом и гордо вышел в коридор, уверенно направляясь к выходу. Стражи, настолько охреневшие от такого выступления, что даже полуобморочная Мантис приподняла голову, чтобы убедиться, что это не её собственная шиза на нервной почве, а Дракс, хоть и не понял половины сказанного, проникся к мужчине глубоким уважением, ещё несколько секунд стояли и тупили, ошалело смотря вслед уходящему Пересмешнику, пока их не привёл в себя почти истеричный хохот Ракеты и Квилла, которые вскоре рисковали рухнуть от болящих животов. Смекнув, что сами по себе они сейчас лёгкая мишень, Стражи, наплевав на неизвестные мотивы своего проводника, как могли быстро догнали его, шедшего неспешным прогулочным шагом. И, кстати, совершенно игнорирующего завывающую на весь корабль сирену, которая активизировалась в момент открытия двери той «тюрьмы». Ребята если и хотели как-то на неё отреагировать, просто не могли. Тут из-за поворота донёсся тяжёлый и гулкий топот, ознаменовавший появление преграды в лице дюжины краснокожих амбалов, вооруженных до зубов. Уже по привычке, ещё дееспособные из Стражей начали судорожно думать, как спасаться, но не успели они прикинуть и двенадцать процентов плана, как Пересмешник просто взял и исполнил своё обещание, данное капитану: сделав несколько пассов руками, он пустил из ладоней столб жаркого пламени, от которого металлическая обшивка корабля немедленно раскалилась докрасна, а воздух стал таким сухим и горячим, что дышать было сложно. Стоило пламени иссякнуть, всеобщему взору предстало несколько обугленных бесформенных тел. Только один, стоявший во главе этого небольшого отряда, почему-то остался жив и в сознании, но от ужаса осел на пол, не видя ничего вокруг и даже не чувствуя ожогов на коленях. Пересмешник, невозмутимо пройдясь по горячему, как в аду, металлу, подошёл к выжившему и положил руку на его голову. Спустя несколько секунд он удовлетворённо кивнул и, как и капитану, свернул несчастному шею, после чего трупы вместе с раскалённым коридором с очередным взмахом руки покрылись толстым слоем льда, и он скомандовал: — Проходите очень быстро, здесь всё может рухнуть. В подтверждение его словам из-подо льда раздался жалобный натужный скрип и звон трескающегося от перепада температур железа. С неимоверной для их состояния скоростью, Стражи преодолели опасную зону, и за их спинами тут же образовался барьер из светло-зелёной энергии. И очень вовремя, потому что стены не выдержали и треснули, осколками улетев в космос, оставляя целый корабельный отсек без кислорода. — Живее, мы почти на месте, — кивнул Пересмешник вперёд, веля идти за ним. Ход возобновился. — Кто ты такой? — грозно спросил Тор, преодолевая дурноту. — Хватит прятаться за тенями, покажи своё лицо! — из последних сил сделав стремительный рывок, Одинсон ухватился за капюшон и сдёрнул его с головы. Увидев того, кто скрывался под тканью, Тор обомлел. Остановившись, обернувшийся на такую наглость Пересмешник, со снисходительностью и скептицизмом смотрел на Громовержца и остальных, до которых произошедшее дошло не сразу, но теперь… теперь-то они видят! Вся голова и шея Пересмешника была словно окутана странной, потусторонней, чёрной материей, что полупрозрачными щупальцами колыхалась, точно дым от походного костра. Рогов будто и не было никогда, нельзя было различить ни малейшей чёрточки лица, несмотря на яркий белый свет ламп. Только рубиновые глаза по-прежнему взирали на всех, как на забавных неразумных детей. — Когда-нибудь, — со вздохом отвечал Пересмешник, — я обязательно открою свою личность. Но время ещё не пришло. — Мне плевать, что там со временем! Я хочу знать, кто ты такой, что позволяешь себе обманывать кого и как угодно! Кто ты такой, чтобы!.. — ужасное состояние организма взяло своё, Тор с тяжёлым вздохом прислонился к стене, чтобы не потерять равновесие. — Поверь, я могу себе это позволить как никто другой. Рано или поздно ты узнаешь на то причину. Вы все узнаете, — он перевёл взгляд на остальных. Задержался на Небуле. — А сейчас вам надо не упустить возможность уйти отсюда живыми. Вперёд, — он накинул капюшон обратно и продолжил путь. Ещё два раза на них нападали группы охранников, и с ними Пересмешник разобрался так же, как и с первыми — и бровью не повёл. Благодаря этому стало точно ясно, что в этот раз, если бы не Пересмешник, песенка Стражей уже была бы спета. Однако, какая ирония! Пираты хотели отомстить Стражам за сожжённого товарища, а в итоге сгорит к чёртовой матери весь космолёт! — Кстати… — внезапно задумчиво протянул Питер, — почему одним из нас после той непонятной штуки до сих пор плохо, а другие в целом уже пришли в норму? — Тот капитан говорил про антипсионные волны, — отозвалась Небула, — я такое встречала как-то раз, очень давно. Они глушат способности любого псионика и сбивают жизненные ритмы даже простого живого существа, будь оно органическим или киборгизированным. Чем больше сил и энергии подобного характера, тем тяжелее псионик переносит такую атаку, тем сложнее и дольше восстанавливаться. — Ого… интересно, сколько же времени куковал взаперти наш рогоносец? — ехидно поинтересовался Ракета. Но ответом была тишина. — Эй, ты, синюшный, поделись горем, сильно ты там задницу отсидел? И если да, то до состояния доски или чёрствого хлеба? — О, с такими вариантами ответов, боюсь, я ничего не могу сказать. Знаешь, как-то не давал классификацию и степень отсидки зада. Ни своего, ни тем более чужого. — Да ты не парься, я приму и в простом измерении времени. Я сегодня добрый и готов выслушать твои душевные тяготы. Знаешь, как в группах поддержки анонимных плоскозадов.  « — Привет, меня зовут Перри, и я отсидел себе задницу до состояния строительного кирпича. — Здравствуй, Перри!» — О-о-о-у, это невероятно мило с твоей стороны, правда, но я как-то не привык изливать душу джунгарскому хомяку. — А это кто? — тихонько спросил Ракета у Квилла, поняв, что миссия узнать хоть немного больше подробностей о слабостях их цели с треском провалена. А слово «джунгарский» звучало круто. — Это лучше, чем выхухоль? В ответ он услышал лишь дикий гогот Питера и сдавленное хихиканье Пересмешника, который всё равно всё слышал. Вот, наконец, они дошли до той самой дыры, прикрытой силовым полем, чтобы не допустить разгерметизации. — Почему ты так уверен, что мы просто позволим тебе уйти, а не попытаемся напасть и скрутить? — воинственно вопрошала Гамора, стоя перед входной дырой. Она, в общем, и сама знала ответ, но такое пренебрежительное отношение Пересмешника к потенциальным конвоирам сильно задевало её самолюбие. Она просто не могла промолчать. — Потому что вы, вопреки множеству доказательств обратного, не дураки, чтобы нападать на меня сейчас, по сути втроём. Прошу на борт, — он «гостеприимно» простёр руку в сторону Бенатара, прислонившегося вплотную к дыре, что можно было просто снять защитное поле и запрыгнуть на корабль без скафандра. Стражи переглянулись: их не покидала мысль, что их не дешёвая во всех смыслах добыча сейчас близко, как никогда, в первый и, возможно, в последний раз, и они упускают редкий шанс! Но Пересмешник прав, боеспособны сейчас только Гамора, Небула и Квилл, остальные либо ещё не очухались, либо смотрят за теми, кто не очухался. И втроём у них нет шансов. А есть ли они у них в полном составе? Скрепя сердце, всей команде пришлось просто пройти мимо Пересмешника и скрыться в глубине Бенатара, оставшись в очередной раз ни с чем. — Почему ты это делаешь? — спросила Небула, оставшись с Пересмешником наедине. — Что — это? — Обкрадываешь всех без разбора, включая Нова, но «хороших парней» не трогаешь. Бегаешь от нас, хотя ты такой же, как мы. Перестал шифроваться, тебя стало найти куда проще. Сейчас и вовсе спас нас, хотя мог просто оставить разбираться самим со своими проблемами. А твоя ненависть и злоба по отношению к этим пиратам слишком велика для того, кого им просто посчастливилось ненадолго поймать. И… эти твои странные комментарии. Да вообще, откуда ты такой взялся? Кто ты? — Слишком много вопросов, красавица. Как я сегодня уже говорил, ещё не время узнавать на них ответ. А, вот ещё что! — в следующую секунду он исчез в короткой зелёной вспышке, заставив Небулу в растерянности заморгать и начать вертеть головой в поисках пропавшего собеседника, но через пару секунд он точно так же появился. И протянул ей Штормбрейкер. — Вот, отдай это Тору, а то изведётся, когда вспомнит, ещё в депрессию снова свалится и разжиреет ещё больше. Придётся вам переселиться на грузовое судно, чтобы выдержало такой вес. — Откуда ты?.. — Я увидел место его хранения в мыслях командира первой напавшей на нас группы. А теперь иди. Скажи вашему пилоту, чтобы быстрее улетал подальше, я дам вам минуту. — Не смей приказывать мне. — И не думал, — усмехнулся вор, примирительно подняв руки. — Пожалуйста, уходи. Небуле совсем не нравилось, что её вопросы остались без ответов. Ещё и снова это его «красавица»… Но надо было и правда уходить, у них есть всего минута, чтобы отлететь подальше, пока тут не разверзлись врата Преисподней. Стоило шлюзам Бенатара закрыться за её спиной — она немедленно сказала Квиллу, чтобы он отлетал на безопасное расстояние. А через минуту Стражи наблюдали, как космический корабль, не уступающий в размерах Чёрной Астре, сотряс мощный взрыв, ударная волна от которого аукнулась даже им, преодолев немалое расстояние вакуума. За какие-то секунды звездолёт разорвало на полыхающие осколки, разметавшиеся по космическому пространству вместе со сгоревшими заживо пиратами.