Воспоминания

Пауле так и не удалось разбудить маму. Когда через какое-то время Моника пошла проверить их, она увидела, что девочка свернулась калачиком рядом с Ракель и тоже заснула. Это было невероятно милое зрелище. Тем временем Серхио уже оделся и натягивал на себя пальто. — Пошли, — поторопил он ее. Моника нахмурилась. — А ты не собираешься хотя бы попрощаться? — Они спят. Я не хочу нарушать их покой, — проворчал он. Когда Серхио, расстроившись, вышел из коттеджа, до Моники дошло, что имел он в виду совсем не сон. ________________________________________ Серхио был в аду. Все вокруг, казалось, напоминало ему о Ракель и Пауле. Там на столе лежали рисунки, оставленные девочкой, рядом с ними коробка домашних имбирных печений, которыми Ракель угостила их однажды, книга, которую она оставила на диване, и, наконец, неспособность его коллег перестать говорить о ней. Только что они явно говорили о Мурильо, потому что стоило ему зайти в комнату, как в ту же секунду все замолчали. Что ещё больше укрепило гипотезу, это ледяной взгляд, которым они одарили его, стоило ему пройти дальше. Серхио принял сознательное решение не потакать им и отправиться по своим делам. Но Токио не выдержала и заговорила: — Мы пригласили Ракель и Паулу пойти вместе с нами завтра кататься на коньках. Просто хотела сказать тебе, на случай, ну знаешь, если ты действительно хочешь провести время со своей семьей. Маркина весь напрягся. Одна только мысль о том, что он снова увидит её после той ночи, которую они провели вместе, наполнила его острой болью. — Это не очень хорошая идея. Найроби сложила руки вместе и проговорила: — Я сейчас так близка к тому, чтобы надрать тебе задницу. Пожалуйста, скажи мне, что ты не спал с матерью своего ребёнка, который, кстати, вероятно, переживает самый трудный период в своей жизни, только чтобы бросить её на следующий день. Заниматься с ней любовью было ошибкой. Теперь Серхио это понял. В тот момент его переполняли тоска, надежда и страсть, да он скорее бы умер, чем не взял её на руки. Но он не должен был этого делать, как и не должен был признаваться, что все его мысли были о ней, как только она оказалась здесь. Было бы лучше, если бы она никогда не узнала о его истинных чувствах к ней. Теперь в её сердце появилась надежда, которой он не мог дать шанс. Боже, как же он хотел встретиться с ними. У Серхио не было слов, чтобы выразить, как сильно он хотел бы иметь с ней семью. Однако Вселенная никогда не была справедлива, и он был бы дураком, если бы думал, что она позволит ему быть с Ракель. Он совершил слишком много ошибок. — Мне всё равно пришлось бы бросить их на Рождество, когда мы отправимся в путь, — тихо сказал он. — Так будет лучше. — Это может звучать безумно, но, может быть, ты мог бы включить их в план? — Ракель никогда не скажет «Да». Найроби пожала плечами. — Попробовать стоит. Моника яркий тому пример. Но она ошиблась. Ракель не была похожа на Монику, потому что Денвер никогда раньше не разбивал ей сердце, а её «нет» ранило бы его больше всего на свете. А он знал, что её ответ будет «нет». Ни одна здравомыслящая женщина не бросит всё дважды ради него, особенно зная, что он собирается делать. ________________________________________ В горах было маленькое озеро, которое в это время года всегда замерзало. Именно туда Моника собралась поехать сегодня утром, багажник машины был набит коньками для всех детей и взрослых, которые решили покататься на льду. Но, похоже, были все кроме Серхио. Он остался дома, когда остальные ушли, стараясь перестать думать о Ракель и Пауле. Ему это удалось на некоторое время, когда он погрузился в последние детали плана, но, заметив коньки Цинциннати, висевшие на стене гостевой, он позабыл обо всём. Они забыли взять коньки мальчика. Серхио взял их и сел в свою машину, ругаясь и ворча всю дорогу туда. Его цель была отдать коньки ближайшему члену команды и уехать обратно как можно быстрее. Но, как всегда, причиной его неудачи была слабость. Когда он добрался до озера, Серхио увидел мальчика, который сидел весь заплаканный и Денвера, который изо всех сил старался успокоить его. После того как Маркина достал коньки, Денвер обнял его так крепко, что весь воздух вышел из лёгких. Доброе дело было сделано, и он понял, что пора уходить. Но всё же он поддался искушению и взглянул на Ракель. Она была на льду вместе с дочерью, и да, она определённо не каталась на коньках ни одного дня в своей жизни. Мурильо проводила больше времени, сидя на льду, чем двигаясь по нему. Серхио не смог сдержать улыбки. А потом Найроби, дьявол, которым она была, заметила его и выкрикнула его имя так громко, что даже люди по другую сторону озера услышали её. Разумеется, Ракель повернулась и посмотрела на него. Боже, она была прекрасна. С раскрасневшимися от холода щеками и удивлённой улыбкой на лице она выглядела прелестней Ангела. Настолько ошеломленный тем фактом, что она была счастлива встретить его, что Серхио направился ко льду неосознанно. Ракель неуклюже покатилась к нему, и Серхио подхватил её, прежде чем она врезалась в него и повалила на лёд. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга. — Привет, — сказала она, задыхаясь. — Привет, — ответил он, и тепло наполнило его. За какую-то долю секунды он забыл все слова, которые бы объяснили, почему они не смогут быть вместе.