Воспоминания

И вот он уже каким-то образом на коньках демонстрирует остальным основы катания. После нескольких лет, проведённых в этом месте, он научился уверено стоять на льду, что позволило ему стать учителем для остальных, которые кажется впервые вышли на лёд. Однако, как бы сильно его товарищи не хотели научиться, они были более заинтересованы в том, чтобы оставить его наедине с Ракель и Паулой. В конце концов, он остался наедине с ними. Паула настаивала, чтобы он научил её делать фонарик, и он никогда в жизни так не нервничал. Это была его дочь, и она выжидающе смотрела на него. И что же ему теперь делать? А что если она его ненавидит? — Всё будет хорошо, — прошептала Ракель и ободряюще сжала его плечо. Серхио неловко прокашлялся. — Ладно, давай я тебе покажу. Он взял Паулу за руку и осторожно повёл в сторону. Ракель осталась наблюдать за происходящим. Её нежная улыбка немного успокоила его. — Ладно, поставь свои ноги вместе. Теперь раздвигай их в стороны. Вот, а теперь повторяй и скользи. Да, именно так! Он катился, держа Паулу за руки, пока она нерешительно передвигала ногами. Она начала улыбаться всё шире и шире, когда у неё более менее началось получаться. — Хочешь, я тебя отпущу? Попробуешь сама? — спросил он. Паула энергично закивала. Он отпустил её, и она начала медленно катиться по чуть-чуть отталкиваясь, оставляя за собой полоски в виде песочных часов. — У меня получается — засмеялась она и улыбнулась так самоуверенно, как будто всегда умела это делать и просто потакала Серхио по доброте душевной. Трудно было не любить её. Слишком уверенная в своих новообретённых способностях, Паула попыталась сделать это быстрее, поднимая одну ногу. Серхио успел подхватить её, прежде чем девочка бы упала. — Так, красавица. Давай вернёмся к твоей матери, пока она не начала нервничать из-за твоей смелости. Паула только улыбнулась и позволила Серхио отнести её к матери. После нескольких минут молчания он сглотнул, внезапно осознав, что бедная маленькая девочка понятия не имеет, кем он был для неё. Он хотел относиться к ней как к взрослой и рассказать всю правду, но как это сделать? Больше чем когда-либо, он хотел, чтобы было руководство для разговора с восьмилетними новообретёнными детьми. — Паула, на самом деле есть кое-что, о чём я хотел бы с тобой поговорить, — осторожно начал он. — Ты мой отец, — просто ответила она. — О Серхио действительно этого не ожидал. Теперь он вообще не знал, что сказать. — Это… это нормально? — в конце концов, ему удалось вымолвить хоть что-то. — Да. Ты классный. Это было всё, что ему требовалось, и он подавил в себе вздох облегчения. Девочка на мгновение замолчала, прежде чем продолжить. — Тётя Найроби говорит, что ты очень любишь маму, но ты большой идиот. Мама говорит, что вы старые друзья и что ты самый умный человек, которого она знает. Это правда? — Давай поможем твоей маме добраться до выхода, — поспешил перевести тему Серхио. Когда они уже были всего в 10 футах от Мурильо, Серхио отпустил Паулу и позволил ей самостоятельно добраться до матери. Ракель улыбнулась и радостно захлопала в ладоши. Когда Маркина в свою очередь подошёл к ней, Ракель схватила его за руку и чмокнула в щеку. — Как ты можешь быть таким удивительным? — пробормотала она, когда они смотрели, как Паула учит Цинци делать фонарик. — С коньками, что ли? — неловко пошутил он. — Ну, природный талант и… — Она уже обожает тебя. Теперь я вижу это. Серхио почувствовал, как его сердце сжалось. Он очень надеялся, что девочка совсем к нему ничего не чувствует. Меньше всего на свете Маркина хотел причинить ей боль. Ракель быстро положила конец, этим мыслям просто обняв его. — Может быть, ты и меня научишь, — нежно спросила она, глядя на него снизу вверх. Её кокетливый тон заставил его сердце биться чаще. Этот тон он не слышал уже много лет. — Лучше пока так не торопиться. — Слабо улыбнувшись, ответил он. — Если я и собираюсь тебя чему-то научить, так это просто скользить. Ты дрожишь, как лист на коньках. — Эй! Я чистокровная испанка. Ты не можешь ожидать, что я буду кататься профессионально сразу же. — Нет, но я ожидал, что ты не станешь падать на задницу каждые две секунды. Ракель изобразила обиду и очаровательно сморщила нос. Серхио захотелось поцеловать её, но он этого не сделал. — Хорошо. Я просто возьму тебя за руку и поведу за собой. Она подчинилась, и что-то побежало по венам Маркина, что-то тёплое и пьянящее, что-то, что заставило его почувствовать себя невероятно. Ей всё ещё было трудно поверить, что Ракель вот так смотрит на него, вот так прикасается к нему после стольких лет, и это наполняло его редким ликованием. Ему хотелось сжать её в объятиях, закружить, сказать ей, как глубоко он к ней привязан, и никогда не отпускать. И снова он этого не сделал. Выражение её лица вдруг стало очень обеспокоенным. Было понятно, что она хочет поговорить о чём-то серьёзном. — Знаешь, когда ты так внезапно ушёл, я немного испугалась, что ты плохо воспринял последние новости. Или, может быть, ты передумал насчёт… нас. — Значит, есть мы? — Тихо спросил Серхио. — А ты бы хотел этого? Это был опасный вопрос. Он знал, что должен ответить, чтобы защитить её чувства и свои собственные, но он не мог произнести ни слова. Вместо этого, он задал вопрос ей: — А чего хочешь ты? — Я первая спросила. Ракель прикусила губу, и его глаза инстинктивно остановились на ней. Он пристально посмотрел на её губы, и, вероятно, этого было достаточно для неё, чтобы понять, что та ночь была ошибкой. Но будто отгоняя эти мысли, он взял её за щеку и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ракель, я… И именно тогда они попали в засаду. Паула и Цинциннати появились из ниоткуда, крича и бросаясь к ним с протянутыми руками. — Беги, — усмехнулась Ракель, и Серхио покатил прочь, всё ещё держа её за руку. Они катились не особо быстро, чтобы дети имели хоть какой-нибудь шанс догнать их. Их побег закончился, когда они столкнулись с сугробом. Ракель тихо взвизгнула. Было уже слишком поздно тормозить, поэтому Серхио схватил её в объятия и упал в снег. На мгновение Серхио не видел ничего, кроме белоснежных хлопьев. Он мог только чувствовать, как Ракель смеётся, лёжа на нём. Они оба были полностью засыпаны снегом. Она попыталась стереть капли с его очков, но снега было слишком много, поэтому это было бесполезно. Но даже сквозь мокрые и расплывчатые линзы Серхио видел, что у неё на ресницах и губах снежинки, и она выглядела такой потрясающе красивой, что он был совершенно ошеломлён. И не сумев удержаться, Маркина поцеловал её. Паула и Цинциннати кружили вокруг них, смеясь и крича «фууу». Но Серхио и Ракель это не особо волновало. Они просто целовались, смеялись и снова целовались, и он был так счастлив, что мог умереть. Впервые за всё это время он подумал о том, чтобы остаться в своём коттедже и отказаться от своего тщательно продуманного плана только для того, чтобы снова почувствовать всё это.