Глава 3. Small talk
8 июня 2020 г., 11:05
Её будильник прозвенел ровно в шесть утра. Она разрешила сегодня поспать себе подольше, учитывая, что легла она часа в два.
Четыре часа.
Да, это неплохо.
Встав с постели, Николь поняла, что очень замёрзла. Она всегда мёрзла по утрам. Ну, в последний год уж точно, тем более, окно в её комнате всю ночь было открыто.
Первым делом, она принялась за свои стандартные утренние упражнения. Нельзя терять форму, хотя в больнице мышцы успели слегка атрофироваться.
Всё тело болело.
Наверное, от её вчерашних трюков без разминки. Не стоило танцевать без подготовки, и она это прекрасно знала. Но вчера было не до этого.
Немного растянувшись, она встала в стойку на локтях и голове, ноги развела в продольный шпагат, левый. Он у неё всегда лучше получался.
Тело не хотело слушаться. Свело ступню, и пришлось быстро завершить упражнение. Это тоже было не впервые — у неё часто схватывало судорогами конечности.
От недостатка магния и калия, она вычитала в медицинской энциклопедии.
Вышла из комнаты.
На ней всё ещё были вчерашняя рубашка и шорты. Вещи остались в клубе, да и к тому же вчера она совсем обессилела, чтобы раздеться перед сном.
В гостиной Рюдзаки сидел как изваяние ровно в той же позе, в которой Николь оставила его накануне. Было очень интересно узнать, чем сейчас Эл занимается.
Он, видимо, услышал её шаги, потому что обернулся, хлебая из чашки (наверняка свой приторный кофейный сироп).
— Привет, — поздоровалась девочка.
Стоило ей увидеть детектива, как воспоминания о вчерашней... ситуации нахлынули на неё. Рюдзаки, кажется, тоже подумал об этом, но опять же, судить о его мыслях по выражению лица не представлялось возможным.
— Почему не спишь? — спросил он.
— Я всегда так встаю, — пожала плечами Николь. — Терпеть не могу долго спать.
Детектив дернул уголком губ. Наверное, он тоже не был фанатом долгого сна.
Николь подумалось, что на этом можно приостановить их разговор, так что она прошествовала в ванную, бросив Эл напоследок:
— Кстати, с тебя сигареты, помнишь?
И, не дожидаясь ответа, закрыла за собой дверь. Детектив только покачал головой и снова вернулся к работе.
Господи, какое облегчение!
Николь стояла у распахнутого окна в гостиной и то и дело подносила к губам палочку смерти, выдыхая серый едкий дым.
Рюдзаки разрешил ей курить в номере, но не больше трёх раз в день и, разумеется, с распахнутым настежь окном.
Поэтому Николь сейчас наконец-то могла расслабиться. Она через плечо обратилась к детективу:
— Ты просто не представляешь, как я рада, что ты всё же сдержал слово. Я была на грани нервного срыва, точно тебе говорю.
Детектив тоже обернулся на неё и бросил в ответ:
— Не могу разделить твоей радости. По-моему, курение никак не способствует улучшению настроения.
— Может и так, — согласилась девочка, — но мне как минимум легче.
— Легче от табачного дыма? Как такое возможно?
— Плацебо, скорее всего. И меня это вполне устраивает.
Она вновь устремила взгляд в окно и подумала, что детектив, наверное, даже несмотря на её “умный” ответ, всё равно решил, что она просто глупая девчонка. Её это не заботило сейчас.
Она наконец-то была почти умиротворена.
Завершив своё дело, она закрыла окно и забралась с ногами в кресло рядом с Рюдзаки. На мониторе высвечивались новостные статьи на японском.
— Какое дело ты расследуешь? — поинтересовалась девочка.
Детектив недоверчиво посмотрел на неё, но ответил:
— По всей Японии заключённые под стражу преступники стали вдруг умирать. Все как один по одной причине — сердечный приступ. Вероятность того, что это совпадения — пять процентов. Таких случаев было уже несколько десятков, и почерк один и тот же. Очевидно, завёлся некто, возомнивший себя “карателем преступности”. Я хочу понять, что это за человек.
Николь удивленно глядела на Эл. Он правда поделился с ней этим? Впервые она слышала от парня такой длинный монолог и была рада, что он ввёл немного её в курс событий. Она почувствовала себя частью чего-то очень важного.
— А как ты собираешься искать этого “карателя”?
— У меня есть несколько вариантов, и я пока решаю, который из них наиболее подходящий, — задумчиво проговорил Рюдзаки. — Хочешь пирожное?
Николь помотала головой:
— Не завтракаю, но спасибо.
— А ещё не обедаешь и не ужинаешь, — уточнил детектив.
— Да, что-то в этом роде, — не поддалась на провокацию девочка.
— Чай хотя бы выпьешь? — и словно он всё это время был здесь, неожиданно появился Ватари с подносом.
— Не откажусь. Аригато, Ватари-сан.
— Всегда пожалуйста, — вежливо ответил старик по-русски. Николь засмеялась. Приятно было слышать родной язык. Так много времени прошло с тех пор, как она уехала...
— Думаю, мне надо выучить японский, — сказала детективу Николь, когда Ватари отошёл к дивану и принялся за утреннюю газету.
— Да, это было бы очень кстати, — согласился Эл, не глядя на девочку. — Ватари, позанимаешься с ней?
— Конечно, Рюдзаки, — старик добродушно улыбнулся девочке снова.
А она продолжала:
— Эл, у тебя есть русские корни?
— Четверть. Ещё, как я говорил, японские, французские и британские.
— Как удивительно, — Николь и впрямь была поражена.
Такие разные национальности концентрировались в одном человеке. Возможно, это стало одной из причин его гениальности. Однажды на съемке она разговорилась со стилистом-геем (кажется, это было в Берлине), и он рассказал, что при смешивании кровей рождаются самые исключительные экземпляры. Эл точно был одним из таких.
— А что насчёт тебя? — обратился к девочке детектив. — У тебя не славянская внешность.
— Верно. Моя мать на половину русская, а на половину финка. А отец турок и кавказец, в таком же соотношении. Так что я русская тоже лишь на четверть. Мы с тобой имеем больше общего, чем ты думаешь.
Эл на этот раз выглядел действительно заинтересованным. Он долго всматривался в лицо девочки.
От такого взгляда она немого стушевалась, и поспешила продолжить говорить:
— И... ты... прости меня за вчерашнее. Ну, что ушла вот так на ночь глядя. Я знаю, что так подвергаю тебя опасности быть рассекреченным. Больше не буду, честно.
Рюдзаки удивился.
Странно, как ей вообще пришла в голову мысль о рассекречивании.
— У тебя нет причин извиняться. Но постарайся по возможности не повторять подобное.
И он снова окунулся в статью. Девочка тихо пила свой чай. За последние несколько дней её жизнь круто поменялась.
Она живет у человека, которого знает меньше недели, а ощущение такое, словно они всегда были знакомы. Ей казалось, что такое бывает только в книжках.
“А ещё ты с ним целовалась”, — напомнил противный голос в голове.
Подсознание, наверное.
“Это была вынужденная мера”, — ответила голосу моментально посерьёзневшая Николь.
Ей просто в голову ничего лучше не пришло.
Ну, разок поцеловала, что в этом такого? Это даже поцелуем нельзя было назвать.
Так, способ выбраться из щекотливой ситуации. Необходимость.
“Естественно, — саркастично протянул голос, — это была вынужденная мера.”
“Отстань, — рассердилась девочка. — Раздуваешь из мухи слона, вот и всё.”
На этом её диалог с самой собой был окончен. Голос затих.
Девочка снова задумалась о том, что, наверное, не зря лежала в психушке.
Хотя, всё же люди иногда говорят с собой? Это вполне естественно.
Весь оставшийся день она занималась с Ватари японским.
Язык оказался действительно сложным. И хотя Ватари уверял её, что русский намного тяжелее для изучения, девочку это не сильно обнадёживало.
Но, кажется, у неё получалось. Мужчина был отличным учителем, а она — способной ученицей, так что дело обещало идти быстро. Она даже сказала пару фраз детективу на японском. Он одобрил её старания.
На улице уже стемнело, когда Эл спросил:
— Ты сегодня не собираешься есть?
— Не знаю. Я совсем забыла про это, пока занималась с Ватари.
Слукавила. Поначалу она и правда забыла, но часа в три её желудок сильно сжался и начал болеть. Такое бывает, когда почти ничего не ешь — желудок по привычке пытается что-то переварить, а переваривать-то нечего.
Плюс ко всему, за вчерашний день из калорийного у неё был только абсент с экстази. Но она все равно радовалась, что никто не впихивает в неё эту дурацкую еду.
Рюдзаки протянул ей с подноса большую розовую зефирину, запихивая себе в рот такую же целиком:
— Это ошень вкушно, попробуй.
Николь взяла розовое облачко. Ей повезло, что это зефир. Самый малокалорийный из всех сладостей, так что можно было не волноваться.
Почти.
Она принялась за лакомство, а Эл снова читал очередную статью. Девочка узнала парочку иероглифов, которые выучила сегодня. Глядишь, и за пару месяцев освоит новый язык.
— Что ты решил по поводу этого “борца за справедливость”?
— В СМИ его уже прозвали Кирой. Я хочу проверить, как он убивает и откуда вообще взялся. Я смогу убить двух зайцев, если правительство одобрит мою идею.
— Что за идея?
— Я отправлю преступника, который ожидает смертной казни, на телевидение под видом L. Будем транслировать запись по всем регионам в разное время, но зрителям скажем, что идёт прямая трансляция. Кира должен выдать себя. Скорее всего, он попытается убить подставного L. И мы сможем узнать место его дислокации.
Николь многозначительно покачала головой:
— А ты действительно L.
— Сомневалась?
— Не совсем. Просто, когда видишь такого человека в действии, как-то даже не верится. Всё же тебя не зря называют великим детективом.
— Ты так считаешь? — впился в неё взглядом Эл. Ему правда интересно, или он, как обычно, провоцирует?
— Да, — честно сказала девочка. — Вот скажи, ты осознаёшь свою гениальность?
— Я бы не назвал это гениальностью. Скорее, особыми способностями. Если ты об этом, то — да, осознаю в полной мере. Почему спрашиваешь?
— Просто интересно, понимают ли одаренные люди, что они отличаются от других. Видимо, понимают.
— Сегодня ты очень словоохотлива. Что на тебя нашло? — детектив бросил своё серьезное дело, полностью переключившись на девочку. Он всё больше убеждался, что принял правильное решение, когда предложил ей остаться с ними.
— Хочу узнать о тебе побольше. Немного странно жить с человеком, о котором тебе ничего не известно. К тому же, моя жизнь очень резко поменялась за эти дни, так что не думаю, что моё любопытство необоснованно, как считаешь? — она смотрела в лицо Рюдзаки, стараясь ничего там не упустить.
Детектив задумчиво прикусил ноготь большого пальца, пока в ответ смотрел на девочку. Несмотря на свой юный возраст, она была довольно мудра.
Ему всегда нравились мудрые люди больше, чем умные. И с теми, и с другими было о чём поговорить. Но мудрость была для него важнее.
Умные люди часто излишне меркантильны и приземлённы, поэтому и приоритеты у них расставлены... скудно.
Мудрый же человек не может преследовать низменные цели, потому что понимает, как устроена жизнь и что имеет первостепенное значение.
— Считаю, что правильно сделал, взяв тебя с собой, — ответил, наконец, Рюдзаки. Николь прищурилась, растягивая губы в усмешке.
— Не зазнавайся, детектив L. Это может тебя погубить однажды.
И она, достав из кармана свои красные Мальборо, пошла к окну.
***
Спустя несколько недель уговоров правительства Японии, Интерпола и ФБР, как и планировал Рюдзаки, некий смертник Линд Л. Тейлор действительно был представлен телезрителям детективом L. Не прошло и пяти минут, как преступник упал замертво. Была констатирована причина смерти — сердечный приступ. С первого же региона — прямое попадание. Детектив обратился к Кире незамедлительно. Похоже, он по-настоящему удивился собственному везению: — Не могу поверить. Мне казалось, что это просто не может произойти, но... — он возбужденно вздохнул. Кажется, у него даже перехватило дыхание — так сильно Эл поразился происходящему. — ...Кира, видимо, ты можешь убивать людей даже не встречаясь с ними лично... Николь внимательно следила за каждым движением Эл. Возбуждение. Не нервное, но очень схожее с эйфорией от экстази. Такое... нетерпеливое. Детектив постарался унять нотки торжества в своём голосе. Он частично раскрыл свой план, тем самым доказав наивность Киры и его пренебрежительность собственной конфиденциальностью. — ... ни в СМИ, ни в Интернете не было информации об этом подставном L, Кира. Но уверяю тебя... — Рюдзаки больше не мог сидеть на месте. Он схватил в руки микрофон и принялся вышагивать вдоль мониторов, неотрывно глядя в собственный “логотип” — заглавную латинскую L в готическом стиле. — L — реален! Я существую! Эл резко замер у одного из мониторов: глаза блестят безумным огнём, грудь вздымается и опускается с бешеной амплитудой. Вот он, настоящий великий детектив L. Страшен до дрожи в коленях в своём величии. — А теперь... — на его лице появилась неожиданная, почти коварная ухмылка, и от следующей его реплики у Николь побежали мурашки по коже. — Попытайся убить меня, Кира! Что такое? — издёвка. Такая жёсткая и язвительная. Боже. — Не можешь убить меня? Давай же, Кира! Вперёд! Чего ты ждёшь?! Сделай это! СДЕЛАЙ ЭТО! Теперь он почти кричал, и девочка глядела на него во все глаза. На него, такого пышущего ярчайшей эйфорией и торжествующим возбуждением. Его, охваченного жарким пламенем чего-то совсем непонятного девочке, но такого... сумасшедшего. Восхитительно-сумасшедшего. Эл остыл точно так же, как и воспламенился. Пугающе резко и неуловимо. Снова спокойно уселся в кресло. Глубоко вздохнул. И на выдохе: — Кажется, у тебя не выйдет убить меня. Есть люди, которых ты не способен уничтожить. Ты дал мне прекрасную подсказку. Эл, окончательно успокоившись, продолжал провоцировать Киру. Было очевидно, что детективу это почти доставляло удовольствие. — Теперь это лишь вопрос времени, когда я отправлю тебя на эшафот, Кира. Сегодняшний день дал начало нашей с тобой битвы. И, будь уверен, тебе не победить! Он произнёс это мрачно, но торжественно, и отключился от эфира. Ещё какое-то время глядел на своё отражение в погаснувшем экране, потом выдохнул и повернулся к девочке, снова поднимаясь с кресла. Она не успела совладать с эмоциями, и он явно заметил поспешно скрываемое восхищение на её лице. Она была под слишком большим впечатлением от произошедшего. Благо, Эл решил не акцентировать внимание на этом моменте, и начал говорить, расхаживая по гостиной: — Так значит он в Канто. Скорее всего, в городе Иокогама. Повезло, что с первого раза удалось обнаружить его местонахождение. И совсем рядом с нами... Он убивает, зная лишь лицо и имя человека, так я думаю. Но как именно он это делает? Вот в чем главный вопрос. Что скажешь? — он выжидательно повернулся к Николь. Она, сидя с ногами в кресле рядом с детективом, молчала. Пыталась как можно скорее выстроить адекватную связную мысль, что было довольно проблематично. Наконец-то она купила себе нормальные вещи в ближайшем торговом центре, так что сейчас она была в просторном бордовом свитере крупной вязки с большим вырезом, из мужского отдела, и в свободных джинсах с дыркой на коленке. Когда на тебе комфортная одежда, это очень успокаивает, так что девочка постаралась собраться с мыслями. Её на самом деле впечатлила решимость Эл. Он вот так запросто обратился с речью к миллионам жителям по всей стране и к самому опасному преступнику Японии. К Кире! То, с какой уверенностью говорил детектив, заставило девочку в очередной раз восхититься им. И ничего, что он увидит это восхищение. Пусть знает. — Скажу, что, если у него и есть особый метод убийства, то этот метод очень странный. Почти сверхъестественный. Убивать на расстоянии, даже не присутствуя при убийстве? Нет, в этом точно есть что-то нечеловеческое. — Рад бы оспорить твою гипотезу, но я уже и сам склонен полагать, что это дело рук не совсем человека. — И что делать? — спросила Николь. Она впервые участвовала в таком серьёзном деле, и ей очень нравился процесс, хотя мысль о вмешательстве неких “высших сил” заставляла её содрогнуться. — Ждать, пока Кира снова не оступится и мы не найдём новую зацепку. Он обязательно запаникует и сделает промах, — детектив потянулся, взял с подноса в руки с десяток кубиков сахара и высыпал их все в дымящуюся чашку кофе. Николь по обыкновению пила свой безглюкозный чай. — Почему ты ешь такое большое количество сахара? — осторожно поинтересовалась Николь, пока Эл бросал тринадцатый кусок рафинада в напиток. Он был ещё немного взбудоражен после произошедшего, хотя очень старательно это скрывал. — Помогает мыслительному процессу. Усиливает работу мозга на пятнадцать процентов. Тебе бы, кстати, тоже не помешало поесть. — Я ела зефир вчера, — парировала девочка. Рюдзаки скептически поднял брови, но настаивать не стал. — Господин Ватари, — обратилась тем временем Николь к старику по-японски, — а что вы едите, если здесь только сладости? — Заказываю себе отдельно, мисс, — ответил старик. — Вы сказали “замалчиваю” или “заказываю”? — уже по-английски спросила девочка. Она пока пыталась разобраться в запутанной грамматике нового языка. — Заказываю. — Отлично, — записала что-то в свой блокнот и обратилась к обоим мужчинам: — Слушайте, а хотите, я что-нибудь для вас приготовлю? У меня здорово выходит. — Ты умеешь готовить? — удивился Рюдзаки. Учитывая её диагноз в больнице, было странно такое слышать. — Да, и не хуже, чем ты разгадываешь тайны, Эл, — саркастично прищурилась девочка. — Ну так что? Можно? — Почему бы и нет? — поддержал её Ватари. Рюдзаки просто кивнул. — Пойдёмте за мной, мисс, — Ватари повёл Николь на маленькую кухню. Показал где что лежит и ушёл назад к Рюдзаки. Николь принялась за дело. Она очень соскучилась по кулинарии — ей нравилось что-то готовить для других. Это приносило... облегчение, и расслабляло не хуже сигарет. Если бы она не была моделью, она, наверное, могла бы стать шеф-поваром. Как Гордон Рамзи. Но не такой вспыльчивой и вечно недовольной. Скорее как Огюст Эскофье, создатель высокой французской кухни. Преданный своему делу и наслаждающийся процессом. Спустя час в кухню зашёл Эл. Видимо, он почуял шоколадный аромат из духовки. Николь сидела с ногами на стуле и заучивала новые японские слова, записывая транскрипцию в блокнот, и краем глаза следила за луковым супом, который медленно томился на слабом огне. Можно было уже выключать, в принципе. Разве что перелить немного супа в глиняный горшочек, прикрыть сверху тонким кусочком багета и посыпать сверху тертым грюйером. В духовке сыр быстро расплавится, хватит и трех минут. Именно так подают луковый суп в ресторанах, Николь видела. Рюдзаки сел рядом, заглядывая девочке в блокнот. Его темноволосая макушка, мелькнувшая перед глазами, перекрыла любую возможность видеть записи. — How are things? — поинтересовался он, немного повернув к девочке лицо. — Думаю, до конца лета освою основную грамматику и минимальный разговорный, — не отрываясь от словаря, сказала Николь, а потом добавила по-японски, отодвигая голову Эл от себя на безопасное расстояние: — Через полчаса будет готов мой шедевр. — Пахнет замечательно, — ответил ей Эл, нисколько не смутившись собственных действий и привычно уставившись в лицо девочки. — Рада слышать. — Завтра мы отправимся в Иокогаму, — сказал детектив, вертя в пальцах чёрную ручку. — Надо подобраться к Кире максимально близко. — Ты всегда переезжаешь с места на место? — Да, приходится делать так. — Забавно. С тех пор как я сбежала от родителей, я тоже постоянно переезжала. Модельные поездки, все дела. Но мне нравится такая жизнь. Не прирастаешь к одному какому-то месту. Твой дом — весь мир. Или ты сам — твой дом. У тебя как? — Не знаю. Никогда не задумывался о доме. Скорее, второе. Мой дом там, где я. Николь кивнула и встала из-за стола. Провела свои махинации с супом. Взяла два полотенца и открыла дверцу духовки. Терпкий насыщенный запах шоколада ударил в нос. Вытащила форму, поставила на её место горшок и увеличила градус нагрева до максимального. Девочка перевернула пирог на одну свою руку с полотенцем и осторожно сняла форму другой рукой. После этого она вернула пирог в прежнее положение и положила его на деревянную разделочную доску. Выглядело это шоколадное чудо очень заманчиво. На кухне была только одна форма для выпечки — вытянутая, прямоугольная. Но Николь увидела в этом отличный повод для творчества. В центре кекса, чуть утонув в тесте, лежал целый запечённый банан. Девочка принялась нарезать пирог. В центре каждого кусочка оказывался кругляш банана. Ей это показалось оригинальным. Подошёл бессменный помощник Эл. Девочка достала тарелки и чашки, и зажгла огонь для чайника. Вынула горяченный горшок с супом и поставила перед Ватари. Пожилой мужчина и детектив молча приступили к еде. Минуту спустя, Рюдзаки невнятно произнёс: — Это нефероятно вкушно. — Абсолютно согласен, — подтвердил Ватари, осторожно дуя на ложечку с супом. Девочка улыбнулась. Чайник закипел, и она разлила всем троим чай. Пока она пила, Эл поинтересовался, ткнув вилкой в пирог: — Почему не присоединишься к нам? Она пожала плечами. — Люблю готовить больше, чем есть. — Ты очень странная, — по-детски наклонив голову вбок, произнёс детектив. Девочка не сдержала улыбку. — Наверное. Ей нравилось вот так сидеть, в компании хороших людей и вести непринуждённую беседу. Николь не часто бывала в такой размеренной обстановке раньше. Конечно, в далеком детстве они собирались за общим столом с родителями, но в основном такие совместные ужины заканчивались ссорами и слезами. Так что очень быстро и от этих “семейных” сборищ пришлось отказаться. А с моделями так и подавно не посидишь — часть из них видят в тебе исключительно конкурентку и не желают общаться вовсе, другие только и делают, что наедаются до потери пульса и бегут в туалет, засовывать два пальца в рот, либо довольствуются листком салата в день, а остальные постоянно на алкогольных вечеринках, до них не достучишься. Поэтому такая непривычная, но умиротворяющая атмосфера очень радовала Николь. — Ты выглядишь забавно, — прервал её мысли детектив. Он ел уже третий кусок пирога и всё это время не сводил с девочки взгляд. — О чём думаешь? Она пожала плечами. Вечно ему всё надо знать. После импровизированного застолья Ватари отправился в город закупить необходимых вещей для завтрашнего переезда, а Николь последовала за Рюдзаки к мониторам. Они просидели вдвоём несколько часов. Детектив снова изучал статьи в Сети, девочка же просто сидела рядом и читала одолженные у Ватари “Основы психоанализа” Зигмунда Фрейда. Её давно заинтересовала психиатрия. Год назад Николь начала активно изучать всё, что связано с психическими расстройствами, и пыталась разобраться в причинах возникновения различных отклонений. Иронично, что она в итоге сама угодила в психушку. Наверное, все психиатры и изучающие психиатрию — сумасшедшие в какой-то степени. Иначе зачем бы здоровому человеку интересоваться подобными нездоровыми вещами? — Нашёл что-нибудь? — оторвалась от чтения Николь. — Пока немного. Пытаюсь связаться с полицией Канто. Если мы хотим поймать Киру, потребуется помощь. К тому же, надо легализовать наше право на преждевременный арест и поимку преступника, на случай, если этого потребует ситуация. А у тебя что? — кажется, детективу было и впрямь не всё равно. — Мне не нравится Фрейд, — сказала Николь. Слова прозвучали как-то чересчур наивно и глупо, и она поспешила продолжить: — Он всё рассматривает с точки зрения сексуальности. У тебя проблемы на работе? Потому что нет секса. Ты запутался и пытаешь определиться с целью в жизни? Тебе срочно нужен секс. По-моему, это ему самому нужен был секс. Хотя мои коллеги-модели сказали бы просто: „Детка, у него точно жёсткий недотрах!” Рюдзаки оторвался от монитора и удивленно поднял брови. Николь выглядела настолько разочарованной, будто Фрейд лично не оправдал её ожидания. Она покачала головой и нахмурилась. Наверное, смысл её слов приходил к ней только после того, как она их озвучивала, потому что через пару секунд она округлила глаза и посмотрела на детектива. Он приложил большой палец к губам и продолжал глядеть на девочку, едва-едва вздёрнув уголки губ в неком подобии усмешки. Николь открыла рот, видимо намереваясь что-то сказать, но потом,похоже, передумала и закрыла. — Пойду покурю, — сказала наконец она и ушла к окну. Рюдзаки проводил взглядом её тонкую спину, худобу которой не скрывал даже длинный бордовый свитер, и тихо усмехнулся. Ситуация была довольно комичной. Девочка докурила и, повернувшись, снова наткнулась на рентгеновский взгляд детектива. — Ну что ты так смотришь? — раздраженно проговорила она. — Я виновата что ли, что у господина Фрейда сложилась такая нелёгкая судьба? Надо было поменьше раздавать советы другим и за своей личной жизнью следить, вот так! И ушла к себе в комнату, громко закрыв за собой дверь. Рюдзаки, покачав головой, отвернулся к монитору, в который раз радуясь про себя, что познакомился с этой девчонкой.***
Ранним утром — ещё даже не рассвело — выдвинулись в путь. От Токио до Иокогамы было всего пару часов езды. Пока они ехали в машине, Эл поделился с девочкой догадкой, что Кира, скорее всего, не взрослый человек, так как, ещё до своего отъезда в больницу, детектив заметил, что убийства касаются исключительно крупных преступников — как если бы Кира возомнил себя судьей, или даже богом. Подростки обычно склонны к подобным крайностям. Николь поразилась этим новостям. Юноша — каратель преступников? Зачем ему это? Чего он добивается? Справедливости и равновесия посредством убийств? Бред. Хотя, в этой логике был некоторый смысл, если уж быть совсем честной. Они остановились в очень дорогом отеле, Николь сразу это поняла. Номер был больше, чем все, в которых она жила с Эл до этого. Обставлен довольно минималистично, но со вкусом. Две спальни, гостиная и кухня. Пока Ватари с Эл расставляли оборудование, девочка пошла слоняться по городу (поклявшись вернуться до темноты, конечно же). Иокогама, несмотря на то, что находился в одной с Токио префектуре — Канто — был намного спокойнее и размереннее столицы, хоть и так же густонаселён. Больше зелени и меньше пробок. Сентябрьская прохлада ещё не успела пожелтить полные жизни листья деревьев. Приятное место. Она шла просто вперёд, не волнуясь, что заблудится. Несмотря на абсолютный топографический кретинизм, за время работы моделью она научилась мало-мальски оперативно ориентироваться на новом месте. Впереди на перекрёстке стоял большой двухэтажный красный автобус. Судя по любопытным лицам, выглядывающим из окон, это был туристический автобус. Девочка подошла поближе. Темнокожий паренек в жилетке с логотипом компании тут же подлетел к ней: — Не хотите ли попробовать нашу часовую экскурсию по городу, мисс? Он говорил на ломаном японском на арабский, немного рычащий, манер. Она хотела было вежливо отказаться, но потом подумала, что это неплохая идея — забраться повыше и глядеть на город, слушая попутно спокойный голос экскурсовода. Так что она оплатила билет (шестьсот иен — совсем немного) и залезла в автобус. На входе рядом с водителем стояла коробка с красными наушниками в маленьких прозрачных зип-пакетиках. Девочка схватила сразу три пары и поднялась по ступенькам наверх. Утро было прохладное, и ветер обдувал туристов со всех сторон. Николь уселась на самый последний ряд и включила наушники в датчик на впереди стоящем кресле. Глубокий голос с сильным британским акцентом заполнил её слух. Она переключила на японский. Немного смешной язык, но если она собралась его учить, надо было вливаться в языковую культуру. Поездка обещала быть удачной. Два часа спустя автобус остановился у городского парка, проехав с туристами по трём основным кварталам города. Николь покинула верхний этаж и на выходе снова запустила руку в коробку с наушниками, выудив сразу штук десять. Водитель недоверчиво глянул на неё в зеркало заднего вида, но девочка, как ни в чем не бывало, широко улыбнулась и вышла из автобуса. Бесплатные наушники просто так на дороге не валяются. Дают — бери, бьют — беги. Так всегда говорила её близкая подруга, когда парни в баре угощали их коктейлями (хотя, пару раз действительно пришлось убегать). Прогулка по парку была отличным завершением её импровизированной экскурсии. Пройдя вглубь парка и вдохнув свежий, немного влажный воздух полной грудью, девочка почувствовала облегчение. Её вроде бы ничего не тяготило, но, тем не менее, на душе полегчало. Она прошлась вдоль небольшого пруда. Забавные утки-мандаринки одна за другой ныряли под воду в поисках мелкой рыбешки. Вдруг за спиной послышался приятный голос, говоривший по-японски: — Мисс, Вы, похоже, обронили кое-что. Обернувшись, она столкнулась взглядом с симпатичным молодым человеком. Он протягивал ей её же красные наушники. — Ох, спасибо большое, — она приняла у него свою пропажу. Когда она успела их потерять? Должно быть, засмотрелась на красоты города. Такое с ней часто бывало. — Прошу простить мне моё любопытство, — юноша не особо выглядел смущенным, но говорил вполне искренне, — вы иностранка? — Хай, — улыбнулась девочка. — Вы говорите по-английски? — Sure, — закивал молодой человек и слегка поклонился ей. — Моё имя Лайт, мисс. — Николь, — девочка склонила голову в ответном поклоне. Ей нравился этот парень, хотя что-то неуловимое в нём вызывало у неё непонятное волнение. — Хаджимэ машитэ. — Nice to meet you too, — со смехом сказал Лайт. — У вас хорошее произношение, Николь. Недавно в Иокогаме? — Да, я приехала в Токио около месяца назад, а сегодня прибыла сюда. — Не сочтите за грубость, — начал юноша, — мы только познакомились, но я бы хотел пригласить вас в ближайшее кафе. Там подают восхитительный персиковый щербет, вам точно понравится. Девочка заколебалась. Идти в кафе с незнакомцем — перспектива так себе. Но, с другой стороны, щербет намного безопаснее тортиков Рюдзаки, да и этот Лайт выглядит вполне приличным молодым человеком. — А почему бы и нет? — ответила с улыбкой она, и они побрели вместе по аллее. — Вы случайно не итальянка? — поинтересовался Лайт, рассматривая свою новую знакомую. — Как вы угадали? — изобразила приятное удивление Николь. Несмотря на то, что она старалась быть искренней с людьми, она всегда на ходу придумывала себе биографию при знакомстве на улице. Не могла объяснить, зачем так делала, но привычка уже сформировалась, и менять её девочке не хотелось. Мало ли, что у людей на уме. Не стоит рассказывать о себе слишком много, пока не будешь уверен в человеке. — Интуитивно наверное, — ответил Лайт. — Приехали в Японию отдохнуть? — Не совсем, — Николь лихорадочно соображала, чтобы такого придумать. — Скорее, работать и учиться, чем отдыхать. — Учитесь в университете? — Пока нет, только подтягиваю язык, но собираюсь в будущем году. Я рассматривала много вариантов в Японии, но Государственный университет Канто мне показался наилучшим. — Какое совпадение! — воскликнул юноша. — Я ведь тоже туда поступаю, в следующем году. — Надо же... — протянула девочка. Её из ниоткуда возникшее волнение никуда не уходило и это начинало раздражать. — А сколько вам лет, Лайт? — Семнадцать, — усмехнулся он. — А вам? Выглядите очень молодо. — Девятнадцать, — ответила девочка. — А кажется, что намного меньше, — видимо, Лайт пытался сделать комплимент. Она коротко улыбнулась парню. Войдя в кафе с приятным пастельным интерьером, они уселись на мягкие кресла друг напротив друга, и Лайт заказал что-то у официантки-японки. — Взял на себя смелость сделать заказ за вас, если вы не возражаете, — уверенно произнёс Лайт. Николь не возражала, впрочем, кажется, Лайта это и не особо заботило. — Надеюсь, мы с вами окажемся в одной группе, — дружелюбно сказала девочка Лайту. — О, это было бы превосходно. Болтая о всякой ерунде, они провели в кафе несколько часов. Щербет оказался поистине волшебным. Николь даже почти не беспокоилась о калорийности десерта. Почти. А парень был крайне приятным собеседником, к тому же и очень эрудированным, так что им нашлось о чём поговорить Выйдя из кафе, девочка обнаружила, что начало смеркаться. Молодой человек изъявил желание проводить её до дома. Она немного напряглась, но потом решила, что безопаснее будет идти не одной, пусть даже и знакомы они всего ничего. Так что не спеша отправились на выход из парка. Шли молча, но молчание не было неприятным. Таким, почти дружеским. Это обнадеживало. Девочка исподтишка поглядывала на нового знакомого. Хорошие манеры, изысканно одет — он казался идеальным образцом для подражания. И всё-таки что-то с ним было не так. Николь неплохо разбиралась в людях, но понять, что Лайт за человек ей так и не удалось. Казалось, что он скрывает какую-то очень важную тайну, хоть и уверенно маскируется. Она сама отлично умела так делать — маскироваться, прикрываться другой личностью. Боже, да она и сегодня так сделала. Но Лайт... Он явно был профессионалом. Девочка порадовалась, что раскусила молодого человека. Отчасти, но хоть что-то. Ей понравилось с ним общаться, но безопасность была прежде всего. Молодые люди остановились у входа в многоквартирный дом аккурат напротив её отеля. Нельзя было показывать, где именно она живет — не хотелось подставлять детектива. Пришлось притвориться, что она снимает комнату. — Вот мы и пришли, — проговорила Николь. Лайт оглядел здание снизу вверх и посмотрел на девочку: — Наше сегодняшнее времяпрепровождение доставило мне несказанное удовольствие, — кажется, он не лукавил, но точно сказать было нельзя. — Я бы с радостью повторил. Может, обменяемся номерами? — Почему бы и нет? — девочка продиктовала свой номер Лайту, пока он набирал его у себя в телефоне. — Что же, тогда до встречи, Николь-сан. — юноша обольстительно улыбнулся девочке. Она улыбнулась ему в ответ и направилась в сторону входной двери в дом. Надо было переждать насколько минут, пока Лайт уйдёт, и можно возвращаться в отель. Когда ей показалось, что прошло достаточно времени, она осторожно выглянула из-за двери. Молодого человека уже не было видно. На подходе к номеру, её телефон зазвонил. Попутно открывая дверь картой-ключом и заходя в номер, она ответила: — Моши-моши? — Проверка связи, — раздался в трубке голос Лайта. — Связи или достоверности моего номера? — подловила его девочка. Она проследовала в гостиную, где детектив пялился по своему обыкновению в мониторы — там были сканы каких-то бумажек на японском — но обернулся, услышав её голос. Девочка приветственно подняла ладонь и прошла к окну. — Вы очень проницательны, — нисколько не смутился молодой человек по ту сторону провода. — Могли бы мы с вами перейти на “ты”, как вы думаете? — Вполне, — ответила Николь. — Тогда, до скорой встречи, Николь-тян. — Сайонара. И она, сбросив вызов, повернулась к нахмурившемуся Рюдзаки: — Как успехи? — С кем ты говорила? — вместо ответа спросил детектив. У него был несколько напряжённый вид. — Расслабься, Эл, это мой новый знакомый. Мы встретились в парке и немного поболтали. Она подошла к детективу и уселась в кресло рядом с ним. Он всё ещё выглядел недовольным. — Да ладно тебе. Могу же я хоть изредка общаться с людьми? — и поспешила сменить тему. — Лучше скажи, как там дела с Кирой. Эл не очень охотно вернулся к созерцанию мониторов. — Сегодня убийств ещё не было. Такое происходит впервые с момента появления Киры. — Может, он взял выходной? — миролюбиво пошутила девочка, но детектив не разделял её веселья. — Не думаю. Больше похоже на затишье перед бурей. Он устало откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. В последнее время он работал нон-стоп, должно быть, силы совсем иссякли. Рядом с ним стояли четыре пустые чашки. Комната Ватари была так же пуста, да и в номере его не было — наверное, опять уехал куда-то по делам. Вероятно, в полицейский участок. Девочка поднялась с кресла, взяла все четыре чашки и вымыла их на кухне. Потом заварила травяной чай — с мелиссой, насыщенный, отдающий лемонграссом и перечной мятой. То, что надо. Вернулась к Эл, поставив дымящийся напиток перед ним. Он открыл глаза и посмотрел на чашку: — Аригато. Ты положила сахар? — Десять кубиков тростникового, — ответила девочка и отпила из своей чашки. — Эл, тебе надо сделать перерыв. Ты совсем не спишь. Детектив ничего не ответил. — Я серьёзно, — Николь повернулась к нему всем корпусом. — Так нельзя. Кира отдыхает себе спокойно, а ты бодрствуешь днями и ночами напролёт? — Я — не Кира, — холодно парировал Рюдзаки. — Суть не в этом, Эл. Ты же умный человек, должен понимать важность минимального отдыха. Я читала в медицинской энциклопедии, — Николь решила использовать последний козырь, — что длительный недостаток сна сокращает работоспособность мозга на двадцать процентов. Рюдзаки усмехнулся. Его забавляла её странная забота о его сне. — Возможно, ты права, — признал детектив. — Конечно же права, пойдём. В номере, как уже отметила девочка, было всего две спальни: для неё и для Ватари. Эл, по-видимому, никогда не спал в кровати, предпочитая изредка дремать на том же месте, где работал. Николь оставалось лишь гадать, как у детектива не атрофировались все мышцы. За последние дни он действительно почти не смыкал глаз. Это было слишком даже для него, хоть он вряд ли бы в этом признался. Эл был твёрдо убеждён, что не имеет лимитов усталости. Словно резервы его энергии безграничны. Разумеется, он был не прав. Но, вместе с тем, он был крайне упрям, поэтому настойчиво продолжал работать, силясь ни при каких обстоятельствах не отвлекаться. И, конечно, двадцатиминутный сон в сидячем положении вряд ли стал бы панацеей. Так, временным “обезболивающим”, снимающим симптомы, но не устраняющим причины. Так что девочка направилась в сторону своей комнаты, но поняв, что детектив остался на месте, обернулась: — Ты что там застрял? — Останусь тут, на диване. И Эл впрямь двинулся в его сторону. — Зачем? — искренне удивилась Николь. — Не пойду же я с тобой, — пробормотал раздраженно детектив. — Почему? — наклонила голову набок Николь, вздёрнув брови. Рюдзаки настороженно посмотрел на неё: — Потому что это неприлично. — Да брось, — отмахнулась девочка. — Мы в психушке в одной комнате ночевали, и ничего. — Это не одно и то же, — возразил Рюдзаки. — Тогда это была временная необходимость. — Ты меня бесишь, — негодуя проговорила она и, подойдя к детективу, схватила того за запястье и потащила в сторону своей комнаты. Он пытался сопротивляться, но эти попытки были довольно жалкими. Сказывалось долгое отсутствие отдыха, наверное. Николь буквально впихнула этого странного парня Эл в комнату и закрыла за собой дверь. Она всегда закрывала за собой дверь, в детстве — чтобы не слышать бесконечную ругань родителей, а позже — просто по привычке. А отвыкнуть так и не смогла. Что ж, в этом, наверное, были свои плюсы. Непонятно, правда, какие именно. Помещение погрузилось в мягкую обволакивающую темноту, и свет включать совершенно не хотелось. Благо, огней ночного города, бьющих в окно, хватало с лихвой. Вспомнив, что она в комнате не одна, она оглянулась на детектива, который всё стоял посреди комнаты как бедный родственник. Громко вздохнув, она подтолкнула его в сторону кровати и он, наконец, соизволил сесть. Сама девочка направилась к тумбочке и покопалась в её содержимом. Нашла, что искала. Пошла к окну, отперла настежь и закурила. — Ты не против? — запоздало спросила она детектива. Он помотал головой, следя за каждым движением девочки. Николь простояла несколько минут, вдыхая сигаретный дым вперемешку с прохладным ночным воздухом. Она любила курить в темное время суток: ночь отлично сочеталась с сигаретами. Выпустив из руки тлеющий окурок, Николь перегнулась через подоконник и проследила за полётом маленького огонька — тот достиг земли и окончательно потух в небольшой лужице на асфальте. Закрыла окно. Вернулась к кровати и забралась прямо в одежде под одеяло. Поставила будильник на пять утра. Ей нравилось мало спать. Николь была убеждена, что только при малом количестве сна способна адекватно функционировать. По крайней мере, так показывала практика. А может, она просто себя в этом убедила. Вполне возможно. В любом случае, она считала сон бесполезной тратой времени, несмотря на то, что обычно пыталась донести до других людей мысль о важности полноценного ночного отдыха. Какая ирония. Детектив, по-прежнему ссутулившись, сидел и наблюдал за девочкой. Она толкнула его ногой в бок. — Ты завис? Видишь, что бывает, когда не спишь так долго? Рюдзаки забрался на одеяло сверху, подобрав под себя ноги — такой неторопливый и отстранённый — совсем обессилел, наверное. — Что с тобой, Эл? — недоумевала Николь. — Не знаю, — честно ответил детектив. Его взгляд был крайне потерянным, насколько она могла судить в темноте. — Если ты всё ещё думаешь о приличиях, то настоятельно рекомендую перестать. Забей. Мы же друзья, ничего плохого не случится. Рюдзаки как-то странно напрягся и поглядел на неё в упор. Он недолго колебался, а потом неожиданно выдал: — Друзья не целуются друг с другом. Николь титаническим усилием воли заставила себя не смущаться. Хотя очень хотелось. Зажмуриться и убрать этот низкий глубокий голос, произносящий эту глупую фразу — убрать это из головы — но, как назло, звучание голоса лишь усиливалось, повторяя одно и то же, давя на барабанные перепонки. Она ненавидела смущаться, но этот человек порой был слишком прямолинеен. Слишком просто он говорил о сложных вещах. Или это она сама всё усложняла? — А мы и не целуемся, — сдержанно произнесла наконец Николь. — А как же тот случай..? — напомнил ей Эл. — Временная необходимость, — раздраженно передразнила его недавнюю реплику девочка и отвернулась от детектива. Непосредственность, с которой Эл напомнил ей о дурацком недопоцелуе, выбила её из колеи. Она уже много раз целовалась с парнями на съемках, если того требовал фотограф. Или вспомнить хотя бы случай с Билли. Бр-р-р... жуткое зрелище, наверное, было. Но Эл... Что ж, это ведь действительно была необходимость. Да? Теперь девочка уже не была так уверена. Бред. Это ничего не значит. Ничего. — Где ты научилась танцевать? — голос детектива, как обычно, вывел её из раздумий. За пару недель она уже почти привыкла к его манере менять тему, когда заблагорассудится. Но это всё равно немного сбивало с толку. Повернулась к нему и тоже села, скрестив ноги. — Один хороший человек меня научил, — пожала плечами девочка. — К тому же, одно время я практиковала йогу, и брала пару уроков у знакомых цирковых акробатов, так что это тоже помогло. — Ты красиво танцуешь, — сказал Рюдзаки, намекая на тот танец в ночном клубе. — Да, наверное, — просто согласилась она. Было странно слышать похвалу от этого человека. Но довольно приятно. — Спасибо. Зачем он заговорил об этом? Повисло молчание. — Не жалеешь, что взял меня с собой? Рюдзаки удивленно поднял брови: — Почему спрашиваешь? — Ну, знаешь... — девочка не знала, как лучше объяснить, чтобы детектив понял. — ...от меня полно проблем. Твоя жизнь теперь не будет такой... спокойной, как раньше. Рюдзаки покачал головой и усмехнулся, но невесело, с лёгким намеком на горечь. — Моя жизнь никогда не была спокойной. Почти каждый уважающий себя преступник считает своим личным долгом найти L и избавиться от него, так что скорее твоя жизнь перестала быть спокойной. — Это к лучшему. Размеренность и рутина — то, чего я всегда опасалась. С тех пор как я сбежала от родителей, жизнь перестала быть предсказуемой. Я не знала, где окажусь завтра, чем буду заниматься и с какими людьми общаться. Наверное, это и есть жизнь. — Хотя, если честно, иногда хочется быть уверенной, что завтра ты не окажешься на улице и не придётся срочно искать быстрых денег. Так что у всего на свете есть две стороны. Инь и Ян. — Довольно кардинальное заявление, — промолвил задумчиво детектив, косясь в её сторону. — Не веришь в золотую середину? — Не-а, — протянула девочка. — Возможно, я просто по-юношески максималистична. Но я предпочитаю думать, что это свойство характера. И она замолчала, раздумывая над своим следующим действием. — Хочешь, покажу кое-что? — спросила она Рюдзаки и получила кивок вместо ответа. Девочка повернулась к Эл спиной и наклонила голову влево, отодвинув в строну волосы рукой. В свете огней ночного города детектив смог различить маленький рисунок за правым ухом Николь. Он протянул руку и коснулся пальцами символа. Татуировка. Кожа на его месте была такой же ровной и гладкой, как и везде. Девочка вздрогнула. — Инь-Ян? Почему именно он? Это как-то связано с твоим максимализмом? — поинтересовался детектив. Девочка снова повернулась к нему лицом. — Верно. Никакой золотой середины. Только белое и чёрное. Но! Не абсолютное. Даже в самой непроглядной темноте есть капля света, а в самом чистом свете — капля тьмы. Прямо как вы с Кирой. — Мы с Кирой? — повторил Эл. Он, кажется, уже понял, к чему девочка ведёт, но всё же хотелось послушать, что она скажет. — Да. Кира — тьма. Убийца виновных, каратель судеб, палач. Но, его цель — очищение мира и безоблачное будущее для всех людей. — L — свет. Вершитель правосудия, борец за справедливость, воин. Но его методы жестоки и беспощадны, а сам L полон тёмных, мрачных секретов. Так и выходит — Инь и Ян. Рюдзаки, несколько поражённый столь подробным и метафоричным размышлением, внимательно смотрел во все глаза на девочку, наклонив голову вбок. Она смотрела на него в ответ и теребила крестик у себя на шее. — Это довольно развёрнутый ответ. Ты уже размышляла на эту тему, не так ли? — Да, — подтвердила его догадку девочка. — Вы с Кирой настолько разные, что даже не верится, что вы оба действительно существуете в одной вселенной. Вместе с тем, у вас есть нечто, что объединяет вас. — Что же это? — Справедливость. Вы оба гонитесь за справедливостью, вот только само значение этого слова понимаете по-разному. Отсюда ваше противостояние. Эл продолжал глядеть на Николь. Поразительным казалось то, как легко она додумалась до всего того, о чём он и сам неоднократно размышлял. — Видимо, не так уж я и полон секретов, если один из них ты разгадала. — Может быть, мы с тобой тоже в чём-то похожи, поэтому и мыслим время от времени в одном ключе? — предположила девочка, легко поведя плечом в сторону. — Не отрицаю такой возможности, — пробормотал Эл. Снова замолчали. Николь отметила про себя, что молчать с Рюдзаки было очень комфортно. Словно они продолжали диалог, только невербально. Она впервые встречала такого человека — молчишь, а кажется, что произносишь и понимаешь в тысячу раз больше. — И всё-таки, я бы очень хотел увидеть вживую, как ты танцуешь. Николь затаила дыхание. Он сказал это вслух? — Неужели так сильно понравилось? — попыталась отшутиться она — лишь бы убрать колкий рентгеновский взгляд чёрных тлеющих углей из-под зудящей кожи. Рюдзаки кивнул, не сводя глаз с её лица. Она сглотнула. Он ждал от неё каких-то слов. Или не ждал? Не смогла справиться с непонятным резко нахлынувшим волнением — скользнула языком по пересохшим губам. Детектив проследил за этим движением. Потом снова посмотрел. Глаза в глаза. Боже. Сердце — этого ещё не хватало! —застучало быстрее настолько, что отозвалось почти болезненным биением в ушах. Почему? Что происходит? Она рывком поднялась с кровати и пронеслась к окну. Резко распахнула. Холодный ветер ударил в лицо. Судорожно зажгла сигарету. Вдох — легкие заполняет едкий дым, выдох — дым выходит и смешивается с ночным воздухом. Стало полегче. Господи... — Это уже четвёртая сигарета за день, — словно не он пару мгновений назад буравил её своим дурацким всепроникающим взглядом. — У нас был уговор. — Это первая сигарета за день. Посмотри на время. Рюдзаки послушно потянулся к телефону. Без двадцати час. Уже давно наступил новый день. — Твоя взяла. Боковым зрением девочка заметила движение со стороны кровати. Детектив подошёл к окну и встал рядом с Николь, устремив взгляд куда-то в небо. Девочка протянула ему палочку смерти. Эл пару секунд смотрел на дымящуюся сигарету, потом взял её большим и указанным пальцами и поднёс к губам. Сделал маленькую затяжку. — Гадость, — вынес вердикт детектив и вернул сигарету владелице. Она усмехнулась и продолжила вдыхать-выдыхать табачный дым. Так они и стояли, пока от сигареты не остался тлеющий окурок. Девочка выпустила его, опять проследила за полетом искорки и повернулась закрыть окно, тут же натыкаясь на глаза детектива. И на всего его. Слишком близко. Слишком много. Медленная прокрутка... Пару раз моргнув, она обогнула его и направилась к постели, забираясь под одеяло. Детектив последовал её примеру. Она повернулась к нему, но лишь на мгновение, чтобы тихонько выдохнуть: — Goodnight, — и, не дожидаясь ответной реакции, отвернулась к противоположной стене. — Goodnight, — услышала она в ответ низкий глубокий голос, словно говорила сама ночь, и закрыла глаза.
