Amor omnia vincit

      В синей комнате Намджун уже был не единожды. Юнги отлично содержал бордель, поэтому все помещения были на высшем уровне и всегда готовы принять даже самых требовательных посетителей. Почему-то именно здесь, в комнате, обставленной в синей цветовой гамме, Намджун чувствовал себя умиротворенным и отключался от бытовых проблем. Он лег на кровать, вытянул руки и посмотрел в потолок, уставившись на громоздкую люстру в викторианском стиле, еле качающуюся от дуновения кондиционера.       Хотелось на миг закрыть глаза и забыть обо всех неурядицах, что были за дверями этой комнаты, о бесячем Джине, скорой свадьбе. Но покой альфы прервали громкие шаги за стеной и едва слышное шарканье ногами. В дверь деликатно постучали, и знакомый охранник, услышав ответ, приоткрыл створку и впихнул в нее уже знакомого мальчишку, танцевавшего на пилоне.       Намджун нехотя привстал и посмотрел на омегу. У того были сжаты плечи, голова опущена вниз, а под одеждой можно было угадать дрожь, пробивающуюся под кожей. Его трясло так, словно весь вселенский ужас уместился в это маленькое хрупкое тело.       Столько внутреннего страха и покорности внезапно разбудили альфу и Намджун подошел к парню, властно приподнимая его за подбородок. Разница в росте еще больше сделала омегу ничтожным — он своей макушкой едва доходил до груди Джуна, от чего тому пришлось наклонить голову, чтобы заглянуть в глаза танцовщика. — Тебе хоть девятнадцать есть, малыш? — спросил Джун, пытаясь утихомирить зверя внутри. Не хватало еще изнасиловать малолетку и хотя он знал, что Юнги не подложит криминал, из каких-то внутренних побуждений альфа решил осведомиться об этом. Имидж превыше всего и Джун никогда не позволит себе опорочить семейное имя, ввязавшись в нелицеприятную историю.       Внешность мальчишки совершенно не располагала думать иначе — его детское лицо и пухлые губы, глаза, наполненные слезами, и эти волосы холодного белого цвета делали омегу ребенком, не давая даже шанса представить его как сексуальный объект. "Господи, что я делаю", — подумал Джун, но было уже поздно. Мальчишка поднял глаза, в которых просматривалась решительность и постепенно уходил страх, словно он загонял его все дальше и дальше. — Мне девятнадцать, господин, — не моргнув, сказал он. Джун с недоверием посмотрел на фигуру омеги и обратил внимание на подкачанную грудную клетку, крепкую шею, удивительно развитые плечи. Это все совершенно не гармонировало с остальным впечатлением от омеги, но еще больше заводило Намджуна. Венцом всего стали крохотные руки, которые нервно теребили тонкую золотистую цепочку, заменившую пояс.       "Врет", — подумал альфа, но не стал морализировать дальше. В конечном итоге он пришел в бордель снять стресс, а не читать морали зарвавшимся юнцам на подработке. "Интересно, сколько же денег он попросил у Мина и зачем они ему", — пролетело в голове альфы и он медленно провел пальцем по щеке омеги, спускаясь ниже по шее.       Шелковая кожа контрастировала на фоне белейшей ткани, выдавая легкий равномерный загар. Пальцы Намджуна уже запутывались в мягких волосах, а вторая рука придерживала омегу за талию. Он неловко попытался отстраниться, на что получил недовольный рык альфы, продолжающего исследовать его тело. — Ты ведь знаешь, для чего ты здесь? — это не было вопросом или намеком, скорее сигналом к тому, чтобы омега не причинял ему неудобств своими действиями. — Я хочу хорошо отдохнуть, и малыш поможет мне в этом, — Намджун опустился губами к шее, вдыхая запах омеги. Мальчишка, наверное, был на подавителях, поэтому совершенно чист и непорочен. На его теле не было посторонних запахов, а на шее — метки. Такой экземпляр явно заводил альфу, и он легонько поддел пальцем цепочку, разорвав ее, чтобы иметь доступ к телу омеги.       Джун высвободил рубашку и запустил руки под легкую ткань. Тело блондина моментально напряглось, когда пальцы начали легонько ласкать спину, проходясь от поясницы до лопаток, а мышцы мальчишки словно окаменели. Прижав его к стене, Намджун широко расставил ноги, буквально фиксируя того и не давая вырваться. "Миниатюрный какой", — пронеслось в голове альфы, пока он расстегивал перламутровые белые пуговички на рубашке.       Все это время танцовщик стоял, как завороженный, а в глаза возвращался прежний страх. Скинув с омеги блузку, Намджун поцеловал его в шею, спускаясь к покатым и крепким плечам. Дыхание омеги участилось — то ли от возбуждения, то ли от сковавшего его ужаса, но Намджун не останавливался. Возбуждение начало накрывать альфу, еле контролирующего свою силу. Блондин сжался еще больше, и его пришлось подхватить под колени и отнести на кровать. — Тебе так будет удобнее, — прорычал альфа, зарываясь в шею и поспешно стягивая с себя одежду. Дорогая одежда полетела на пол, а при звуке расстегивающегося ремня в глазах омеги застыл первобытный страх. — Ну чего ты, малыш, доверься мне, — Намджун подозревал, что Юнги подсунул ему девственника, и ему в какой-то мере было жаль парня. Сбросив пелену сострадания, альфа вернулся к тому, за чем пришел в бордель.       Решив не пугать омегу своими размерами, он продолжал выцеловывать его шею, ключицы, спустился к груди и прикусил бусинку соска. Омега выгнулся, словно льнул к нему, но скорее от боли, нежели от наслаждения. Джун не особо отвлекался на действия нижнего и продолжал расслаблять его.       Погладив танцовщика по бокам, альфа медленно провел руками по животу, возвращаясь поцелуями к шее, а руками — на бедренные косточки. Легкие брюки, в которых он танцевал, под натиском рук Намджуна были спущены вниз, и омега инстинктивно прижал руки к своему паху, словно желая защититься от альфы.       "Старый лис Юнги не прогадал", — подумал альфа, напирая на лежащего под ним омегу. Тело танцовщика вставляло лучше всякого наркотика. Его бедра, скрывавшиеся под тканью брюк, были мускулистыми, что нетипично для омег, а руки, прикрывавшие член, покрыты тонкими прожилками вен. Грудная клетка выдавала то, что омега любил спорт — по крайней мере четко очерченные мышцы и подтянутый низ живота придавали его фигуре черт статуи Аполлона больше, чем самому древнему божеству.       Намджун убрал его руки и стянул с него боксеры белого цвета в тон костюму для выступлений. Аккуратный член средних размеров полностью уместился в ладонь альфы, но он не собирался слишком долго останавливаться в этом месте. В конечном итоге, он платит за секс и должен получить ожидаемую разрядку, а не омега, к которому он проникся состраданием лишь из-за его внешности. Намджун провел пару раз по основанию его члена и заставил выделиться нескольким каплям смазки. — Теперь твоя очередь, малыш, и не говори, что не хочешь этого, а я помогу тебе остаться довольным, — альфа положил маленькую омежью ручку и заметил, как сильно был взволнован танцовщик. Джун окончательно стянул с себя брюки и белье, а прикосновение горячих ладошек заставило его простонать от удовольствия. — Повторяй за мной, — альфа накрыл его ладонь своей и начал водить с легким нажимом по члену. Когда омега стал справляться самостоятельно, альфа приподнял его под бедра и подтянул к себе. Подсунув ладони под ягодицы, Джун развел их и приложил пальцы к анусу. Омега был совершенно сухой, что осложняло дело. Оставалось надеяться на естественную смазку альфы, чего было в избытке после недельного воздержания. Ритмичными поглаживаниями омега разбудил зверя, и уже спустя несколько минут, окольцованный маленькими пальчиками, член альфы излился на живот танцовщика.       Блондин пытался перебороть свой страх и с каждой минутой действовал все увереннее. Для Намджуна его движения просто крышу сносили, настолько он хотел секса именно с этим несмышленым омегой. “Был бы дурак, если бы сыграл в карты”, — с опаской подумал альфа, опасаясь проигрыша. В этом случае блондин бы достался кому-то другому…, и в Намджуне стала медленно просыпаться ревность. — Доверься мне, — прошептал Намджун, зацеловывая шею омеги и собирая с его живота сперму. Он перевернул того на бок, плавно поглаживая мокрой рукой анальное отверстие, которое сжималось и не пропускало ни одного пальца. Вторая рука Джуна блуждала по идеальному телу танцовщика, задевая его член, поднимаясь к груди и вверх по шее, надавливая на скулы и очерчивая пухлые губы.       Через некоторое время альфа добился своего и протолкнул поочередно два пальца, обильно увлажняя своей спермой колечко мышц. Омега застонал, когда пальцы очутились в глубине его тела, и выгнулся, подставив для обозрения упругую шею. Водя пальцами по гладким стеночкам ануса, Намджун наклонился к омеге и поцеловал его в шею, отодвигая одно бедро, а второе придавливая своей ногой. Быстро заменив пальцы членом, он стал вдалбливаться в тело танцовщика, не сменяя быстрого темпа.       Сущность альфы уже не могла терпеть и вырывалась наружу, хотя партнеры не были истинными и омега не течный. Блондин извивался под Джуном, его мышцы живота подрагивали, словно после оргазма, а плечи выгнулись назад, выдавая вперед грудную клетку. Придавив партнера к синим простыням, Намджун сделал последние размашистые движения и вышел, не давая сцепиться. Сперма медленно вытекала из подрагивающего ануса, а омега крупно дрожал, прижав колени к груди.       Намджун откинулся на спину, отходя от посторгазменной неги. Альфа успокаивался, получив свою дозу адреналина, и совершенно не думал ни о чем. В его мозгу промелькнула мысль утешить блондина и он нехотя перевернулся в его сторону, уткнувшись в спину омеги. — Сколько тебе обещал Юнги? — спросил Намджун, положив руку на плечо партнера. Блондин дрогнул, но не повернулся к нему. — Я справился? — не ответив на вопрос с глухотой в голосе спросил омега. — Будешь стараться — принесешь господину Мину неплохой доход, — ухмыльнулся Джун. — Он обязательно щедро вознаградит тебя за работу. Так все же, сколько денег тебе дал управляющий? — Сто тысяч долларов, но я их обязательно отработаю, — со страхом забормотал омега. — Просто мне очень нужны деньги.       Намджун улыбнулся и посмотрел на танцовщика. Хотя Мин и отдал мальчишку на всю ночь, трогать его больше не хотелось. Не потому, что он перестал вызывать сексуальный интерес, наоборот, Намджуна влекло к нему еще больше. Просто в душе поселилась неизведанная теплота, разливающаяся по венам, желание не разрушать, а созидать, не ломать этого омегу, а присвоить себе по его желанию.       Он, успешный альфа из богатой семьи, ощущал свое превосходство над мальчишкой и отчасти жалел о том, что в жизни есть такая несправедливость. Омега явно пришел зарабатывать деньги не от хорошей жизни, а Джун мог поделиться с ним, оказать некую благотворительность что ли. Но дело было не только в жалости. Танцовщик действительно тронул альфу до глубины души.       Решив больше не мучать омегу, только что потерявшего с ним девственность, Намджун оделся и присел на край кровати. Блондин лежал, уткнувшись в подушку, весь скрючившись, и мелко подрагивал. Альфа ласково погладил его по волосам и провел пальцем по щеке: — Отдыхай, я не буду тебя больше трогать. Я оплатил номер до утра, поэтому можешь оставаться здесь, тебя никто не побеспокоит. — Спасибо, господин, — произнес омега и посмотрел на Джуна глазами, полными слез.       Подняв пиджак с пола и застегнув рукава рубашки, Джун собрался уходить. Подойдя к двери, он решил второй раз задать вопрос, ответ на который альфа так и не получил: — Так сколько тебе лет? — Джун пристально посмотрел в глаза омеги, который просто не смог соврать под тяжелым каменным взглядом. — Пятнадцать, господин, — тихо произнес блондин.       “Боже, я только что изнасиловал ребенка”, — с горечью подумал альфа и тихонько закрыл дверь синей комнаты...