Смысл всей жизни

      Рей же все неторопливо шагала и старалась ни в кого не врезаться, и не снести своим носом ни одну переборку. Слухи еще недостаточно быстро расходились по кораблю, и встречный персонал огибал ее по большой дуге. Без единого синяка она добралась до своих покоев, все еще в непонятном для себя состоянии. Вроде бы и спокойная, но при этом крайне перевозбужденная, но едва за ней закрылась дверь, отрезая ото всех, Рей обессилено обмякла на полу. Стянутые перчатки полетели на пол, осторожно отцепленные мечи аккуратно легли рядом, и, с трудом поднявшись, поковыляла на кровать. Почему-то хотелось прилечь и больше не двигаться в этой жизни вообще, но лежа было гораздо проще привыкать. Уже и не так страшно было смотреть на потолок сквозь визор, да и в общем стало намного легче воспринимать все это через призму глухой клетки. С облегчением пристроившись на постели, наконец подняла глаза на мигающую надпись. Сейчас, лежа, все казалось не таким уж и страшным. Надпись настырно напоминала о себе и Рей наконец удосужилась сказать вслух, — Да.       Шлем не отреагировал.       Вообще никак.       Надпись продолжала ехидно подмигивать своими мелкими буковками. Она тут же принялась судорожно размышлять, втайне надеясь, что все-таки сумела поломать аппарат и теперь его придется отдавать Канейде на ремонт. От мелкой радости, что шлем неисправен, она даже села на кровати и аккуратно нажав на фиксаторы, освободила голову. Куча запахов и звуков влилась в голову, и Рей вдруг подумала, что в шлеме ей дышалось… легче.       И тише.       Почему-то привычный гул от стен и отзвуки далеко пищащих дроидов были очень раздражающими. Тишина в шлеме понравилась больше. Так и сяк повертев аппарат в руках, она даже постучала костяшками пальцев по лицевым панелям в некой надежде, что шлем соизволит хоть как-то отреагировать на нее, но произведение искусства от яйцеголовых упорно сопротивлялось. Решительно самостоятельно нахлобучив шлем на голову, Рей снова улеглась, чувствуя где-то вдалеке отголоски прошлых страхов. Но только отголоски. Сейчас ее вело голое любопытство и интерес.        — Да.       Новый приказ снова остался без внимания. Раздраженно она еще пару раз приказывала шлему запуститься, чуть ли не выкрикивая злосчастное «да», но агрегат на ее голове упорно не откликался. Слабость успела смениться недоумением и раздражением и от легкой злости даже постучала себя по виску кулаком, и вслух спросила, — Эй, тук-тук, запуститься не хочешь?       И едва она произнесла это, как надпись окончательно погасла. Несколько секунд и появилась уже другая мигающая надпись, от которой она облегченно вздохнула. “ Активация оборудования: выполняется». Где- то в районе затылка едва слышно зажужжало, пошелестело и пару раз щелкнуло. И снова абсолютная тишина. Увы и ах, она поняла из всего этого, что ей стоит поковыряться в настройках и понять, как следует строить команды, чтобы не облажаться снова. Наконец и вторая надпись испарилась, зато прямо перед глазами одной прозрачной картинкой вылезло меню настроек и куча подстроек. Интуитивно разобравшись в распорядке управления, не сдержалась. Хихиканье получилось слегка безумным. Как будто целый крейсер запускаю в открытый космос. Целый год разбираться буду, что и как. В глаза сразу попался пункт с настройкой брони и наугад брошенная фраза, — Настройка режимов брони, — сразу попала в точку. Меню согласно мигнуло и свернулось, выдав новую порцию строчек для выбора. Отлично, начало есть, не так все и ужасно оказалось.       Шлем вдруг стал восприниматься как новая игрушка, и Рей окончательно смогла расслабиться.       Все стало таким простым, что она уже и не помнила моментов, когда боялась вообще нацепить это ведро на голову. Спустя какое-то время она уже беззастенчиво вслух проговаривала каждый подпункт меню, зарываясь в каждое предложение. Несколько минут, и она отлично разобралась, какой режим брони позволит ей банально ходить в туалет, не снимая всего облачения. Режим обычный, и у нее между ног вдруг защекотало, что Рей не удержалась и сунула руку в штаны — на паховой зоне брони попросту не было. Режим активный, и пленка, затягиваясь полностью, нагловато вытолкнула прочь ее кисть. После настала очередь преобразователя голоса. Выставив его на самый минимум, с легкой душой закрыла и эти настройки. Одного мертвецки холодного голоса для этого мира будет достаточно. Мне хватит и меньшего. В голову тут же забрались воспоминания окончания вечера. Почему-то все остальное было очень зыбким, мутным, не стоящим никакого внимания, словно все это было сотни лет назад. А вот момент, когда ей надели шлем… как корону, она запомнила отлично, как и фразу, сказанную им напоследок. Неожиданно волна незваного возбуждения от ярчайших образов опасной фигуры принца, снова и снова называвшего ее своей принцессой, прокатился огненной волной по всему телу. Кожа сразу загорелась, кровь застучала по вискам, но она сумела не позволить лишней сейчас ненужной похоти завладеть ею. Следовало дальше ковыряться в своей новой игрушке, дабы не облажаться впоследствии. Вдоволь наигравшись со способами управления и уровнями громкости речи, наугад подала голосом команду на включение динамиков. Поначалу ничего не происходило, лишь легкий треск оповещал о чем-то. Только успела подумать, что она все-таки умудрилась повредить свое ведро, как треск замолк, сменившись четко различимым гулом стен корабля.       — Раз, два, — едва она произнесла это, сразу и опешила, настолько мертвым ей послышался собственный преобразованный голос, но гораздо тише сказанная почти шепотом команда на вызов меню настроек, наружу не вырвалась. Шлем подчинялся идеально, откликаясь моментально. Все еще не наигравшись, попыталась отправить запрос медикам. Попытка была успешной, медотсек даже не стал спрашивать, чего ей вообще там понадобилось. Медленно бредя к медикам, она вдруг наткнулась на неизведанное ранее.       Связь.       Впрочем, список ее контактов для прямой связи был ожидаемо пуст, но вовремя заметила мигающий вопрос. Загрузить имеющиеся данные с общего сервера? Еще спрашивает, конечно грузи, поглядим, кому я там могу, хи-хи, позвонить. Тут же услужливо загруженный список поразил ее до глубины души количеством имен с описаниями, кто, где, и вообще откуда и зачем. Невольно притормозив прямо посреди очередного коридора, невольно проводила ошарашенным взглядом прокатившую мимо транспортную тележку с восседающими техниками. Но удивление возросло еще больше, когда она заметила, каких лиц список самовольно пересортировал, намеренно выделяя кучу имен в избранное.       И во главе этого списка стоял контакт под именем Кайло Рен.       При желании она могла бы немедленно связаться с самим принцем…. и ей бы за это даже наверняка ничего бы не было. Хитрая улыбочка тут же зазмеилась на ее лице, но Рей сразу осадила себя мыслью, что даже если и попытается связаться с ним, то не факт, что ей вообще ответят.       Но мозг уже жгло дичайшим любопытством.       Хотелось узнать прямо вот сейчас, ответит ли ей абонент, и если ответит, то каким голосом. От волнения она не сразу сообразила, как ей вообще сделать это, но интуитивно, почти наугад, скомандовала аппарату совершить вызов принцу. Невольно сглотнув, усиленно всматривалась через визоры, все раздумывая, будет ли это голограммой или просто аудиосвязью, пока мигающий прозрачный значок вызова вдруг не исчез… и ей вальяжно ответил охрененно красивый мужской голос, от первых же звуков бархатных и хриплых переливов которого она чуть не забыла как дышать.       — Я слушаю тебя, моя леди.       От неожиданности и всколыхнувшей все внутренности томной радости, Рей забыла войти в пригласительно распахнутый лифт.       — Ой, — это все что она смогла выдохнуть в ответ, залипнув на отзвуки этого голоса. Окаменевшее враз тело отказало слушаться, как и рот — закрыться. Пока она стояла столбом, переваривая эту неожиданность, мужской голос словно решил добить ее, — Неужели моя леди забыла, как говорить.       Короткий смешок собеседника подтвердил ей, что это не было вопросом. Как есть констатация непреложного факта, что совсем чуть, но все же отрезвило разум. Встряхнув головой, она вдруг поспешила ядовито заметить, — И все-то ты знаешь, Кайло Рен.       И тут же захлопнула рот, изумленная своей наглостью и дерзостью. Не самый умный ход с моей стороны. Сама связалась, сама же и нагрубила. Отлично сыграно. Закатив глаза, хлопнула себя по лбу, совсем позабыв о шлеме.       Звук получился очень гулким.       — Э-э. П-прости. Э-э. Я… Прости пожалуйста…. Проверка возможностей шлема… Я…       — Я слышу тебя великолепно, моя леди, — будоражащий голову голос неожиданно очень мягко перебил ее лепет, сразу отключаясь и оставляя ее судорожно соображать, почему настоящий голос Первого рыцаря на нее так подействовал. Эти звуки до странного сильно взволновали ее.       И Рей все пыталась понять почему.       Забираясь в лифт, решила, что голос принца был… слишком живым для незыблемого и непреклонного истукана, каким она привыкла видеть его, хотя на обзорном балконе он уже успел разломать привычный для нее выстроенный образ. Осталось заставить его показать свое лицо и…. так уж и быть, может, даже чуть раздеться… Тогда и поверю, что он настоящий живой человек. Без такого мощного и сногсшибающего раздражителя, как принц, она с трудом, но привела разбежавшиеся мысли, невольно хихикнув на последнюю. До медотсека она шагала гораздо увереннее, стараясь не снести кого-либо на пути, увлеченно продолжая разгребать ворох инструкций по использованию возможностей новой игрушки. В приемной комнате снятый шлем сразу впустил в уши равномерный писк аппаратуры и дроидов с гулом корабля. Дежурный врач был предельно вежлив, приветствуя ее в своих владениях, только она даже не дала ему и вопроса задать о цели визита — молча протянула ему свой сорванный с кисти идентификатор. Шлем грохнулся на ближайший свободный столик, неизменно блестя гладкими панелями. И видимо, доктор уже не раз и не сто сталкивался с подобными операциями.       — Куда вживляем, миледи? — приняв совершенно безразличный вид, доктор озаботился расположением. На безжизненное пожимание плечами, отреагировал другой фразой, — Стандарт?       Она понятия не имела, куда там подразумевает этот стандарт и как вообще это будет. Рей снова безбожно трусила, будто ей тут половину тела отпиливать собрались.       — Я… Я не знаю, куда там положено их вживлять, сэр.Я не боюсь. Наверно к сердцу? Соберись, тряпка. Куда обычно их втыкают? Я не боюсь.       Спроси сейчас у нее, чего она так дергается, она бы и не смогла внятно ответить. Весь ее вид показывал огромное волнение и нерешительность, и доктор нахмурился, неправильно ее поняв и спеша успокоить.       — Операция займет несколько минут, миледи. Местная анестезия, вы даже не успеете ничего понять. Все будет в лучшем виде. Даже шрама не останется, миледи.       И только доктор заикнулся о шрамах, как она тут же успокоилась.       Но смешок все равно вышел слегка нервным. Чего-чего, а вот о шрамах она бы беспокоилась в последнюю очередь.       — Пожалуйста, разденьтесь до пояса, миледи, — отчеканил равнодушно доктор, раздавая приказы и программируя дроидов. Он был вовсю поглощен предстоящей работой, и почти сразу перестал обращать внимание на высокопоставленного дерганого пациента.       — Устраивайтесь, — не глядя, жест в сторону свободной кушетки, и медик снова зарылся с головой в подготовку аппаратуры. Быстро сорванная одежда и тактильно деактивированная броня, и Рей осталась в нагрудной бандажной повязке, что заменяла ей майку. Покрытие кушетки неприятно закололо обнаженные плечи и спину. Нахмуренные брови врача при виде множества жгутиков старых ран она углядела сразу, тут же не выдержав, нервно усмехнулась, — Как видите, эстетичность операционных шрамов меня не очень-то и беспокоит.       Извиняющийся лепет врача ее окончательно успокоил.       — Приступайте, сэр. Быстрее начнете, быстрее уйду.       Но судя по всему, медиком он был по призванию души — скептически оглядев взором профессионала ее торчавшие ребра и впалый от недоедания живот, доктор не преминул раскрыть рта, — Вам следует лучше питаться, миледи. Да-да, я помню, чуть что, так сразу.       Подступившие дроиды беспардонно разрезали повязку на груди и принялись порхать над ней сверкающими манипуляторами. Несколько незаметных уколов и вся грудная клетка застыла. Стало очень холодно, и пока каждый занимался своим делом, она неотрывно следила за каждым движением врача и дроидов. Из черного пластика ее браслета один из манипуляторов, управляемых непосредственно врачом, выскочил из пазов на свет совсем крохотный чип, еще секунда, и мелкая, но очень важная деталь отправилась в стерилизатор. Еще несколько малопонятных движений… и один из дроидов уверенно ткнул ей в лоб, заставляя откинуться. Теперь в поле зрения ей был доступен только потолок.       Голос врача прозвучал как сквозь вату, но хорошо отвлекая, — Позвольте… Позвольте поблагодарить Вас, миледи.       Рей могла только с легким интересом скосить глаза.       — Я… Я всего лишь хотел бы выразить вам всеобщее мнение, миледи, — мягкий, но уверенный тон убедил в отсутствии малейшего намека на издевку. — Вы… действительно облегчили нам всем жизнь. И… Ваши… недавние действия… кхм… вы спасли очень много жизней, — доктор стушевался, заметив скептическое выражение ее лица. — Просто… каждый раз после вот таких стычек, медслужба неделями… на ногах без сна и отдыха. Но поймите меня правильно, миледи, благодаря Вам… в этот раз мы не сильно-то и напрягались, принимая пострадавших.       Ответом ему была лишь вымученная улыбка.        Еще б я знала, что я сделала.       Вдруг стало нестерпимо холодно, что даже доктор поежился, поводя плечами и бормоча о системе контроля климата.       — Все в порядке, миледи. Снижение общей температуры намеренно.       Стиснутые от холода зубы, и Рей снова уставилась в потолок, тишину прерывали лишь гудение и писк работающих машин, послушно реагирующих на отрывистые команды доктора. Она уже хотела прямо спросить, сколько ей еще так валяться, как все резко затихло и тут же стало значительно теплее. Анестезия уже отступала, и она почувствовала легкое жжение и зуд над сердцем. Подскочила сразу после разрешения встать, кося глазами вниз, где мизерный кусочек прикрывал место разреза, и этот кусочек пластыря показался ей размером с шаттл и весом с астероид. Ну все, назад дороги точно нет. Стягивающий перчатки управления доктор отстраненно выдал, — Браслет более непригоден, я отправлю его в утилизацию.       Уже на выходе со шлемом наперевес она вспомнила, что вообще-то вежливость никто не отменял. Но в ответ на тихую вырванную зубами из горла благодарность, врач только оттарабанил с легким поклоном явно набившую ему оскомину фразу, — Это честь для меня.       Выскакивая из помещения, сходу чуть не уперлась носом в обтянутую в черное грудь.       Приветствие замерло на губах, едва она углядела человека перед собой, только вот несмотря на рост и разворот плеч, перед ней стоял совсем не принц. Даже шлем и тот был совсем не такой. Да и вместо привычной развевающейся балахонистой накидки с капюшоном на незнакомце была довольно плотная и жесткая строгая куртка, одним своим видом намекая, что одежда на нем совсем уж непростая. Странного и страшного вида то ли топоры, то ли еще что, висело у чужака на спине, вызывая нездоровый интерес к необычному типу в космосе оружия. Однозначно, незнакомец выглядел сурово и мрачно, заставляя невольно сглотнуть мелкий комок неожиданности. До Кайло Рена ему все равно далеко.       Чужак, сделав шаг назад, отчеканил металлическим голосом, — Я паладин Ордена Рен, миледи. Мое имя Дерек.       Наличие собственного ордена у принца почему-то совсем не удивило. Но влезшая в голову мысль заставила сузить глаза. Прокатит? Не прокатит?       — Снять шлем.       Как ни странно, прокатило.       Спустя мгновение она увидела неулыбчивое мрачное, слегка насупленное, лицо с крупноватым носом и широким лбом. И мертвенно-холодными большущими глазами безразличного ко всему безжалостного убийцы. Знакомый уже незнакомец смотрел в упор, не мигая, Рей же снова сузила глаза, слегка раздражаясь.       — Я не буду играть с тобой в гляделки, паладин. Что тебе нужно?       — Приставлен охранять вас, миледи.       — Центурион Аскари впал в немилость, утратил доверие Первого Рыцаря или что? — от чеканного ответа она фыркнула. — Зови меня по имени, и на ты. Надоели эти ваши титулы.       С нескрываемым злым смешком и фразой, — Ну что, пошли, новая нянечка, — она напялила свой шлем и пошагала прочь, ничуть не сомневаясь, что новый телохранитель последует за ней. Немигающий взгляд проводил ее, и тот погрохотал сапожищами. По пути Рей усиленно зыркала по сторонам в поисках красной брони, удивляясь разнице движений новой няньки и Аскари, что был вообще бесшумен, как тень. Не сразу, но догадалась вызвать Центуриона через свой шлем и старая нянька ответил на вызов моментально, словно ожидал этого.       — Что происходит, Аскари?       — Первый Рыцарь вызвал часть своих паладинов для усиления твоей охраны, миледи. Подчиняются тоже ему.       — Эх, значит, я им не указ. А… а ты?       — Я все еще твоя нянька, миледи. Старшая и самая главная.       Облегчение сбросило камень с плеч. Дерек из пафосного ордена Рен продолжал грохотать позади. В лифт к ним двоим зашел и Аскари, так и не прервавший сеанса связи.       — Мои поздравления, миледи, — ехидство так и перло от голоса Центуриона, замершего сбоку. Увидеть выражение лица Аскари мешал его же шлем.       — Да пошел ты, — беззлобно отозвалась Рей, мысленно швыряя проклятия всему подряд. Правда, потом не удержалась и доверительно прошептала, словно боясь, что ее слова услышит кто-то еще, кроме все еще висевшего на связи Аскари. — Я… Ты представляешь… Я слышала его… Его настоящий голос, Аскари, настоящий! Это было… неожиданно. Слишком… живой голос, для такого как он, Аскари.       Напряженная тишина была ей ответом.       — Словно и не ему принадлежит. Но ничего… начало есть…рано или поздно, я заставлю его показать мне свое лицо, — с мстительной улыбкой она отключилась, не дожидаясь ответной реакции старшей няньки.       Плечи Центуриона едва заметно затряслись.       У дверей ее покоев оба солдата заметно отстали. Влетев к себе, тут же принялась срывать одежду. Без бандажной повязки, безжалостно срезанной и выкинутой в утиль дроидом, грудь выглядела откровенно жалко, да еще и с налепленным кусочком пластыря. Всерьез подумывая о хирургическом вмешательстве в размер груди, подумала, будет ли смысл избавиться от нее вообще, а не просто уменьшая свой второй размер, все равно толку никакого, да и навряд ли она вообще ей пригодится. Осторожно подцепленный ногтем краешек пластыря и вот уже отогнутый кусочек явил совсем незаметный заклеенный шов разреза. Отогнав желание расчесать все это, с тяжелым вздохом залепила ткань обратно. Навалившаяся усталость уверенно побеждала, насев грудой камней — впечатлений на сегодня хватало за глаза, и она поплелась в душ.       Выкатившийся с тихим писком дроид уныло закряхтел, оглядывая своими окулярами уснувшую хозяйку, и понуро покатил столик с ужином обратно в нишу в стене.       Аскари стоял подле застывшего на командном мостике Рена. Ежедневный отчет был давно закончен, но Рыцарь не давал ему разрешения уйти, и он терпеливо ожидал дальнейших распоряжений. Принц же молча стоял, не обращая внимания на снующий вокруг персонал, словно погруженный в собственные мысли. Слова Рена прозвучали для Аскари громом посреди ясного неба. Фраза заставила Центуриона похолодеть.       — Ты… Ты ведь заинтересован ею, Аскари.       Осознание этого факта давно уже сидело в голове няньки, но знание принца об этом ошарашивало донельзя, ведь он зарыл это так глубоко, что и сам порой путался в себе. Словно отвечая на вопросы, как он узнал, Рен холодно признался, — Я ведь даже не лез тебе в голову, Аскари. Твои глаза выдали тебя.       Центуриону оставалось лишь склонить голову, не отрицая, но и не признавая ничего.       — Я мог бы выжечь из тебя эти зачатки любви к ней. Превратить в безмозглую марионетку. Но я не стану ничего делать. Ты сам задавишь в себе это. Даже не смей впредь допускать и малой толики подобных мыслей, Аскари, — последние слова Рен прорычал ему прямо в ухо, недвусмысленно склонившись.       — Так точно, мой господин.       Твердый уверенный ответ удовлетворил принца, — Свободен.       Почти неделю она не покидала своих комнат. Ела, спала, бессмысленно таращилась потолок и привыкала к шлему с броней. На ее удивление, с каждым часом становилось все проще и легче. И даже удобно. Прочтение донесений и отчетов стало занимать гораздо меньше усилий и времени. Однажды, поймав себя на том, что уже довольно долго стоит посреди комнаты, заухмылялась. Так вот как это происходит. Все оказывается так банально. Если принц стоит и смотрит в вечность, значит, попросту работает. Она уже перестала путаться в мебели, окончательно привыкнув смотреть на мир вокруг через визор.       Потом ей стало вдруг… скучно. Настолько скучно, что вдруг решила, что все-таки стоит прямо вот сейчас начать приводить свое тело в былую форму. И стоит начать нормально есть.       И еще неделю не выходила из своей берлоги, привыкая заниматься в полном облачении и шлеме. За все время ее беспокоили только личные дроиды и корабль, что изредка ворчал или монотонно рассказывал ей о происходящей очередной заварушке, что вела Империя. Это она слушала отрывочно, все время отвлекаясь на какие-то неудобные мелочи, вроде неудобного положения тела во время разминки или неловкого замаха. Попытки тренироваться в шлеме и одежде очень сильно отличались от привычного.       И ей что-то все время мешало сосредоточиться. Все было каким-то… непослушным.       Неудобным.       Но по крайней мере, она уже не чувствовала себя разбитой и несобранной. Ну, а к концу второй недели добровольного заточения мышцы заметно окрепли, правда, и корабль все чаще ныл, что и переговоры стали очень скучными, и народ слишком сговорчивый попадался нынче. Кораблю не нравилась уступчивость врагов, флагману не нравилось бездействие, но на его жалобы она лишь пожимала плечами, в очередной раз проводя серию замахов или читая очередное донесение, лежа в кровати.       А потом ей стало совсем скучно. Вылезая из своих покоев, она намеревалась просто прогуляться.       Первым делом Рей увидела торчавшего неподалеку от ее двери Дерека. Тот, тоже облаченный в полную экипировку, высился черной горой, и она удивленно воззрилась на него, совсем позабыв, что на ней шлем.       — Ты круглосуточно тут торчишь? — вместо приветствия выдала она, тут же сожалея о своей невоспитанности, но морщась от своего же металлического голоса, неслабо резанувшего слух.       — Меня сменяли паладины Тамин Рен и Мариус Рен, — немедленно отчитался Дерек.       — О, и сколько же вас понаехало? — невольно вырвалось у Рей вслух. Шлем незамедлительно продублировал это Дереку.       — Шестнадцать, миледи.       Зашибись, теперь одна я буду только в своих комнатах.       — Приказ Первого Рыцаря, миледи.       Несмотря на поднимающийся из глубин разума гнев, Рей прекрасно понимала, что все это делается только для ее блага. Как могла, пыталась рассуждать трезво, но с этим же успехом она могла вручную сдвинуть с места крейсер. Блин, блин. С одной стороны он прав, но с другой… теперь не побыть одной. Хотя, мне ли жаловаться на одиночество. Эх, типичная баба… То слишком людно, то слишком одиноко. Нахрен их всех. Усилием воли давя свой гнев, Рей мстительно и злобно улыбнулась, втайне радуясь, что шлем отлично скрывает все ее эмоции.       Следовало немного проучить зарвавшихся.       Заодно и развлечется, что уж там.       Быстрый запрос на местонахождение принца, и шлем угодливо подсунул ей точку на развернутой схематичной карте корабля. Очередной тренировочный зал был относительно неподалеку, и она незамедлительно рванула туда. Дерек не отставал. Небось, паладинов своих муштрует, вот и хорошо, побольше свидетелей не помешает. Но вместо того, чтобы сразу войти в зал, решила, что хочет сначала просто поглядеть. Обзорные площадки всегда готовы были принять ее и Рей с хвостом в виде Дерека ввалилась на первый же наблюдательный балкон. Отгороженная от общего помещения огромным стеклом, она пораженно застыла в восхищении, во все глаза разглядывая нешуточно дерущихся внизу людей. Первый Рыцарь, наглухо запакованный в свои тряпки, хищными отточенными многолетней практикой движениями наседал и отбивался с активированным мечом, сражаясь сразу с тремя паладинами, уверенно тесня каждого. Зрелище внезапно увлекло Рей настолько, что она снова втайне порадовалась закрытому лицу, иначе все бы поняли, с каким нескрываемым удовольствием она смотрела за ним, нечаянно закусив губу и раз за разом задаваясь вопросом, как она вообще смогла так долго продержаться против него. Потому что не нападал. Лишь защищался, дура. Даже бы пикнуть не успела, напади он в полную силу. Ах, точно… рана на лице… Я ведь ранила его, и он даже выжил. Если его паладины видели его без шлема, значит, видели и шрам. А шрам там должен был остаться немаленький. И наверняка все они знают, кто чуть не раскроил ему голову. Или нет? Может он и не снимает свое ведро при мне, не желает лишний раз позориться? И ведь не отомстил, сделал вид, что ничего не было. Краска стыда сразу залила щеки, но извечный вопрос, почему в их первую встречу Рен так себя повел в бою, остался без ответа.       Нормальной причины она так и не смогла придумать, захваченная врасплох собственными ощущениями. Мечущийся черный вихрь с мельницами и ловкими разворотами багрового лазера меча вводил в благоговейный ступор. Первый рыцарь был действительно опасен, и она только сейчас сполна прочувствовала это.       А тело внезапно откликнулось на увиденное.       Тело зажило отдельно от мозга, недвусмысленно затрепетало, реагируя на хищника, что без труда раскидывал соперников, методично выдавливая из строя.       Теперь же горело не только лицо.       И уже совсем не от стыда.       Собственное тело подвело ее, едва удерживая на подкашивающихся от зрелища коленках, отчего мысли поползли вяло, неспешно. Принц был опасен, если раньше и были какие-то сомнения, то сейчас они развеялись в пыль, не оставив и следа. Зверь в человеческом обличии каждым разворотом тела и взмахом руки завораживал, оглушая некой нереальностью… и отрезвляя своей недоступностью, полной недосягаемостью. Кто он и кто я. Где он… и где я …. Последняя огорченная мысль позволил ей сполна освободиться от наплывшей похоти и восхищения, но она все же смогла самой себе признаться — вот этот хищник в черном балахоне, ей до ужаса, до пластилиновых коленок… нравится.       Но незачем и мечтать о том, кто никогда не будет в пределах досягаемости.       А повосхищаться можно и издалека.       Будучи с прояснившейся головой, она понимала, что нужно быть совсем отбитым и безмозглым человеком, чтобы пытаться убить Рена в бою один на один, никто в здравом уме и твердой памяти бы не решился на такое. Тот же, раскидав троих противников по углам, встал в стойку, намекая на продолжение, и из строя наблюдателей вышло еще трое, окружая главаря полукругом. И снова мешанина летающих подолов одежд и сверкание ярко-красных мечей вскружила голову. Добил ее возглас застывшего побоку Дерека, что невольно тоже восхищался своим господином.       — Он сильнейший среди нас.       Нечто глухое, бессильно бьющееся, заворочалось внутри нее, опасное недозволенное томление сменилось яркой вспышкой злости. Пора было начинать задуманное представление и с неким ликованием она отвернулась. Плевать… потом ручками себе помогу… Если не отпустит.       В том, что ее не отпустит, она даже не сомневалась. Она же может себе позволит хоть чуточку помечтать?       Дверь в зал была открыта чуть ли не с пинка. Едва войдя, успела увидеть, как принц взмахом руки, не прикасаясь к противнику, отправил того в полет в противоположный угол. Ух, я б тоже хотела уметь вот так швырять людей. Интересно, Учитель научит? Глухая лицевая панель сразу повернулась к ней и, всем видом показывая, что заметил ее, Рен погасил свой меч.       И даже соизволил повернуться в ее сторону всем телом.       Метавшаяся тихая мстительная злость без труда позволила Рей преодолеть легкое оцепенение. Три шага в его сторону, и она, не заморачиваясь длинными речами, открыла рот, — Приветствую тебя, Первый Рыцарь, и твоих паладинов. Это… большая честь для меня.       Рей снова и снова радовалась, что ее лицо закрыто, иначе бы все увидели, как она отчаянно трусит и кривит лицо, стараясь собраться с духом. И смотрела она прямо на принца, что наверняка тоже не отрываясь глядел на нее.       — Огромная честь для меня лицезреть столь искусных бойцов Империи. Но впредь… — еще один дерзкий шаг поближе, — Изволь ставить МЕНЯ в известность о подобных изменениях в МОЕЙ жизни.       Она сумела сдержаться и не отшатнуться при виде резко сжавшихся кулаков Рена и недвусмысленного наклона корпуса в ее сторону. Ну не ударит же. Или…       Она шла по самой кромке обрыва, лишь один раз цапнув зверя и дернув против шерсти, но впрочем, уже хорошо увидела, насколько разозлился принц, тоже понявший, что вся ее затея шла на публику. А именно для всего того сброда, что он пригнал для ее охраны.       Он не ударил, нет, даже не сдвинулся с места.       Только медленно выпрямился, выровнялся, перетекая как вода, только голову слегка наклонил, мол, что еще она там приготовила. И смолчал. Но обстановка ожидаемо накалилась, и она не стала дальше рисковать. Рей просто вылетела из зала побыстрее, искренне надеясь, что ей спустят с рук это выходку.       Но рано радовалась.       Уже за дверью ей поступил прямой вызов от принца. Его она приняла с некой тоской и бешено заколотившимся сердцем.       — Зубастая овечка, — металла в неестественно живом голосе Кайло Рена хватило бы на целый крейсер. И на два истребителя осталось бы. Но ей может и показалось, но кроме металла там была и некая затаенная радость с удовольствием. Она не успела ничего сказать в ответ, принц тут же отключился, оставив за собой последнее слово. Рей резко остановилась, даже не пытаясь угомонить забурлившее негодование, шлем слетел с головы шариком, и она уже собиралась вернуться в зал и кинуть злосчастный аппарат прямо в Рена, но возникший перед лицом Аскари уверенно перехватил за локоть, и легонько сжимая, увлек прочь. И она почему-то позволила утащить себя подальше, но сверкая на спутника белыми фонариками.       — Прости, миледи, но мне кажется, я знаю, как тебе выпустить свое негодование.       Вихрь скомканных эмоций чуть поутих, пока она удивлённо таращилась на тащившего ее под руку Аскари. Никаких крамольных мыслей и не возникло, ей даже стало любопытно, что он там задумал. Тот только ухмыльнулся открыто, чуть ли не силком затаскивая ее в очередное помещение. Пальцы нянька разжал лишь на середине очередного тренировочного зала. Застыв посреди комнаты, Рей с нескрываемой злостью отшвырнула в дальний угол шлем, Аскари тут же снял свое ведро и с нескрываемым ехидством нахально заявил, — Представь его вместо меня. Представь… что он — это я! Попробуй достать меня.       Правый глаз снова дернулся очень сильно.       Постояв несколько секунд, она уверенно сорвала с бедер рукояти… и отнесла их в сторону, аккуратно сложив на стойку. Два из четырех выхваченных учебных мечей полетели в руки няньки, сложенные домиком брови Аскари проигнорировала, бросив ему лишь злобное, — Я могу тебя и убить сейчас, нянечка. Одна рана и ты сгоришь в считанные часы.       Тот же поймал брошенное оружие, не скрывая интереса к ее словам.       — Позже… позже я расскажу тебе… почему я назвала их Поглотителями. Если ты не помнишь…       И бросилась без предупреждения на Центуриона, замахиваясь непривычным для себя оружием.       Ей бы хоть один брошенный мельком взгляд на обзорные балконы, и она бы увидела застывших в сумраке черные силуэты, застывших столбами, но слишком много навалившихся колющих эмоций вдруг потребовали выхода, позволяя видеть только скользящую перед собой фигуру в красной броне.       В этом бою сам Аскари не раз порадовался, что мечи тренировочные. Вопреки его ожиданиям, при всей своей подготовке он два раза пропустил удары, что в настоящем бою были бы смертельными, но сама Рей не получила ни одного, потому что Аскари не нападал, просто все время парировал или изворачивался от ее выпадов. Раз за разом пытаясь потеснить его, она со сжатыми зубами пыхтела и бросала ядовитые взгляды на противника. И спустя полчаса непрерывного рваного боя, снова вызверилась, крича на Центуриона, — Дерись!!! Дерись же, чтоб тебя! Хватит увиливать! Нападай!       За пеленой подступившей ярости так и не заметила, как Аскари бросил в сторону закрытого стеклом балкона быстрый взгляд.       Как и не углядела отрицательное покачивание головой центральной застывшей фигуры в черном.       Центурион сразу бросил свои мечи на пол, сдержав порыв отшатнуться от кончика чужого оружия, застывшего напротив его зрачка в считанном сантиметре. Ей бы один мизерный шажок, один вздох, и нянька обзавелась бы имплантом глаза.       Ее крик оглушил ее саму.       — Дерись! Подними оружие и дерись!       На нее было страшно смотреть.       Растрепанные волосы торчали во все стороны, зрачки почти поглотили радужку, светя на Центуриона двумя прожекторами и прожигая насквозь до самых потайных глубин души. Растянутые в некрасивом оскале губы отталкивали блеском мелких острых зубов.       — Дерись, — гораздо спокойнее повторила Рей, затихая и запираясь в свою раковинку прямо на глазах. Это уже не было криком, больше усталой просьбой, но Аскари так и стоял, молча немигающе глядя на нее. Видя, что соперник не намерен продолжать бой, Рей довольно изящно отбросила в две стороны учебные мечи.       —Да и хрен с тобой.       Рей неторопливо подошла к своим мечам… и Аскари снова едва сдержался, чтобы привычно не отскочить. В один очень быстрое и неуловимое движение его подопечная подскочила к нему с уже выдвинутым чернющим лезвием и почти приставила острие клинка к его щеке. Кожу тут же закололо, словно меч имел кучу коготков и вовсю пытался вцепиться в его лицо. Подрагивающая от усталости тонкая ручонка точь-в-точь повторила движением кисти шрам на лице принца, будто намекая, что и он может запросто приобрести такую же отметину.       — Хочешь узнать, Аскари, что было бы с тобой, порань я тебя вот этим? Заодно и спросишь у своего господина, как он вообще выжил.       Еще один прозрачно–черный клинок с жутким шипением выдвинулся из норы.       — Смотри, Аскари! Смотри! И не забудь доложиться всем о своих впечатлениях!       Два ловких взмаха руками, и перерубленная пополам металлическая стойка с учебным оружием заметно задымилась, зашипела, чернея и пузырясь. Еще несколько яростных ударов, и по стенам поползли обугленные полосы. Рей рубила все подряд, пока спустя долгие минуты ярость не пошла на спад, и она обессиленно не замерла в углу, почти наступая на искрящихся разбитых тренировочных дроидов.       — Видишь? Видишь, к чему это приводит? Видишь, до чего доводит мой гнев? Видишь, почему нельзя находиться рядом со мной в такие моменты? Я разрушаю все, что меня окружает. И свою жизнь тоже, Аскари. Я травлю себя тоже. С самого детства я ломаю и разбиваю все, что вокруг меня. Все, к чему я прикасаюсь, все гниет и горит. Абсолютно все. В следующий раз…. в следующий раз…. я не стану сдерживаться. Беги сразу, дальше чем видишь, беги, — голос был настолько тихим, что Центурион едва разбирал ее шепот.       Она спокойно засунула рукояти в ремни на бедра, и подхватив шлем… попросту ушла, заметно сутулясь под грузом своих мыслей. Аскари не сразу смог поднять глаза на балкон, где так и стояли замершими статуями паладины Рен во главе с ним. Не успел увидеть, как одна из теней отделилась от общей кучи и исчезла вслед ушедшей.       Рен же, наблюдая за происходящим, хищно улыбался.       Несмотря на устроенный погром, он был абсолютно всем доволен, начистоту говоря, на бардак ему было вообще плевать. До этого, в странной гордости и восхищении наблюдая за боем, машинально отмечал странности в стиле, на ходу решая, как бы и где он исправил бы, заменил бы выпад и усилил удар. И сейчас благостное настроение прочно поселилось внутри, распустив щупальца некоего удовольствия по всему телу. Его Дама отлично показала острые зубы, намекая, что с ее мнением тоже придется считаться, ведь совсем недавно он сам остерегался, что она окажется безвольной, мягкотелой. Неглупой, но слишком доверчивой и может даже слишком наивной. Но Дама отлично показала себя с совсем другой стороны, и это его оставило весьма и весьма довольным. И решил, что потом разберётся, кто там сзади пораженно выдохнул, разглядев ее глаза. Решил, что потом даст по башке не верившему в нее. Сейчас он был слишком довольным. Повиновавшись его мысленному приказу, все паладины испарились, оставив его в одиночестве гордо созерцать разбитый в хлам зал.       Рей давно успокоилась, но теперь мысли продолжал занимать принц. То она придумывала способы очередной мелкой мести, то ее снова и снова начинали волновать воспоминания об увиденном в бою монстре. Так и прошел остаток вечера, в котором она или нарезала круги по комнате, или с трудом, но отгоняла крамольные мысли, в очередной раз стоя под ледяной водой. Сама не понимала, чего хотелось больше — подойти и воткнуть в его широченную грудь клинок и попинать вдогонку или же сорвать с этого мощного опасного тела всю одежду и… Тело неугомонно откликалось тяжестью в низу живота, наполняя истомой, и она снова лезла под холодную воду, с визгом и проклятиями выскакивая.       Она победила, но сон все равно был рваным, неудобным и… жарким.       Уже совсем глубокой ночью по корабельному циклу со смятой постели ее поднял пронзительный писк от двери.       Незваный гость, сверкая в свете потолочного освещения красными бликами, безразличной маской всматривался в ее лицо, ища следы неудовольствия от столь позднего визита, но Рей лишь вопросительно подняла бровь, безмолвно спрашивая, что ему понадобилось в столь поздний час, кутаясь в сползающее с плеч плотное одеяло. Ей было все равно, как она выглядит, только в глубине души даже была чуть рада, что Аскари отвлек ее от очередного сна, в котором слишком интимно ее касались чужие пальца.       Неподалеку торчал еще один истукан.       — Не твоя смена, Аскари? — ехидно проворчала она, кивая на очередного телохранителя.       — Не хочешь прогуляться, миледи? — вдруг позволил сползти равнодушию с лица Центурион, ехидно и очень хитро улыбаясь.       — Э-э. Что? Что… ты задумал? — сузив заспанные глаза, тут же напряглась Рей.       — Ну, ничего особенного, миледи. Но… если я скажу, что меня привело банальное любопытство, станет легче вытащить тебя из твоей берлоги?       Она думала очень недолго, — Ну… почему бы и нет. Все равно… скучновато.       Захлопнувшаяся перед носом няньки дверь открылась тоже довольно быстро. Замершая тенью фигура очередного паладина лишь проводила поворотом глухого шлема две удаляющиеся спины, но через несколько секунд, словно что-то надумав, потащилась следом.       Аскари молчал часть пути неизвестно куда, но потом решился раскрыть рот, — Какой еще мощью… обладают твои мечи, миледи?       — Ты ради этого выдернул меня из постели, Аскари? — не задумываясь ни секунды, ехидно заметила Рей. — Ну… Они поглощают энергию. Почти любую. И выжигают поглощенной энергией. Раны нанесенные живому человеку, никогда не заживали. Э-э-э. Ну…. Кроме нашего принца. Когда-то давно, еще в моем юношестве, кое-кто схватился голыми руками за кристаллы, из которых были изготовлены клинки. Через пару дней ему отняли руки, а через день он лишился и жизни. Я… если честно до сих пор удивляюсь могуществу медицины в Империи, что помогла выжить Первому Рыцарю… ну… после раны на лице.       Аскари лишь покивал головой, то ли соглашаясь с ней, то ли отрицая невесть что, — Я… я видел тот разрубленный шлем, миледи. Он… непригоден более.       — Мечи брата тоже поглощают энергию… и, как бы сказать, возвращают ее. Только возвращают ему. Они работают немного иначе. Словно отдают ее обратно, но только ему. Ну и мне, конечно. Как бы так сказать… Клинки брата за счет некой энергии противника… как бы… уравнивают его. И работает это только в плюс брату. Ааааааа! Прости, я мастер изъясняться, ага.       — То есть заведомо сильный противник ослабляется, уравниваясь с твоим братом? Ослабляя врага?       — Усиливая моего брата, Аскари. Усиливая.       — Теперь я понял, почему он был… в том бою почти равным мне…       — Он… назвал их Уравнителями. Как нибудь я покажу тебе их наглядно.       Центуриона не обмануло почти ровное лицо спутницы — глаза слишком хитро блеснули в его сторону, и он успел это заметить, да и губы слегка подрагивали в тяжелых попытках не засмеяться. Они так и шли куда-то, пока Аскари вдруг не выдал скороговоркой, — Ты как-то рассказывала мне о приключениях на двух планетоидах, связанных с добычей кристаллов, миледи. И назвала это первым из моментов, когда родители пытались… вас угробить. Э-э-э. А второй?       Ее смех для него оказался очень заразительным.       Рей открыто от души смеялась, пока Центурион и сам растерянно не заулыбался непонятно чему. Слегка угомонившись, смахнула как можно незаметнее выступившие слезы.       — Эх. Правда, не знаю, стоит ли вообще тебе это рассказывать. Так уж и быть. Может, тоже посмеешься. С Рыцарем на пару. Нам было семнадцать, когда наши родители внезапно расшифровали очередную глупость в своих катакомбах. Все равно не вспомню дословно, но в тот же день мама и папа единогласно решили заняться… кхм… нашим половым воспитанием.       Лица Аскари слегка вытянулось от удивления и Рей поспешила его успокоить, — Нет, нет. Мы к тому времени прекрасно знали, как делают детей и что сопутствует этому действу. Просто так вышло, что в силу своего личного игнорирования этого аспекта жизни… я мало интересовалась мужским полом, да и… болезнь моя с последующими слухами как-то не сильно этому способствовала. Ну да ладно, неважно. Одним словом, я предпочитала парням тренировки или книги. Мой брат… он был более развит в этом деле. Одним словом, в один прекрасный вечер я нашла у себя в комнатах мальчика едва ли старше себя. Мои родители выбрали его из ряда княжеских сыновей для… в качестве моего первого мужчины. Да–да, беднягу отправили ко мне с напутствием идти и сделать из меня нормальную женщину. Ты бы знал, как тот бедолага потел и нервничал. Ни слова выдавить не смог. Ха-ха-ха. Мне тоже не пришлось сильно напрягаться, выкидывая его из комнаты. Не то чтобы я была против потери девственности. Я не ханжа. Но… я тогда была наивной девочкой. Я… я бы хотела сделать это с тем, кого бы выбрала сама. Тогда я бы могла влюбиться в того, кто действительно хотел меня, понимаешь? Меня как женщину, а не объект для получения власти и денег. Того, кто будет ждать меня. Кто будет понимать мое безумие, кто поможет и направит. Того, кто поддержит меня и мои мечты и мою надежду. Влюбиться в того, кто будет скучать по мне каждый миг, и будет хотеть быть со мной и касаться меня постоянно. Я не собиралась… влюбляться в тело или лицо… или в идею быть якобы любимой. Прости, меня понесло… Короче говоря, я сразу отправилась к родителям с претензиями, но гораздо позднее поняла, как отвратительно я сформулировала те слова, что они не поняли меня. Или не захотели понять. Следующей ночью меня ждал уже не сынок очередного барона, а бугай из личной охраны отца. Его пришлось прогонять мечом, а остаток ночи я провела на крыше, отгородившись от брата глухой стеной. Ведь у него все проходило отлично. Когда я спросила следующим днем, что вообще происходит, он-то мне и рассказал, что к чему, добавив, что он вообще-то вторую ночь проводит с разными девушками. А Кир был всем доволен. На третью ночь меня ждало уже трое.       Лицо Рей заметно помрачнело. Они остановились у очередного панорамного окна, но она смотрела невидящими глазами, сполна погрузившись в воспоминания. Глядя только вперед, но, не видя ничего, она говорила затихающим голосом замершему рядом Центуриону, что тоже хмурился с каждой фразой все больше и больше.       — Эти трое действовало гораздо грубее и слаженнее. Перевес был на их стороне, и им удалось скрутить меня. Мечи отобрали, раздевали, просто раздирая одежду. Двое держали, пока третий навалился сверху. Мне повезло, Кир успел раньше. Он убил всех. Тогда родители и перестали быть чем-то особо значимым для меня. Желая выторговать себе жизнь, один из солдат признался, что они всего лишь получили приказ любыми способами добиться своего. Но я сделала проще. Той злополучной ночью я силком вытащила из постели медсестру дворцового больничного комплекса, пара минут под хирургическим дроидом… и технически я больше не девственница. Тогда же я лишилась еще одной своей мечты, Аскари. Наивно мечтала, что свою гребаную девственность подарю тому, кто… Впрочем, неважно, все равно больше никому не смогла доверять, кроме брата. После я… была чуть не в себе. Я… хотела умереть, Аскари, но Кир не позволил, сумел утащить меня с поверхности планеты раньше, чем я сгорела в свете двух звезд.       Рей успела заметить странный нечитаемый взгляд Центуриона прежде, чем он опустил глаза в пол. Что в принципе было относительно неплохо. Жалости к себе она не очень-то и хотела. Хотя, может и хотела. Иначе, зачем это все рассказывала.       — О нет, нет. Ты не подумай. Я не ханжа, я уже говорила. Я потом пыталась завести хоть какое-то подобие отношений. Но дальше слюнявых поцелуев и боязливых объятий не заходило. Мне подсовывали детей аристократии, которые меня откровенно боялись. А я просто лишилась своей мечты и не могла нормально реагировать на них. С тех пор… иметь какие-либо дела со сливками общества или солдатней… кхм… мешали плохие впечатления. Так и помру старой нетронутой девой.       — Ведь… еще не все потеряно, миледи.       — Ой, не строй из себя сваху. Я, как и ты, прекрасно понимаю, в каком я сейчас положении, но я лучше просижу до конца своей никчемной жизни взаперти в каютах флагмана, чем позволю себе стать очередной политической марионеткой. Хоть в этом я буду сама себе хозяйкой.       Аскари молчал, не отрывая глаз от пола, явно переваривая услышанное.       — Есть еще вопросы, нянечка?       Ехидный хлесткий голос сразу вывел его из ступора. Прокашлявшись, тут же спросил: — Прости меня за мою бестактность, миледи. Я… боюсь спросить. Я… снова получил твое доверие? Ведь такое… не рассказывают всем подряд.       — Ой, да брось. Я прекрасно понимаю, что эта информация не уйдет дальше тебя и Рена, который, небось, даже и не слушает эти записи. А мои резкие слова в той столовой… это мне следует извиниться перед тобой. Я была очень зла на тебя.       — Ты была в своем праве, миледи, — тут же парировал Центурион, но сразу замолк, видя, что спутница снова уставилась вдаль, забывшись в своих мыслях, и едва он собирался открыть рот для следующего вопроса, как его перебил совсем тихий, но горячечный шепот. Словно Дама рядом с ним говорила больше для себя, чем для него.       — Знаешь, почему я так лояльна к Империи, м? Потому что с самого начала мне дали свободу выбора. Пусть иллюзорная свобода. Пусть мой выбор был уже заранее предопределен. И пусть я для Императора очередная игрушка в неясном мне замысле. Пусть… Но мне хотя бы дали возможность думать, что я могу выбирать. Почувствовать себя не изгоем среди своих, но равной среди чужих. И этот шлем, Аскари. Это не просто средство связи и защиты. Шлем еще и символ принадлежности. Кусок пластика, давший выбрать, идти против или плыть по течению. Чертов шлем, что дал мне понять, где мое место. Место это здесь и сейчас. И я действительно буду стараться оправдать оказанное мне честь и доверие от Учителя. Честь быть одной из вас.       Центурион вдруг захотел оказаться как можно дальше от нее, понимая, что услышал гораздо больше, чем она хотела сказать. Ему не впервые чувствовать себя неловко, но сейчас почему-то для него был особо странно и неуютно, но его спутница уже тряхнула головой, избавляясь от наваждения и забытья, и прыгнула с места в карьер.       — Теперь моя очередь задавать вопросы.       Наигранно веселый голос не убедил Аскари, так и застывшего глазами в пол, просто согласно кивнул, не отрываясь от разглядывания своих ботинок и подолов красной накидки.       — Чем же ты так провинился, а? За что тебя вдруг сорвали с места, и отправили приглядывать за неизвестной никому девчонкой, внезапно упавшей всем на головы.       От ее неожиданного вопроса вымученная улыбка на лице Аскари показалась ей чужеродной, словно он так редко улыбался, что совсем позабыл, как это делается.       — На самом деле, миледи, все наоборот. Я… Я возглавлял личную стражу Верховного Лидера. Но в связи с некими событиями… кхм, прости… до твоего появления, меня приставили охранять самого принца. Лишь после я стал… твоей нянькой. И я считаю это проявлением высшей благосклонности со стороны монарха.       — То есть, ты потерял место в личной гвардии Императора, но считаешь нынешнюю позицию моего телохранителя повышением? — Рей неверяще пожала плечами, раздумывая, где же она промахнулась в своих домыслах. — Бред какой.       — Ни капли сомнений, миледи. И как бы это странно не прозвучало, именно сейчас я имею гораздо больше власти и возможностей, таскаясь твоей тенью, а не Первого Рыцаря или служа в Святилище.       — Поясни. Я… не очень понимаю.       Но едва Аскари собрался ей что-либо объяснять, как внезапно позади спины няньки нарисовался принц. Вспомни… черта, а вот и он. Без всяких расшаркиваний, чисто в своей манере тот проскрежетал, — Система В. взбунтовалась. Переговоры не принесли результатов. Флот в полном составе уходит туда через час. Возможно, будет прямое столкновение.       От новостей ей сразу поплохело, уголки губ тут же опустились от понимания, что означают эти слова. Севший голос сразу показал всем, насколько она удручена, — Я… Я буду на мостике. перед выходом из гиперпрыжка. Я… попытаюсь сделать все, что смогу…       — Ты немедленно отправляешься в святилище с паладинами Ордена. Это ради твоей же безопасности, — перебил ее Рен.       Дальше уже и не слушала, что он там говорил.       Она и сама не поняла, когда успела так разозлиться. В два шага очутилась почти вплотную к принцу, и не секунды не сомневаясь, зашипела потревоженной змеей прямо в глухой лицевой щиток, — А мне плевать, Кайло Рен. Я. Не. Позволю. Не позволю каким-то повстанцам гробить МОИ корабли!       — Это не обсуждается, — отчеканил Рен, копируя ее манеру.       И снова задергался правый глаз.       — А иначе что? А? Снова дашь кулаком в челюсть и передашь мое бессознательное тело своим паладинам, м?       Обманчиво ласковый голос с суженными в ярости глазами заставил принца заскрипеть кожей перчаток и слегка наклонить вперед голову.       Но ее уже несло.       — Тебе ведь не привыкать, мой принц? Но я-то думала, что ты смог понять, что я и сама могу решать, что мне делать.       Ответной реакции дожидаться не хотелось.       Но только попыталась его обогнуть и свалить, как огромная лапища крепко сжала ей руку выше локтя. Жесткий, весьма грубый рывок и она была почти втиснута плечом в широкую грудь.       А саму Рей… затрясло.       Инстинктивная попытка вырваться не привела к успеху. Только она и сама бы не смогла честно ответить, от страха и негодования она дрожала или как. Почти касаясь носом своего отражения в чужом шлеме, она вдруг поняла, насколько смешались все чувства в ее голове. Не сумев отделить мелкую панику от волны явного вожделения, невольно облизнула моментально пересохшие губы. Чудовищное восхищение непонятно чем и забивающий глаза тихий ужас сразу отпустили после нескольких вечных секунд молчания, когда Рен соизволил выпустить ее руку и отойти на целый шаг.       — Будь по-твоему, моя принцесса.       Отошедший чуть назад Рен тут же повернул голову в сторону Аскари.       Только вот порадоваться своей мелкой ненужной победой она не успела. Все непонятное внутри тут же вылетело, едва Рей, проследив глазами, увидела своего телохранителя. Тот стоял, заметно напрягшийся… и держал активированный меч. Стоял, неотрывно глядя на своего господина… и готовый напасть на него же.        Какого хрена!       Одна мысль, что Аскари готов накинуться на неприкосновенного Высшего, захолодила в лед.       — Убери. Убери сейчас же, Аскари. Слышишь?       Словно нехотя, телохранитель повиновался ее приказу, а принц, не сказав ни слова, развернулся и ушел. Может она и не боялась за себя, ее тон был слишком мягким для всего непонимания происходящего.       — Аскари. Слышишь? Среди нас двоих хоть один должен быть спокойным. Не нужно… делать столь поспешных… телодвижений.       — Я спокоен, миледи, — разжал зубы телохранитель. — Я обязан защищать тебя от чего-либо и кого-либо. Даже если это будет сам Первый Рыцарь.       — Мы… мы обсудим это потом, хорошо? Я хочу отдохнуть. Неизвестно, когда ещё выдастся тихая минута спокойствия.       Мягкий толчок прыжка в гиперпространство застал ее сидящей в кресле. Сидела и думала, не зря ли она сама попросила мозг и сердце корабля транслировать ей мысли остальных судов. Она вовсю вслушивалась во множество перекликающихся голосов истребителей, что с нервной радостью подбадривали друг друга, готовясь к предстоящему бою. От голосов судов сопровождения несло истерикой, что сразу передалась ей. От них же и узнала, что обычно они первые попадали под удар. Мрачный и угрожающий гомон несметного количества тяжелых бомбардировщиков нисколечко не успокаивал. Дредноуты ехидно перебрасывались информацией и скабрезным армейским юморком. Все это она слышала очень четко, без труда переключаясь то на один голос, то на другой, словно прыгая с канала на канал по голо.       Было очень больно их слышать.       Вслушивалась, молча роняя слезы, пока флагман бодро не отчитался о скором выходе из гипера. Обидные злобно-больные слезы были утерты, а Рей незамедлительно вылетела из своих покоев.       В командном отсеке было… обыденно.       Для нервничающей Рей это было как обухом по голове. Сродни чему-то совсем странному, нереальному. Она ожидала сумасшедшей суеты, бегающих по всему мостику офицеров, множества приказных выкриков, ну или хотя бы судорожной подготовки к предстоящему аду. А ведь для них это давно обыденная реальность… Отлаженная машина войны с надежными винтиками…. Нервозность начала спадать, успокаиваемая четкими выверенными действиями персонала, перекрываясь некой удовлетворенностью, но к ее несчастью, влетевший в рубку управления Рен только добавил раздражения. Принц даже не глянул на нее, сходу требуя какие-то данные, застыв со сцепленными за спиной ручищами и отрывисто бросаясь приказами. А ей вдруг стало смешно, оттого что она поймала себя на разглядывании замершей фигуры принца.       Тот выглядел… уместным здесь.       И поймала себя на мыслях, что пытается угадать, какое тело скрывается под всеми слоями ткани. Почему-то сейчас было больше интересно, каковы были бы на ощупь все эти перекатывающие под кожей мышцы… и какое же все-таки лицо скрывается под этой долбаной маской. Властность облика Рена невероятно завораживала, отлично отвлекая от раскинувшегося размазанного света за панорамным окном. Рей глазами шарила по всему его телу от подолов накидки до как обычно криво лежащего капюшона. Настолько увлекшись своими фантазиями, что под шлемом прочувствовала как загорелись щеки. Так, хватит! Не хватало еще… Да пошло все к черту! Встряхиваясь, она обвела глазами вокруг, и найдя первое попавшееся свободное кресло, с размаху упала в него, искренне надеясь, что если это место окажется занятым, то ее без стеснений попросят пересесть. Или не попросят… Сейчас больше беспокоило, что ноги отказываются держать, а горящие щеки откликнусь на нездоровую пульсацию в низу живота. Губы и пах явственно заныли, требуя внимания, и не абы чьего-либо внимания, а вон того ужасного и страшного пугала всея вселенной. Стараясь хоть как-то абстрагироваться от внезапного вожделения, попыталась сконцентрироваться на полосах света за бортом.       Получалось не очень.       Уколы по позвонкам тысячами мелких лапок разбегались по всему телу. Последней каплей в ее озеро между ног стал увиденным разворот головы принца. Тот явно смотрел только на нее и Всесоздатели знают, какие мысли бродили у него в голове. Хватит уже придумывать чушь. Небось стоит и думает, как бы понезаметнее свернуть мне шею или выкинуть отсюда. Внезапно в голове у нее что-то тихонько зазвенело, и удивительно четкие и яркие фантазии одна за другой плавно и нахально влезли, переплетаясь друг с другом. В этих образах ее тело ласкала одна ладонь, вторая же отчетливо, без труда и совсем легко, сжимала ей горло. Подрагивающие мужские пальцы порхали по плечам, а почти настоящие влажные губы выцеловывали дорожки по пульсирующим венкам. Чужие ласковые руки отпустили шею, но требовательно развели коленки, отчетливо царапая ногтями по коже путь к сокровенному. Не в силах бороться с этим наваждением, Рей со стоном стиснула бедра и согнулась в кресле. К ней даже подскочил какой-то адъютант, протягивая к ней руку, намереваясь придержать, если она надумает свалиться, вроде и что-то учтиво спросил, но она сумела помотать головой, отгоняя того прочь. Солдат тут же убрался, увидев, как она стиснула подлокотники кресла.       И она сейчас как никогда еще не радовалась надетой на нее многослойной одежде и шлему на голове.       Иначе бы все увидели, в каком странном состоянии она находится. Пытаясь не позволить себе утонуть в своих фантазиях, она потерянно посмотрела вперед, думая, что сможет как-то отвлечь себя.       Но увиденное перед собой заставило резко выпрямиться.        Внезапно оказалось, что Рен уже сидел перед ней на корточках, вглядываясь в зеркальные панели ее шлема. Поступивший внезапный вызов она приняла не глядя на имя абонента и глубокий бархатный голос с легкой усмешкой добавил дров в костер.       — Волнуешься, моя леди?       Прозвучавший вопрос сейчас для нее стал очень двусмысленным. Хихикнула, тут же обрывая неуместный смешок, — Ты… Ты даже не представляешь насколько, мой Рыцарь.       Голос ее тоже подвел, хрипя, словно от долго молчания. Решив, что с нее пока хватит, отключилась, но принц не ушел, наоборот, он будто оказался еще ближе. Расцепил сложенные на коленях руки… и протянул одну ладонь к ее ногам. Щелчок застегиваемой расслабленной клипсы одной застежки на ботинке был сродни грохоту грома. Миг, и принц легонько сжал ее лодыжку, тут же убирая руку и поднимаясь во весь рост. От непонятной мимолетной ласки она подалась вперед, всеми частичками души желая, чтобы это ей не показалось. Ей до безобразия, до сорванного горла захотелось, чтобы это не было плодом ее фантазии. Доли секунды, и мир вокруг затих, растеряв все цвета и звуки, оставив ее наедине с сорвавшимся с пересохших губ стоном и нависшим горой человеком, чей безликий образ раз за разом разбивал сознание на мелкие осколки. Наступившая разрядка выбила из глаз невольные слезы, а сердце грозило выскочить и покатиться по полу, разбрызгивая перегретую кровь.       С трудом выровняв дыханием, она огляделась, тут же благодаря всех богов — принц уже успел отойти, явно не заметив ничего странного, и стоял к ней спиной, наблюдая за обстановкой и персоналом. Мелькнула мысль, что все его действия, включая неожиданный вызов и сжатую ногу…. ей просто напросто приглючились. Может… он и не подходил… Может, я сама себе как обычно напридумывала… С чего бы ему вообще подходить… Черт! Черт! Вот это да! Охренеть не встать! Ошарашенные мысли замедлялись в голове и ее накрыло невероятным расслаблением и спокойствием, таким, что она откинулась на спинку кресла. Отголоски пережитого неторопливо впустили в уши шум мостика. Удивляться чему-либо сил уже не было, даже думать было настолько лениво, что она так и просидела в кресле, сквозь отступающую негу наблюдая за всем подряд.       Оповещение о выходе из гипера застало Рей врасплох.       Врываясь в бешенстве на мостик, Рен уже знал, что она там. Несносная девчонка в своем упрямстве никак не желала понять, что должна быть давно в Святилище. Сидеть в безопасности, а не торчать тут.       И не отвлекать его мыслями о себе.       Как мог, делал вид, что не замечает ее, но шарящий по телу жадный взгляд мешал сосредоточиться на предстоящей заварухе. Но только он знал, как ему это нравилось. Голодные глаза прямо прожигали в нем дыры, всей кожей чувствовал, на какой части тела застревало ее внимание. И в кои-то веки он жаждал отказаться от шлемов, проклиная всех и все вокруг, желая посмотреть ей прямо в глаза. Не в силах нормально сконцентрироваться, Рен сдался, позволяя себе чуть отвлечься от всего. И совсем легонько залез ей в голову, на самой поверхности разума считывая эмоции. Подсмотренное заставило нервно сглотнуть и самодовольно улыбнуться. Зубастая овечка умеет красиво фантазировать. Украденные образы невероятно радовали одним своим наличием. И решил слегка, совсем едва подтолкнуть ее мысли чуть дальше.       Уж очень ему понравился придуманный ею вид самой себя же в его руках.       Рен в очередной раз порадовался своими одеяниями. Персоналу уж точно не нужно знать, что их командор сейчас стоит с каменным стояком и думает совсем не предстоящем бое. Уцепившись за чужие фантазии, он настырно сам подталкивал их в нужном направлении. Оглаживая глазами напряженное тельце в кресле, он направил запрос на связь, в принципе, не рассчитывая, что она ответит.       Она ответила сразу.       Словно только его и ждала.       Услышанное им тяжелое дыхание и тихий возглас удивления при первых же звуках его голоса вскипятили кровь. Плюнув на все, он намеренно влез поглубже в ее образы и как можно осторожнее подошел. Пришлось сесть на корточки, чтобы хоть как-то унять бешеную пульсацию в паху, душ-то и уединенность ему сейчас был недоступны, и следовало хоть что-то придумать. Вопрос в лоб и немедленный ответ, и Рен почти потерял голову от охрипшего шепота, что своими нотками неприкрытого вожделения пронзил электрическим разрядом его тело. Едва держа себя в руках, чтобы не сорваться с места и не сдернуть упрямую девушку с кресла, всеми силами старался не показать окружающим свое состояние.       Замеченная застежка на ботинке сорвала одну цепь силы воли.       Очнулся лишь от того, что схватился за ее лодыжку и держал, сжимая в легком хвате. Он хотел дернуть ее за ногу и повалить на пол, подмяв под себя… С дичайшим трудом заставил оторваться от тонкой ноги и подняться на ноги. Как сквозь туман осознал, что надо отойти подальше, иначе ему сорвет крышу. От невозможности добиться своего, он разозлился. Намеренно распаляя собственное бешенство, мстительно подумал, что по крайней мере, не он один сейчас плывет, но тут же понял, что если он не заставит ее дойти до конца, он будет жалеть.       Сильно жалеть.       Легчайший нажим, и он еще глубже погрузился в женские фантазии, подталкивая к краю. Несколько мгновений и на него обрушился грандиозный шквал сворованных чувств, почти сбивая с ног. Себе такого позволить он не мог, и Рен отошел на ватных ногах подальше.       Как можно дальше. Как будто это могло помочь.       Пара взглядов на людей вокруг, и принц удовлетворенно хмыкнул. Каждый занимался своим делом. Никто ничего и не понял, не заметил осязаемого в воздухе возбуждения. Под его ласкающим взглядом Дама откинулась на спинку кресла, явно пытаясь выровнять дыхание. Ее разум он выпустил из цепкого захвата сам, ощутив расслабленность и спокойствие. Несмотря на болезненную эрекцию, он был сейчас доволен. Она расслабилась и успокоена — это было пока что самым главным для него, но понежиться в ее удовольствии он себе не позволил. Ситуацию с повстанцами никто не отменял.       Выход из гипера застал ее уже стоявшей у обзорного экрана. Окончание отсчета от дежурного офицера, и размазанный свет звезд сменился чернотой открытого космоса. На удивление ясная голова позволила сразу трезво оценить весь масштаб будущего сражения. Вышедший из гиперпрыжка флагман оказался почти нос к носу с выстроенной стеной ожидавшего их вражеского флота. Концентрация кораблей на один космический квадрант с обеих сторон зашкаливала. Неплохо они подготовились к встрече с нами. От разглядывания чужаков ее отвлекли отрывистые приказы принца. Металлический голос Рена раздавался настолько резко, что она поежилась, втайне радуясь, что не в ее сторону летят эти страшные звуки. Услышав требование Рена соединить его с командованием повстанцев, Рей в несколько шагов приблизилась к замершей фигуре и сама застыла за его спиной.       — Каковы результаты прошлых переговоров?       Спроси у нее кто, зачем она вообще открыла рот, не смогла бы объяснить, но ей показалось правильным сделать это прямо сейчас и спросить именно это. И как ни странно, сразу отозвался с докладом кто-то из офицеров.       — Отрицательные, миледи. Противник отверг все предложения. В капитуляции отказано.       — Сколько… сколько мы потеряем в прямом столкновении?       Люди вокруг сделали вид, что не заметили заминки в ее прорывающемся преобразованном голосе, но ответил сам принц, не поворачивая головы.       — Превосходство на нашей стороне.       Его слова вогнали ее в бескрайнюю тоску — тот явно не хотел прямо отвечать, значит, все было очень плохо. Впрочем, никто после не рискнул сказать, что потеряют они слишком много. Угнетаемая ожиданием страшного, позвала корабль.       Но и флагман почему-то молчал.       Она ведь только хотела попросить его о трансляции других кораблей, прекрасно осознавая, каким ударом это будет. Реактор снова смолчал, но отреагировал на просьбу, и ее разум заполнили разномастные голоса и шепотки, но слышалось все очень и очень отдаленно. Будто корабль намеренно глушил остальных. Ей стало так страшно, что она неосознанно сделала еще шаг ватными ногами, почти утыкаясь шлемом в прямую спину Рена.       И не заметила, что тот повернул голову, заглядывая себе за плечо.       Но не отшатнулся, только до скрипа сжал кулаки.       Всесоздатели… помогите пережить это.       Глубоко внутри тлело понимание, что она могла бы избежать страданий, отсидевшись под крылышком Императора, но не простила бы себе этого. Нужна была хоть какая-то поддержка, стимул, чтобы в пустой звенящей голове появилось хоть что-то. Буря боли засасывала в омут все больше, пока голос издалека не сообщил об установленной связи, отчего любопытство заискрило, чуть отвлекая. Огромная голограмма развернулась перед принцем, и Рей только тогда поняла, насколько близко она стоит к нему, но и отодвигаться не стала, только сделала небольшой шажок, выглядывая из-за его плеча поглядеть на чужого командора. Тот же уставился на Рена, кривя губы в непоколебимом недовольстве. Как будто от обеда его оторвали….       — Назовитесь.       От хлесткого приказа принца лицо породистого мужчины с жиденькими зализанными волосами и такой же бороденкой заметно вытянулось, растягиваясь чуть ли не всю площадь голограммы. К своей чести чужак сразу взял себя в руки, возвращая надменное выражение.       — Это вы явились незваными гостями… Представьтесь.       Почему-то вся ситуация ей показались каким-то абсурдом, нелепым фарсом. Чужак явно знал, кто стоит перед ним, да и Рен не казался идиотом, что не знал, с кем ему предстоит схлестнуться. Детский сад. Кто кого переунизит… Кайло демонстративно промолчал на реплику противника, ставя того в неловкое положение и ожидая ответа на свое требование. Бородатое лицо снова исказилось в негодовании.       — Я адмирал-командор Тейт, главнокомандующий Флотом системы В. Я предупреждаю тебя, щенок, если ты посмеешь…       Договорить ему не дала Рей.       От слов чужака ее вдруг замутило, а всепоглощающая злоба и ненависть накрыла чудовищной страшной волной, снося всю логику и благоразумие. И краем разума ей вдруг показалось, что все эти эмоции… принадлежат не ей. Ее личные эмоции никогда не были такими… сладкими, желанными. Поглотившие ее чувства были словно тщательно взращиваемые, с искренним старанием накапливаемые, и вот только сейчас выпущенные на свободу. И словно не она, а кто-то совсем другой, вывернулся из-за спины принца и почти выплевывая ненависть, прорычал, — Сам себе звание выдал? Плевать, кто ты там. Убери свои лоханки с моей дороги!       Мостик замолк, а Рен уставился на нее, не ожидая подобных выпадов, тут же отворачиваясь. Но она сейчас почти упивалась чужеродной тьмой, с удовольствием купаясь в нежных волнах восторга, только скосила вбок глаза на принца, что стоял истуканом и делал вид, что все так и надо. Переговоры зашли в настоящий тупик и снова бородач очень быстро взял себя в руки. Вытаращенные от неожиданности глаза вернулись в норму и самозваный адмирал… засюсюкал, умильно растягивая губы.       — Какая дерзкая мелкая пичужка. Наверно, та самая ужасная дама, что крушит взмахом руки целые флотилии. Но что-то слабо верится таким слухам. Иди в кроватку деточка, не мешай старшим…       Дальнейшие слова самозванца пролетели мимо ушей. Чужие эмоции вдруг схлынули, обнажая уже ее личные. И она снова позволила себе нырнуть с головой в круговорот восторга и злости.       — Покажи… Покажи мне его флагман, мой рыцарь!       Рен никак не отреагировал внешне на ее требование, но через миг перед ней засияла мерцающая новая голограмма с красной отметкой посреди множества себе подобных, но помельче. Один брошенный взгляд на карту, и Рей, игнорируя оскорбления чужака, перебила его резким тоном.       — Хватит. Жаль, что ты не веришь слухам, старик.       Чужак замолк, позволяя тревоге вылезти на лицо, но Рей уже не видела этого. Ее как на поводке потянуло к обзорным экранам, неимоверно захотелось вживую посмотреть на чужие корабли. Спрятавшийся за спинами союзников чужой флагман вдруг издалека засветился красным, словно подсвеченный изнутри. Ей большего и не надо было. Сверкавшее внутри нечто запросилось наружу, заныло, затерзало, прогрызая путь. Впрочем, она и не сопротивлялась этому. Ладонь затяжелела, словно ей вложили невероятно тяжелую ношу. И захотелось избавиться от этой ноши. Что она и сделала, откинув эту тяжесть в сторону яркого красного пятна среди черноты космоса. Взмах рукой и далекий огромный корабль неожиданно для всех вспух от мощнейшего взрыва.       Голограмма с бородатым адмиралом свернулась.       Связь с ним прервалась.       Вторая ладошка налилась теплом и ставшей такой уютной и родной тяжестью, и сквозь это мягкий кокон плавной плавающей необъяснимой радости она вроде слышала чьи-то возгласы, отрывистые приказы. Хотя эти звуки не мешали, она все равно отпихнула их подальше на задворки сознания — слишком много красного она видела перед собой. Сжатый кулак, и еще один крупный корабль заполыхал, раскалываясь напополам, выбрасывая тонны газа и разбрасывая в своих собратьев обломки. Красота разрушений заворожила настолько, что она была готова зареветь в три ручья от невозможности поделиться хоть с кем-то тем, что она сейчас видела. И поделиться бы радостью хоть с кем-то, что это именно она создала подобную идеальную гармоничную картину огня и гнева, но Рей вздрогнула, когда на ее плечо легла тяжеленная рука в черной бездне перчатки. И эта же рука безмолвно попросила (или может… приказала) ей остановиться. Но вздрогнула она не от просьбы или приказа. Она вздрогнула от боли, что принесла ей эта рука. Вся картина, рисуемая ее теплом и восторгом стала до невозможности страшной. До ужасной режущей боли ясной и четкой. Словно рука была камертоном, усилившая стократно, тысячекратно всю мощь, что вновь рвалась наружу.       И вдруг все… исчезло.       Все восхищение, что переполняло ее, показалось ненастоящим, несущественным. Тепло и родная тяжесть в руках испарилась как дымка. Голова вдруг прояснилась, и Рей поняла, что Рен был прав, жестом приказывая ей притормозить, иначе бы она снова не увидела окончания устроенного ею очередного цирка. Ее зашатало, будто она на своих плечах тащила на буксире целый истребитель. Ладонь на плече давила к полу весом всего мира, и она как можно осторожнее повела плечом, высвобождаясь из-под давления. Голова звенела от пустоты и непонятного дребезжания, пульсирующими обертонами колыхая что-то новое, неизученное внутри себя.       — Дальше… дальше развлекайтесь сами.       Едва переставляя ноги, она покинула мостик. Колени подвели за первым же углом и ей пришлось опереться спиной о стену. С трудом снятый шлем покатился в сторону, выпущенный враз ослабевшей рукой. Тело окончательно сдалось, в глазах резко потемнело. И хотя в пределах видимости торчал один из паладинов Рена, но почему-то даже не сдвинувшийся с места при виде нее, оскорбиться столь вопиющим пренебрежением собственной персоной она уже не успевала, сползая по стене.       Но затухающее сознание все же дало понять, что ее подхватили на руки и куда-то несут.       Одного кивка адмиралу Сатура хватило, чтобы тот понятливо перехватил бразды управления. Рен вышел почти сразу после ухода Рей, и он же успел подхватить падающее тельце, рыком отгоняя тянущего к ней лапы паладина. Бережно прижимая к себе бессознательную Рей, он не сильно-то и торопился в медблок, разглядывая бледное лицо на своей груди. Мокрые волоски облепили лоб, но дыхание было стабильным и он нес свою ношу, морально готовясь к повторению прошлого.       Был готов заранее.       Он уже знал как действовать, если Дама в его руках снова решит запереться внутри своего сознания, был готов снова и снова продираться сквозь завалы и выдирать ее разум из плена саморазрушения.       В ближайшем медблоке Рен уложил драгоценность на кушетку, позволяя меддроидам обступить пациента для сканирования, и уже протянул руку, собираясь вторгнуться в ее голову, как она сама резко открыла глаза, прожигая насквозь и вышибая остатки самообладания своим очень внимательным взглядом. Правда, яркие прожектора зрачков тут же помутнели.       — Не надо… я сама… справлюсь, — пробормотала ему она, в бреду закатывая глаза.       Его дама отключилась, а он так и стоял с протянутой к ее виску рукой.       Но коснулся щеки костяшками.       Он и в этот раз не смог пойти против ее пожеланий, уступил, даже не пытаясь сделать по-своему. И в этот раз все вышло не как он привык, а как она захотела — ушел, оставив ее на попечении медиков.