Amor omnia vincit

      Мин Юнги неторопливо и с присущей ему долей лености перебирал бумаги с отчетностью за неделю, расположившись у барной стойки. Музыка в клубе била по мозгам, но в этом уголке ее было почти не слышно, и руководитель погрузился в цифры. Поставки продуктов, прибыль, зарплата сотрудникам и оплата коммунальных услуг — все это кружило голову не хуже наркоты, но Юнги чувствовал себя максимально комфортно именно в работе. Его клуб, его детище, то, что он начал с нуля и чему отдал больше пяти лет жизни — теперь он приносит отличный доход, но Юнги так и не может нанять управителя. Ревность, что ли, недоверие к новым людям, боязнь за клуб… Мин снял очки и устало, но довольно потер переносицу.       Ничто не нарушало его идиллии, если бы не подскочивший Намджун, совершенно некстати обнявший Юнги со спины. — Перепугал, дурак, — Мин автоматически улыбнулся и в его глазах потеплело, после чего он резко приподнял бровь с вопросом во взгляде. — А ты чего здесь? Я же тебе сказал до утра не появляться? Или омега не понравился? Джун? Джуни?       Намджун прищурил глаза и наклонился к Юнги: — Дружище, а ты знаешь сколько лет твоему “подарку”? Ты хотя бы документы его спросил? Не догадался, нет? — Джун, не драматизируй, я прекрасно понял, что мальчишка врет, но поверь моему опыту — он никому ничего не скажет, поскольку нуждается в деньгах и будет молчать, как рыба. Лучше расскажи мне о своих впечатлениях от него? Ты пробыл с ним чуть больше часа, это на тебя не похоже, — хмыкнул Юнги и улыбнулся, умостившись с пивом в ожидании рассказа. — Сойдет и очень даже. Он девственник. Хм, был… Твои клиенты косяками будут ходить к нему, только чтобы переспать с ним хоть одну ночь. Если он обучится всему, то станет золотой жилой твоего клуба, — отметил Намджун, расстегивая верхние пуговицы рубашки, ощущая прилив жара только при одном воспоминании о теле омеги. — Зачем ему деньги, Юнги? — Не знаю. Человек, который за него поручился, говорит, что парнишка из Пусана. Там у него осталась семья, вроде бы папа, а отец умер еще давно. Мальчишка ранее занимался в танцевальном клубе, а мой друг знаком с преподавателем кружка. Пару раз они виделись на репетициях, а спустя три месяца он встретил его в Сеуле — без денег, документов, обратного билета и совершенно запуганного взрослыми альфами. В таком состоянии мне его и привели, поэтому я сначала поселил его в комнате для прислуги, отмыл, накормил, а после предложил работу танцовщиком. Сейчас я занимаюсь восстановлением его документов, но на это нужно время… Ты же понимаешь — полиция, все дела… — Юнги ловко подкинул орешек в рот и запил его пенистым напитком.       После услышанного у Намджуна защемило сердце, он сразу заподозрил что- то неладное с этим омегой. Ту боязнь и страх, застывшие в глазах пятнадцатилетнего мальчонки, альфа запомнит навсегда. В это время Джун не думал о своем удовлетворении, хотя, чего греха таить, он получил его сполна. Альфа пропустил через себя все то, что чувствовал беззащитный омега. Чувствуя вину за то, что первый секс омеги прошел практически по принуждению, Намджун… “Стоп! С каких это пор ты стал жалеть бордельных работников?” — мысленно дал себе пощечину альфа, чтобы отрезвить реалии. — Юнги, придержи его для меня. Я дам тебе вдвое больше и ты все равно останешься в выигрыше, — сгоряча выпалил Намджун, противореча своим принципам не жалеть бордельных шлюх. — Джун, ты чего? Зачем тебе этот омега, одумайся, друг! Думай головой, а не членом. Ты же скоро женишься! Думаешь, стервочка будет терпеть твои похождения? Одно дело — трах время от времени, но выкупать омегу… ты перегибаешь, — возмутился Юнги. — Я, конечно, лечить мозги тебе не буду, но давай вернемся к этому вопросу позже. Я на неделю отпускаю омегу в Пусан. Без документов он от меня никуда не денется, а ты в это время своего альфу усмиришь… — Юнги, даже через месяц или два я тебе скажу то же самое! Отдай мне его, я выплачу долг и сразу же переведу тебе на карту точно такую сумму. Ему не обязательно знать об этом. Пусть он танцует в клубе и приносит тебе доход, но не подкладывай его под других — он мой, — твердо сказал Джун. — Айщ, ну не кипятись ты, хорошо, хорошо. Сам себе надел ярмо на шею — сам и разгребай. И не говори, что Юнги был не прав, — подытожил Мин. — Деньги переведешь позже, когда омега вернется. После этого он будет полностью твоим, но с пилона я его не отпущу, учти. Это — моя корова, и я ее буду доить. — Спасибо, Юнги, заметано. Я перед тобой в долгу, — сказал Намджун и сразу же треснул себя по лбу. — Я даже не спросил, как его зовут, вот же… — Чимин. Его зовут Пак Чимин.