Amor omnia vincit

      После первой встречи с омегой прошло чуть больше недели, но Джун не уставал ежедневно воспроизводить в памяти его образ. Дерзкий, холодный и даже отталкивающий, но такой желанный, словно самый лучший трофей на охоте — для альфы его чувства были в новинку и отчасти пугали, настораживали. "Чертов Сокджин", — говорил Джун, когда ложился спать и, будто мантру, повторял эти слова, встречая новый день. В ожидании будущей встречи время пролетело, как во сне...       В один из вечеров после тусовки с друзьями Намджун сидел в своей комнате совершенно обессиленный, когда постучал папа. Он, как всегда, узнал о делах, напомнил о скором начале нового семестра в университете и учтиво передал привет родителям Чонгука, с которыми имел теплые, дружеские отношения. — Джуни, ты бы пригласил Джина погулять, — озвучил предложение папа. — Помнишь галерею в Каннаме — Daelim Art Gallery, которую спонсирует компания отца? Недавно была предоставлена стипендия молодым художникам, и победители конкурса выставляются в галерее в виде бонусного приза. Здесь появились довольно интересные работы перспективных студентов. На открытие выставки вы уже опоздали, поэтому с авторами пообщаться не удастся, но насладиться прекрасным никогда не поздно. Мне кажется, Джину понравится выставка, да и время убьете, сблизитесь. Как никак, но вам придется жить вместе, поэтому неплохо бы наладить контакт с будущим супругом.       Папа Джуна легонько коснулся плеча альфы и заглянул ему в глаза: — Сынок, я понимаю, что нелегко расставаться с молодостью и менять привычный образ жизни, но в твои годы отец уже приступил к управлению компанией, переняв ее от своего отца. Возможно, этот омега станет тебе не только деловым партнёром, но и другом, а может быть вы даже полюбите друг друга. Дайте шанс вашим отношениям… — с надеждой в голосе сказал папа.       Намджун приобнял с благодарностью родителя и положил голову на плечо. — Конечно папа, ты прав, я обязательно приглашу Джина в галерею, — успокоил того альфа и задумался. Папа был не в курсе разговора в альтанке и поведения омеги, поэтому Джун решил его не расстраивать. В конце концов, этот бесячий Джин станет его супругом, и уже после свадьбы можно повоспитывать заморскую диву.

***

      На следующий день Джин уже вовсю вертелся перед зеркалом, собираясь на свидание. Горничные со скоростью света меняли костюмы, ни один из которых омеге не нравился, словно он собирается не на свидание, а на прием к президенту Кореи. “Боже, это всего лишь обычная встреча, но я, как малолетка, поддаюсь эмоциям”, — мысленно дал себе пощечину Джин и, наконец-то, остановился на выборе одежды. Это были обычные зауженные черные брюки и рубашка лимонного цвета. “Всего лишь”, — фыркнул Джин и поспешил принять подавители, поскольку лаймовый запах уже начал витать в воздухе. Небрежно уложив волосы и подхватив кожаный клатч, Джин вышел на крыльцо, где его поджидала машина Намджуна.       Альфа стоял возле капота, оперевшись пятой точкой на полированное до блеска железо, и молча созерцал богиню, выпорхнувшую из особняка. В его воспаленном мозгу начали прокручиваться сюжеты будущего свидания, где Намджун как минимум хотел добиться первого поцелуя, но, вспомнив стервозный характер омеги, распрощался со своими надеждами. С приближением Джина на него надвинулся арктический холод, несмотря на то, что улыбка не сходила с лица красавчика. “Как же ты умеешь притворяться, Ким Сокджин, и где твое настоящее лицо”, — промелькнуло в мыслях альфы и он вежливо поклонился подошедшему. — Добрый день, Намджун, — в голосе омеги чуть слышно зазвучали тревожные нотки, но он успел их подавить, переводя внимание с альфы на его шикарный автомобиль. Джин был еще тем ценителем железных коней — в гараже его отца стояли самые последние модели авто как представительского класса, так и пара гоночных.       На каникулах, когда родители уезжали из дома, Джин просил Тэхена научить его водить автомобиль. Оба не имели прав на то время, но отлично и без зазрения совести наслаждались скоростью на трассах. За то, что охрана не расскажет родителям, омега заранее привозил работникам сувениры и безделушки из Великобритании, усыпляя их бдительность и входя в “особый” уровень доверительных отношений. Управитель Кан получил трубку для курения из резного дерева с несколькими пачками лучшего табака от ведущих производителей мира. Начальник охраны господин Чхве получил кольт 1913 года выпуска для своей коллекции. Господи, Джин до сих пор помнит, как он доставал оружие, пользуясь нелегальными контактами поставщиков краденого в Корею… Б-р-р-р...у омеги аж мурашки по спине пробежали от воспоминаний...       Намджун открыл омеге дверь и пригласил его в салон. В дороге Джин был немногословен, но успел познакомить Джуна с информацией, что он не особо любит прозябать на культурных мероприятиях, что было абсолютной ложью дабы позлить альфу и разграничить их общение. Джин прекрасно знал, что тот любит живопись, поскольку его страница в соцсетях пестрела выставками и галереями. “Ну, у всех есть недостатки”, — промелькнуло в голове Джина, хотя он оценил отличный выбор альфы — последняя выставка в Сеульском художественном музее особенно привлекла внимание омеги, но он мог любоваться картинами только на страничке музея в соцсетях, поскольку тогда был еще в Англии.       К слову, ни одной неприличной фотографии из сомнительных клубов на странице Намджуна не было. “Или он сноб, или тщательно следит за своим имиджем”, — сделал вывод Джин и скорее склонился ко второму варианту. Зная о похождениях альфы от Тэхена, омега не мог поверить, что все свободное время Джун коротает таким скучным образом. “Значит, держим ушки на макушке”, — нараспев в мыслях протянул Джин и улыбнулся.       Приехав в выставочный центр, в правом крыле которого и располагалась картинная галерея, Джун встретил директора Сона, который, согнувшись пополам, поприветствовал вошедших. Вежливость господина Сона не была подобострастием или лизоблюдством — он действительно уважал Кима-старшего, который уже много лет бескорыстно помогал галерее Daelim.       Помимо государственного финансирования, а оно, откровенно говоря, было скудным и денег хватало лишь на оплату коммунальных услуг и выплату зарплаты работникам, галерея по большей части бедствовала. Это не был популярный музей, куда валом ходили туристы, оставляя тысячи вон не только за билет, но и за дополнительные услуги — фото с картинами, что категорически запрещено из-за пагубного действия вспышки на краски, особенно старинных работ. Зато в галерее Daelim сотрудники горячо любили свою работу и старались выполнять ее с корейским перфекционизмом и преданностью делу, но…       Долгое время здесь был минимум клиентов, так что уборщицы полы мыли один раз в неделю — и посетителей не было, и грязь не несли… Оживилась работа галереи с вложениями семьи Ким, когда полученные деньги руководство не рассовало по карманам, а пустило в модернизацию Daelim. Теперь просторное здание с “правильным” освещением, прохладными высокими стенами и стеклянным потолком так и манило богемных личностей устроить здесь свои выставки. С того времени и посетителей прибавилось, и клининговый персонал стал работать в две смены… — Господин Ким, как жаль, что вы не посетили нас раньше. Открытие выставки было просто грандиозным. На первом этаже картины уже признанных мастеров, с ними вы знакомы, наверное. А вот настоящее сокровище хранится на втором этаже, — забормотал господин Сон, указывая на второй этаж с хромированными балюстрадами. Там висел ряд картин, которые уже привлекли интерес альфы, поэтому он решил как можно быстрее просмотреть выставку внизу, чтобы познакомиться с работами нового дарования. “У господина Сона словно медом намазано”, — улыбнулся про себя Джун, с нетерпением ожидая увидеть живопись. — Большинство посетителей уже отметили необычайный талант автора и его подход, разноплановость техник. Вы можете увидеть и акварель, и графику, и уголь — он хорош во всем, — подытожил директор и, наконец-то, отпустил парочку рассматривать картины.       Намджун подвел Джина к первым работам на нижнем этаже, наблюдая с интересом за его реакцией. В голове омеги засела вселенская вредность, благодаря которой он не столько хотел раскусить Джуна в его увлечении картинами, сколько пойти от противного — всем своим видом выразить скучность мероприятия. Еще при господине Соне лицу омеги можно было дать первый приз за изображение каменности — все статуи мира бы проиграли Джину, чей мускул не дрогнул при упоминании о великом… А когда театр одного актера нужно разыгрывать перед Намджуном, то все актерские таланты Джина выпячились до предела.       Скептически поджатые губы, руки, подмахивающие клатчем от нечего делать, разглядывание ну очень привлекательных щелей в стенах и полное отсутствие интереса к картинам. “Красавчик, так нужно было еще постараться”, — мысленно наградил себя плюшкой Джин и продолжал медленно, словно на каторгу, подниматься на второй этаж к обещанному господином Соном эпицентру выставки. — Джин, посмотри на эту картину. Здесь отличное сочетание красок, а ощущение, словно это космос, а ты — песчинка, — Намджун с интересом осматривал первую работу. — Надо же добиться такой реалистичности, аж дух захватывает… — Н-да уж, темнота непроглядная и точки белые, как мухи — апогей современного искусства, — наиграно нудно протянул Джин с восхищением разглядывая работы. Его глаза так и бегали от одной картины к другой, развешанных в этом крыле. Художник поистине впечатлил! На полотнах изображены космические пейзажи, в отдалении виднелись очертания планет, а кометы… как же поражали эти огненные кометы… Сердце Джина неистово защемило, словно картина олицетворяла его самого — комету, сгорающую в атмосфере…       Продвигаясь по этажу, Намджун раздраженно смотрел на омегу, плетущегося за ним с невероятно скучающим видом. “Браво, Ким Сокджин, Оскара тебе за игру”, — в очередной раз наградил себя скромняжка Джин и продолжил профессионально изображать мученика. С каждой картиной, которую видел омега, он не мог унять своего нарастающего волнения, словно все работы не просто затрагивали душу, но и были до боли знакомыми… — Вот уж не ожидал, что придется терять время в таком месте, — Джин сморщил носик и отвернулся. — Картины восходящей звезды Сеула, великого художника, которым восхищаются даже маститые критики — да я левой рукой лучше нарисую… Бездарность да и только! За какие же деньги этому Пикассо удалось устроить такую выставку, — с максимальным пренебрежением в голосе сказал омега.       Намджун резко повернул Джина за плечо и уставился на него злыми глазами, полными раздражения и уничижения: — Дорогой, если уж ты станешь моим супругом, тебе придется посещать подобные места. А еще мы пойдем на балет, а потом в театр, в Центр бездомных животных и в любую другую хрень, куда потребует мой имидж и деловые отношения. Поэтому переставай кукситься и приобщайся к прекрасному, не позорь меня, — искусственно улыбнулся альфа, больно надавливая на локоть Джина, отчего у того аж слёзы выступили на глазах. Рядом проходил господин Сон, невероятно переживающий за визит господина Кима, и еще раз поклонился Джуну. Выводы о выставке, прочитанные на лице Джина, тревожили директора галереи, поэтому он решил побеспокоиться в очередной раз и обратился к альфе. — Господин Ким, надеюсь вам понравились работы… — он заискивающе перевел взгляд на Джина, словно тот был его спасением, соломинкой для утопающего. Ну уж индикатором настроения альфы он был точно… — Не беспокойтесь, господин Сон, Джин отлично разбирается в искусстве и по достоинству оценил экспозицию. Мы очень рады, что попали сюда, вы же знаете, я стал реже посещать Daelim. Занятость, нужно отцу помогать в бизнесе, — уняв злость, пояснил Намджун и продолжил. — Я искренне жалею, что не мог попасть на выставку, хотелось бы познакомиться с этим молодым дарованием и лично передать ему поздравления. Ничего страшного, я оставлю запись в книге отзывов, — Джун мягко положил руку на предплечье господина Сона, словно уверяя того, что выставка удалась. — Господин Ким, вы можете познакомиться с ним заочно. Портреты наших художников выставлены в галерее последними, там же есть основная информация. Думаю, вам будет интересно. — Спасибо, господин Сон, обязательно, — раскланялся Намджун и уверенно повел Джина в конец экспозиции, давая понять, кто тут главный. Ноги Джина стали тяжелыми, словно налились свинцом и подкосились, а на лице отразились ужас и смятение. Сердце сжалось тисками, а в голове лихорадочно роились мысли. Теперь стало понятно, почему Джину были до боли знакомы эти картины.       С портрета, висевшего на стене, на него смотрел открытый взгляд с искринкой в глазах, а лицо озаряла добродушная квадратная улыбка. “Прости меня, Ким Тэхен”, — судорожно сглотнул Джин, когда понял, в чей адрес были сказаны все его гадкие слова. — Автор работ — Ким Тэхен, 20 лет, Сеульский университет искусств, отделение классической и современной живописи, — громко прочитал Намджун, словно не он с каждой буквой вбивал колья в растерзанную совесть Сокджина. — Хм, занятный паренек, надо будет познакомиться…       “Это точно, ты даже не помнишь, что хотел трахнуть его в клубе”, — с досадой подумал Джин, съедаемый угрызениями совести...