Amor omnia vincit

      Альфа поговорил с отцом о будущих планах и решил отправиться в клуб, благо времени было не слишком много. Развеяться бы не помешало, да и скинуть напряжение после Джина можно только с каким-нибудь прекрасным и сексуальным омегой, чей рот занят более интересным делом, а не колкостями в сторону Джуна. С надеждой на вечер он позвонил друзьям и отправился переодеваться.       «Слава Богу, что мне не придется видеть эту истеричку в ближайшее время», — подумал Джун, готовясь к вечеру в клубе. Он снял деловой костюм, удушающий галстук и надел черные джинсы с водолазкой, плотно облегающей тело и очерчивающей рельефные мышцы. Красоте тела альфы можно было позавидовать. Джун был высоким, мускулистым и внушал полную власть над окружающими. Всегда прямая спина и надменный взгляд выдавали наследника крупной компании, а разворот плеч и крепкие бедра намекали на тесную дружбу со спортзалом.       Застегнув дорогой ролекс — последний штрих на сегодняшний вечер — Намджун накинул твидовый пиджак и пошел в гараж за автомобилем. Сегодня он взял свой любимый синий Майбах. Немца ему подарил отец в прошлом году и с этого времени Джун больше всего не любил расставаться с железным конем. Сев в автомобиль альфа медленно выехал со двора, предвкушая сегодняшний вечер.

***

      Намджун отправился в клуб своего давнего друга Мин Юнги. Тот был сыном крупного бизнесмена, сотрудничающего с его отцом, но по наследным стопам не пошел. В отличие от Намджуна скучный бизнес его не привлекал, поэтому он открыл собственный — развлекательный.       Даже внешне заведение Мина нельзя было назвать заурядным — на нем красовалась неоновая вывеска «КІSS AND DRUGS». «Верх безвкусия», — всегда думал Намджун, но именно туда его несли ноги, когда нужно было развлечься немного или оттянуться на всю катушку с друзьями. Впрочем, претенциозное название клуба не мешало ему безбедно существовать, ведь даже рядовой полицейский знал, кто хозяин заведения и чей он сын.       Деловая хватка Юнги проявилась на все 100%. Уже в первый год клуб стал приносить огромный доход, и отец перестал настаивать, чтобы сын приобщился к семейному бизнесу. Теперь, на пятом году управления, Юнги мог гордиться своим детищем — «КІSS AND DRUGS» стал не просто дискотекой для подростков. Здесь заключались важные деловые сделки, проходили тайные свидания и работал элитный бордель. Клуб разделен на зоны, где каждый пришедший чувствовал себя максимально комфортно — проститутки не мешали деловым переговорам, а скучные альфы-очкарики не смущали молоденьких омег, танцевавших откровенные танцы на пилоне.       Для своих друзей у Юнги отведено отдельное место на балконе. Это небольшой угловой зал, наполовину скрытый от общего обзора, зато с верхнего этажа можно было наблюдать за всем происходящим внизу. Юнги никогда не позволял пускать туда даже самых важных гостей, сохраняя особую ауру этого уголка. Красные кожаные кресла, ароматические свечи на низком столике из темного стекла и несколько картин современных авторов, развешанных специально для эстета Намджуна, придавали уют и способствовали расслаблению.       Зайдя в клуб, Намджун сразу окинул взглядом нижний зал и, не увидев знакомых, поднялся на второй этаж. Их маленькая, но дружная компания уже собралась и ждала только его. Юнги расслабленно курил сигару, Чонгук, как обычно, подкалывал его шуточками, а Хосок ржал, как конь, над обоими. — Приветствую будущего молодожена, — по-доброму съязвил Хосок и отметил усталость и раздражительность на лице друга. Вопрос о своевременности поздравлений отпал, когда измученный Джун откинулся на спинку кресла и простонал: — Мы еще не женаты, а он уже пьет мою кровь и треплет нервы. И это при том, что он мне даже не истинный — бесит! — Друг мой, ты же мог отказаться от этого союза или так велик бизнес- интерес? — задумчиво спросил Чонгук, выкуривая сигару с приятным вишневым ароматом.       Он был самым молодым из компании, не считая Джуна, но чуть ли не самым богатым. Финансовая жилка у альфы проявилась давно, и отец еще в старшей школе привлекал сына к делам. Теперь Чонгук — официальный генеральный директор и управляет крупным подразделением «JЕON Group» по добыче нефти и газа с филиалами на юге Кореи, отлично разбирается в делах и имеет феноменальный нюх на выгодные сделки. — Я не вижу особого интереса твоего отца в компании Ким. Акции их не вырастут еще долго, управление отстойное, расширяться их не заставишь… По сравнению с вашей компанией они слишком мелкая сошка, — подытожил Чонгук. Он с большим интересом посмотрел вниз на танцовщиков, чем рассуждал о компании Ким. — Гук, я и сам не знаю, в чем дело, поскольку еще только вхожу в управление компанией и знакомлюсь со всем бизнесом. О каких-то взаимовыгодных договорах я слышал краем уха, но не стал отца напрягать этим вопросом, — Намджун, как и Чонгук, все больше заглядывался вниз, где на пилоне танцевал молодой омега. — Я не видел этого танцовщика раньше, Юнги, — Хосок прищурил глаза и цокнул языком. — Он богичен, твою мать. Где ты берешь такие кадры, старый лис? — Я старше тебя аж на целых полгода, поэтому умнее и опытнее, — Юнги улыбнулся и с теплотой посмотрел вниз. Там творилось чудо, словно задуманное самим Господом Богом. Под медленную мелодию, совсем не призывающую к разврату, в свете лучей танцевал омега с блондинисто-пепельными волосами. Его тело двигалось так, будто не имело костей. Он, словно пластилин, лепил из себя то, что хотели видеть окружающие. Белая рубашка из плотного шифона, широкие брюки на восточный манер, под которыми только угадывались упругие ягодицы, создавали ауру неземной красоты, а приятный голубой свет отливался на серебристых волосах.       Лицо омеги не было различимо из-за клубной дымки, но, черт возьми, он словно магнитом притягивал всех, кто смотрел на него. Невероятная отзывчивость тела к музыке шокировала — омега танцевал, как змея под дудочку повелителя. Он не вжился в музыку и не слился с ней, он был ею — музыкой грации, одухотворенности и невероятной пластики. — Да, могу похвастаться, это мой новенький, которого мне порекомендовали на прошлой неделе. Мальчишка испытывает трудности с деньгами, и я решил сделать доброе дело, дав ему работу. Сегодня у него только первый день, но он уже отработал его на все сто процентов. Я получил много похвалы по поводу его танцев, хотя собираюсь его привлечь и еще к чему-то другому… — Мин задумчиво посмотрел на сигару, вздохнул и положил ее в пепельницу. — Предлагаю протестировать — кто сегодня выиграет в карты, получит и этого омегу.       После услышанного глаза Чонгука затопило злостью и проскользнула вспышка ярости. Внутренний альфа, несомненно, вышел из-под контроля, и Чон попытался не выдать эмоций. В этот момент он испугался самого себя и тех ощущений, которые возникли при виде омеги. Он не видел его лица, но аура танцовщика влекла Чонгука. Скинув наваждение, он стиснул зубы и посмотрел на друзей.       Намджун лениво откинулся на диване и не был настроен на игру. Ему хотелось отдохнуть от истеричного Джина, но никак не напрягать мозги и «выигрывать» омегу. Оттрахать — да, выигрывать — нет. Хосок с равнодушным видом медленно тасовал колоду карт, ожидая решения большинства, а Юнги с прищуром посмотрел на Джуна. — Ну что ж, дружище, если никто играть не хочет, давай я сделаю тебе подарок перед свадьбой. Забирай этого мальца и до утра можете не показываться. Ключи от комнат сам знаешь где, не в первый раз. Если что, я тебя прикрою, — Мин поднялся и щелкнул охране пальцами, показав на омегу, только закончившего танцевать.       Сотрудник на первом этаже молча кивнул, что-то шепнул танцовщику, и он последовал за ним в гримерку. Многозначительно улыбнувшись Намджуну, Юнги прошептал: «Расскажешь потом, стоит ли эта детка вложений. У меня на него есть особые планы».       Намджун пошел к администратору за ключами, а Юнги спустился вниз и принялся решать рутинные вопросы. Застывший Чонгук не отрывал глаз от пустого пилона, но после тычка Хосока в бок он опомнился. — Ты чего? Загипнотизировали что ли, или омеги давно не было? — Хосок широко улыбнулся добродушной и светлой улыбкой, продолжая тасовать колоду длинными и красивыми пальцами с несколькими крупными перстнями на них. Его отец владел ювелирным бизнесом и понятие «золотой мальчик» прочно приклеилось к Хосоку еще со школы. — Нет, что ты, — выдавил из себя Чонгук. — Пойду пройдусь.       Выйдя на улицу, альфа не мог забыть танцевавшего омегу. Это наваждение стояло перед его глазами, оно шевелилось, дышало и жило своей жизнью.       — Блядь, не хватало еще залипнуть на проститутку из клуба, — проговорил Чон, сплюнул и закурил.       Он стоял напротив плотно зашторенных окон борделя и его мозг против воли угадывал, какой же номер взял Намджун. Они много раз были здесь с разными омегами, умелыми и не очень, по одному и устраивали групповуху, поэтому Чон с точностью мог предположить выбор друга — синий номер, окна которого еле брезжили голубым цветом. Синий — любимый цвет Джуна. Синий — отражался на волосах омеги. Синий — ненавидит Чонгук.       Чон затоптал недокуренную сигарету носком дорогущих лоферов и отправился к автомобилю. «Скорость поможет развеяться», — подумал альфа и с резким скрежетом выехал в сторону трассы, оставляя за собой клубы пыли на дороге и саднящее разочарование в груди, больно сдавливающее в области сердца...