Глава 16. After dark
14 июня 2020 г., 11:21
— Почему ты ешь так много чупа-чупсов? — спросила недоумевающая Миса у Николь. И действительно, девочка уже несколько дней подряд почти постоянно держала во рту разноцветные леденцы, и когда от конфеты оставалась только палочка, она принималась за очередную карамельку.
— Притупляет голод. И отвлекает от проблем. Как жвачка, знаешь? — вытащила с влажным, почти непристойным звуком леденец, повертела в руках и опять отправила за щеку.
Миса незамедлительно предложила ещё один, более “интересный” вариант того, чем Николь могла бы занять свой рот помимо леденца.
Девочка, негодуя, поспешила утащить блондинку из комнаты, как только Рюдзаки попытался уточнить у Аманэ, что именно она имеет в виду.
Николь очень надеялась, что он и правда не понял. Хотя, кто его знает.
— Это не для твоих невинных ушек, Эл, — с этими словами Николь затолкала покатывающуюся со смеху Мису в лифт, и они вдвоём поехали к блондинке на этаж.
— А что? По-моему, мой вариант лучше твоего, — гнула свою линию Миса.
— Не сомневаюсь, — пробурчала себе под нос девочка, направляясь в комнату Аманэ. И как после этого не поверить, что все натуральные блондинки — редкостные идиотки?
Когда они удобно обустроились на диване в гостиной, Николь вдруг посетила одна непрошеная мысль.
Захотелось утолить любопытство, поэтому она без зазрения совести спросила:
— Зачем ты подняла эту тему?
— Хотела проверить, — блондинка с довольным видом хитро подмигнула девочке.
— Проверить, девственница ли я?
Ну конечно, а что ещё она могла проверять. Господи, почему просто не спросила? Ох уж эти женщины с их дурацкими, никому кроме них не понятными намёками.
— Точно, — Аманэ подвинулась ближе к Николь, рассматривая её как диковинную вазу в антикварной лавке. — Ну так как?
— Я не буду отвечать на этот вопрос, — отрезала девочка и достала из-за пазухи сигареты. Зажгла. Затянулась. Хорошо.
— Всё ясно, — с видом настоящего эксперта изрекла блондинка, складывая руки на груди. — Либо очень рано, либо очень часто.
— Чего? — сейчас настала очередь Николь чувствовать себя круглой дурой.
— Да что непонятного-то? Либо лишилась девственности очень рано, либо занимаешься сексом очень часто. Одно из двух. Я ведь права?
Николь ничего не ответила, только покачала головой и поспешила вернуться от греха подальше назад в штаб.
Она не любила подобные разговоры, а Миса рассуждала об этом всём постоянно, что очень напрягало.
Стоило ей пересечь порог штаба, как блондинка оглушительно прокричала ей вслед, да так, что пол-Канто, похоже, услышало:
— Нимфоманка-а-а!
Николь возвела глаза к потолку, призывая всю свою выдержку, чтобы не взорваться, пока проходила мимо удивленно обернувшихся на столь интригующее восклицание Эл и Лайта.
Последний, усмехаясь, открыл было рот, чтобы вставить какой-нибудь едкий комментарий, но девочка мрачно рявкнула ему:
— Заткнись, блин, нахрен!
Парень поражённо промолчал и обиженно отвернулся назад к мониторам.
— Мальчики, я бы на вашем месте остерегалась Никки. Кто знает, что она с вами сделае-е-ет! — пропела откуда-то со стороны лестницы Миса и быстренько забежала в кабинку лифта, скрываясь за закрывающимися дверьми и уезжая вниз.
Николь глубоко вздохнула и, в попытке успокоиться, отпила из чашки горячий чай. Не прошло и полминуты, как она заметила периферийным зрением пристальный взгляд Эл на себе.
Ну ещё бы.
— Что? — недовольно спросила девочка, встречаясь наконец с его любопытными глазами. — Тебе-то нечего бояться, ты вообще гей, — Лайт в открытую хохотнул, и Николь повернулась к нему, обрушивая остатки своего гнева на юношу. — Я бы на твоём месте так не радовалась. Это ведь Эл под твоё дурное влияние попал.
Эл скептически поднял брови, как бы намекая на... да пошёл он со своими намеками!
— Чего?! — возмущению Лайта не было предела. Ситуация становилась прямо-таки абсурдной.
— Фамилию свою наоборот прочитай, Yagami, — и она тоже направилась к лифту. Навестит Ниа с Мелло. Те, слава богу, не такие неадекватные. Вроде бы...
Когда девочка уже нажимала кнопку минус первого этажа, сзади послышался спокойный, немного даже насмешливый голос Эл:
— Она ведь права, Лайт.
— Да что с вами всеми такое?! — Лайт, кажется, окончательно запутался и шокировано переводил взгляд с Эл на Николь, и назад.
Девочка предпочла поскорее удалиться.
Её беспокоил неожиданный уход Мисы из штаба. Хорошо, что Эл согласился оставить Аманэ здесь ещё на неделю.
Команда, после смерти Хигути, приняла решение отпустить Мису “на свободу”, но Николь упросила Рюдзаки подержать девушку ещё немного; девочка была уверена, что в ближайшие дни произойдёт что-то очень важное и значительное, связанное с Кирой, а за блондинкой следить намного легче из штаба.
Так что Николь, как только двери лифта раскрылись, поспешила к наследникам Эл. Без стука распахнула дверь и вошла. Ниа собирал очередной пазл, на этот раз объемный в виде шара (Николь подарила ему такой, чтобы мальчику легче было переносить нападки своего импульсивного компаньона), а Мелло, как обычно, невероятно оживился при появлении девочки, и без промедления потащил её к ноутбуку.
— Миса… — начала было она, усаживаясь на диван, но парень в кожаных штанах её прервал:
— Видел. Я отследил её, но пока нельзя сказать точно, куда она направляется. Явно не в офис своего материнского модельного агентства, она взяла слишком восточное направление. Возможно, к себе на квартиру, но лучше просто продолжить смотреть.
И они и впрямь смотрели.
Тишину прерывали лишь негромкие щелчки, с которыми соединялись кусочки пазла Ниа.
Миса точно не собиралась в свою квартиру: проехала сначала пару кварталов на такси, потом пересела на автобус и выехала чуть ли не за пределы города.
Вышла на конечной остановке и побрела вдоль проселочной дороги к опушке леса. Весь путь у неё занял три с лишним часа в общей сложности, и это всё было крайне подозрительно. Зачем ей так далеко уезжать?
— Какой это был автобус? — спросил Мелло, переключая камеры в оконный режим и открывая поисковик в Сети.
— Синдзюку — Синдзюку, утренний, с остановками в Кавагучи, Синоби, Осино и Фудзи. Она вышла именно на Фудзи, — Николь сверилась с записанными в блокнот данными.
— Она в горы что ли собралась? — мрачно усмехнулся Мелло.
Впрочем, им было явно не до смеха, потому что, как водится, в горах нет камер, а значит нет возможности продолжать слежку.
Так или иначе, парню удалось подключиться к единственной камере, выходящей на лес, куда и направилась Аманэ.
— Нет, она идёт в лес. Причём, идёт так уверенно, будто знает, куда ей.
— Почему-то я в этом даже не сомневаюсь, — у Николь были смутные опасения по поводу всей этой ситуации. Может ли быть такое, что Аманэ действует по наводке Лайта?
— Блять, мы так потеряем её! — Мелло напряжённо вбивал всё новые и новые, более точные координаты в программу слежения, но, похоже, та камера, с поля зрения которой Миса постепенно исчезала, всё глубже пробираясь в чащу леса, была последней их спасительной соломинкой.
— Дерьмо, — раздосадованно откинулась на спинку дивана Николь. Всё пропало! В лесу отследить человека невозможно.
— Что это за место? — девочка вздрогнула от того, насколько близко от её уха раздался потусторонний голос “седого” мальчика. Она и не заметила, когда он успел закончить с пазлом и присоединиться к наблюдению за блондинкой.
— Лес Аокигахара¹, — нехотя ответил нисколько не удивившийся Мелло. Должно быть, подобное поведение Ниа не было чем-то необычным. — Это тебе о чём-то говорит?
— Более чем, — спокойно отреагировал на язвительный тон компаньона светловолосый мальчик. Он медленно направился к своему чемодану, извлёк оттуда небольшой складывающийся игрушечный самолёт, развернул крылья, закрепил их пружинами и снова уселся на пол, вертя самолёт в руках так, словно впервые его видел.
— Ну конечно, он опять будет со своими игрушками баловаться, — раздраженно отозвался Мелло, отворачиваясь от мальчика. — А я уж надеялся, что ты что-нибудь дельное предложишь, малыш Ниа.
Тот только мельком взглянул на своего оппонента, и тихо продолжил заниматься своим делом:
— Каково расстояние от нашего нынешнего местоположения до Фудзиямы?
— Около сотни километров, — ответила неуверенно Николь. — А что ты делаешь?
— Мне нужна паяльная лампа, разводной ключ номер три и тонкая крестовая отвертка. Ты можешь принести? — проигнорировал вопрос Ниа, обращаясь к девочке, но не поднимая головы.
— Э-э-э, конечно, — она переглянулась с блондином, но тот только скептически покрутил у виска.
Николь поспешила прочь из комнаты, и на выходе услышала брошенное ей:
— И не забудь резиновые перчатки.
Она махнула рукой и закрыла за собой дверь.
Так, минус первый этаж, здесь должны быть инструменты. Прошла по длинному коридору, слушая стук собственных ботинок о бетонный пол. Звук гулким эхом отдавал в уши, ударяясь о плотные звукоизолированные стены.
Немного жутко, но, в целом, вполне сносно.
Вот помещение с надписью “Вход только для техперсонала”.
Ей, наверное, сюда.
И точно — в комнате полным-полно всякой всячины: крупные металлические детали, замысловатые изогнутые свинцовые провода без отмотки, алюминиевые пластины, здоровенные тиски и даже громадный дозиметр для измерения уровня радиации.
Интересно, для кого это всё здесь находится?
В дальнем углу одиноко стоял тёмно-зелёный ящик. Похож на ящик с инструментами. Девочка осторожно вскрыла его. Набор разномастных отверток, гаечных ключей, болтов и плоскогубцев.
Прекрасно.
Резиновые перчатки она нашла в коробке с отмычками для дверных замков. Паяльной лампы нигде не было.
Плохо.
Потащилась назад с тяжеленным ящиком — мало ли, что из инструментов ещё понадобится, лучше принести сразу всё. Ногой отперла дверь и ввалилась со своей ношей. Мелло помог дотолкать ящик до Ниа.
— Не нашла паяльную лампу, но у меня есть хорошая зажигалка. Быть может, она подойдёт?
— Возможно, — отозвался мальчик и протянул к Николь руку.
Она выудила зажигалку из-за пазухи и подала её светловолосому мальчику (Мелло присвистнул, нахально подняв брови, когда девочка запустила руку под кофту). Она показала ему средний палец, чтобы не задавался.
Ниа пощелкал зажигалкой, потом переставил маленький рычажок на максимальную подачу огня, и снова пощелкал.
Удовлетворенно, насколько можно было судить по его непроницаемому лицу, кивнул.
Девочка присела рядом, с интересом наблюдая за копошащимся в проводках в хвостовой части самолета Ниа. Он вряд ли пояснил бы свои действия сам, поэтому она предприняла ещё одну попытку поговорить:
— Что ты задумал?
— RQ-11 Raven², — он указал на надпись под крылом самолета. — Бесшумный беспилотник, хватает на час, радиус действия — десять километров. Придётся немного его модернизировать: увеличить длительность и дальность полёта, оснастить камерой с инфракрасной подсветкой, чтобы просканировать землю на наличие отпечатков обуви, а также повысить чувствительность датчика движения — нам не нужно хвостов.
Потом он замолчал и окончательно сосредоточился на своём “самолетике”.
Николь просто хлопала глазами и медленно осознавала, почему Рюдзаки без колебаний выбрал именно этого мальчика на роль продолжателя дела L.
Решительная готовность к действию и моментальное формирование плана — это произвело на Николь сильное впечатление.
Прошло довольно много времени, прежде чем она отрефлексировала, что уже неприлично долго пялится на погрузившегося с головой в свою работу Ниа.
Оглянулась на Мелло. Тот лишь пожал плечами. Вид у него тоже был довольно ошалелый.
— Ты взял с собой военный беспилотник и говоришь об этом только сейчас?
— Ты не спрашивал, — спокойно произнёс светловолосый мальчик и прокусил плоскогубцами один из проводков, запаивая его пламенем из зажигалки.
— А у тебя есть на него лицензия? — так, для проформы поинтересовалась Николь. Судя по молчанию мальчика, ответ был отрицательным.
Мелло поражённо усмехнулся:
— Я тебя явно недооценивал, Ниа. И где ты его достал? Заказал на eBay?
Ниа, полностью сосредоточившийся на своем важном деле, проигнорировал парня. Тот, кажется, понял, что его сарказм не был оценён, и замолчал.
После непродолжительной паузы снова обратился к девочке:
— Будь готова к тому, что завтра утром тебе придётся идти в этот лес. Мы не можем выходить из штаба сейчас, пока поблизости орудуют оба Киры.
— Да, я понимаю.
— И оставайся на связи, чтобы если что...
— Да-да, я всегда держу мобильник под рукой, — с этими словами Николь поднялась с пола и направилась к входной двери. — Пойду проверю, как там всё. Держите в курсе!
— Замётано!
_______________________________
¹ Лес Аокигахара — одна из главных достопримечательностей Иокогамы после горы Фудзи (вулкан Фудзияма) (префектура Канагава, район Канто).
² RQ-11 Raven (“Ворон”) — малый разведывательный БПЛА (беспилотный летательный аппарат) американского производства. Разработан осенью 2001 года, выпускается в нескольких модификациях.
Технические характеристики:
Размах крыльев — 1,5 м.
Вес — 1,7 кг.
Скорость — 95 км./ ч.
Радиус действия — 10 км.
Тип двигателя — электрический
Длина — 96 см.
Продолжительность полёта — 45-60 мин.
***
В штабе присутствовали все, кроме Лайта. Он был в экране одного из мониторов (камера, выводящая это изображение, располагалась прямо на цокольном этаже перед входом в здание) вместе с Мисой. Парочка стояла очень близко друг к другу и о чём-то шепталась, так что слов было не разобрать. Рюдзаки поедал очередное кремовое пирожное с вишенкой на верхушке. Николь тихонько примостилась рядом. — Чего шпионите? — наверное, сказала слишком резко, потому что мужчины от неожиданности аж подпрыгнули все разом — зрелище крайне уморительное. — Дайте им воли, любовь, как-никак. Эл странно покосился на неё. „Да что, что ты хочешь от меня? — обессилено думала Николь. — Хватит пялиться, ты ничего этим не добьёшься, болван”. Да, так и хотелось сказать: болван. Хотя это было бы неправдой. Кого-кого, а Эл болваном точно не назовёшь. Хорошо, что он всё же не умеет читать мысли. Такого бы начитался... Ближе к ночи, когда все разошлись по комнатам, Николь сидела у себя и копалась в просторах Интернета. Она не заметила вошедшего, потому что целиком была поглощена процессом. Или просто слишком углубилась в свои мысли? — Что это? — раздался спокойный низкий голос сзади. Она обернулась. Эл заглядывал ей через плечо в экран ноутбука. — Моя страница на Facebook. Я вела её с того дня, как решила... хм... всё изменить, с первого марта две тысячи пятого. Только сейчас про это вспомнила. Надо же. — На тебя до сих пор подписаны несколько тысяч человек, это всё были твои друзья? — Эл присел рядом с девочкой на кровать. Она помотала головой. — Конечно нет. Просто ребята из Интернета. Я вела что-то типо личного дневника, где каждый день оставляла заметки. Тот период был очень сложным, так что писать в Сеть было единственной отдушиной. — Никто не знал, что это я, и можно было нести всякий бред. Это приносило небольшое облегчение. Все-таки, когда почти полтора месяца ничего не ешь и находишься в практически неадекватном состоянии, нужно себя немного... отвлекать. Хочешь прочесть? — придвинула к нему ноутбук. Он приблизился к экрану и мышкой промотал до самой первой записи. Записей было пятьдесят семь, все — на английском языке, таком, которому учат литературоведов или лингвистов: без сленга, жаргонизмов или деталей повседневной английской речи. Всё грамматически верно, но отсутствие практического общения налицо, хотя это и можно было бы списать на авторский стиль. К первой записи была прикреплена фотография маленькой потерянной четырнадцатилетней Николь в белом платье, с размазанной по нижней части лица красной помадой, темными от туши подтеками под глазами и абсолютно опустошённым выражением на лице. Подпись была такой: День 1. 01.03.05 73-37 “ Смерть кажется не таким уж и плохим выходом. Единственным выходом? Боль. Хотя нет. Больше нет боли. Пустота. Ничто. Я — ничто. Ничего во мне нет. Только огромная зияющая дыра пустоты. Разочарование. Гнев. Отчаяние. Но нет. Рано. Ещё не настало моё время. Я должна жить. Если хочу доказать им всем, я должна жить. Во мне рождалось нечто, доселе мною не изведанное. Нечто, которое, казалось, живет внутри меня своей собственной, отчужденной жизнью. Оно будоражит моё нутро, заставляя чувствовать себя не на своём месте, не в своём теле. Я должна всё изменить. Я не хочу быть такой. Я все исправлю.” Он перевёл взгляд на девочку, внимательно всматривающуюся в собственное фото. — Я сделала эту фотографию тем вечером, в последний день февраля, когда всё и началось. Тяжёлый был денёк, — пояснила она, неотрывно глядя на прошлую себя в нормальном весе. Детектив с удивлением обнаружил, что девочка выглядела даже тогда довольно симпатично, и совсем не нуждалась ни в каких изменениях. Грустно, что так всё потом обернулось. Надо же, как несколько отрицательных комментариев в адрес человека могут повлиять на дальнейшее развитие событий. Продолжил читать: День 2. 02.03.05 “ Чувство такое, словно ничего не изменится. Всё так сложно понять, я в ловушке. В ловушке собственного сознания, и я не знаю, как мне выбраться. Надо забыть о прошлом. Я так боюсь этого. Я закончилась. И моя жизнь тоже. Я облажалась. Надеюсь, в этот раз получится всё сделать правильно.” День 3. 03.03.05 “ Не ем уже третий день. Странно, мне вроде голодно, но не особо. Я просто постоянно вялая. Это пройдёт. Это должно пройти. Я справлюсь”. ... День 5. 05.03.05 “ Пять дней без еды. Забываю, кто я. Никогда не думала, что “быть собой” настолько трудно. Это в принципе невозможно, когда ты сам не знаешь, кем являешься. Как мне быть собой, если я не знаю, кто я на самом деле, кто именно я есть? Никто ведь мне не поможет и подскажет, потому что никто этого не знает, даже я сама. Бред”. ... День 7. 07.03.05 “ Прошла неделя с начала моей "новой жизни". Теперь я на десяток килограмм легче. Надо же. Мне даже как-то проще стало жить. Надо много читать, экзамены не за горами. Я справлюсь. Я обязана справиться”. ... День 14. 14.03.05 “ Половина пути уже пройдена. Восемнадцать килограмм бесследно ушли. Но останавливаться рано. Ещё недостаточно. Чувствую себя хуже. Сложно концентрироваться. Литры кофе уже не спасают, и мне приходится заливать в себя энергетики. Даёт немного сил для учебы и танцев. Танцую, чтобы сжигать больше. Иначе уходило бы по килограмму в день. А так, уходит по полтора. Я одна. Абсолютно одна. Я словно закрываюсь от всего. Моя неприступная крепость сознания. Если зайти дальше, глубже, можно запереть себя там навечно. Это и называется безумием? Я теряю понятие времени. Перестаю его ощущать. Оно ускользает, утекает как вода. Забыть или забыться? Простить или проститься? Жить. Ощущать. Осознавать. Понимать. Куда деваются вещи? В небытие. Или во всё? Время — бесконечная слоистая реальность. Реальность — иллюзия. Иллюзия — несуществование. Время — бесконечное слоистое несуществование. Времени не существует... Я боюсь потерять контроль”. ... День 21. 21.03.05 “ Мой вес составляет ровно пятьдесят килограмм. Это... много? Не знаю, но я всё ещё не довольна. Я забыла, какое на вкус яблоко. Это странно. Но я не должна есть. Уже три недели держусь изо всех сил. Кажется, что чем больше я сбрасываю, тем уродливее становлюсь. Как это работает? Мой мозг играет со мной? Не понимаю...” ... День 28. 28.03.05 “ Я — это роль. Роль, каждый день разная. Нет человека. Только маски, висящие на гвоздиках у меня в комнате. Одни только маски. Я сама — маска. Я — ложь. Чёрная дыра общества. Однажды я осмелюсь снять маску и показать истинное лицо. Но не сейчас. Сорок пять килограммов”. ... … … День 57. 26.04.05 “ Тридцать. Семь. Килограммов! Я СДЕЛАЛА ЭТО! Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СДЕЛАЛА ЭТО!!! Вот только... почему так мерзко на душе? Неужели, весь этот путь был зря? Нет. Нет, просто ещё не всё сделано. Это был лишь первый акт моего маленького представления. Пора двигаться вперёд, навстречу новой жизни. Не знаю, напишу ли я сюда ещё раз. Наверное, нет. Если вы это читаете, знайте, что, в каком бы вы дерьме не были, вы выкарабкаетесь из него. Разбейся, но добейся. Так я это называю. Передавайте привет свободе! Ваша, Nikole Decorio” — и фотография худой бледной девочки на оживлённом мосту, мрачновато-хищно и довольно жутко ухмыляющейся во весь рот. Да, это была именно Николь. Не та грустная потерявшаяся в жизни девочка из прошлого. Совсем не та. Как странно. Как человек может так кардинально измениться за два месяца? Он поднял на неё глаза. Она тоже оторвалась от экрана: — Вот так всё и было. А дальше ты и сам знаешь. Он думал об интонации, с которой она это произнесла. Пыталась смалодушничать и показать безразличие. Но это было выше неё, эта тема просто не могла не вызывать в ней эмоций. Вероятно, она даже хотела повести себя как Эл обычно это делал — полностью сосредоточиться на проблеме, не позволяя излишней эмоциональности овладеть разумом. Однако главное отличие Николь от Эл было именно в этом — в физической неспособности девочки сузить до минимума эмоциональный диапазон, действовать по воле здравого смысла, по воле рассудка. Холодный расчёт противоречил её натуре, и это было как раз тем, что привлекло Рюдзаки в девочке. Она сама, видимо, считала это своим недостатком. Он не знал, стоит ли её переубеждать. Нет, конечно нужно хотя бы попробовать, но вот получится ли..? — Тебе грустно? Засмеялась. Болезненно-горько, но вполне искренне. Помолчала. Тяжело вздохнула, глядя в окно на бесконечное свечение множества огней ночного города. — Да, есть немного. Просто... когда вспоминаешь всё это... безумие, становится очень не по себе. Но знаешь, — решительно подняла на него глаза,— я не жалею ни секунды о том, что сделала всё это. — Потому что, если бы я просто осталась на том же месте, я бы никогда не увидела старушку — Европу, никогда бы не попала в идиотские передряги, не стала бы моделью, не встретила бы тебя. Ради всего этого стоило немного... помучиться. Он не мог не разделить её точку зрения. Несмотря на довольно радикальный метод достижения цели, который она выбрала, он оказался довольно действенным, ведь, по сути, именно это стало толчком для ухода девочки из своей токсичной семьи. Хотя, в этом всём были свои подводные камни. Самостоятельность в столь раннем возрасте может быть чревата серьёзными последствиями. Но Николь каким-то чудом сумела выбраться сухой из воды, чему нельзя было не радоваться. Эл наблюдал за этим маленьким хрупким существом, мирно выкуривающим сигарету прямо в постели, запивающим свою боль третьим по счету энергетиком за последний час, и понимал, в сотый раз, наверное, насколько важным и значительным было их знакомство.***
Николь уже забыла, когда последний раз адекватно спала. Либо её косило от таблеток и алкоголя часов на двенадцать, либо она и вовсе не смыкала глаз ни на минуту. Сегодняшняя ночь так же не принесла особой радости — бессонница не желала покинуть девочку, поэтому большую часть ночи они с Эл пили бесконечное количество чая и рассуждали о тетради смерти. Николь ждала. Ждала спасительного звонка от наследников Эл. Ждала хоть каких-то новостей. Возможно, небеса неправильно трактовали её желания, поскольку, когда в штаб заявились остальные члены команды расследования, выяснилось, что за ночь от сердечного приступа умерло шестнадцать преступников — все как один были объявлены в розыск по ТВ сразу после смерти Хигути. Не было сомнений: это дело рук Киры. Вот только... какого из них? Хотя... Пока следователи яро обсуждали случившееся, Эл мрачно косился на “возмущённого до глубины души” Лайта. Но Николь знала: это явно сделал не Лайт. Тогда... Миса! Но как? Долгожданный звонок раздался из кармана её джинсов, и она как можно быстрее и незаметнее для остальных взяла трубку. — Мы напали на её след в лесу! — вопил ей на ухо возбужденный Мелло. — Точно не знаю, но кажется она что-то раскапывала в земле, а потом закапывала обратно. Пришлю координаты. — Поняла, спасибо. Отключилась. Пришло сообщение от N с подробной инструкцией и кусочком карты. Нельзя терять ни секунды. Девочка оглянулась на команду. Всё ещё думают о личности “нового” Киры. А Эл... смотрит в упор прямо на неё. Проницательный, как и всегда. Напечатала ему: „Схожу прогуляюсь”. Он мельком взглянул на сообщение в своём телефоне и тут же замотал головой. Нахмурилась. Драгоценное время уходило с каждым мгновением. „Позже объясню. Отвлеки остальных”. Снова прочёл, заметно насторожился. „Please”. Умоляюще сложила ладони. Он какое-то время ещё буравил её взглядом, потом повернулся к переговаривающимся: — В свете последних событий, считаю обязательным проверку тетради на подлинность и способ действия посредством использования её двумя приговорёнными к смертной казни преступниками. Шквал негодования. Прекрасно, это как раз то, что ей нужно. Тихонько отошла к лестничной площадке и решительно направилась вниз. Лифт точно нельзя сейчас использовать — слишком высок риск обнаружения. Ещё некоторое время она слышала голоса следователей. В конечном итоге, Ягами Соитиро вынужден был согласиться с Эл следовать его плану. Он и его коллеги должны были отправиться прямиком в головной офис ФБР, в Вашингтон, с целым кортежем охраны, и проверить работу тетради. Уже на середине своего пути Николь услышала движение лифта вверх к штабу. Они поедут с тетрадью прямо сейчас? Припустила вниз с максимальной скоростью. Нельзя, чтобы её увидели! Она летела по лестнице и молилась, чтобы успеть хоть на пару секунд опередить лифт. Пронеслась мимо камеры на цокольном этаже, чуть не врезаясь со всего размаха во входную дверь. Отперла её и выбежала на оживлённую улицу. Чёрт, понедельник! Утренний час-пик, непролазные потоки автомобилей. Садиться на автобус — значит потратить несколько лишних часов на ожидание в пробке. Так, ладно, спокойно. Есть же альтернативы! Пробежала несколько кварталов, прежде чем нашла то, что искала. Прокат велосипедов — единственный транспорт, который мог сейчас ей помочь. Бросила перед мужчиной-японцем за стойкой регистрации смятую купюру в две тысячи иен. Она всегда носила в лифчике немного бумажных денег. Так, на всякий случай. Мужчина спокойно дал ей ключ от велосипедного замка, и уже минуту спустя девочка мчала по тротуару, сверяясь каждую возможную секунду с координатами в телефоне. Сегодня был особенно холодный пасмурный день. Накрапывал мелкий промозглый дождь, благо Николь удосужилась сегодня надеть джинсы, однако дырки на коленках не сильно спасали. Она мчалась что есть мóчи, то и дело лавируя среди плотного потока офисных клерков, спешащих на работу. Спустя полчаса ноги уже гудели просто нещадно. Сколько она уже проехала? Чёрт, всего-то десять километров? Это десятая часть пути! Она так до вечера не доедет. Пришлось поднажать. Ветер крепчал, дождь усиливался. Асфальт уже изрядно намок, как и сама девочка. Ехать становилось опасно. Но сейчас было вообще не до опасности. Спустя ещё тридцать минут ровно пятнадцать километров из ста было преодолено. Нет, такими темпами она точно ничего не успеет. Где она сейчас находится? Остановилась. Огляделась по сторонам. Так, этот район ей знаком. Почти на выезде из Иокогамы. Пару миль — и будет уже другая префектура, кажется, город Сидзуока. Погодите... Сидзуока... Если память ей не изменяет, именно здесь жил тот парень-старшекурсник, которому она делала дипломную работу по экономике. Это же отлично! Достала телефон, полистала контакты. Да, вот он! Хоть бы был дома. Гудки, гудки, гудки... — Моши-моши? — Акио-кун, это Николь с первого курса, философ. — А, Николь-тян! Давно не видел тебя в университете. Ты как? — Отлично. Ты сейчас у себя дома? — Ага, мне сегодня ко второй паре, но так неохота тащиться. — Тогда у меня к тебе предложение: нахрен пары. Если ты сможешь меня кое-куда подбросить, я подделаю подпись твоего лечащего врача, и тебе не придётся ходить на физкультуру до конца года. В прошлый же раз прокатило? — Спрашиваешь! Деканат ничегошеньки не заметил, ещё и пожелал “скорейшего выздоровления, бедный мальчик, гипертония в таком молодом возрасте!” — Прекрасно. Сможешь подобрать меня у... блин, помнишь, тот памятник Будды с неприличным названием? — С неприличным? Ты про Икава Даибатса? А что там неприличного? — Да так, забей. Так что, по рукам? — Я за любую движуху. Ты уже там? — Буду минут через пятнадцать. Жду тебя! И она вновь помчалась на своём велосипеде. Какая удача, что Акио ещё не уехал! Спустя четверть часа они уже на всей возможной скорости ехали к лесу Аокигахара. Преимущество Акио было в том, что он не задавал ненужных вопросов — просто делал, как просили. Особенно, если для него это было выгодно. Пока они ехали, Николь на коленке нацарапала справку об освобождении от физкультуры. Ещё в свои школьные времена она промышляла подобным, просто чтобы не ходить на бесполезные занятия. Противозаконно? Да к чёрту! — Готово. У тебя осталась медицинская печать, которую я тебе давала? — До конца жизни хранить её буду, — веселился Акио. — Очень мило с твой стороны, — Николь тяжело откинулась на спинку кресла. От долгой велосипедной поездки все мышцы насквозь пропитались болью. — Тут держи правее, скоро будет кольцевой съезд. — Понял. У Акио был здоровенный Лексус модели LX570 2007 года, серебристый металлик с весьма вместительным багажником, где девочка оставила свой велосипед. Очень дорогое авто. Неудивительно. Акио Ютака, под стать своему имени (яп. “акио” — красивый, “ютака” — богатый, — прим. авт.), был родом из семьи зажиточных бизнесменов. Несмотря на всё это, парень был довольно компанейским и легким на подъём молодым человеком, хоть и немного избалованным. Он нравился Николь — на него можно было положиться. Гонял он, как и большинство юных и безответственных детей богатых родителей, как Шумахер. Николь полностью устраивали такие поездки. Возможно, потому что она тоже была юной и безответственной. Но сейчас ей нравилось просто из-за того, что этого требовала ситуация. Не прошло и двадцати минут, как они уже были у опушки. Девочка быстро вылезла из машины, бросив напоследок своему приятелю: — Подожди, пожалуйста, здесь, я скоро вернусь. Максимум полчаса, не больше. — Мне стоит начать волноваться? — в шутку поинтересовался парень. — Ни в коем случае. И она двинулась прямиком в чащу, ступая по влажной от дождя мягкой вязкой грязи и сверяясь в инструкциями Мелло. Так, ладно. Вот огромный многовековой японский дуб. Отсюда около тридцати метров на северо-восток, потом строго на север до граба с дуплом у корней. Да, вот этот граб. Далее чуть западнее в пролесок. Три маньчжурских ясеня, растущих из одного ствола. Маньчжурский ясень? Чем он отличается от обычного? Этот, с листвой как у рябины, но крупнее? Похож, но не факт. Кто-то плохо учил биологию в восьмом классе. И географию тоже. Не суть. Продираясь через цепкие кусты, порвала штанину — особо витиеватый сучок зацепился прямо за дырку выше колена. Дерьмо. Дальше пошла осторожнее, в странных шорто-джинсах. Лес был совсем необитаемым и сложно проходимым. Отличное место, чтобы спрятать что-нибудь важное. Задумавшись, она не заметила корягу на земле, скрытую ворохом сухих опавших листьев. Споткнувшись, она не удержала равновесие и рухнула прямо на скопище похожих острых коряг. Содрала в кровь коленки. Вторая штанина, аккурат по линии дырки в ней, осталась безвольно болтаться отдельно от штанов в районе щиколотки. Да что, блин, такое? Стряхнула с себя ненужный кусок джинсовой ткани и налипшую на колени грязь. Надо поторапливаться. Холод пробирал до костей, благо, широченные листья густой кроны деревьев не позволяли дождю проникнуть сквозь плотный лиственный слой. Хорошо, дальше. Метров сто к востоку и вот уже виднеется просторная лесная поляна. У самого высокого кипариса должен был лежать внушительных размеров валун. Да, вот он, здоровенный, весь поросший мхом. Под ним и было то, за чем Николь пришла. Засунула телефон в карман. Пару раз толкнула камень ногой. Стоит. Уперлась в него руками и навалилась всем телом. Стоит. Блин. Отошла на десяток метров. Хорошенько разбежалась и с силой врезалась ладонями в камень. Есть! Растянулась на мягкой моховой поверхности булыжника, немного отдышалась. Так, хорошо. Руками разгребла тонкий слой земли. Обувная коробка, совсем обычная. Ладно. Легко вытащила её и вскрыла. Вот она. Господи. Тетрадь! Тетрадь смерти Аманэ Мисы! Дрожащими руками раскрыла тетрадку. Ага, несколько неаккуратно вырванных страниц. Вот, что Миса сделала вчера. Господи. Всё, пора уходить. Скорее в штаб, пока не поздно! Откуда-то сверху послышался тихий механический шелест. Подняла голову. Высоко над землёй, над кроной деревьев летел маленький беспилотник Ниа. Девочка заулыбалась и помахала тетрадью самолету. Тот повисел немного в воздухе, повернулся и полетел обратно. Николь надеялась, что мальчики разглядели тетрадь. Наспех заткнула книжицу за пояс “шорт”, скрыла свою ношу под длинным свитером, закопала коробку обратно, ногами затолкала валун на его законное место и понеслась к выходу из леса. Теперь главное успеть, успеть, успеть! Цепкие ветви деревьев оставляли на коже десятки мелких царапин, пока девочка бежала и ничего не замечала вокруг. Кровь стучала набатом в ушах. Скорее, скорее! Вот он, спасительный Лексус, поджидает её. Она никогда не любила Лексусы, потому что именно на таком автомобиле Роберт ездил в школу, но сейчас ей казалось, что это лучшая машина на свете. Кое-как отряхнулась от налипших комков грязи и мелких веточек. Запрыгнула на полном ходу на пассажирское кресло. — Едем в Иокогаму! Акио вдавил педаль газа и машина на всех порах помчалась назад в город. — Ты — метеор, Николь-тян. Десять минут — и уже вернулась. Десять минут? Ей казалось, что она несколько лет повела в этом треклятом лесу. Она снова поблагодарила небеса, что Акио не спрашивает ничего. Святой человек. — Прости, Акио, я испачкала всю твою тачку. — Брось! Ты спасла меня от исключения из Универа. Комиссия по проверке диплома восхитилась тем, какой я на самом деле “дальновидный и предприимчивый молодой человек”, так что грязь в салоне — это меньшее, что я могу разрешить тебе. Николь облегченно заулыбалась. Как же прекрасно, что на свете всё же есть такие добрые люди. Господи, если ты и правда существуешь, спасибо тебе! За рекордный час они доехали до штаба. Николь некогда было скрывать своё место жительства, поэтому Ютака подбросил её прямо к месту назначения. — Аригато, Акио-кун. Не представляю, что бы делала без тебя. — Обращайся! — подмигнул ей парень, пока девочка выбиралась из автомобиля. Она помахала ему напоследок и скрылась за дверьми входа в штаб. Огляделась по сторонам — гробовая тишина. Так, ладно, если команда уже уехала аэропорт, значит, остались только Лайт и Эл. Может, они в основном помещении? Скорее всего. Её теория разрушилась как раз в тот момент, когда со стороны лестницы послышались торопливые шаги. Не похоже на Рюдзаки. У девочки не было ни малейшего желания узнавать, кто это был, так что она в последнюю секунду юркнула под стойку регистрации в углу помещения — и во время! — одновременно со спустившимся с лестницы Лайтом, в здание вошла Миса Аманэ и, поравнявшись с парнем, кинулась в его объятия. — Лайт! Как я рада нашей встрече! — Рюк, давно не виделись, — Лайт глядел на парящего над землёй синигами за спиной блондинки. Николь потребовалось добрых пятнадцать секунд, чтобы понять, почему она видит Рюка. Ну конечно, тетрадь Аманэ под свитером, от касания к которой всё и произошло. Голодный мозг, кажется, стал совсем туго соображать. Чёрт, как же привлечь внимание синигами? Николь срочно надо было предупредить его, чтобы если что не выдал её. Она-то могла его видеть, но он, пока девочка не под таблетками, плохо чувствовал её присутствие. Но подождите... Точно! Так и знала, что пригодится! Господи, спасибо, что надоумил её припасти одну последнюю капсулу ДМТ. Теперь всё получится! Достала её от туда же, где хранила деньги и зажигалку. — Лайт, пожалуйста, прости меня. Я так и не вспомнила имя Хидэки Рюги! Просто... имён было так много... и теперь я не могу вспомнить. Но Лайт, я же заключила с Рюком сделку на глаза бога смерти и теперь я снова могу увидеть имя L! — Прекрасно, Миса. Все идёт согласно нашему плану. Блять. Грёбаный Лайт. Девочка запрокинула голову, дрожащими пальцами вскрыла пилюлю и высыпала её содержимое на язык. Времени на растворение оболочки капсулы в желудке не было, хотя вскрывать её очень опасно, потому что действующее кристаллическое вещество крайне токсично и может повредить слизистую. Не суть. Какая же дрянь! Зажала рот руками, чтобы ненароком не издать лишнего звука — таким мерзким на вкус был чистый ДМТ. Так, воздух вокруг обрёл привычный красноватый оттенок. По телу бегают разряды колющегося тока. Хорошо. Сотрясаясь всем телом, она снова глянула на говорящих. Да, Рюк всё ещё висит в воздухе поодаль от парочки. Не такой чёткий как обычно, ведь доза небольшая. Но хотя бы что-то. Синигами почувствовал появление постороннего наблюдателя. Повернулся прямо к Николь и беззвучно хмыкнул. Она прижала палец к губам. Синигами подмигнул ей и послал незаметный воздушный поцелуй. Её губы дрогнули в полуулыбке. Рюк молчит. Хорошо. — Миса, мы вдвоём создадим новый, идеальный мир, в котором не будет места злу. Останутся лишь хорошие люди, и тогда мы возглавим их. Мы с тобой станем богами нового мира! — Лайт... — Теперь иди! Продолжай карать преступников. Сегодня мы покончим с L, и уже ничто не помешает нам на пути к светлому будущему для всего человечества! И Миса, окрылённая столь волнительными перспективами, понеслась прочь. Рюк полетел следом, обернувшись однако на девочку и поглядев на неё с каким-то странным выражением в огромных глазах. Если бы Николь плохо знала синигами, подумала бы, что это беспокойство. Но такого же не может быть? Лайт усмехнулся, чем привлёк внимание девочки в себе: Николь видела жуткий маниакальный блеск в его глазах. Холод ужаса сковал её тело. Безумец. Настоящий безумец, Лайт Ягами. Ни в какое сравнение не идёт ни с одним из больных в клинике, где лежала Николь. Истинный дьявол. Мефистофель рядом с Ягами казался апостолом Христа. „Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо” — таково было исчадие Ада по Гёте. Но Лайт... полная противоположность. Тот, кто вечно хочет блага и вечно совершает зло, вот кто он. “Сегодня мы покончим с L”. Сегодня. Господи, куда Лайт идёт сейчас? Выглянула из-под стола: Ягами зашёл в лифт и отправился наверх. Пора! Выскочила из своего укрытия и помчалась по лестнице. Лайт идёт в штаб? Вероятно. Тащиться на двадцатый этаж... Что ж, ладно... В штабе было пусто. Блин. Подбежала к мониторам, набрала привычный код, поискала по камерам. Вот Лайт, ленно, но решительно, направляется по запасной лестнице, ведущей на крышу. На крышу? — Сегодняшний день станет последним для человека, которого вы зовёте Рюдзаки.
