Смысл всей жизни

      Он нашел ее сидящей посреди валунов на огромной каменной платформе с монументальными колоннами, где падающие столбы поднимали в воздух кучу пыли, осколками высекая искры, а пронизывающий до костей ветер трепал непонятные лохмотья на скрюченной в комок фигурке, чьи невидящие глаза безразлично смотрели на хаос вокруг. Кайло сел напротив нее на корточки, закрывая своим телом обзор и почти наступая ботинками на пальцы, зарытые по самые костяшки в каменное месиво под ногами. Почти потухшие глаза сразу моргнули, осмысленно оглядывая его. Неверяще улыбаясь, Рей вытащила пальцы из грязи и зарылась в его одежду обеими руками. Испачканные кончики рук летали по нему, ощупывая то шлем, то жесткую ткань капюшона, огибая плечи. Потрескавшиеся до крови губы безостановочно зашептали, — Пришел! Пришел!       Она вдруг затихла, перестав теребить грубую ткань его накидки, но вцепившись в края его шлема. Запавшие до черноты глаза выжидательно замерли и она тихо спросила, — Ты… Ты пришел за мной? Да? Ведь за мной?       Едва сдерживающий порыв сграбастать тонкую фигурку Рен смог лишь коротко кивнуть. Его сердце почти остановилось от просиявшей широкой улыбки, а появившиеся в уголках глаз две слезинки разрывали душу на мелкие куски. Он осторожно поднял ладони, словно приглашая ее в свои объятия… и Рей незамедлительно бросилась к нему, пряча на его шее лицо. Кайло осторожно поднялся на ноги и прижал к себе трясущуюся девушку, баюкая как ребенка.       Наступившая тишина оглушала.       Колонны перестали рушиться, мерзкий ветер почти стих, ласковыми порывами колыхая спутанные распущенные волосы.       Каменная платформа ее рассудка больше не рушилась.       Едва маленькое тельце в его огромных руках растаяло, принц сразу покинул ставшее очень уютным место. Уже в реальности, подняв голову, он уперся во внимательный почти осмысленный взгляд очнувшейся Рей. Не мигая, она прошептала, — Снова снишься мне. Не уходи. Посиди со мной. Пожалуйста.       Короткий вздох после его согласного кивка, и она моментально уснула обычным сном.       Первый Рыцарь еще очень долго сидел, не смея нарушить свое обещание. Поглаживая рукой в перчатке свисающие с подушки локоны, он радовался как ребенок. Его мысли успокоено бродили везде, не желая формироваться во что-то конкретное. Усталость победила, и Кайло сам не заметил, как банально вырубился в кресле. Из забытья его вытащил писк входящего сообщения в шлеме — отец кратко поздравлял его с успешным завершением, на что злобно ухмыльнувшись, он напоследок пальцами коснулся губ разметавшейся по постели девушки и вышел.       Она открыла глаза и первым делом ей попались голые белые стены. Голова гудела, как не своя, и все вокруг немного плыло. Сознание слегка прояснилось от мысли, что нет обычного едва слышного шума, да и никто не откликался на ее мысленные призывы. Она почему-то была в Святилище, и вообще не понимала, когда она успела тут оказаться.       Воспоминания пришли гораздо позже, когда она успела повоевать с дроидом за свою одежду и вовсю уплетала предложенную легкую еду. Железноголовые наотрез отказались выдать ей хоть что-нибудь вместо пижамки, надеясь таким образом задержать ее. И топая по коридорам прямо в больничной одежке в свои покои, ошалело перебирала обрывочные образы. Единственные сформировавшиеся в голове слова были только — Охренеть! Умереть не встать! Охренеть. Навскидку оценив положение дел, она сразу же побежала приводить себя в порядок. Душ и нацепленная куча одежек слегка привели в ясность голову. Несколько взглядов вокруг тут же поспешили омрачить - ни дата-линка, ни мечей. Даже браслетика и того не было.       Нихрена.       Это навело на вывод, что ее сюда привезли если не экстренно, то точно не заморачиваясь сопутствующими для нее вещами. В голову лезли лишь воспоминания о прощальных криках погибающих кораблей да вид на бой в открытом космосе через обзорный экран… и ощущения небывалой мощи, лавой текущей по венам. Клубы чистейшей энергии, что текла через нее, будто она была идеальным проводником.       И обжигающая открытая ладонь на ее кисти в самой нежной хватке.       Если бы она не сидела в кресле, то наверняка уселась бы на пол, лихорадочно соображая, что из этих обрывков правда, а что нет. Ей показалось, что крушащиеся вражеские суда дело ее рук, но это не влезало ни в какие ворота, впрочем, как и то, что сам принц соизволил снять перчатку. Она сходу покраснела, припоминая свой дичайший сон, в котором он пришел за ней. Мелких деталей не помнила, но суть своего сна уловила отлично. Собственные ладони, прижатые к пылающим щекам, не помогли остудить воображение. До кучи лезли мутные воспоминания, что сам Рен сидел у изголовья ее кровати и по ее просьбе охранял. Вот это точно мои глюки. Ну не мог же он в действительности остаться, даже если бы просила его об этом. При этом изо всех сил не желая себе признаваться, насколько она хочет, чтобы это было не просто плодом ее воображения. Решив слегка развеяться, выперлась из своих комнат на прогулку.       Оказалось, без своего планшета она как без рук, а без перчаток внезапно пальцы леденели. Благо сюртук в пол имел карманы, где она и спрятала закоченевшие руки. Почти неторопливо шагая в сторону Тронного зала, надеялась на чудо, которое заставит Верховного Лидера принять ее для прояснения ситуации. Несмотря на отсутствие идентификатора, попадающаяся на пути охрана вообще никак не препятствовала, молча через свои шлемы взирая в вечность. Было жутко холодно.       И даже одиноко.       Теперь она понимала, почему Рен и компания всегда замотаны в тряпки по самые глаза. Было до омерзения холодно. В голове все крутилось, что может и ей стоит вшить этот чертов идентификатор куда-нибудь.       У дверей в Тронный зал почему-то не нашлось ни одного стражника и только она подползла негнущимися от холода и нерешительности ногами, двери резко приглашающе распахнулись, открывая сумрачное помещение. К счастью, при ее появлении, Правитель взмахом костлявой сухонькой руки прогнал чиновников, что толпились перед троном. Те быстренько ретировались, бросая любопытные взгляды на коленопреклоненную. Учитель очень медленно подошел к Рей, усиленно сверлящую пол глазами, и положив руки ей на плечи, жестом заставил подняться. Не сразу, но смогла поднять глаза, неуверенно заглядывая в лицо Императору. Тот так долго молчал, сверкая на нее странным взглядом, что если бы она не видела искреннюю улыбку Правителя, то могла бы подумать все, что угодно, но на нее смотрели с чуть ли не восхищением, и Рей поняла, что чтобы она там ни натворила, ей все спустили с рук.       — Дитя… Да-да-да, мое дитя… Я все еще рад, что с нами. Теперь я более чем уверен, что должен стать твоим учителем. Твоим наставником, что поможет тебе разобраться с твоей Силой, дитя. Путеводителем, что укажет дорогу к управлению твоей мощью. Иначе… ты снова, спонтанно направив свою энергию в слишком большом количестве, встанешь на дорогу небытия. Ты ведь чуть не убила сама себя, дитя.       Тот выпустил ее плечи и отошел, жуя губы и явно что-то обдумывая.       Рей же промямлила ему в спину, — Я… я не чувствую ничего, Учитель. Не чувствую той Силы, о которой Вы говорите. Ничего, сэр.       — Конечно, дитя. Ты опустошила себя почти полностью. Пройдет еще очень много времени, прежде, чем ты восполнишь утраченное. И… ты сейчас особо уязвима… Приходи, когда поймешь, что готова. А пока… отдыхай, набирайся сил и терпения. И кстати, дитя, тобой снова заинтересовался высший свет, — хитро хихикая, выдал Учитель.       — Такое ощущение, что именно это сейчас опаснее всего, — пробурчала под нос Рей.       — Еще немного… и мне ведь придется нарушить свое обещание, и заставить тебя посещать все эти светские мероприятия и побыть в качестве вешалки для платьев, ха-ха-ха.       — Пора… пора закрывать лицо, Учитель? — прямо спросила Рей.       Верховный сразу посерьёзнел, — Пока что высший свет для тебя не помеха. Пока что… Хуже лишь слухи и последствия. Тебе ли не знать, дитя…       Слишком туманный ответ ничуть не успокоил разбежавшиеся мысли Рей. И вообще не принес ясности.       — Ты прекрасно понимаешь, какой значимой фигурой ты являешься, дитя. С самого начала тебя незримо охраняли, и будут впредь оберегать. Но будь умной. Просчитай возможности и вероятности. И просчитай последствия, что повлияют на империю в случае чего. Похищение, шантаж. Смерть, дитя. Думаю, ты знаешь, какие страшные последствия будет иметь любой нанесенный тебе урон…       — Но…. Незаменимых нет, Учитель. На мое место найдется…       — Ошибаешься, дитя. Ошибаешься… Ты, и только ты, та нить, что держит Империю в целостности… И пока ты жива-здорова, ничто нас не сломит.       Хотя Рей понимала, что учитель утрирует, она почувствовала себя… нужной. И кто бы знал, какой невероятной благодарностью и признательностью она была сейчас наполнена.       — Ваши слова, Учитель… Мне… Спасибо, Учитель. Спасибо. И снова столько вопросов, сэр… Могу я… узнать хоть малую часть ответов?       — Всему свое время, дитя. Всему свое время…       Ну да, теперь за мной будут охотиться не только недовольные, но и барончики с князьями. Отлично. Как будто мне мало было. Прекрасное начало карьеры.       До нее донеслись смешки, словно Верховный прочитал ее мысли и они привели его в восторг. Сейчас он напоминал ребенка, готового хлопать от радости в ладоши.       — Ступай, дитя. И береги мою Империю…       Она сразу удалилась после взмаха руки. По пути в свои покои ей вроде бы привиделся Аскари в неприметной потайной нише, но сквозь ворох неоформленных мыслей вылезла только одна. Нет, не показалось. Резко остановившись прямо посреди коридора, и протянула ладонь в сторону, будто что-то требуя от невидимого собеседника.       Стоявшие неподалеку стражники переглянулись.       Быстро устав торчать столбом, она сжала губы и рявкнула, ни к кому конкретно не обращаясь, — Ну! Я долго буду тут стоять?       При виде незаметно появившегося за спиной Рей Аскари, стражники моментально притворились стенами. Нянька тут же вложил в открытую ладонь ее браслет-идентификатор.       — Дата-линк.       Гулко ударивший в пустоте коридоров резкий голос не пронял Центуриона. Он лишь покачал головой, давя улыбку, — Прости, миледи. Приказ Первого Рыцаря. Не допускать переутомления.       Рей подняла на него лицо и ехидно приподняла бровь, — Я смотрю, лицо у тебя уже зажило, а.       Вдруг ее правый глаз заметно дернулся.       Да так сильно дернулся, что она незамедлительно охнув, потыкала себе под глаз пальцем, словно сама не веря.       — Вот поэтому, миледи, до прибытия на Подавляющий, никакой мозговой нагрузки. Значит, никакого планшета, — с намеком вернул шпильку Аскари. — И я тут заприметил нескольких господ… Им явно сообщили, что сама Дама Гойя изволит быть на аудиенции у Верховного Лидера. Мне кажется, они были намерены тебя поймать и затащить куда-нибудь знакомиться. Но я бы на твоем месте, миледи, не позволил бы себя схватить под руки. Уж больно наряженные и жеманные те дамы и господа были.       От сарказма няньки можно было бы удавиться.       — Валим отсюда! — заговорщицки шепнул ей Аскари, технично сваливая от нее.       На ее искренний смех стражники снова переглянулись.       Уже сидя в своих покоях, и поедая нечто непонятное из тарелок под суровым взглядом няньки, Рей принялась засыпать того вопросами. Ему казалось, что она уже и забыла, что совсем недавно укоряла его в неумении держать секреты. Иногда в ее глазах проскальзывали непонятные искры, но он никак не мог расшифровать это.       — Сколько меня… не было?       — 16 дней, миледи.       — А… что случилось в той системе? Мы попали в ловушку?       — Да, миледи. Разведка… чуть промахнулась.       — Чуть… Ага, совсем чуть-чуть. Сколько потеряли?       — Согласно отчетам аналитиков, мы должны были потерять около 80% состава… Но благодаря тебе, обошлись двумя.       Что-то снова неуловимое мелькнуло в ее глазах, но Рей нацепила равнодушное лицо. —Ты… Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Аскари.       — Да, миледи, — твердо, не мигая, отчеканил Центурион. — Два процента техники. Из расчетных показателей…       — Успели зацепить до… моего представления… А ведь могли потерять почти весь Третий флот. Это было бы… крахом.       Вдруг на лице няньки вылезла довольная улыбка, и он, откинувшись на спинку, выдал, — Благодаря твоему, так сказать, представлению, миледи, ты стала невероятно популярна. И я сейчас не про высший свет. Твое представление спасло тысячи и тысячи жизней. Я знаю, тебя мало беспокоят люди, но ведь твоими кораблями управляют именно живые люди.       Он продолжил говорить после согласных кивков, — Ты удивишься изменениям, миледи. Только старайся сильно не раскрывать глаза. Выпадут еще…       В него полетела испачканная ложка, но успел перехватить прибор прямо у носа. Неожиданный писк от двери прервал монолог Аскари, Рей глянула на дверь и вдруг выдала, — А я… интересно, я смогу потом открывать Силой двери?       Центурион не ответил.       Она подскочила к пищащей панели и хлопнула по ней ладонью. Открывшийся проем высветил мрачную черную фигуру, а ее залила непонятная радость при виде Первого Рыцаря. Настроение подскочило до такой высокой отметки, что она совсем растерялась от этого. Сама не понимая, почему так, изо всех сил вглядывалась в мужчину, что сделал один короткий шаг и теперь возвышался над ней горой. Рей посторонилась, давая понять, что хочет, чтобы гость вошел. Еще один шаг через порог, и ей стало очень тесно… и уютно. Пришлось бочком обойти вошедшего, и глядя прямо в глухое забрало шлема, жестом пригласить его следовать за ней. Едва сама упала в свое кресло, краем глаза успела заметить, как дернулся на месте Аскари, но остался сидеть с постным опущенным на грудь лицом. Ей пришлось самой задрать голову, чтобы смотреть прямо на Рена, подошедшего вплотную к ней. Раздавшийся металлический голос был обычным, но слова оказались весьма неожиданными.       И словно Рыцарь… говорил через силу.       По крайней мере, ей так показалось.       — Не смею просить тебя… Дама Гойя. Но некоторые вопросы требуют твоего участия.       Глядя на протянутый предмет в его лапище, Рей резко помрачнела. Хотя, на что она рассчитывала? На приветственные речи и кучу пожеланий здоровья? Ха–ха десять раз. Кайло Рен и пожелания здоровья. Как же. Аккуратно вытягивая планшет из его руки, намеренно мимолетно коснулась голыми пальцами поверхности перчаток. Как она и ожидала, принц заметно отдернулся, словно ему по-настоящему были неприятны ее прикосновения. Но все равно ошарашено обернулась к Аскари, словно ища поддержки и безмолвно спрашивая, не показалось ли ей, но Центурион продолжал сверлить глазами пол, сцепив ладони на животе.       Рей не стала развивать свое чудовищное недоумение.       Не стала раздумывать, где она настолько оступилась, что от нее так отдергивают руки. Тяжелый груз обиды тут же пригнул голову, и она зашептала, изо всех сил стараясь говорить как можно равнодушнее, — Я…. Кхм… Посмотрю, что можно сделать.       Рей думала, что незваный обидный гость сразу уйдет, но тот почему-то продолжал стоять над душой и пялиться в упор. Словно чего-то ждал. Ну и пусть стоит, сколько влезет. Плевать, даже если он там и занят чем-то. Придурок.       Через неимоверно долгие несколько секунд ощущение царапающего взгляда исчезло, и хотя она больше на него не смотрела, но макушкой почувствовала его резкий кивок и поворот шлема в сторону замершего столбом Аскари. Гость без слов развернулся, и слегка шурша одеждой, пошагал метровыми шагами прочь. Центурион, словно всей кожей почувствовав внимание к себе, встряхнулся, как собака, и потопал следом. Лишь у двери принц бросил в сторону фразу, совсем не заморачиваясь, дойдут ли до адресата слова или нет, — Третий Флот уходит. Жду на флагмане.       Ни в чем не повинный планшет в сердцах полетел на столик, едва за мужчинами закрылась дверь. Насупленная, почти озлобленная, не сдержалась и выкрикнула вслух, потрясая кулаками, — Да какого хрена все так сложно-то, а???       Сцапанный со столика аппарат снова грохнулся на поверхность, а Рей, подскочив с кресла, пнула мебель по боку. Спустив пар, уселась обратно, решив, что потом обдумает всю эту невнятную карусель.       В этот раз аккуратно взятый планшет ее слегка удивил. Этот дата-линк не принадлежал ей. Черный, с хищными обводами корпуса, аппарат не оставлял сомнений, кто был его хозяином. И как только осознала, что сам грозный и хамоватый принц отдал ей в руки личный дата-линк, с мстительной улыбкой зарылась в недра информации. Поглядим, что за скелеты в своем шкафу прячет этот монстр, поглядим.       Лишь через час осознав, что все ее поиски среди разнообразных отчетов и донесений очевидно бесплодны, со вздохом призналась себе, что ничего интересного и крамольного она тут не найдет. Либо подтер за собой, либо есть другой, либо… эта бездушная машина для убийства была очень скучной и неинтересной. Но, а с другой стороны, ведь не бывает людей без секретиков и мелких интересов. Так и лазила по всем местам, намеренно оттягивая момент, когда все-таки придется заняться той проблемой, что привела самого принца к ней. Медотчеты о брате были по три раза перечитаны, данные о ее службе обыденными и без каких–либо инцидентов. Почему-то в планшете принца оказались сообщения от спецов, изготавливающих ей шлемы. Яйцеголовые сообщали о своих переделках и прочие заметки, а Канейда бурно докладывался об успешной интеграции брони в шлем. Мрачно ухмыльнувшись, с чужого дата-линка отправила сообщение о своем скором возвращении.       Причину появления Кайло у себя в гостях она так и проигнорировала.       Решив, что перед отлетом стоит навестить брата, выскочила из своих покоев. Сложенный дата-линк болтался в кармане, почему-то обжигая бедро. В голове была бездонная яма, и отдернутая рука все никак не давала покоя. К медицинскому сектору святилища она добралась с уже напрочь забитой мыслями головой. Все шла и думала, где она накуролесила и как именно, что заслужила такое отношение к себе. Мысль, что это могло быть связано с чем-то личным, тоже никак не отпускала. К брату она вошла в полном раздрае. Чуть ли не с разбегу плюхнувшись к нему на кровать, сходу разнылась ему в плечо, аккуратно приобняв бессознательного Кира.       — Я запуталась снова, мелкий. Нихрена не понимаю. Снова вопросы, и снова без ответов. Если бы ты мог мне хоть что–нибудь посоветовать. То дергается, как от чумной, то обниматься лезет. Ну ладно, может, обнимашки на мостике мне приглючились… Но… Он закрывал меня собой в лифте. Прикрыл собой, понимаешь, а потом еще на руках вынес. Я ничего не понимаю. Да и кто я ему такая, чтобы жаловаться. Он-то наверняка тоже задается вопросом, какого черта я тут делаю. Если, конечно, Учитель не дал ему ответов, кто я такая и зачем вообще в этом балагане присутствую. Принцесса-изгой, вознесенная к солнцу… Ты даже не представляешь, сколько интересного ты пропускаешь. И сколько еще пропустишь, если не очнешься, мелкий. Прямо задом чую, самое веселое впереди… Сегодня мне дали ясно понять, что за мной будут охотиться. Во всех смыслах, мелкий. Надо смотреть в оба. Украдут. Либо замуж, либо грохнуть захотят. Даже не знаю, что хуже, умереть от пыток или от скуки в очередных будуарах, треплясь о шмотках и сплетничая. А после моих похождений, пытать будут, это как пить дать. Ты бы знал, сколько я наворотила. Еще бы узнать, как ты отреагируешь, узнав, что я тоже… потом… эх… буду носить шлем и броню, мелкий. Если бы ты только знал… и кто же знал, что все это мне будет действительно необходимо. Прости, мелкий… Я уже и не знаю, что делать дальше. Не знаю, что будет, когда ты очнешься, и увидишь, во что я превратилась… Я до ужаса боюсь, что надев шлем, стану одной из тех, кого осуждали наши родители. Стану очередным безликим чудовищем, чье существование будет абсолютно бессмысленным и беспощадным. Боюсь стать монстром, коим будут пугать детишек. Узнав последствия моих деяний, Кир, боюсь, что тогда ты не одобришь и тысячной доли. Я боюсь… Но я приму любое твое решение, мелкий. Ты слишком для меня важен, брат мой… мне страшно остаться без твоего доверия, мелкий. Я ужасная трусиха без тебя, Кир. Вернись поскорее, я скучаю…       Напоследок потрепав изрядно исхудавшего брата по голове, поправила на нем взмокшую ткань. Разревелась, как младенец, изливая ему душу. Вытертые слезы были спрятаны под безразличием, и она ушла с полуразорванным от боли сердцем.       Центурион незримой тенью последовал за ней.       Тем временем Рен в очередном порыве гнева громил тренировочный зал. Поглотившая его ярость после посещения чужих покоев настолько подавили всю его волю, что он уже не разбирал, живой человек перед ним или боевой учебный дроид. Принц был вне себя от бессилия… и ревности. Развалив мечом все механизмы, в гневе выскочил из разломанного зала. Носился по коридорам, пока не наткнулся на тюремный конвой, ведущего очередного мелкого проштрафившегося солдата. Ему было плевать, что пострадали все, кому не хватило мозгов не попадаться у него на пути.       Его душила буря внутри.       И убивало сколько не ее намеренное игнорирование его просьбы, сколько то, как он вел себя перед ней. Он был готов упасть ей в ноги и сидеть мешком в ожидании внимания. Ему было плевать, что она посчитала несущественным его проблему. Его разрывало на мелкие куски осознание, как сильно она на него влияла. Именно это и бесило больше всего. И разумом он понимал, что ревность надумана, бессмысленна и глупа, но и с этим он ничего не мог поделать. Ярость утихала, пока он стоял посреди очередного пустого коридора со сжатыми кулаками. Едва раздутые эмоции последних дней нашли свой выход, он вдруг понял, что устал.       Устал от всего.       И он устал ждать.       Пустив все происходящее на самотек, он сильно рисковал, делая только хуже. Для себя хуже. Оказаться с пустыми руками ему крайне не хотелось. Но с другой стороны, как бы ему не хотелось решительных действий, сейчас было не время для всего этого. Сейчас следовало заняться ее безопасностью и оградить от возможного влияния аристократии. С самого начала Дама Гойя была слишком значимой фигурой. И как бы он ни был уверен в ней, убирать со счетов случайности он не мог. Нет, он не считал ее наивной дурочкой, что поддастся обаянию симпатичного дворянина… Но Кровавый Палач Империи хотел подстраховаться.       Чем дальше от Святилища, тем меньше головной боли.       И вдруг оглядев располосованную стену неподалеку от себя, принц внезапно понял, насколько репутация психа сейчас играет не в его сторону. Даже мелькнула мысль, что Дама потом ему же и предъявит претензии за разбитое оборудование корабля. Мол, она все чинит… а он все ломает. Тут же решил, что отныне будет хотя бы пытаться сдерживаться. Недовольство с ее стороны будет излишним. Обретя нужное спокойствие, принц пошагал к своему шаттлу.       Третий Флот ожидал только его и ее.       Шагая по медицинскому сектору после посещения брата, Рей не сразу заметила снующий туда-сюда обеспокоенный персонал. После заметила и вереницу покалеченных и просто побитых солдат и техников. Количество людей, ожидавших приема, поражало и казалось бесконечным, и первый же попавшийся под глаза раненый подвергся допросу.       — Кто ты? Откуда ты? Кто-то напал на Святилище? Кто рискнул? Ну же, отвечай!       Без того бледный солдат позеленел. Явный страх в его глазах ударил ее по голове как булыжником. Чуть сама не задохнулась от кучи предположений. Мысль о возможных потерях во Флоте, она сразу же сжалась в комок в ожидании страшных криков в разуме. Но криков не было, а солдатик пролепетал, едва раскрывая рот, — Первый Рыцарь… недоволен, миледи.       От влетевшей в голову догадки ее зрачки невольно расширились настолько, что раненый отшатнулся, наверняка подумав, что ее эмоции направлены в его сторону. Солдат почти упал в обморок, но Рей уже этого не видела. Развернувшись на месте, бегом побежала до ближайшего отправляющегося на Подавляющий шаттла. Не сильно заморачиваясь, уселась на какой-то ящик прямо посреди замерших пехотинцев, вообще не заметив, как сзади примостился на соседний ящик Аскари. От персонала рядом с ней несло легким страхом и непониманием, а она лишь сидела, задумавшись о том, что тоже скоро станет символом страха и боли.       Смятение усилилось от понимания, что это ее вина.       Она намеренно проигнорировала просьбу принца, но почему-то пострадали люди, а не она.       И это было самым странным.       Ведь ей он не сказал ни слова. Хотя, у него будет еще куча возможностей выказать свое недовольство. Но тут же на нее навалилось безразличие. Кто она такая, чтобы осуждать поведение самого Первого Рыцаря. Смалодушничав, решила, что не будет никуда лезть и что-либо вообще говорить, пока ее не коснется напрямую. Гробит людей, значит так надо. И пусть он сам мучается угрызениями совести. Если конечно это ему доступно. Какие нахрен угрызения, если у этого громилы в ходу только гнев и ярость.       И отвращение к ней.       По прибытии на флагман не стала даже оглядываться по сторонам. Запершись у себя в покоях, сразу увалилась на кровать со злой ухмылкой. С этой же злой ухмылкой и проснулась на следующее утро.       Она уже решила, что ей стоит быть чуточку злее. И решительнее. И смелее. Если у принца к ней нет ничего кроме отвращения, то это только его проблемы, она будет отвечать тем же.       Первым делом отправилась осматривать изобретения Канейды. Вывалившись от себя, переполненная решимости и злостью, по пути остывала от реакции встречного персонала.       Все как сговорились.       От обилия искренних улыбок и приветствий ей все больше становилось не по себе. Уже дойдя до места обитания Канейды, она вспомнила слова Аскари. Нянька был прав, ей следовало держать глаза закрытыми, чтобы не выпали окончательно. На душе внезапно так посветлело, что уже и не помнила всю тут переполняющую злость, что с утра разрывала ее. Похоже, представление с кораблями принесло совсем неожиданные результаты. Ее больше не боялись так сильно, как раньше. В лабораторию она вошла весьма и весьма довольной и одухотворенной. При виде нее толстяк сразу заметался, пришлось тормозить его на полуслове.       — Лучше покажите, что вы там напридумывали.       Перед ней тут же выставили готовый шлем. От мрачно–черной глади поверхности аппарата настроение сразу сдулось, а от трех выдвинутых панелей стало даже жутковато. Пальцем потыкав в творение яйцеголовых, Рей невольно спросила, — Уже… Можно носить?       Один из присутствующих спецов, сняв шлем с подставки, тут же протянул его.       — Сегменты визора отодвигаются для удобства при снятии шлема, миледи. Если кратко, то надетый шлем сразу возвращает панели на место. Почти вся затылочная часть шлема занята под дата-карты. Это позволит Вам более развернуто использовать шлем в качестве дата-линка. Мощности процессоров хватает. При совмещении панелей, шлем сразу же изолируется от внешних воздействий. При необходимости без включенного преобразователя голоса никто не услышит ни звука.       — О! Я могу орать на людей, никто и не поймет, — ухмыльнулась Рей.       — Угол обзора расширен, при необходимости смещая картинку.       — Ууу. Буду видеть ушами, — нервно веселилась она, вызывая недоуменные переглядывания спецов.       — Мы смогли также интегрировать активаторы брони. Миледи. С разрешения господина Канейды, мы слегка улучшили кое-какие характеристики. И боюсь, без Вашего идентификатора, шлем не включится.       — Все-таки придется вживлять в тело, — буркнула себе под нос Рей, но спецы снова переглянулись. — Что-то еще?       — Стандартные воздушные фильтры и улучшенная замкнутая кислородная система на сто часов, — спец слегка стушевался. — Указание Первого Рыцаря, миледи.       В голове неприятно кольнуло. Даже сюда нос свой сунул, гаденыш. Хотя… ему наверняка виднее, что в таких ведрах нужно.       — Окажись я в открытом космосе, эта система меня не спасет так-то, — снова пробурчала Рей, не отрываясь от бликующего в освещении ведра.       — Активация брони голосовая, предусмотрена и тактильная.       От следующего едкого комментария сдержалась, устыдившись. Ребята старались, работали, а она только и могла, что ерничать. Помедлив, спросила напрямую у спецов, — Вы… вы считаете свое творение оконченным, господа?       Торчавший рядом с ней Канейда просиял, а спецы как один закивали.       — Примерьте его, миледи. Может, первое время, будет непривычно, но в случае чего, доработать можно в любой момент…       Рей лишь молча вертела в руках принятый шлем.       Ей было… страшно.       Надевать его прямо сейчас не хотелось вообще.       Впрочем, как и одевать вообще когда-либо.       Толстяк вдруг встрепенулся, — Простите мою забывчивость. Э-э-э. Броня все еще отделена от шлема, миледи, разрешите…       Она молча вернула ему аппарат, вызывавший неоднозначные чувства. Канейда ловко ковырнул под краем две неприметные полоски пластика.       — Броню… можно носить отдельно? — заторможено спросила Рей, не отрываясь глядя на порхающие руки толстяка. Она понимала, что когда-нибудь ей придется не просто напялить на себя это, но и носить. Но надежда, глубоко запрятанная, что шлем ей не пригодится ни разу, никак не желала угасать.       — При надетом шлеме, миледи, клеммы брони сразу стыкуются к активным датчикам. Без шлема только тактильная активация. Э-э-э. Проверьте, — тараторил Канейда, вообще не замечая ее состояния. В ладонь легли две очень тонкие полоски, вторую руку оттягивал в общем-то довольно легкий шлем.       — Еще … пять, — выпалила она. Интуиция очень громко орала, что это отличное решение. Спецы тут же закивали, сразу поняв ее, а Канейда удивленно безмолвно уставился на нее, словно не решаясь задать вопрос, чего ей еще пять.       — Еще… пять комплектов, — отчеканила Рей, а толстяк тоже закивал. Силы для благодарностей всех технарям едва нашлись, и хотя вслед ей еще летели обещания в кратчайший срок изготовить требуемое, она поспешила выскочить из лаборатории.       Катая аппарат по столу у себя в покоях, она задумчиво таращилась на него. Надевать никак не хотелось. Уже прилепленные за ушами коннекторы жгли кожу как яд, и она раздраженно сорвала их, бросив рядом со шлемом. Наконец решившись, сунула руку внутрь аппарата, ощупывая мягкие подушечки для щек и лба. Будешь натирать, выкину нахрен. Мысленная угроза осталась без ответа. Творение яйцеголовых безжизненно сверкало в свете софитов, словно издеваясь над ней. На ощупь встроенная техника никак не ощущалась, спецы даже выемку под ее косу продумали. В порыве чувств, она сунула руку глубже, и вдруг шлем, посчитав ее ладонь за голову, ощутимо сжал фиксаторы, зажав кисть внутри, отчего Рей нервно рассмеялась. Поздравляю, у тебя новая перчатка. Она потрясла рукой, но аппарат очень прочно сидел, сдерживаемый плотными фиксаторами. Не сразу, но смогла найти незаметные кнопочки. Наугад тыкнув, тут же повеселела — шлем слетел с кисти, как миленький, грохоча по полу.       Злостный пинок, и ведро покатилось в сторону, в итоге самой же и пришлось вставать с места. С тяжелым вздохом она подняла укатившийся к стене шлем и осмотрела. Ни царапинки.       С каждой секундой аппарат становился все ненавистнее.       Покрепче взявшись за него левой рукой, со всей дури шарахнула лицевой частью по стене. Разбитые световые панели на стене сразу заискрили и замерцали, а раздвинутые панели шлема даже не дрогнули. И снова ни царапинки. Выдвинутые сегменты устояли, явственно хвалясь своей повышенной прочностью и устойчивостью. Стукнув шлемом еще пару раз, больше для собственного успокоения, снова бросила его на столик и уселась в кресло. На совесть делали, а. И ведь даже ничего внутри не отвалилось. Надеюсь, ты послужишь мне только для устрашения, а не получишь бластерный заряд в затылок. Творение спецов снова промолчало, лежа камнем на столике. Ей следовало проветриться, иначе мысли грозили затопить ее страхом.       Жить сейчас хотелось, как никогда.       Лишь экипировавшись по полной, она хлопнула себя по лбу. Пришлось вернуться к столику и решительно налепить за уши активаторы. Когда-нибудь нужно было начинать привыкать ко всему этому и чем раньше, тем для нее же лучше. Сделает вид, что это всего лишь дополнительные аксессуары. Для красоты, скажем. И шлем тоже… будет для красоты. Налепленные за мочки две полоски снова обожгли кожу легкое нажатие… и она с новой порцией нервного смеха оглядела себя. Тончайшая, почти незаметная, пленка обволокла ее с ног до ушей поверх одежды, облачая в переливающийся на свету кокон. Не рискуя сделать хоть шаг, тут же деактивировала броню, с мысленными проклятиями и хихиканьем принялась раздеваться. Заново активированная пленка легла поверх нижнего белья. Открытыми остались лишь голова и кисти и глянув вниз, Рей с новым смешком ухмыльнулась. Поздравляю, в туалет мы больше не ходим. Ну, или придется каждый раз полностью раздеваться. Докатились. Раздумывая, идти сейчас к Канейде с этой проблемой, или все-таки сначала придется пошариться в шлеме в поисках особых режимов брони, оделась. С немалой долей сомнения схватилась за шлем, но надевать его крайне не хотелось. Так и вышла от себя, закутанная по самый подбородок одеждой и броней.       И с болтающимся в руке шлемом.       Мягкие перчатки обтянули ладони, как влитые. Неспешная прогулка, на удивление, легко выкинула из головы все мысли. С пустым разумом дошагала до ангаров, не обращая внимания ни на кого. Натыкаясь на работающих людей, огибала их по большой дуге, не желая даже вдумываться во что-то. Встреченные по пути солдаты равнодушно оглядывали ее, но тут же замечая болтающийся шлем, притворялись мебелью или смотрели недоуменно вслед. Так и болталась бесцельно по ангару, не слыша ни приветственных выкриков и вытягивающихся пехотинцев, и не видя переглядывающийся между собой персонал.       И даже не замечала, что все это время постукивает своим шлемом обо все доступные поверхности и углы.       Бездумно гуляя по кораблю, пару раз забредала в какие-то подсобные помещения, но сразу выходила, не желая кому-либо чем-то мешать, пока в очередной комнатушке не увидела техников, собирающихся обедать в неположенном месте, но она не стала им ничего говорить о нарушении правил приема пищи. Ни слова не сказала, что для еды есть столовые и так далее.       Ее это не касалось никоим образом. Ей по сути было наплевать. Не пьют и бегают голышом и ладно.       Для сидевших появившаяся в дверном проеме дама в черном была полной неожиданностью. Брошенный на замерших людей пустой взгляд, и, пожав плечами, она уже собиралась развернуться да уйти, как этим же взглядом зацепилась за обеденный стол с кучей разложенной еды на подносах. В животе громко заурчало и она почти вышла из помещения, как вслед ей прилетело тихое, — Мы могли бы Вам чем–нибудь помочь, миледи?       Дергаясь от удивления, что с ней хоть кто-то заговорил, Рей чересчур резко обернулась, заставляя пошатнуться вопрошающего техника. Пристально глядя на незнакомца, она заметила у него в руках незнакомый ей фрукт. Сделала шаг… и прислушалась к себе в ожидании волны липучего страха. Но ничего такого не было. Было лишь выжидательное утомленное любопытство. Рей смогла снова пожать плечами, обводя глазами комнату. Очередная мастерская, очередные техники. Глазами вернулась к человеку с фруктом в руке. И сама от себя не ожидая, буркнула, — Дайте.       Фрукт моментально лег ей в затянутую в перчатку руку. Новое бурчание, — Спасибо, — и она сразу выскочила оттуда, снова пересчитывая косяки шлемом.       Первый же с хрустом откушенный кусок фрукта лег на язык тающим сладким комком. Проскочившая единственная мысль, что ей стоит хотя бы узнать название этого фрукта, быстро испарилась.       Она еще долго бесцельно шарахалась, пиная валяющиеся детали и инструменты, почем зря колотя болтающимся в пальцах аппаратом, пока не набрела на смотровые балконы. И еще очень долго торчала, глядя на снующих внизу людей. Кто-то прилетал, кто-то улетал, туда-сюда сновали техники и маршировали взводы солдат, громыхая броней и сапогами. Гнетущая тишина в голове давила непомерным грузом на сердце. Смотреть быстро надоело, и она, помахивая огрызком фрукта на веточке, пошагала дальше.       Кто-то технично выдернул из ее руки этот огрызок, но она даже не заметила, кто и когда это сделал.        Было все равно.       Ну вот… И показала людям шлем, народ предупрежден, и тоже будет вскоре шарахаться.       Спустя еще некоторое время созерцание ангаров ей окончательно надоело. Бродила, пока не набрела на еще одно смотровое помещение с огромным панорамным окном. Едва вошла, сразу заметила две затемненные фигуры у обзорного стекла. Миг, и она узнала в одном из них Центуриона в неизменной красной броне — тот стоял лицом к ней и без шлема. Вторая фигура со спины никак не угадывалась, только отметила угольно-черные волнистые волосы и подумала, что таким волосам остается только позавидовать. Упершийся в ее пустой взгляд Аскари вдруг отшатнулся от второй фигуры и скрывшись в тени, замер. Это заставило перевести глаза на черноволосую голову… и ее словно камнем ударило по голове. Второй человек, затянутый в черное, не поворачиваясь к ней лицом, поднял руки в перчатках… и напялил на себя до боли знакомый шлем. Рей почти вскрикнула от разочарования. Подойди она к ним сразу, она бы успела посмотреть Первому Рыцарю в лицо. Она бы увидела его, сделай она пару шагов чуть раньше. Разочарование сменилось расстройством. И обидой на все подряд. И на себя, на свою медлительность… и на Рена, что упорно не желал ей показать себя. Она сама подошла к нему, глядя прямо на его лицевой щиток. Тот лишь слегка повернул голову, давая понять, что тоже заметил ее присутствие. Странно оцепенение навалилось на нее, не позволяя губам разлепиться, а горлу выдать хоть какое-то подобие слов.       Так и стояла, вертя в руках ненавистный шлем.       Рен тоже молча таращился на нее, никак не давая знать о своей реакции на ее нулевую помощь на его просьбу. Хотя кто его знает, может он уже был чем-то занят. Они оба молчали, пока Рей не опустила глаза в пол и не пролепетала, с трудом выдавливая речь и мысленно проклиная себя за такую нерешительность.       — Ну…. Ну вот… И у меня теперь есть личное ведро…       И умолкла, заново собирая себя в кучу. И чего она ждала, вываливая на него эту бессвязную фразу?       Но она не успела даже поднять на него глаза, собираясь извиниться, как вдруг рука Первого Рыцаря довольно мягко и ловко вытянула шлем из ее ладошки. Вторая рука неожиданно коснулась пальцами ее подбородка, с легким нажимом поворачивая к себе лицо. Все происходящее ей показалось настолько нереальным, что она пораженно замерла с приоткрытым ртом. Но жар пальцев сквозь перчатки обжигал, доказывая ей всю реальность прикосновения.       — Боишься, — констатировал холодный металлический голос.       — Боюсь, — ее голос был очень хриплым и чужим, словно она годами не раскрывала рта. — Боюсь, — повторила Рей. — Боюсь, что надев этот шлем, я тоже стану безликим чудовищем.       Пальцы на ее подбородке вдруг ощутимо сжались, но она не заметила этого.       — Боюсь, что надев его, я покажу всем вокруг, насколько я хочу жить и опасаюсь за себя. И тогда за меня возьмутся те, кому удастся причинить мне вред.       — Ты под моей защитой, моя принцесса, — его туманный ответ почему-то резанул по ушам. В голову тут же влезла неуместная мысль, что они и стоят слишком близко друг к другу. И голова у нее задрана как… как для поцелуя. И Рей после так и не поняла, вслух она сказала это, или мысленно.       — Помоги мне… ты… ты ведь поможешь мне?       Закрытые глаза не дали ей увидеть кивок Кайло, услышавшего все до последнего вздоха. Но закрытые глаза дали возможность ощутить исчезновение пальцев с подбородка. Мимолетное касание приоткрытых губ костяшками фаланг показалось ей ненастоящим, придуманной ею желанной иллюзией. Но эта фантазия заставила ее задрожать и поднять руки в поисках опоры, но касаться его не стала, резко вспомнив, что он отшатнется, а ей до ужаса не хотелось нарушать момента. Зажмуренные до слез глаза не дали ей увидеть, как поднимаются руки Рена с зажатым шлемом.       Но сполна ощутила всю волну паники, когда шлем медленно опустился ей на голову.       Едва слышно зашипели фиксаторы и аппарат наглухо запер ее в клетке.       Несколько мгновений она стояла, оглушенная внезапной гулкой тишиной, что навалилась на нее. Снаружи не доносилось ни звука, Рей слышала лишь свое учащенное дыхание и звон в ушах. Привыкая к ощущению мягких подушечек на лбу и щеках, она опустила голову. Наконец, мысленно пнув себя, открыла глаза. Смотреть через неактивированный визор было… очень странно. Черное тонированное стекло показывало все так ясно и четко, словно шлем уже работал. Невольно сравнивая обзор с видом через свои старые пылевые маски, снова пнула себя, стараясь отринуть наступающую панику. Но страх все наступал, заставляя ее почувствовать себя в тесной клетке, но с большим окошком света, что бил по глазам. Усилием воли Рей пыталась подавить приступ неожиданной клаустрофобии, но ничего хорошего у нее не вышло. Волна ужаса прокатилась по всему телу, и она сама ничего не понимая, вцепилась в кромку шлема в попытке содрать с себя, совсем позабыв о потайных кнопках. Ее дерганые движения головой и руками были сразу замечены замершим напротив Реном. Он твердо перехватил ее за кисти, насильно отрывая от кромки шлема. Свет в визоре вдруг пропал, сменившись непроглядной чернотой.       А она… успокоилась, ощутив на своей спине и талии чужие руки, обнявшие и прижавшие ее к груди самого Кровавого Палача.       Кайло Рен очень крепко удерживал ее, не давая и шевельнуться.       А Рей лишь млела, успокоено раздумывая, что она хотела бы провести в его объятиях вечность, упиваясь ощущениями надежности и умиротворения. Но после мозг обожгло пониманием, кого она схватила за одежду, к кому именно прижимается всем телом. Все ее придуманные качества Рена рушились прямо на глазах. Но попытки выбраться из кольца твердокаменных рук не увенчались успехом. Словно думал, что у нее новый приступ панической атаки, и еще крепче стиснул. И ей может это показалось, но принц… тоже дрожал. Или это были просто отголоски ее страха. Перестав пытаться вырваться, она с огромным сожалением отпустила его одежду, с легким любопытством думая о стальных канатах под кожей, явно заменявших принцу мышцы. И в этот раз она смогла мягко вывернуться из его рук и отступить на шаг. Свет снова резанул через визор. Делая еще шаг назад, она решила, что потом придумает объяснения поведению Первого рыцаря, что только сломал всю ту устойчивую платформу, на которой прочно сидели его нежелание к ней прикасаться и показное равнодушие. Пока она малодушно изучала его тело, мысленно пытаясь понять, что там под его одеждой, в углу визора настырно мигала очень мелкая надпись. Вглядывание в этот очень мелкий шрифт слегка отвлекло ее. — Активация оборудования: да/нет.       — Нет, — выдавила она вслух.       Разбираться со всеми нюансами и возможностями шлема она будет потом. Как пообвыкнет. И в одиночестве, чтобы не опозориться перед нежеланными свидетелями. Принц же так и стоял, молча таращась на нее. А может и говорил что, только она вот ничегошеньки не слышала. Выдав вслух кроткое спасибо, она чуть не хихикнула вслух, вспоминая, что и он ничего не услышит. Творение яйцеголовых не изменяло себе, не выпуская наружу ни звука. Гораздо громче сказанное спасибо снова не принесло никакой реакции от принца - изоляция была на высоте. От переживаний сил хватило на короткий кивок принцу. Она старалась идти как можно медленнее, старательно вглядываясь перед собой. Визор, все еще не активированный, отлично показывал все до последних мелочей, но смотреть сквозь него было все еще очень странно. Как в аквариуме через воду, но очень и очень чёткая картинка была.       Рен же просто проводил ее поворотом головы, почти сразу разворачивая лицевой щиток на застывшего в углу Аскари. И успел заметить непонятно-странный взгляд Центуриона вслед ушедшей. Захваченный врасплох, Аскари сразу опустил глаза в пол, а в мозг ему вгрызся раскаленный прут, правда почти сразу исчезнувший. И несмотря на все удовлетворение Дамой, Рен был сразу поглощен невероятной мешаниной скомканных в кучу чувств Центуриона. Вся эта куча разворошенных эмоций слегка напрягла, но он предпочел попридержать разбор этого клубка на потом. Сейчас он был неимоверно доволен, что она уже и морально была среди них. Его Дама окончательно приняла свое место. И кто бы увидел его искаженное самодовольной улыбкой лицо, предпочел бы оказаться на другом конце Вселенной. И хотя сейчас всеми фибрами души желал побыть с ней рядом, помогая освоиться со шлемом, ну или на совсем крайний случай, просто проводить, Рен предпочел остаться в гордом одиночестве, невидящими глазами наблюдая за снующими работниками. Необычное умиротворение накрыло с головой, он все думал и думал о той, что ушла, окончательно признавая за собой свое место. И он не мог понять, чему рад больше, неожиданным и нежданным объятиям или решению его Дамы.