Смысл всей жизни

      Все последующие дни и ночи слились в один ком. Рей намеренно забивала все свое время и мысли работой, лишь не позволять лишним мыслям захватить власть. Кир тоже был чем-то сильно занят, что их вечерние разговоры почти прекратились, или каждый из них отмахивался занятостью.       Пока в какой-то момент не проснулась среди белоснежных стен и писка дроидов.       Может, стоит переселиться прямо в медотсек? А то что-то слишком часто я тут зависаю.       Память снова зияла дырами и от усилий вспомнить, как она вообще тут оказалась и что этому предшествовало, разболелась голова.        Но зато она вспомнила.       Частично и какими-то рваными кусками в памяти вылез противный звон от ночного посетителя, что тогда протянул ей дата-линк и не дал ей сказать ни слова, в своей манере сбив ее на полпути. Принц тогда сразу сказал, что лететь никуда не надо. Вспомнилось, как она быстрым шагом шагала за широкой спиной, и старательно думала о чем угодно, кроме как об обладателе этой самой спины. В голове тут же возникли огромные голограммы с незнакомцами на командном мостике, что наперебой старались перекричать друг друга. А потом она вспомнила, как вспыхнула факелом ярости от прилетевших в ее сторону оскорблений. По телу побежали толпы мурашек от воспоминаний, где она почему-то тёрлась щекой о ткань на плече Рена, схватившись рукой за его капюшон.        И что-то спрашивала. И принц при этом, терпеливо стоял, не делая вообще никаких движений.       Только смотрел на нее своим глухим шлемом, и молчал.       Рей вспомнила, как вся Вселенная тогда сконцентрировалась в одной точке, центром которой стали она и Рен. Ей показалось, что свет всех звезд собрался в ее теле. Далекие корабли казались как на ладони, пока она смотрела на них, прячась от чужих глаз за спиной Первого Рыцаря. И вспомнила, как бездумным взмахом руки выпустила из себя весь этот свет, от которого все чужие корабли вспухли одним чудовищным шаром огня. Как и припомнила, что последней мыслью тогда стало то, что она готова проделывать это хоть каждый день, лишь бы он позволял ей к себе прикасаться.       А потом и кровать с дроидами приняли ее в свои объятия.       Несмотря на эти воспоминания, ей хотелось прыгать и скакать, даже проскочила мысль, что будет, если она сейчас верхом прокатится по коридорам верхом на дроиде, но эти же самые дроиды разбежались как тараканы, словно услышали ее мысли. Попытка свалить из медотсека прямо сейчас с треском провалилась — одежды никакой почему-то не оказалось, кроме майки и трусиков на ней. Но выход нашла сразу — дроид уже через несколько минут приволок в манипуляторах одежду и обувь. С писком, что все остальное в ее покоях, укатил. И только она добралась до себя, как в голове возникло уже знакомое легкое шевеление, тут же пропавшее едва она за него попыталась ухватиться. Ей даже стало интересно, что еще за чудеса ее мозг выдает, но дальше рассуждать сил не хватило. Этих самых сил хватило лишь снять ботинки и верхнюю одежду. Вместо легкости в теле навалилась вселенская усталость, и через минуту Рей уже спала крепчайшим сном.       Казалось, она совсем не поспала.       Но пришлось выползать из постели, дабы открыть двери незваному гостю, что настырными трелями прорывался через туман сна. Мягкая кровать сопротивлялась, не хотела выпускать ее из своих объятий, но противный звон был чуть убедительнее. Мысленно проклиная кого бы там не принесло, Рей опустила ступни на прохладный пол, вяло выпутываясь из одеяла. Руки ноги не слушались, а тело затекло так, будто она неделю без движения пролежала. Ну что там опять! Да иду я, иду! Звонки не прекращались, и она поплелась к двери, заморачиваться одеждой не стала, в мятой потной майке и крошечных трусиках так и осталась. Было пофиг, что незваный гость ее увидит в таком виде.       На полпути чуть не запнулась о дроида, почему-то вставшего прямо на дороге. Попытка обойти замершую железяку удалась, только вот эта же железяка имела совсем другое мнение — ожила, запищав и заверещав на разные лады. И обогнув ее по дуге, снова встала на пути, намеренно не пропуская. Рей окончательно разлепила глаза и удивленно уставилась на дроида. Тот протянул манипулятор в сторону, указывая на консоль голосвязи, разрывавшую мозг звуками. Ладно, не дверь. Поняла. Вызов по голо. Она послушно развернулась и потопала к консоли. Одна тыкнутая на сенсоре кнопочка и перед ней появился бюст брата, тут же взорвавшегося выкликами негодования и восхищения.       — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Каждая такая твоя выходка убивает тебя! Но я видел записи! Это было эпично! Бесподобно ужасно! Одним махом и раз! Но я еще видел и медицинские отчеты! Резкая потеря веса! Упадок жизненно важных показателей на целых семьдесят процентов! Это недопустимо! Каждый такой концерт тебя убивает! Столько энергии вбухивать в это! И откуда только берется?! Как ты это делаешь? Нет, нет, постой. Я скоро прибуду. Расскажешь лично. О-о-о, ты даже не представляешь, сколько проблем ты решила одним своим взмахом лапки. Тут все об этом только и говорят! Но я беспокоюсь….       — Ты сейчас звонишь для чего, мелкий? Отругать или похвалить, я никак не пойму, — отчаянно зевая, пробормотала Рей. — Ты в такую рань меня разбудил…       — В такую рань? Да у тебя там по корабельному времени вечер уже. Я и так двое суток ждал, пока ты сама о себе дашь знать. Не дождался, вот и решил сам связаться.       — Эй, эй, притормози. Двое суток… Вот это я поспала.       Ближайшее кресло терпеливо приняло ее брошенное тело.       — Так, подожди-ка. Столько эмоций от тебя. Я не успеваю за ними.       Братец заметно смутился.       — Извини… Я просто… Ты не поверишь, но я только с тобой могу быть таким. Я только тебе и могу показать свои истинные чувства. Для всех остальных я должен быть бесчувственным непробиваемым манекеном.       Настала ее очередь смущаться. Остатки сна тут же вылетели.       — Оу… Все так сложно у тебя? И ты прости.       — Это все мелочи. Я… я беспокоюсь, мелкая. Ты… ты словно разучилась останавливаться. Или…ты и не умела… Ты не понимаешь золотой середины. Я ведь очень хорошо тебя знаю… И я боюсь, слышишь? Боюсь, что в какой-то момент сожжешь себя дотла. А я не хочу остаться один, слышишь? Если не веришь мне, просмотри все свои медотчеты. Мои догадки не на пустом месте. Я не могу тебе запрещать что-либо. Просто… просто пообещай, что хотя бы будешь пытаться контролировать себя. Пообещай, что хотя бы попытаешься остановиться, когда надо будет. Никто не бессмертен.       — Эй! Что за пораженческий настрой, а? — наигранно развеселилась Рей, но тут же посерьёзнела, понимая всю правоту брата. — Я не умею управлять этим, Кир. Все выходит спонтанно. Ты прав, я хожу по грани… Я… попытаюсь. Я что-нибудь придумаю. Обещаю.       — Спасибо. Я… рад. Ой, тут меня это… отвлекают. Ладно, будем на связи. Люблю тебя, не теряйся.       Брат отключился раньше, чем она успела ему сказать, что тоже любит. Эти слова она проговорила в пустоту.       Сама же Рей зависла ненадолго, обдумывая слова брата. Не то чтобы она сомневалась во всем этом, недаром ей медотсек стал чуть ли не роднее собственных покоев. Спать уже давно не хотелось.       Впрочем, двигаться с места тем более.       Урчание собственного желудка пронеслось по краю сознания, но осталось без внимания. Чуть позже она заставила себя подняться и отправиться в душ. Уже смыв с себя всю возможную и невозможную грязь, она поймала у себя в голове странную мысль, требовавшую выполнения прямо сейчас. Пока решительность не исчезла. Черт, черт, только был не занят, только бы был на месте, — лихорадочно думала она, вызывая с консоли принца. Уверенность в себе таяла с каждой секундой, конечно, шлемом вызвонить его было бы намного надежнее, но ей вдруг втемяшилось в голову, что она непременно должна смотреть ему «в глаза». Ну или относительно в глаза. Голосвязь решила иначе — надпись, что абонент не желает отвечать, сбила весь запал. Не судьба… Решив, что она попытается чуть позже связаться с ним, вызвала дроида с ужином. Если трусость не победит, обязательно сделаю это. Так и сидела сдувшимся шариком, краем глаза следя, как туда-сюда катаются дроиды, меняя постельное белье и прибираясь по всем комнатам. Машины давно укатили, но Рей продолжала собирать новые силы, для повторной попытки высказать Рену о своем решении. Медленно, но верно, настроение катилось на самое дно.       Сидела, пока не смогла дать себе пинок.       Отодвинутый в сторону столик с ужином, и Рей снова затыкала по панели консоли. Почему-то в этот раз рука заметно тряслась. Будь что будет. Если не сейчас, потом духу не хватит. Сбежать к брату всегда успею. Едва успела нажать нужную комбинацию цифр и букв и нажать сенсор, как тут же чуть не отпрыгнула от неожиданности. Абонент на той стороне принял вызов сразу же, словно только и ждал этого.       Голограмма высветила затянутую в черное фигуру в полный рост.       А до нее внезапно с опозданием дошло, что она сейчас почти раздета.       Хотя принц уже видел ее в таком виде, Рей не задумываясь ни секунды, молнией метнулась к гардеробу. К голограмме она вернулась, накинув на себя первую попавшуюся хламиду. Мрачная гора под названием Первый Рыцарь терпеливо стояла, не прерывая связи. Нервно поправляя вывернутый капюшон, Рей уверенно уселась перед принцем в радиусе обзора консоли, ловя себя на потирании пальцев и закусывании нижней губы, она все пыталась выдавить из себя хоть слово. О Всесоздатели, целую речь ведь заготовила. Вслух же выходило только невнятное блеяние и мычание. Вторая сторона терпеливо молчала, пока, наконец, не нашлись силы ляпнуть хоть что-то.       — Я… э-э-э. Прости за беспокойство… Мой брат…. Он волнуется. Ну да, ни приветствий, ничего. С места в карьер. Отличное начало. — Кир считает, что я… выгораю. Он опасается, что я не смогу остановиться… и в какой-то момент могу… снова исчезнуть.       Ее замкнуло.       Молчание принца вдруг взбесило, затмевая неуверенность и отчаяние, воздух неожиданно закончился, а ладони до треска впились в подлокотники кресла и Рей внезапно осознала, что уже намеренно себя накручивает, подталкивая к сладкой ярости, что уже камнем давила на разум. Так даже лучше.       — Я хочу жить, слышишь?! — эти слова почти выплюнула в сторону Рена, не замечая, как при этом некрасиво исказилось ее лицо. — Ты даже не представляешь, насколько я хочу жить! Слышишь? Ты! Бездушная машина! Я больше не намерена! Слышишь?! Не намерена тратиться на твои прихоти! Я больше не буду рисковать собой ради человека, что считает меня недостойной даже увидеть лица. Я устала, слышишь?! Ты словно насмехаешься надо мной каждый…       После Рей ошалело уставилась в пустоту.       Первый Рыцарь попросту отключился, не желая слушать дальше ее выкрики.        Серьёзно? Просто взял… и отключился?       Она заморгала и вопросительно покосилась на консоль, словно ища поддержки. Ком детской обиды собрался в горле, забивая собой всю адекватность. Насколько же ему плевать на меня, что и слушать не захотел. Говнюк! Мудила! Чудовище! Столик с недоеденным ужином отлетел к стене от пинка, а голоконсоль грохнулась на пол, столкнутая с подставки. Под руки попались оба меча и вскоре на стенах зазмеились разрезы оплавленного пластика. Искры от световых панелей будто смеялись над ней, радостно прыгая в разные стороны.       Правда, она остыла также резко, как и вспылила. Короткий вздох, и она оглядела полубессмысленным взглядом учиненный беспорядок. Пришлось поднимать опрокинутую стойку и невинную консоль, мечи легли на место, сама же Рей окончательно успокоилась, вызывая дроидов для уборки. От сбора вещей и отъезда в Святилище ее остановила мысль, что слишком многих она подведет своим уходом. Дроиды споро и ловко за считанные минуты прибрались и укатили, оставляя ее сидеть прямо на полу в гордом одиночестве. Я заставлю его считаться с моим мнением. Я заставлю их всех считаться со мной! Я заставлю его…       Дальше додумать не успела.       Щелчок за спиной и шорох открываемой двери заставил обернуться.       Возникший в проеме Рен уверенно шагнул внутрь. Воспользовавшись своим доступом, принц сам открыл двери и без приглашения вошел. Ее недоумение сразу сменилось раздражением, едва незваный посетитель в три широченных шага прошел половину комнаты, предусмотрительно замерев на приличном отдалении.       Рей подскочила на ноги… но злые слова застряли в горле, только она увидела, как Кайло Рен поднимает к своей голове руки. Щелканье отстегиваемых фиксаторов показалось ей оглушающим грохотом в абсолютной тишине. Сердце моментально забилось в непонятном страхе и ожидании. Эти же чувства заставили ее опустить глаза.       Еще миг, и она увидела злосчастный шлем, удерживаемый у бедра одной рукой.       Поднять глаза ей что-то мешало.       Вся воля схлопнулась и Рей лишь потрясенно смотрела на чужую голую руку, сосредоточившись на снятой защите. Все мысли сбились в один беспорядочно скрученный ком, оставив только одно отчетливое понимание, что она… боится. Боится увидеть лицо того, о ком мечтала. Боялась, что все иллюзии и загадочность объекта вожделения разобьются в мелкие осколки. Мужчина всех ее мечтаний снял шлем, а она никак не могла найти в себе силы и посмотреть тому в глаза. И невольно вздрогнула, когда злополучный шлем с гулким стуком вдруг упал на пол и чуть откатился.       Лишь инстинктивно сделала шаг назад, успев увидеть сдвинувшиеся в свою сторону ботинки.       — Посмотри на меня.       Крупная дрожь напала на нее, без труда завладев телом при первых же звуках мужского голоса. Слова оглушили, забрав последние крохи воли. Рен просил очень тихо, но и этого оказалось достаточно.       — Не бойся… Прошу, посмотри на меня. Пожалуйста.       Шепот принца вонзался шипастыми иглами в позвоночник, пока он снова и снова просил ее посмотреть на него. Это было больно почти физически, и Рей, собрав крохи мужества, поднимала взгляд, сантиметр за сантиметром улавливая мелочи. Ей сразу бросилась в глаза протянутая к ней рука, будто что-то предлагающая ей. По-страшному выдвинутый вперед корпус тела не добавил ей уверенности, словно принц был готов напасть. Будто готовый одним движением броситься на нее и сбить с ног.       Еще миг и она невольно приоткрыла рот.       Разглядывая его лицо, сразу подумала, что она зря боялась.       У него было… необычное лицо. Словно выбитое в камне неумелой рукой, но после обработанное самым лучшим мастером. Отшлифованное до бледной гладкости кожи. Органично вписывающийся в ломаные крупные черты лица нос смотрелся удивительно удачно. Очертания грубого шрама наискосок через правый глаз по щеке лишь добавлял хищности. Она не ошиблась в своих мечтах, нарисовав ему темные глаза, что сейчас отливали чернотой космоса в сумраке освещения. Глаза, что прямо сейчас смотрели на нее со странной болью и ожиданием, прожигая насквозь красными огнями. Волосы, темные и густые, сейчас облепляли скуластое лицо влажными полосками. Вся его внешность производила неизгладимое впечатление, одним своим видом вызывая волну странного томления. От вида полных губ, что своей кажущейся мягкостью взывали к ней, ноги подкашивались.       Вся женская сущность завыла сиреной и ей захотелось прямо сейчас, важнее жизни, попробовать эти губы на вкус. Желание разглядеть гостя поближе было очень сильным, и Рей, как в тумане, медленно приблизилась к нему вплотную. Поднятая рука очень осторожно опустилась на ее талию, но она уже не замечала ничего, поглощенная близостью и жаром чужого тела.       — Ты… Ты невероятный.       Рей выдохнула эти слова без капли сомнений, и едва дыша, совсем ничего не соображая, невесомо коснулась губами его рта, одновременно проводя пальцами по оставленной ею же жуткой отметине.       Самую долгую секунду в ее жизни два дыхания смешивались в почти невинном поцелуе. Неимоверно сладкую секунду она упивалась ощущением опаляющих мужских губ. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем замершее сердце не решило вновь неистово забиться.       И через секунду Рей провалилась в ледяную бездну безысходности, когда принц отшатнулся. Желчная горечь затопила сразу, и она с глубочайшим сожалением сама отошла на шаг, опуская руку и глаза.       — Прости меня… Я… забыла, что насколько я неприятна тебе.       Быстрый взгляд на Рена убедил ее в своей правоте. Тот стоял с нечитаемым выражением лица, будто до одури шокированный ее наглостью, грудь принца ходила ходуном, а губы все время шевелились, неизвестно о чем вопрошая.       — Зачем? Зачем ты пришел? Зачем ты здесь, если я тебе так неприятна? Зачем ты показал себя? Зачем? Зачем ты снял шлем и дал мне… Зачем ты дал мне столько несбыточных мечтаний? Зачем? — взвыла Рей, позволяя ком бессильного гнева захлестнуть ее через край.       Голова Рена слегка мотнулась от пощечины и на бледном лице с искаженными в непонятной гримасе губами заалел отпечаток ее ладони.       Она безостановочно выкрикивала один единственный вопрос, все больше погружаясь в неконтролируемую истерику. Не сдерживаясь больше, Рей раз за разом повторяла свой вопрос, отступая и сжимаясь в безраздельном горе от краха своих иллюзий…       … пока в какой-то неуловимый миг лишь сдавленно охнула от вцепившейся в затылок мужской ладони.       Рен намеренно зарылся пальцами в ее волосы, рывком оттягивая назад голову и обнажая беззащитное горло.       Один его шаг… и время для обоих остановилось.       Желанные губы Рена накрыли ее рот и Рей сразу забыла, что нужно дышать, жадно отвечая. Горячий язык упорно вторгался внутрь, прорываясь через жестоко-сладкие неумелые, но очень грубые поцелуи. Мягкие упругие губы голодно сминали, словно принц пытался съесть ее. Невольно вцепившись в плотную ткань на плечах Кайло, Рей обмякла в его руках.       Все вокруг плыло и она судорожно задышала, едва мужчина оставил в покое рот, прижавшись губами к щеке. И только тогда она сполна прочувствовала, насколько сильно стискивает Рен ее талию и насколько сильно запрокинута ее голова. Было непонятно, кого из них двоих больше трясло. Рука на затылке осторожно вернула голову в нормальное положение, выпуская волосы, но тут же опускаясь на шею и цепляясь в мягком, но очень ощутимом захвате. Волны нежности и шока захлестывали ее, пока вторая рука, с трудом разжавшись, поползла на спину.       — Зачем? Зачем? Зачем ты пришел? — прошептала Рей, ища самые вкусные губы на свете.       Прильнувшие в очень нежном поцелуе губы прошептали в ответ, — Я больше не мог. Больше не мог ждать.       Нежные касания с каждым поцелуем становились жаднее и грубее, снова забирая весь воздух, а рука судорожно шарила по спине, спускаясь все ниже. Он уже зло почти кусал ее, когда она в порыве чувств сама вжалась бедрами в его таз. Рен с силой стиснул ее ягодицу, вдавливаясь еще сильнее и заставляя сполна прочувствовать его намерения. Каменная твёрдость сразу уперлась в низ живота, едва заметно подрагивая.       Рыцарь своровал и этот тихий стон.       Рей купалась в круговороте огненной страсти, плавясь от ощущения вжимающегося в нее жаркого тела и крепких объятий, как вдруг… все исчезло.       Рен почти грубо сорвал с себя ее руки и отодвинулся сам, но при этом продолжая потираться кончиком носа о ее лицо, явственно вдыхая запах кожи. Ее ноги отказывались держать, и резко потерявшая чувство равновесия Рей чуть не упала, но Кайло сразу же вцепился в талию, поддерживая на месте, тут же убирая ладони. Сквозь мимолетные касания губ по лицу она едва разбирала горячечный шепот, выжигавший слова в подсознании, — Если бы только знала, как ты сводишь меня с ума. Если бы только позволила мне показать это… Настолько, что я готов сломать тебя. Ты и не подозреваешь, как я хочу содрать с тебя твою кожу и завернуться в нее как в одеяло. Ты так сводишь меня с ума, что я готов сожрать тебя. Твой запах сбивает меня с ног. Твои руки… твои руки подавляют мою волю. Слышишь? Я ловил каждый твой вздох. Каждый взгляд, каждую улыбку. Я мог лишь мечтать о шансе получить твои поцелуи. Узнав вкус твоих губ, моя принцесса, я готов сорваться со всех цепей. Я мечтал о тебе, но даже не представлял, насколько это станет сокрушительным. Я едва держусь. Но у тебя еще есть один шанс. Слышишь? Один шанс, моя принцесса. Прогони меня… Прогони меня сейчас же, и я не причиню тебе боли. Я на грани. Прогони меня, и…. Решай сейчас.       Ее сердце бесновалось в унисон второму. Рей честно, как и сам Рен, старательно держала руки опущенными вдоль тела, позволяя тому по-звериному хищно обнюхивать ее кожу и нежно касаться губами. От каждого слова его дыхание оставляло почти физические ожоги, топя ее в океане откровенного счастья.       Она честно держала руки при себе.       Но едва тот перевел дыхание, сама зарылась в его волосы, прижимаясь изо всех сил к широкой груди и с тихим стоном дергая за пряди, а ответом ему стал жаркий собственнический поцелуй, вырвавший ей самой остатки самообладания. Рей была готова на все, лишь бы он замолк и перестал разрывать ее на части своим голосом. Утробный рык уже раздался от принца, и он, возвращая дикую первобытную страсть, сразу впился пальцами в ее бедра, даже не успела уловить момента, когда ее мужчина рывком сорвал с нее накидку и подхватывая под зад, понес к кровати.       Но хорошо запомнила миг, когда она снова потеряла тепло мужского тела.       Не отрывая от нее полубезумного взгляда, Рен грубовато оторвал от себя тонкое тельце, тут же намеренно жестко отбрасывая на одеяло, сам же он замер у края постели, жадно вглядываясь в лежащую перед собой женщину.       — Последний шанс… У тебя остался последний шанс остановить меня…       Рей могла только лежать, сведя коленки в возрастающем непонятном мелком страхе и смотреть на постоянно дергающиеся в кривом оскале губы, будто их хозяин не знал, как реагировать на все это, не умея контролировать свое лицо. Но она отчетливо видела в его красных провалах невиданный восторг и восхищение. И это ей ужасно нравилось, несмотря ни на что.       Протянутая к нему рука стала еще одним ответом.       Застывший принц быстро отмер, судорожно принявшись скидывать с себя одежду. Замешкавшись на сапогах, Кайло гневно отбросил их в разные стороны, но снова замер, наткнувшись на ответное восхищение и искорки страха. Глядя на обнаженного мужчину снизу, Рей невольно облизала враз пересохшие губы — сразу могла поклясться, что ей не показался животный голод во взгляде, проследившим путь ее язычка. Накачанное, совершенное тело нисколько не контрастировало с искаженным навалившимися эмоциями лицом, что казалось сейчас неким законченным черновиком от умелого скульптора. Цвет радужки его глаз давно поглотили багровые огромные пятна зрачков, кажущимися двумя провалами в преисподнюю. Под белой кожей, явно никогда не знавшей обычного загара, перекатывались жгуты мышц. Приласкав глазами мощный торс и руки, Рей решительно опустила глаза ниже. Едва заметная полоска волос на плоском животе умоляла посмотреть еще ниже, что она и сделала.       От увиденного невольно сглотнула.       Принц был огромен везде. Налившийся кровью член чуть подрагивал, сильно выделяясь на фоне накаченных бедер. Его размеры вызвали новую волну страха и томительного интереса.       Рен сразу заметил, как поежилась Рей при виде его органа. Брошенный неловкий взгляд и покрасневшие в смущении щеки он тоже увидел. Тщательно скрытая паника в ее глазах заметно охладила пыл Кайло, и он осторожно уперся коленом в кровать, медленно подбираясь к ней. Словно хищник, загнавший в тупик жертву, но все еще дававший возможность сбежать.       Добыча опасливо косилась, обжигая ласковыми взглядами по плечам.       Но не сбегала.       Добыча вдобавок сама погладила его по лицу, едва он крадучись, как можно осторожнее улегся рядом. Рей лишь подбадривающе улыбнулась, заметив, с каким трудом Кайло сдержал свой порыв отдернуться от ее ласки, с шумом выдыхая. Теперь-то она понимала, что за дёрганьями мужчины скрывалось стоическое сдерживание. Хищник с полуприкрытыми от неги глазами, таял под маленькой ладошкой, почти мурлыча. Только тихонько ахнула от резкости, с какой Рен повернул лицо, ловя ладошку губами и нежно целуя. Рей слегка приподнялась на кровати, протягивая вторую руку и зарываясь ею в густые волнистые волосы. Глаза принца сразу открылись, чуть ли не физически опрокидывая своим диким взглядом. Но это сделал сам Рен, в одно движение вжав ее всем телом в постель. Требовательные поцелуи крали все тихие хриплые стоны, тело под ним натянулось струной, когда он как можно мягче оторвал от себя руки, и заведя их ей за голову, сцепил пальцами в замок.       — Пожалуйста… Пожалуйста, не трогай меня. Я едва держусь. Пожалуйста, не надо. Я не хочу сделать тебе больно. Ты еще не готова.       Совсем неслышный шепот в губы выбил из нее остатки воли. Мужские пальцы исчезли с ее кистей, но она все равно послушно оставила их на месте. Поцелуи становились все злее и глубже. Коснувшись соска под тканью, Рен легонько сжал ее грудь, сопроводив легким укусом нижней губы, тут же костяшками одной руки проведя по ее плоскому животу. Твердо этой же рукой раздвинул стиснутые коленки. Кайло ловко просунул под плечом вторую руку, уверенно цепляясь пальцами за затылок и снова оттягивая голову. Подставленную шею он откровенно покусывал, перемежая с поцелуями, но тут же зализывая. С каждой секундой пальцы на внутренней стороне бедра все сильнее впивались в нежную кожу, на глазах синевшую от жестокого захвата, но Рей уже окончательно погрузилась в бесконечный океан блаженства. Наслаждение все больше выгибало ее. Раскаленный рот обжег втянутый прямо через ткань торчащий сосок, заставив ее громко застонать и несильно дернуться. Неловко взмахнув руками, она неосознанно вцепилась ногтями в обнаженные плечи своего мужчины.       — Еще рано, моя принцесса, подожди, еще рано, — прошептал вымученно Кайло, не делая попыток убрать от себя ее руки и не в силах оторвать свои пальцы от нее. Рей сама раскинула в стороны ладони, с трудом отцепившись от перекатывающихся сталью мышц, взамен комкая простыню. Словно нехотя, Рен отпустил ее бедро, но сразу невесомо провел пальцами по намокшему кусочку ткани. Тонкое тело под ним выжидательно замерло, и он сразу скользнул вниз, выцеловывая дорожки от ключиц к бедрам, тут же медленно, но неотвратимо сдвигая в сторонку трусики, обнажая складки и собирая влагу на пальцы. Мягкие невесомые поцелуи привели его к своим же пальцам и едва он коснулся языком разгоряченных складок, тело под ним заметалось так, что ему пришлось отцепляться от ее волос и удерживать другой рукой поперек груди, сжав одну из них. Рен без труда сдерживал бьющуюся в восторге женщину, что без всякого стеснения кричала от его неумелых круговых ласк языка и робких пальцев, едва скользивших по клитору и входу в сокровенное. Ей же казалось, что не было на свете ничего горячее его рта и тяжелее руки, весившей тонну. Неразборчиво шепча что-то ласковое, Кайло встал на колени между разведенных бедер, и одним движением разорвал ставшей ненавистной маечку, оставив ее по бокам обрамлять ореолы сосков. Трусики постигла та же участь, их он разорвал по швам, и вытянув из-под нее остатки ткани, отбросил в сторону. Теперь они оба были обнажены. Рен снова чуть подвис, шаря неверящими глазами по ставшему доступным телу, но не стал тянуть время. Очень болезненный укус за кожу на ребрах был сразу зацелован. Еще один кусочек кожи сразу покраснел от нового укуса, но и это место он тут принялся облизывать и целовать. Принц кусал и целовал выгибающееся тело, Рей же не знала, отчего ей больше всего хорошо, от ласково-злых укусов и последующих поцелуев, или от медленно вводимого пальца, что после каждого нового укуса вторгался все глубже. Словно стесняясь своих действий, Кайло осторожно поглаживал ее изнутри. Замершее надолго дыхание стало ему наградой, когда он осмелился добавить еще один палец. Через несколько мгновений два пальца двигались в ней, погружаясь полностью.       Ласки ужесточались, поцелуи давно прекратились, и Рен просто сидел, ссутулившись над ней и упираясь лбом в ее живот. Он сдерживался, как мог, ловя каждый вскрик и движение. Шум в ушах отвлекал его от преждевременной разрядки. Третий палец внутрь вырвал из ее горла очень громкий утробный стон, Рей неосознанно прикусила собственные пальцы, дрожа от мужских. Ей хотелось большего, и она инстинктивно помогала ему бедрами. Пальцы уверенно двигались, приближая к разрядке. Рена снова стало накрывать от неописуемых ощущений и он навис над ней, но не останавливая движений руки, принялся покрывать нежными поцелуями вспотевшее лицо с обкусанными губами. Он и без того держался только на одной силе воли, пока от последних совсем грубых движений ее лоно не стиснуло его пальцы. Пульсация отдавалась по всему телу. Выгнувшаяся от наступившей разрядки Рей до крови прикусила пальцы.       Весь ее мир в один миг затих, став сферой без звуков и запахов.       Ее сдавленный крик снес Рену последние барьеры.       С утробным рычанием он впился зубами в ее челюсть, нечаянно прокусывая шрам, рывком вытаскивая свои пальцы, но тут же вторгаясь в пульсирующее лоно членом, погружаясь сразу почти наполовину. Рей снова закричала, переживая еще одну волну яркого наслаждения от болезненного вторжения. В безумном вихре ярчайших ощущений Рен удерживал телом и зубами беснующуюся под ним женщину, бьющуюся в конвульсиях многочисленных спазмов, пока он до синяков сжимал ее ягодицы и упорно тянул ее на себя, погружаясь все глубже в слишком тугое лоно. Миллиметр за миллиметром Кайло без единого толчка, продвигался внутрь, насильно растягивая ее собой, едва ли сам понимая, что ведет ее наслаждение по самой опасной грани с болью. Он остановился, лишь погрузившись почти полностью, откровенно похабно натянув свою женщину на себя… и замер, удерживая руками под собой и глотая выступающую кровь из прокушенного шрама на челюсти. Крики для него были беззвучными, потому что едва слышал только шум в голове, прорывающийся через истинное наслаждение, недоступное ранее. Он впервые в жизни молил всех богов, чтобы у него хватило сил сдержаться. Держал ее, пока раз за разом кончающая Рей, выгнулась под ним, все еще распираемая изнутри огромным органом.       Но позволил себе сорваться, только женщина под ним окончательно перестала себя контролировать и вцепилась в его спину ногтями и обхватила ногами, дернувшись напоследок, принимая его еще глубже. Путы с его сознания упали, и Рен сбросил себя за грань, не совершив ни единого толчка. Он закричал, не разжимая зубов. Затрясся, захлебываясь кровью, слюной и собственным безумием. Завыл надрывно, словно ему было мучительно больно. Хрипел, закатив глаза, словно его резали наживую.       Сквозь ненормальную пелену, царившую в голове, Рей ощутила, как его член ощутимо увеличился, растягивая еще сильнее и заполняя семенем. От этого она почти потеряла сознание, задохнувшись волной чужого вселенского восхищения и обожания.       Она очень долго плавала на волнах блаженства и умиротворения, чувствуя жар мужского тела на себе. Тончайшая ткань под спиной ощущалась настоящей наждачкой и Рей даже не пыталась двигаться, пока очень странная мысль не закоротила все сознание.       Ей вдруг показалось все это ненастоящим.       Произошедшее покрылось странной пылью. Словно это было лишь плодом ее воображения, слишком реалистичным сном.       Но тяжелое прерывистое дыхание на шее доказывало всю реальность, а тяжеленное мужское тело придавливало к взмокшей простыне. Раскаленные жесткие пальцы легли ей на горло, провели линию по ключице и плечу и застряли на щеке, даря щемящую сердце нежность и благодарность. От ласковых прикосновений тут же разлилось убаюкивающее тепло, что уже не обжигало, но укрывало уютным коконом. Но все неосторожные мысли сразу испарились, едва отдышавшийся Рен приподнялся и начал очень медленно и осторожно выходить из нее, словно не он совсем недавно терзал ее пальцами и втискивался на грани сумасшествия. Движение внутри было чуть болезненным из-за все еще налитого кровью члена, что, несмотря на недавнюю разрядку, был все еще каменно-твердым. Кайло попытался отодвинуться, покрывая легчайшими поцелуями доступные места на шее и лице, но Рей своим все еще скрещенными у него на талии ногами удержала его на себе, руками обнимая за шею. Она тихо заскулила, прося не оставлять ее без своего жара. Судорожно стиснутые пальца на бедрах разжались и Рен, резко просунув обе руки ей под спину, сжал ее в наикрепчайших объятиях.       Будто сам не верил ни себе, ни этому миру.       Ей же вдруг стало так легко и светло, как от предвкушения чего-то грандиозного и хорошего. Волны тихого счастья качали на своих вершинах, и Рей потихоньку расслабилась, уплывая в сон. Мужчина на ней зашевелился, тихонечко смещаясь на кровать, но все же выдергивая ее из облаков подступающего сна. Теперь ее голова покоилась на широкой груди, все тело крепко прижималось к раскаленной печке под именем Кайло Рен в кольце рук. Рей тихонько хмыкнула, собственнически закидывая ногу на него, бедром нечаянно задевая все еще возбужденный орган. Она лишь подняла лицо, когда он заговорил тихим голосом, целуя в лоб.       — Хочешь, я покажу тебе ответы на все твои старые вопросы? — спросил Кайло, почти затаив дыхание. Безмерная нежность и благоговение в его глазах оглушала и Рей дотянулась до его губ, и попыталась этим поцелуем передать все переполняющие ее чувства.       — Я уже получила, все что хотела. Да, мне все еще нужны эти ответы… но теперь это уже не столь важно, — ее хриплым голосом можно было пугать штурмовиков, но она тут же получила чувственный ответ в виде еще одного поцелуя и стянутого туже кольца рук. Уже окончательно проваливаясь в сон, она успела уловить тихое, — Спи, моя принцесса. Спи. Я… покажу тебе все ответы.       Ей снился Сад под Звездой.       Он был ухоженнее, богаче.       Чище, чем она помнила.       Рей смотрела на эту многолетнюю зелень глазами мальчика.       Еще маленького, но достаточно взрослого, чтобы, обидевшись на собственных родителей, сбежать из дворца. Мальчик уже очень долгое время бесцельно шатался по Саду, намеренно продираясь сквозь самые густые заросли, дабы из принципа посильнее разодрать в клочья свою богатую одежду.       Чтобы потом его родители поняли, насколько ему было обидно.       Колючки и хлесткие ветки отлично с этим справлялись, кое-где даже виднелась тонкая детская кожа через крупные прорехи донельзя испачканной всевозможной грязью одежки. Досадные слезки давно высохли, оставив после себя разводы и дорожки на пыльных щечках. Негодование на отца и мать тоже давно затихли, вместо этого внутри сидела лишь грусть и сосущая пустота в желудке.       Ведь поесть он так и не удосужился.       Не дождался родителей, снова пропускающих обед. Не утерпел, вылез из-за стола, не тронул ни крошки, сам отправился к запершимся в кабинете родителям. Хотел лично позвать их, ибо ему давно надоело изо дня в день обедать одному, пока его вечно занятые папа и мама снова пропадали в поездках или засиживались в кабинете. Детский ум мальчика никак не желал понимать невнятной суматохи в последние месяцы.       Он тогда влетел в кабинет отца, лишь отчаянно желая получить свою долю внимания и ласки, но вместо улыбок и материнских объятий его ругающиеся родители попросту выставили сына прочь. Едва не получив по носу дверью, малыш разозлился.       И вместо обеда сбежал в Сад под Звездой.       Мальчик, чьими глазами смотрела на мир Рей, давно перестал обращать внимание на многочисленные порезы и синяки. Разодранные коленки и ладошки почти не болели и лохмотья уже не спасали от коварных хлестких веток, он давно просто бесцельно продирался сквозь заросли и бездумно пинал попадающие под ноги камни и корешки.       И мог бы еще часами вот так слоняться, не попадись ему скрытая от мира со всех сторон стеной лиан открытая светлая полянка. Нашел-то это место лишь потому, что его заинтересовала непроходимая свисающая стена толстых жгутов лиан.       Мальчик вывалился на эту тихую полянку… и замер, глядя только перед собой. Посреди высоких разнообразных цветов и нежнейших стеблей самой зеленой травы на пледе сидел ребенок.       Девочка со смешными хвостиками.       Малышка была совсем крохотной, самое большее лет двух. Ребенок сидел в одиночестве, освещаемый прямым светом светила, что одним столбом играл разноцветными искрами в волосах. Что-то лопоча на своем детском языке, девочка раскидывала вокруг себя игрушки. Мальчик осторожно выполз из кустов, раздраженно отдирая настырные колючки и зацепившиеся длинные веточки от штанины. Оглядевшись вокруг, он так никого и не увидел. Почему-то этого ребенка оставили тут одного. Даже подумал, что может быть про девочку забыли нерадивые родители. Его-то родители ведь вечно о нем забывали. Но он и был все взрослее.       А кроха сидела совсем одна.       Еще один неосторожный шаг, и под ногой предательски хрустнула сухая ветка. Малышка сразу же обернулась на шум. Увидев грязного чумазого и оборванного мальчишку, радостно что-то хрюкнула. Снова лопоча на своем детском языке, и держа в обеих ладошках по одной игрушке, протянула их новому другу.       Мальчик успел заметить только еще один смешной хвостик почти на лбу, удерживающий непослушную челочку ленточкой с разноцветными бусинками.       Но потом детское мальчишечье сердечко гулко стукнуло в последний раз… и остановилось.       Весь мир для него резко сузился до радостного улыбающегося личика с несколькими крохотными зубками… и выделявшихся резким белым светом зрачков. Весь его детский мир сосредоточился на этой светлой полянке, где маленькая девочка, поднявшись с пледа, нетвердыми ножками поковыляла в его сторону, протягивая игрушки и продолжая лопотать. Он всей своей душой потянулся к той, что вместо детского говора издавала звуки чистейшей музыки.       Дичайший страх пронзил его насквозь, запуская замершее сердце, когда ковылявшая к нему девочка споткнулась обо что-то в траве и упала на четвереньки. Мальчик сразу бросился на помощь к своему божеству, скривившему личико от боли в разодранных пальчиках и поцарапанных коленках. Он как можно осторожнее, благоговейно касаясь крохотных тонюсеньких плеч, поднял свое маленькое существо на ноги, жадно таращась. При падении неплотно сидевшая ленточка слетела в траву, поблескивая оттуда бусинками и освобождая от плена локоны на лбу. Готовое вот-вот заплакать божество сразу заулыбалось, вместо слез снова лопоча и радостно растягивая рот… и стукнуло мальчика по лицу игрушками, так и не выпущенными из цепких пальчиков. После миниатюрные ручки разжались и больше ненужные предметы упали в траву.       Мальчик же зажмурился от наплывшей на него благодати, коей казались ощущения от прикосновений божественных пальчиков, хлопнувших его по щекам и носу. Но ему это было сродни ласке лепестками самых нежных цветов. Самое идеальное для него создание окатило его своей добротой и радостью, поделившись своим счастьем и жизнью.       Стоя на коленях перед своим божеством, мальчик упивался вселенским благословлением, он был готов по-настоящему отдать свою жизнь… как внезапно тень накрыла его и уже ставшие родными крохотные пальчики исчезли с его лица.       Позабыв обо всем на свете, мальчик не заметил появления на сцене еще одного человека. Он упустил момент прихода незнакомой женщины, что была как две капли воды похожа на его кроху.       Подошедшая мать криво глянула на оборванца в грязной одежде, грубо вырывая из его рук дочь. Не ожидавшая столь резких движений, девочка сразу заплакала, своими слезами вырывая целые куски сердца. Ошарашенный отсутствием тепла и света, мальчик мог лишь обессилено тянуть руки к бьющейся в истерике на руках матери девочке. Женщина лишь презрительно смерила холодными обычными глазами оборванного мальца, и прижав к себе дочь в попытке успокоить, резко заговорила ей.       — Успокойся. Успокойся сейчас же. Хватить реветь. Прекрати. Мы найдем тебе кого-нибудь… более достойного для игр.       Еще один презрительный взгляд и мать развернулась и быстрым шагом пошла прочь, унося в своих руках его душу.       Слова же намертво въелись в подкорку.       Оглушенный этой фразой, мальчик стоял на коленях, глядя в пустоту, разбитый на бесконечное число кусочков.       Слишком поздно он нашел в себе силы броситься следом. Он метался между деревьев в поисках, но его бесценная исчезла.       Заплаканного малыша позднее нашли имперские гвардейцы, отправленные на поиски. Сразу же доставленный к родителям мальчик беспрестанно бился в истерике, отбиваясь от материнских, ставших уже ненужными абсолютно, объятий и требуя найти ему прямо сейчас же его девочку. Сбивчивые причитания матери о беспокойстве за него он сразу перебил, требовательно глядя на отца в ожидании хоть каких-либо действий. Мальчик страстно желал найти свое божество, но отец лишь потрепал его по испачканным волосам, уже задумчиво читая сверхважные для него документы, поджимая губы на новые выкрики сына. Истерика отпрыска его откровенно раздражала, мешая работать.       Мальчик же, видя, что его никто, по сути, и не слушает, не воспринимая всерьез, мгновенно успокоился. Кричать и бесноваться уже не было никакого смысла.       Тонкая ледяная корка прочно заковала маленькое сердечко первым страшным слоем.       Серьезный тон и тихий ровный голос заставили отца удивленно повернуться. Мать же лишь растерянно разомкнула руки, увидев вмиг ставшее абсолютно безжизненным лицо единственного сына. Все, что показывало о жизни в нем, были только его горевшие красным адским огнем глаза. Мальчик уверенно и твердо попросил отца найти ему его девочку.       И что-то в голосе сына заставило родителей переглянуться.       Удивленные столь разительной переменой в сыне, родители несколько секунд безмолвно задавали друг другу вопросы, пока отец, встряхнувшись от странного взгляда собственного ребенка, не попытался поговорить с ним как с взрослым. В этом сне Рей отец малыша с трудом, но донес до сына сложившуюся ситуацию.       Вторая корка, еще толще первой, тут же заковала вторым слоем брони сердце мальчика.       Император не удержал власть.       Вся империя разваливалась на глазах и недовольные обстановкой разлетались по своим далеким системам. Империя почти рухнула и его отцу, как первому советнику Правителя, было совсем не до поисков чужих дочек. Его отец даже понятия не имел, о ком его отпрыск твердил. Мальчик долго глядел в глаза отцу, прежде чем выдал фразу, заставившую советника напрячься и похолодеть.       — Я сам ее найду… если это не в твоей власти, отец.       Две пары недоуменных глаз смотрели ему вслед.       После мальчик сутками рыскал по дворцу, расспрашивая всех и вглядываясь в каждое детское личико. Образ его крохи стоял перед глазами, намертво вбитый под веками. Но все вопросы застревали на стенах непонимания. После нескольких дней мальчик начал копить самые крохи информации. Но эта неделя, проведенная десятилетним малышом без сна и еды, стоила ему подорванного здоровья. Неделя поисков и он упал без сознания в одном из двориков посреди расспрашиваемой очередной детворы.       В ее сне этот мальчик равнодушно взирал на заплаканную почерневшую мать, лежа на своей кровати и опутанный многочисленными медицинскими аппаратами. Десятилетний малыш намеренно игнорировал полные тоски и слез глаза матери, искренне опасавшуюся за жизнь сына.       Нахмуренные брови отца его тоже не волновали.       Веру в обоих родителей он уже потерял, но все же он коротко моргнул на слова отца, соглашаясь. Наслушавшийся шепота зареванной жены советник тогда твердо заявил:       — Мертвым ты ее не найдешь. Обессиленным ты ничего не добьешься. Беспомощным ты ничего не получишь. Я увидел серьезность твоих намерений, сын мой. Мы с мамой попытаемся помочь… В меру своих возможностей. От тебя требуется лишь принять мое учение.       Мальчик с тех пор продолжал прятать ото всех свои истинные эмоции и чувства. Не считал нужным показывать их кому-либо вообще.       Копил для своей крохи.       Но позволил себе сорваться в дичайший крик, когда в один из дождливых дней отец не пригласил его к себе в кабинет как совсем взрослого человека и не поставил перед фактом. Разбежавшаяся в тот день аристократия и прочие наместники разбивали гипер-станции, что позволяли в считанные дни преодолевать чудовищные расстояние между галактиками. Тогда мальчик со страхом понял, что если его маленькая богиня все-таки окажется дочерью одного из отступников, ему понадобятся десятилетия, дабы просто добраться до нужного ему места. В тот же вечер мальчик позволил себе выпустить эмоции наружу. Он полностью разгромил свою комнату.       Тогда третья, самая крепкая ледяная корка окончательно заковала в непробиваемую броню неокрепшее сердечко.       Тогда же и впервые у него проявилась Сила, учение о которой и хотел ему передать его отец.       Свое одиннадцатилетие мальчик отметил в библиотеке, вороша огромные массивы информации. Он все еще искал корни, пытался найти хоть какое-то упоминание о своей крохе. Никто о ней ничего не знал, словно ее никогда и не существовало вообще. В минуты слабости мальчик даже думал, что, может быть, все это было плодом его воображения. В эти же минуты он позволял себе ронять безмолвные слезы.       Но подобранная в траве ленточка с пятью бусинками была более чем реальна.       И теперь Рей тоже в своем сне познала всю ту бесконечную тьму тоски, в которую он был погружен. Малыш, никогда особо не интересовавшийся учебой, всерьез поглощал знания. Отец учил его пользованию своей Силой, остальному он учился сам. И всегда делал вид, что не замечает полных боли глаз матери, что хорошо понимала, как быстро она теряет живого сына.       Отцу мальчик так и не позволял залезть в свою голову.       Он делал вид, что ему абсолютно безразличны пересуды дворцовых обитателей, пока это действительно не стало неважным. Ему потом стало действительно все равно, что о нем думают обитатели Святилища, когда он в очередной раз неподвижно сидел, уставившись в одну точку. Всем окружающим было невдомек, что лишь внимательно следивший за сыном советник прекрасно понимал, что мальчик в своей замкнутости и мрачном равнодушии… строит планы. Родитель это понял, когда после многонедельного молчания сын не пришел к нему и хриплым каркающим голосом не выдал, — Я знаю, что должен делать. Мне нужна сила и власть.       На свое двенадцатилетие мальчик лично перерезал немощному старику-императору горло.       В его понимании этот правитель был бесполезен. Старикан лишь пытался удержать остатки империи, не делая особых шагов к восстановлению былого величия. А значит, и не было нужной ему силы. В ту ночь отец с ужасом осознал, какого монстра создал в себе его сын, когда тот посреди ночи явился к родителям в спальню, окровавленный с ног до головы. От брошенной на колени советника отрезанной головы правителя мать потеряла сознание.       — Теперь ты — Император, — равнодушно выплюнул отцу мальчик, сверкая бездушными красными зрачками в ожидании реакции отца. В ту ночь мальчик снова поверил в отца.       Отец его не подвел.       В тут ночь советник первым делом деликатно убрал с одеяла голову, и держа ту как вазу, кивнул сыну и вышел прочь. О матери мальчик не беспокоился. Простые обмороки не очень страшная вещь.       В ту ночь остатки империи обрели нового Императора.       В ее сне мальчик смутно помнил детали. Переворот прошел мимо него как неважный нюанс и он почти не помнил, как именно отец организовал захват власти. Для него было неважным, скольких отец загубил и сколько были казнены позднее. Он лишь помнил только одно требование. Мальчик должен был осмотреть каждое дитя женского пола перед смертью, а отец… без разговоров потакал.       Мальчику было плевать на последствия. Он выполнил лишь один из многочисленных пунктов своего плана. Он посадил отца на трон, получив через него власть.       В свое тринадцатилетие малыш пережил первое покушение. Непонятным чудом спасшись после страшного взрыва, повзрослевший мальчик лежал, снова опутанный медицинской аппаратурой и размышлял о том, что он силен духом.       Но не телом.       Укрепляя впоследствии свое тело, он снова и снова впитывал море информации. Мальчика, выросшего в крепкого юношу, откровенно начал побаиваться собственный отец. Его не пугалась лишь мать, оставившая себе наглость осуждать действия сына. Его мать всегда порицала одержимость сына поисками своей девочки. Та умудрялась ронять в душу семена новой тревоги и сомнений, раз за разом намекая на самое худшее. После мать отказалась и от этой тактики, лишь выражая ненависть к эфемерной крохе, что за несколько минут украла у него единственного сына. От ее криков, что она хотела бы только один раз взглянуть на ту, что посмела сотворить с ее сыном такое, юноша равнодушно смотрел ей в глаза.       И не делал ничего.       Не переубеждал, не просил замолчать, не хотел поддержки. Не говорил, что это он сам себя создал, иначе бы ему не хватило ни сил, ни духа продолжать выполнять намеченный план. Ему было все равно, что думает его мать.       Ей он все равно давно не верил.       В шестнадцать его мать окончательно приняла решение сына. Она больше не противилась и сын чуть, совсем малость, оттаял, доверяя ей совсем чуточку больше. В этот же год выросший малыш вернул первую отколовшуюся систему в лоно Империи. Крепко сжимая в руке ленточку с пятью разноцветными бусинками, он твердо отдал приказ вырезать всю семью правящих отступников до пятого колена, лично убедившись, что среди них нет той самой. Дома его встретили полные укоризны глаза матери, что могла лишь удивляться жестокости сына, а тот лишь удосужился вскользь проронить, что не может позволить себе в будущем отвлекаться на проблемы от оставленных в живых отступников, что в будущем обязательно встанут на его пути. Рей во сне видела, как подрастающий юноша в редкие моменты появления дома молча выслушивал очередные наставления и рекомендации отца, а после шел к матери, и все так же молча часами лежал головой у нее на коленях, позволяя ей перебирать его длинные кудри и задавать тихие вопросы, никогда не давая ответов. После ее монологов он всегда улетал с новыми сомнениями, но мысленно добавляя в свой план новые пункты или убирая уже ненужные. Юноша никогда не показывал свою благодарность матери, что своей мудростью стала неожиданной опорой.       Незадолго до своего двадцатилетия юноша, ставший могучим мужчиной, лишился матери, не сумевшей пережить очередного покушения, пока он был на задворках очередной завоеванной галактики.       Но нашел себе первого настоящего друга и соратника.       Спустя годы нашел еще двух. Выросший мальчик создал свой орден, став во главе. Именно первый его друг и предложил им всем начинать скрывать лица для пущей безопасности. Из этих же соображений, с подачи Императора, имперская служба безопасности всеми правдами и неправдами изымала любые изображения мужчины, ставшего Первым Рыцарем Империи. Многие, знавшие его в лицо, впоследствии с трудом бы узнали в нем того жизнерадостного мальчугана, что стал карающей дланью Верховного Лидера.       Многие знали, что Кровавый Палач и есть сын самого Императора, но подступов к нему не было почти никаких.       Совсем единицы знали истинную цель человека, называвшего себя Кайло Рен.       И надевший шлемы Орден продолжил огнем и мечом выжигать миры, ставя на колени отступников. ********************       Рей изо всех сил сопротивлялась пробуждению.       Ей очень сильно понравился сон, в котором она была любима только потому, что просто существовала в этой вселенной. Ей до жути хотелось остаться в том сне, где ее искали, только потому, что она была нужна. Но сон испарился, оставив ощущение пустоты рядом с собой и Рей проснулась, сразу ощутив одиночество. В голову сразу полезли острые злые мысли, утверждавшие ее в нереальности и ее сна, и всего того, что предшествовало. Она было потянулась обниматься со своим мужчиной, но в постели реальность жестоко осадила.       Она была одна.       Оглушенная едким страхом и разочарованием, завертелась в кровати. Мягкое одеяло стягивало ее со всех сторон, как кокон, и Рей, почти плача, принялась выпутываться.       Но тут же с огромным облегчением постаралась спрятать злые слезы, едва она вертясь, увидела замершего в кресле Рена. Тот сидел обнаженным, но закинув ногу на ногу, и глядя на нее очень странным взглядом на абсолютно равнодушном лице.       Словно чего-то ждал, всей своей позой показывая крайнее напряжение.       Рей же сразу почувствовала себя самой счастливой на свете. Если сон не обманул, она и была самой счастливой. Самой нужной, самой желанной. Ее ведь искал самый лучший мужчина только потому, что она существовала, а не потому что от нее чего-то хотели. Не зная, как выразить все свои эмоции, Рей лишь сдавленно спросила сбивчивым голосом, — Что…. Что-то не так?       Она внезапно испугалась.       Новый страх, что она может быть совсем не оправдала его ожиданий, заставил сердце похолодеть. На ее вопрос Кайло промолчал, не отрывая глаз. Она снова спросила его о чем-то, нервно теребя краешек покрывала, и мужчина снова смолчал, лишь стискивая подлокотники кресла. Рей даже подумала, что Кайло таким образом хочет ее прогнать, но она была в своих покоях.       Сам ведь не уходил, чего-то выжидая.       Самые разные мысли, от тоскливых до радостно-шальных проносились в ее голове, пока одна самая неожиданная прочно не угнездилась в разуме.       — Чего… чего же хочешь, Кайло? О! Я… Я поняла! Ты ждёшь… ждешь моего решения? Хочешь понять, что я решила? Тот сон. Ты ведь неспроста мне его показал. Ты очень многое показал. Дал ответы на все мои вопросы. Но появилось-то еще больше.       Чертова тряпка никак не желала разматываться, не поддаваясь на ее терзания. С горем пополам Рей чуть извернулась и смогла ухватиться за один край, стягивая с плеч. Один искоса брошенный взгляд на еще больше напрягшегося Рена убедил ее в правоте.       Ни один мужчина просто так не будет голодно смотреть, провожая глазами каждое движение.       — Желаешь узнать, приму ли я тебя таким, каким ты сам себя создал?       Один совсем легкий наклон головы подтвердил все догадки.       — Хочешь узнать, согласна ли я терпеть того монстра, что сидит в тебе, прочно укоренившись за все эти годы, и с которым ты стал единым?       Покрывало наконец сдалось, Рей сбросила край ткани на постель, обнажив грудь и часть живота. И пока она елозила, кряхтя и выворачиваясь из кокона, мужчина в кресле незаметно менял положение тела. Теперь он напоминал хищника, готового в любой момент броситься на загнанную жертву. От его взгляда по телу Рей побежали мурашки.       — А ты? Ты сам, Кайло Рен, готов ли ты принять меня? Такую, какая есть. Ты сам сможешь? Я ведь не буду твоей марионеткой, Кайло. Тебе придется укрощать себя же, столкнувшись с моим личным мнением. Ты сам готов к этому? Сможешь принять меня такую?       Новый едва заметный кивок убедил ее тоже сдаться.       Кокон одеяла окончательно распался, обнажив сведенные ноги и Рей медленно легла на спину, не отрывая глаз от зверя в кресле, готового кинуться на нее.       — Ты искал меня все эти годы. Так чего же ты ждешь, мой принц? Награда заждалась тебя, — хрипло прошептала Рей, бесстыдно раздвигая перед ним ноги.       Ему не нужно было повторять приглашение.       Спустя долю секунды, молнией сорвавшийся с кресла Рен уже нависал над ней, уперевшись обеими ладонями по разные стороны ее лица. Одно колено ощутимо придавило постель между ее бедер. Неторопливый обожающий взгляд обвел лицо и он невесомо коснулся губами уголка ее рта, в ответ Рей нетерпеливо впилась в желанные губы, обнимая за плечи. Недовольный стон был впитан им губкой, когда он мягко отцепил от себя руки и завел ей за голову, прошелестев, — Не торопись, моя любимая. Ты получишь все, что захочешь. Не торопись.       Его изучающие касания подушечками пальцев были для нее слишком легкими, слишком сладкими. Она давила в себе стоны, пока Рен изучающе гладил ее по всему телу, клеймя каждый сантиметр кожи безумным взглядом. С трудом подавляемое хныканье все равно вырывалось, комкаясь, как простыня под ее руками, ей хотелось гораздо больше, чем ласковые поглаживая руками и нежные поцелуи с влажными раскаленными следами языка, спускавшихся все ниже и ниже. Мурашки навалились всем табуном от ощущения головки упершегося прямо в истекающий вход огромного органа. Жар нависшего тела вдруг исчез, и Рей открыла глаза. Севший на колени между раздвинутых бедер Рен невольно сглотнул, проводя своим пенисом по раскрытому лону и проникая между складок. Самый кончик налитого кровью каменного члена проник внутрь и ему пришлось стиснуть зубы, насильно удерживая за талию обеими руками дернувшееся тело перед собой.       — Слишком вкусно, слишком сладко, все слишком, — бормотал Кайло, мелкими, очень слабыми толчками проникая в сокровенный вход. Его самоконтроль держался на тоненькой ниточке. Постепенно погружаясь в свою женщину, он тонул в блаженстве. Ему пришлось сместить пальцы с талии на ее бедра, чтобы контролировать и ее и себя. Извивающееся тонкое тело крепко удерживалось, дабы не дать ей испортить наслаждение им обоим, кое он хотел продлить подольше, распробовать получше. Держал бедра сдавливая до синяков, не давая ее ногами обвиться вокруг, ибо он понимал, что тогда его выдержке точно придет конец.       Он же хотел дать им обоим как можно больше.       Кайло толкался в нее очень медленно, дразня и ведя по бездне удовольствия обоих. Сам он сутулился все больше под гнетом тяжеленного блаженства, погружаясь все больше и больше, выходя почти полностью и неотвратимо проникая снова, растягивая тугие внутренние мышцы. Его мечта принимала его почти наполовину, когда он почувствовал начинающую подступать пульсацию ее скорого оргазма. Поспешив выскользнуть, чтобы не сорваться с поводка, ухмыльнулся, услышав недовольный вскрик.       — Тише… Тише… Ты все получишь, моя любимая.       Рен, задурманенный своим божеством, упустил момент, когда Рей, вывернувшись под его пальцами, обхватила его таз ногами.       — Пожалуйста, не оставляй меня так. Пожалуйста!       Он не смог отказать.       Миг и он уже снова был внутри нее, неистово работая бедрами. Ей хватило нескольких очень глубоких жёстких толчков, и Рен снова выскользнул, второй раз в жизни умоляя всех богов дать ему сил остановиться. Наслаждения было слишком много, он боялся сорваться.       Он не мог позволить себе напугать ее.       Дождавшись, когда тонкое тельце перед ним перестанет содрогаться, перестал целовать вспотевшие ребра и живот, снова проникая очень осторожно, хотя еще несколько минут назад судорожно вбивался, болезненно растягивая на себе свою кричащую богиню.       Рей снова тяжело задышала, чувствуя распирающее изнутри тело, что намеренно издевательски медленно двигалось, но после первого раза он стал толкаться чуточку грубее, совсем малость быстрее. Руки Рена уверенно расцепили ее скрещенные за его спиной ноги и раздвинули гораздо шире, открывая перед собой совершенно развратно. Стоны из запрокинутого рта прекратились, оставив лишь хриплое дыхание в унисон второму рваному, и едва она перестала комкать постель и вцепилась в его плечи, как Рен сразу прекратил двигаться, остановившись очень глубоко внутри. Почти злой недовольный взгляд чуть смутил ее, словно принц сейчас обвинял в чем-то сакральном, недозволенном. Он застыл, с каждой секундой все сильнее сжимая пальца на ее бедрах, снова натягивая их на себя, не давая двигаться и не шевелясь сам, втискиваясь на самой грани с болью. Она могла бы испугаться той страшной улыбке, что исказила его лицо, но Рей уже была на самой вершине. Продолжая удерживать на своем члене бьющееся изогнувшееся тело, Рен с нескрываемым превосходством неистово целовал везде, где дотягивался.       — Терпи меня, терпи… Пожалуйста, терпи меня, любимая.       Даря ей еще один бурный оргазм, принц едва держал себя в узде, но внутренний монстр вырвался на волю, когда одна рука потянула его за волосы, запрокидывая его голову назад, а пальчики второй руки царапнули по губам. Освободившийся зверь заставил Рена почти полностью выйти из содрогающегося тела, тут же резким движением бедер ворваться внутрь и снова очень медленно и ласково выйти из тесного сладкого лона. Трепещущие мышцы с трудом отпускали, тут же податливо с радостью принимая обратно. Рей сразу обвила его ногами, беспорядочно шаря по потному огромному телу.       — Моя! Моя! Только моя!       Рычащие выдохи принца оплетали ее тело хлесткими жгутами, дыхание давно сбилось, позволяя лишь безмолвно кривить рот в безумной агонии похоти. Ускоряющийся темп вбивающегося в нее тела затмевал рассудок, кроша своими движениями мир в мелкую труху. Медленная осторожная любовь давно закончилась, сменившись вульгарными шлепками влажных тел, уже не заглушаемых сорванным мужским хрипом и женскими стонами. Зверь двигался тараном, вбивая свою самку в кровать, и все туже сдавливая в кольце рук и ног, с каждым злым толчком вжимаясь в натянутое струной тело, что ногтями раздирало ему кожу на плечах и шее. Принц обнимал ее так грубо, что она неосознанно пыталась то оттолкнуть от себя потерявшего разум зверя, то сама тянулась к нему, позволяя себя неистово кусать.       Изливаясь в нее, он так и остался лежать на ней всем весом, содрогаясь.       Она уже совсем расслабленно обмякла, плавая в облаках, как дрожащий Кайло зашевелился, приподнимая лицо и злобно вгрызаясь в ее губы. И снова чудовищно-сладко задвигался, по новой жестоко вколачиваясь. Глухие полурыки-полустоны зазвучали из спрятанного на ее шее лица. Плотное кольцо объятий и скользящий в переполненном спермой лоне огромный член не давал ей вдохнуть и глотка воздуха и Рей с невероятной радостью позволила себе снова окунуться в великолепную бездну. На последнем, самом сильном толчке, зверь позволил себе прокусить тонкую кожу на плече, упиваясь наслаждением пульсирующей плотью, что бесподобно сжимала его, выжимая досуха.       Наконец судорожные объятия начала потихоньку разжиматься, и она смогла полной грудью вдохнуть. Довольно мурчащий монстр по имени Кайло Рен расслабленно слизывал с ее плеча выступающую кровь, ладонями оглаживая торчащую грудь и плечи. Рей ответно поглаживала его спину и стальные руки, стараясь не задевать глубокие кровоточащие царапины, удовлетворенно улыбаясь. Она никак не могла подобрать слов, чтобы описать свое состояние хотя бы самую малость. Словно не смея поднять лицо, Кайло пробовал губами ее шею, выскальзывая из жаркого нутра и ловя едва слышные стоны. Принц лежал так, пока она силком не заставила поднять лицо, намеренно заставляя его посмотреть на себя. Все еще дикий взгляд вырвал из груди самодовольный смешок и Рей постаралась вложить в свой поцелуй максимум нежности и благодарности. И он окончательно расслабился, поддаваясь требовательным губам, шепча между поцелуями извинения, — Прости меня, я… сорвался. Прости. Своими руками ты так легко сметаешь всю мою волю. Прости, но я должен запретить запах твоей кожи как оружие. Прости.       От его честного тона Рей невольно глупо хихикнула, не сумев удержать довольную улыбку. Ответного оскала она не испугалась, сразу поняв, что это его неумелая радость, и понимая, что этого мужчину ей еще предстоит научить правильно выражать эмоции, прошептала ему прямо в губы, — Не нужно. Ты… ты самый чудесный, самый… невероятный.       Млевший под кончиками пальцев Рен пытливо всмотрелся в ее глаза, но не заметив и тени несуществующей насмешки, увидел лишь всеобожание с восхищением, сразу откликнувшимся его восторгом и незнакомым доселе счастьем, вместо тысячи ставших ненужными слов смог лишь благодарно стиснуть в крепких объятиях.       В глубокий сон без сновидений ее провожали руки вокруг тела и жаркие губы, дарившие легкие поцелуи в щеку.       Рей просыпалась с невиданным ранее отличнейшим настроением. Сквозь отступающий сон она успела подумать, что еще никогда так хорошо не высыпалась.       И разбудил ее все тот же жар мужского тела.       Влажный раскаленный рот неторопливо покрывал спину и плечи поцелуями, прослеживая полоски застарелых шрамов. Тянущая лава в низу живота сразу раскочегарила ее, и она, нетерпеливо изгибаясь, со стоном слегка приподняла попу, желая большего. Мягкие губы упорно спускались все ниже и ниже, становясь жаднее, порхающие по телу широкие ладони оглаживали все увереннее. Едва расслышанный грудной смешок прокатился по позвоночнику, и огненные опаляющие пальцы прошлись по внутренней стороне бедер к самым коленкам. Одна ладонь решительно ухватилась за ногу, отставляя ту в сторону. Проникший в уже влажное нутро большой палец сопроводился легким укусом под лопатку, отчего Рей выгнулась еще сильнее и чуть дернулась с хриплым стоном, неосознанно насаживаясь на палец, что беспрепятственно гладил стенки влагалища. Второй укус был чуть жестче, но она почти не заметила этого, отдаваясь во власть наслаждения. Лежа на боку, Рей зашарила позади себя руками в поисках нужного больше жизни тела, но принц с легким смешком перехватил одной рукой обе кисти, зажимая их за спиной.       — Моя нетерпеливая зубастая овечка, — довольно злобно прошептал Кайло, убирая палец, но сразу же заменяя его своим членом. Кусая в третий раз, он одним движением погрузился полностью, благодарно застонав. Неторопливые с оттяжкой движения растягивали ее изнутри, даря волны удовольствия. Рей извивалась под ним, дергая руки в попытке освободиться, но Рен властно держал ее кисти в мягком захвате, второй ладонью придерживая на месте за бедра.       — Тише, тише. Доверься мне.       Она вдруг поняла, что Кайло намерен держать ее в таком положении до самого конца, желая измотать сладкой пыткой. Ей все нравилось, все было бесподобным, но она уже познала и другую сторону наслаждения и хотела гораздо большего.       Но мужчина сзади брал ее, как хотел он.       Очень нежно и ласково, медленно покачивая бедрами и вырывая крики.       Рей очень быстро получила волну небытия, но принц… не остановился, продолжая размеренно двигаться. Ее новые стоны уходили в подушку, она больше не ерзала, позволяя мучать себя издевательскими до безумия ласками.       Ее тихое приглушенное «Ну же!» он сразу услышал.       Эта безвольная тишайшая просьба сорвала с цепи монстра. Одним движением собрав свободной рукой рассыпанные по ее лицу волосы, сразу намотал их на кулак и дернул назад, запрокидывая голову. Вторая рука все еще удерживала кисти, но ощутимо надавила на поясницу, заставляя прогнуться на излом и выпятить попку. С судорожным вздохом Рен продолжил двигаться, постепенно наращивая темп и вскоре он со змеиной улыбкой на лице уже размашисто и грубо вбивался в податливое тело, полностью игнорируя свои ощущения, но губкой ловя каждый будоражащий кровь вскрик. Он останавливался, лишь чувствуя и видя, как его женщина снова и снова уходит за грань, давал небольшую передышку и начинал снова, пока не услышал хриплое «остановись».       Рен сразу ментально заледенел, покрываясь липким потом, решив, что он все-таки перегнул палку и навредил своей богине. Он немедленно повиновался приказу, сразу выходя из нее и убирая свои руки.       Но только нагнулся над ней, чтобы начать покрывать лежащее тельце поцелуями и выпрашивать прощение, как вдруг Рей, резко сгруппировавшись, вывернулась и отодвинулась на другой край кровати. Злобно поджимая губы, она растирала затекшие кисти, глядя прямо в глаза Рену. Монстр сразу стыдливо спрятался на самом краю сознания, трусливо поджимая шипастые страшные крылья и хвост — Кайло виновато нахмурился и протянул к ней ладонь, открывая рот для извинений, как его сразу перебил ядовитый шепот.       — Значит, снова решил показать, кто сильнее, а?       Молниеносный рывок, и Рей повалила растерянного Кайло, ухвативших за протянутую руку и вцепляясь в его волосы. За какую-то долю секунды она оседлала упавшего на спину принца, придавливая к паху своей промежностью заметно опавший от расстройства член. Грозный Кровавый Палач, бич всей Империи чуть шевелил губами и непонимающе шарил по ее лицу, испуганно ожидая злых слов. Он уже корил себя за несдержанность, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы замолить свои грехи перед ней.       Рей же чуть не рассмеялась вслух от весьма поглупевшего вида самого жестокого человека. Подрагивающие лапищи уверенно сбросила с себя, намекая на некое наказание. Он было приподнял торс, растерянно вглядываясь в ее лицо, но она все еще держала его за густые волосы, удерживая голову чуть запрокинутой…       Но спрятанные хитрые смешинки и закушенная губа уложили его обратно.       Ладони Рена было потянулись к ней, но были снова мягко оттолкнуты, а ласковая улыбка на любимом лице совершенно успокоила его тревогу. Рей отпустила волосы и переплетясь пальцами с ним, еще сильнее закусила нижнюю губу, и намеренно неторопливо заелозила бедрами, скользя складочками по вмиг ожившему члену. Беспокойство вылетело сразу, взамен оставляя начинающую закипать кровь — зверь тихо зарычал из недр сознания, смелея с каждым движением женского тела. От его гортанных стонов Рей сомлела, рискнув завести его ладони ему же за голову, повторяя его ранние действия. Даже и не думая скрывать свое удовольствие, она почти лежала на нем, потираясь торчащими сосками о потную кожу широкой груди. Сквозь бешеный взгляд начинающего звереть Кайло, Рей явственно видела беснующегося монстра, огромными усилиями воли сдерживаемого внутри. Легонько целуя его в губы, она не переставала ерзать.       Но решила, что стоило чуть притормозить.       Даже от такой ласки монстр готов был вот-вот вырваться, сбив ей задумку. Совсем слабый укус за подбородок, и Рей отстранилась, осторожно вытянув свои пальцы из крепких рук.       — Терпи, мой рыцарь. Терпи сколько сможешь, хорошо?       Свистящий хрип и закатившиеся глаза были ей ответом, едва она начала возвращать ему каждый подаренный поцелуй и укус. Проследила каждый шрам своего воина на плечах и ходуном ходящей груди, прочерчивая языком каждую отметину, оставленную в прошлых боях, всей душой возненавидела его врагов, что осмелились когда-то навредить ему.       Теперь была очередь сурового воина терпеливо принимать нежнейшие поцелуи, заставляющие его сердце биться так неистово, что грозило сбежать из груди, оставив его самого разбираться со всем остальным миром. Он приготовился умереть от захлестнувшего наслаждения, когда его женщина перестала терзать его своими божественными губами, но приподнявшись, пересела на бедра… и обхватила тонкими длинными пальчиками вздыбленный перевозбужденный член.       — И как ты только поместился во мне? — благоговейно прошептала его богиня, неуверенно поглаживая его. Полупрозрачные фаланги с трудом обхватывали налитый кровью ствол, сама же Рей, трогательно смущаясь, во все глаза разглядывала распластавшегося под ней принца. Рену пришлось отвернуться и закрыть глаза, иначе его сила воля грозила с треском схлопнуться от вида растрепанной женщины, что ласкала его рукой, нет-нет бросая на него жалящие взгляды.       Его награда приказала ему терпеть сколько хватит сил, и он был намерен беспрекословно следовать указанию.       Правда, он уже был на самой грани. Удерживаемый мягкой ладошкой орган посылал в мозг разряды неимоверной кусачей неги.       Вдоволь наласкавшись и наглядевшись, Рей снова чуть сдвинулась. И Кайло, потеряв дыхание, благоговейно вытаращился на ту, что бесстыдно раскрывшись, прижалась мокрыми складками к его стволу. Влажные звуки сопровождали каждое движение тазом, когда она принялась скользить по всей длине вверх и вниз, придерживая подрагивающий член кончиками пальцев. Глядя на смущенную, покрасневшую, но хитро улыбающуюся девушку, Рен не знал куда смотреть, на себя, неотвратимо покрывающегося чужой влагой, или на нее, что рвано дышала, но скользила по стволу собой, намеренно вообще не давая хоть как-то проникнуть внутрь.       Рей же, с трудом подняв глаза на его лицо, почти испугалась страшного перекошенного выражения со стиснутыми до скрежета зубами, но руки принца все еще разрывали простыню над головой, монстр пока еще терпел. Новая шальная мысль мелькнула у нее, вызвав глупую улыбку счастья.       Тут же спрятанную, но замеченную внимательными глазами Рена.       Беспредельный экстаз отпустил внутреннего монстра, когда его богиня одним движением плавно поднялась, пересаживаясь на кровать, но не убирая пальчиков, тут же наклонилась над ним, обхватывая горячим ртом самый кончик багровой головки.       Терпение закончилось сразу.       Чудовище благодарно заскулило, перехватывая контроль, и успевшая подарить столь низменный поцелуй Рей была вмиг оторвана за волосы и грубо опрокинута на спину. Моментально решившая чуть подыграть, она сразу уперлась пяткой ему в грудь и чудом сумела оттолкнуть раздраконенного принца. Рен выпустил ее волосы, ловко сцапав за лодыжку, тут же подтягивая под себя потное тельце. Удерживая ступню у своей шеи, нагло подсунул вторую руку ей под ягодицу, приподнимая бедра, и собственнически ввинтился в тугое лоно, одним махом проникая сверх меры. Распластанное тело подбадривающе дернулось, вскрикивая и приглашающе царапая ногтями.       А монстр тоже завыл.       Пальцы с лодыжки переместились в ее распахнутый в крике рот и тут же оказались прокушенными до крови от первого жесточайшего толчка. Рей почти захлебнулась от залившей горло крови, и кончая от его второго движения тазом. Дернувшись в третий раз Первый Рыцарь последовал за ней.       Он изливался так долго, что остывающая в блаженстве Рей успела чуточку забеспокоиться. Покинувший ее Рен упал рядом, тут же подтягивая к себе безвольное расслабленное тело возлюбленной.       Они еще очень долго молча лежали в объятиях, гладя друг друга и упиваясь улыбками, пока у нее вдруг предательски не заурчало в животе. Широченный неумелый оскал обнажил ровные белые зубы Рена в ответ на моментальное смущение Рей. С великим трудом отвернувшись от своей богини, он взглядом нашел затаившегося дроида и мысленно отдал указания. Через несколько секунд она уже была легко подхвачена на руки.       Ей же оставалось только болтать ногами по пути в душевую и удивляться, как ее мужчина умудряется вписываться в повороты и проемы, не отрывая от нее глаз.