Сложный выбор

БОльшую часть следующего концерта Сяо Чжань провёл в зале. Там он чувствовал себя расслабленным и абсолютно счастливым. От одного взгляда на поющего Ван Ибо что-то внутри сжималось и переворачивалось. Его открытость, чувственность и сила привлекали Сяо Чжаня. И хотя вне сцены он вёл себя совсем по-другому, теперь Сяо Чжань видел его только таким. Конечно, было странно предполагать, что сценический образ честнее повседневного, но он чувствовал — это так. Маска спокойствия срывалась песнями, где сдержанный Ван Ибо кричал о своих чувствах. Отношения между ними стали менее холодными. Но появились две проблемы. Первая — в присутствии Ван Ибо он начинал нервничать, да так, что едва мог на него смотреть и выполнять свою работу. Вторая проблема, возможно, вытекала из первой, или наоборот. Сяо Чжаню казалось, что взгляд Ван Ибо преследует его. Но это, конечно, просто мерещилось. Посмотреть певцу и без него было на кого — симпатичные фанатки, из-за которых ему теперь даже выходить вечером из номера запретили, бесконечно крутились рядом, выпрашивая автограф, а журналистки ни шагу не давали ступить, начиная донимать прямо с утра. И это уже не говоря о стаффе. Номер был пуст — скорее всего, Ибо опять давал интервью. Рука сама набрала знакомый номер. — Привет, — сказал Сяо Чжань, услышав родной голос. Хайкуань расспросил об Гуанчжоу, о работе, о коллегах. В итоге говорил только Сяо Чжань, но чувствовал себя так, будто наоборот молчал. Он очень хотел что-то сказать Хайкуаню, но не мог сформулировать, что именно. Он так задумался, что пропустил последнюю фразу. — Что? — Я по тебе соскучился, — мягко повторил продюсер. — Но прошло всего ничего, — возразил Сяо Чжань и замер, сам не понимая, с каких это пор четыре дня стало мало. — А, ещё рано скучать? — Нет, конечно, — рассмеялся Сяо Чжань, стараясь замять неловкость. — Уже поздно — завтра увидимся, и ты от меня всю оставшуюся жизнь не отделаешься. — Буду ждать с нетерпением! Сяо Чжань расстроено смотрел на погасший экран телефона. Вроде ничего особенного не произошло, но его неуместная реакция на обычную фразу не давала покоя. После разговора с Хайкуанем ему обычно становилось легче, потому что тот всегда знал, как поддержать и подбодрить. «Будто лучший друг», — подумал Сяо Чжань, испугавшись этой мысли. — Боже, что за бред, — пробормотал он. — Устал? — Нет… то есть да, — промямлил Сяо Чжань, только сейчас заметив севшего напротив Ибо. — И я, — улыбнулся он. Под гипнотизирующим взглядом певца Сяо Чжань занервничал. Голову слегка начало кружить, во рту пересохло. Момент становился всё напряжённее. По коридору прошли люди. В звенящей тишине номера были слышны их приглушенные смешки. — Ты что-то хотел? — прокашлявшись, спросил Сяо Чжань. — Нет, — резко ответил Ван Ибо, поднимаясь. Удивлённый стилист заключил, что сегодня он абсолютно не понимает людей. И себя в частности. *** Прежде чем покинуть Гуанчжоу, Ван Ибо успел на встречу с фанатами, которую было решено использовать как рекламу для дальнейших концертов. За это время остальные успели собрать всё оборудование. А после — два с половиной часа в самолёте, и вся команда прибыла в столицу. Ван Ибо, Фань-Фань, Сяо Чжань и группа танцоров сразу же отправились в телестудию. Стилист что-то слушал в наушниках, менеджер писала в ежедневнике, а парни болтали между собой. Одному Ван Ибо нечем было заняться, и он думал о концерте, о тысячах людей, которые его любят и одном, который на дух не переносит. И хотя в последнее время Сяо Чжань стал более внимательным и заботливым, это вряд ли что-то меняло. Сяо Чжань уже нашёл человека, заслуживающего его, и этим человеком был Лю Хайкуань. И ладно бы выбранным им человек был не достоин, но и здесь судьба была не на его стороне — известный на всю страну молодой и красивый продюсер был завидной парой. Что-то упало прямо у ног, и Ван Ибо с удивлением обнаружил, что это его собственный телефон, который он минуту назад крутил между пальцев. И так было всё время. Он ни с того ни с сего задумывался о Сяо Чжане, и всё начинало валиться у него из рук. Скрипнув зубами, он поднял смартфон, надеясь, что скоро всё придёт в норму. На шоу он выложился по полной. Как и на концерте, он представлял, что Сяо Чжань смотрит на него здесь и сейчас, и старался показать свои лучшие стороны. Однако, когда съёмки закончились, в гримёрке его встретила только Фань-Фань. Она его похвалила и сообщила, что после двух интервью он может ехать домой, чтобы отдохнуть перед завтрашним концертом. — Знаешь что? — сказал Ван Ибо. — Я тебя на сегодня отпущу. — Но... зачем? — Я не маленький, смогу ответить на вопросы злых тетёнек без мамочки. Раз на сегодня больше ничего нет, ты мне больше не нужна. — Господин Ван Ибо, — благодарно выдохнула Фань-Фань, и певец скупо улыбнулся в ответ, кивнув ей на прощание. Обе журналистки не впечатляли ни вопросами, ни заигрываниями. Ван Ибо откровенно зевал, раздумывая, не отказывать ли вообще лицам женского пола в интервью. Когда он уже начал сомневаться, что не спит, его отпустили домой. По дороге Ван Ибо с грустью вспомнил, что совместные ночевки на соседних кроватях прекратились, и мирное едва слышное дыхание Сяо Чжаня сегодня не убаюкает его, как и созерцание его до боли красивого лица. Он вздохнул и со всей силы ударил по тормозам, едва успев остановиться на сменившемся сигнале светофора. С этим нужно было что-то делать. Ван Ибо ещё раз прошёлся по логической цепочке: ему нравится Сяо Чжань, но тот уже встречается с Хайкуанем — следовательно, он, Ван Ибо, в это уравнение не вписывается. Бодрый гудок сзади прозвучал как звук правильного ответа в викторине. — Вот и поучись терпению, — злобно сказал певец сигналящей сзади Тойоте, стартуя на мигающем зелёном. *** — Что ты там всю дорогу слушаешь? — спросил Хайкуань, высаживая Сяо Чжаня у концертного зала. — Радио. Хайкуань вздохнул. — Ты всё ещё сердишься? — Нет, — отозвался Сяо Чжань, не уверенный в своём ответе. — Тогда, может, вечером… — Я уже опаздываю, — Сяо Чжань наклонился, чмокнул его в щёку и поспешил к входу. Вчера, посмотрев в студии всё шоу от начала до конца, Сяо Чжань удивился, как раньше не замечал стараний Ван Ибо. Он попробовал поставить себя на его место, и понял, что умер бы со стыда и от половины вопросов, а от второй половины попробовал придушить ведущего. А все невероятные прыжки и повороты никогда бы не уложились в его памяти. Вспомнив случай с телефоном и всё, что успел наговорить, он почувствовал угрызения совести. Да, певец, конечно, крайне неудачно пошутил, но и Сяо Чжань тоже отличился. За время, проведённое в Гуанчжоу, он не раз замечал маленькие жесты, которыми Ван Ибо выражает свою благодарность другим: неожиданно возникает рядом, когда кто-то хамит слишком мягкой Фань-Фань, заказывает сладости уставшим костюмершам, выкраивает лишний час на сон танцорам, сам при этом вставая на два часа раньше и репетируя до изнеможения. А у Сяо Чжаня иногда незаметно появляются бумажные стаканчики с его любимым кофе. Но несмотря на это, певец не пропустил ни одного промаха, строго отчитав виновников за каждый. Глядя на танцующего Ибо, Сяо Чжань почувствовал, как его сердце ёкнуло. Такое уже случалось на концертах, но он думал, что это просто адреналин. И, возможно, небольшое восхищение певцом. Это оправдывало и его песни в плеере, и интерес к его работе… Сяо Чжань испуганно отвернулся к стене. «Это не может быть ничем бОльшим», — убеждал он себя. — «Просто уважение… и я стараюсь выполнять свои обязанности, поэтому… » Он изо всех сил хотел в это верить, но… Едва отпросившись у Фань-Фань, он поехал домой, в надежде, что сейчас увидит Хайкуаня, и всё встанет на свои места. Продюсер крепко обнял его и усадил за стол, но Сяо Чжаню не легчало. — Ты слишком пристально смотришь на меня. О чём думаешь? — Хайкуань придвинулся ближе, невесомо поглаживая его плечо. Как раз в этот момент Сяо Чжань хотел выговориться, поделиться всеми разбегающимися мыслями, чтобы собрать всё воедино, но вдруг понял, что в таких случаях всегда приходил именно к Хайкуаню. — Я тоже по тебе соскучился, — шепнул продюсер, придвигаясь ближе. Он поцеловал шею Сяо Чжаня, неторопливо поднимаясь к губам, будто смакуя каждый миллиметр кожи. Тот онемел, не зная, что делать: настроение было совсем не то. Раньше такого не случалось. Да и до постели они не так уж и часто доходили вместе: Хайкуань сильно уставал, а Сяо Чжань часто работал по ночам вне дома, следуя ненормальному графику своих артистов. Зазвонил мобильный, и Хайкуань, ещё раз поцеловав Сяо Чжаня, встал, чтобы ответить. — Прости, это было срочно. Всё в порядке? — взволнованно спросил он, вернувшись через пару минут. Сяо Чжань просто не знал, как объяснить всё то, что с ним происходит, но Хайкуань понял его расстроенное выражение лица по-другому: — Я отключу телефон. — Не надо! — излишне эмоционально воскликнул Сяо Чжань. — Но он будет мешать… — У тебя важная работа, я это понимаю. И, знаешь, я всё равно устал, — злясь на своё идиотское поведение, сказал Сяо Чжань, поднимаясь. — Так что давай просто ляжем спать. С утра настроение было паршивым, сон не решил вчерашних проблем. Хайкуань делал всё, чтобы его развеселить, но Сяо Чжань едва это замечал, погружённый в собственные мысли. Он чувствовал угрызения совести из-за того, что заставляет дорогого человека волноваться без всякой причины, но сейчас ему нужно было время подумать. Сяо Чжань вздохнул и вошёл в самый большой концертный зал страны. Внутри помощь, казалось, нужна всем и каждому. Отдохнувшие люди суетились с удвоенной силой, вовлекая в суматоху. Однако даже среди создаваемого ими шума невозможно было не услышать внезапный грохот и ругательства Ван Ибо. Сяо Чжань в очередной раз взволнованно посмотрел в его сторону, хмурясь, когда заметил, что прожектор приземлился прямо на ногу певца. — Я сам разберусь. Хватит вокруг меня крутиться! Что, работы нет? — раздражённый Ван Ибо продвигался в его сторону, волоча ногу и отбиваясь от взволнованного стаффа. Сяо Чжань отвернулся, но тот всё равно подошёл к нему. — Я испортил штаны, — сообщил певец, указывая на текущую по икре кровь. — Теперь мне нужны подлиннее, чтобы скрыть царапину. — Надо спросить у костюмеров… — Ты всерьёз думаешь, что мне сейчас не помешает бодрая прогулка в поисках костюмеров? — Ван Ибо иронично посмотрел на него. — А, конечно, — Сяо Чжань понял, что сглупил, и огляделся. Не приметив ни одного нужного лица, он указал в сторону ближайшей открытой двери, — сядь пока здесь, сейчас я кого-нибудь приведу. — И Фань-Фань не забудь, а то мне и кроссовки менять придётся. Сяо Чжань ещё раз взглянул на его напитывающиеся кровью штаны и, не говоря ни слова, поспешил на поиски менеджера. Рана сильно кровоточила. Костюмерша нашлась за сценой и сразу же отправилась к Ван Ибо, а вот Фань-Фань едва удавалось отбиваться от жаждущих прорваться внутрь журналистов. Доктора тоже видно не было. — В моей сумке есть аптечка. Ты легко найдёшь, сделай, что сможешь, я сейчас буду, — тихо протараторила менеджер, тут же переключая внимание на чей-то вопрос. Когда он вернулся закулисы, Ван Ибо спорил с костюмершей. Заметив Сяо Чжаня, девушка указала на стойку с одеждой и быстро шепнула: — Это — всё что есть. Разбирайтесь с ним сами. И ушла раньше, чем стилист успел её остановить. — Где Фань-Фань? — спросил Ван Ибо, переведя на него тяжёлый взгляд. — Пытается договориться с журналистами, — ответил Сяо Чжань, отвернувшись к сумке менеджера. — Но она сказала мне, где лекарства. Искомая аптечка нашлась быстро. Присев на корточки у ног певца, он оценил ситуацию. Штанину распороло, вся икра под ней была залита кровью, Сяо Чжаню даже стало немного не по себе. Он быстро смыл антисептиком разводы и убедился, что рана большая. Сяо Чжань поднял глаза на его лицо, и их взгляды встретились. Проблема сразу отошла на второй план, уступая место волнению. Ван Ибо смотрел на него слишком прямо. В горле пересохло. — Это выглядит серьёзно, — едва выговорил Сяо Чжань, не совсем понимая смысла слов. — Ты точно сможешь танцевать? Ван Ибо фыркнул и отвернулся, и стилист смог выдохнуть. Обработав рану, залепив её пятью пластырями и для верности забинтовав, он встал. Боясь снова пересечься взглядом с певцом, он выдал ему охлаждающий компресс и занялся подбором новых брюк. — Надень эти, — сказал он, протягивая одни. Ван Ибо снова не мигая смотрел на него, и Сяо Чжань вдруг разозлился, не зная, как спастись от смущающего взгляда: — Тебе так сложно сказать «спасибо» за перевязку? — выпалил он, запоздало поняв, что озвучил не ту причину. Успевший только расстегнуть ширинку Ван Ибо поднял на него взгляд и медленно сделал шаг по направлению к нему. Сердце Сяо Чжаня тревожно забилось в груди. Не от страха, а от… Он сделал шаг назад, отодвигаясь от наступающего певца, но тот и не думал останавливаться, пока не загнал его в угол. Сяо Чжань сжался, чувствуя жар его тела и боясь почувствовать что-то ещё. Ван Ибо глубоко вдохнул, будто втягивая запах Сяо Чжаня, и хрипло произнёс: — Не. Разговаривай. Со мной. Он исчез из гримёрки быстрее, чем стилист успел прийти в себя. Сяо Чжань прикусил губу, злясь на свои чувства. Несколько секунд назад его обдало таким жаром от пары слов, что даже вспоминать об этом было неловко. По сути, Ван Ибо ничего не сделал, и нет ни одной причины, чтобы сердце стучало так быстро. Но оно буквально выпрыгивало из груди. Его тянуло к певцу так, как не тянуло к Хайкуаню никогда. Выходя из гримёрки, Сяо Чжань знал точно — придя домой, он не сможет смотреть продюсеру в глаза.