Все будет правильно
16 июля 2020 г., 11:26
Вечером следующего дня Намджун уже снова был в клубе, где собрались все его друзья. Не хватало только Чонгука, задержавшегося на проверке очередного танкера с нефтью. У него присутствовало природное жопное чутье в бизнесе — когда ситуация требовала вмешательства, Чон всегда оказывался в нужном месте, как и в этот раз. Поставщики не внушали доверия, поэтому альфа поехал лично контролировать вопрос, ведь на кону стояла немалая сумма денег.
Рассевшись вокруг стеклянного стола, альфы с удовольствием наблюдали за танцами на пилоне. Взгляд Мина, как и остальных, был прикован к Чимину. Сегодня это был не белый ангел, а дьяволенок из преисподни, разве что рожки еще не выросли. Черные чулки в крупную сетку, кожаные шорты и прозрачная блузка с блестками на фоне идеального тела танцовщика выигрышно смотрелись в свете стробоскопа. Образ дополняла портупея, подчеркивающая осиную талию. Ресницы омеги были густо накрашены тушью, а серые тени отлично демонстрировали разрез глаз, создавая томный взгляд. Дополняли образ два стразика на нижних веках — фишка Чимина, которую он сам придумал.
Сделав последние движения в танце, омега поднял взгляд на второй этаж, куда Намджун, привстав с кресла, поманил его пальцем. Музыка умолкла, и на танцевальную площадку выходил уже другой танцор, но именно Чимина провожали сотни сальных глаз, буквально раздевающих его взглядом, а руки так и тянулись облапать юношу. Благо охранники срабатывали на отлично, и Чимин беспрепятственно покинул первый этаж, поднявшись к альфам.
Пробираясь к лестнице, ведущей на второй этаж, Чимин столкнулся с Гуком. Он заходил через черный вход, выходящий на парковку для автомобилей, и, дернув дверь в помещение, увидел спешащего блондина. Образ дьяволенка как никогда лучше подходил Чиму — омега запыхался после танца, его щеки раскраснелись, а грудная клетка поднималась, вдыхая большие порции воздуха, чтобы восстановить дыхание и сердцебиение.
Проскочить мимо Гука не удалось — Чимин оказался зажатым между ним и стеной. К спасительным ступеням оставалось всего несколько шагов и Пак уже мог взбежать на этаж, но альфа пригвоздил его к стене, не давая отстраниться. Чимин был на голову ниже, а, сжавшись от страха, и вовсе казался крошечным. Омега уставился вниз, вцепившись руками в портупею, и не поднимал глаз. Чонгук чувствовал, как стучит сердце омеги, но еще больше он ощущал биение своего. Оно пульсировало, больно ударяясь о ребра, не давая альфе трезво мыслить, а взбудораженная кровь приливала не только к голове, но и к головке.
Гук прижался вплотную к Чимину и склонил голову, рвано дыша ему за ухом в области шеи. У него возникло непреодолимое желание ощутить запах омеги, но, черт возьми, Гук ничего не чувствовал. Вообще ничего. Не может быть, ну черт возьми, что с ним не так?! Альфа ощущал лишь естественный аромат разгоряченного тела и легкий запах парфюма, еле различимый в воздухе. Чимин перестал дышать. Страх настолько сковал его, что тронь — и он рассыплется на тысячи кусочков, но Гук не оставлял ему шансов собраться воедино.
Он провел языком по горячей шее от ушной раковины вниз к ключице и ощутил, как омега крупно задрожал. Одной рукой альфа поднял подбородок Чимина и посмотрел на его лицо. Глаза были закрыты, густые длинные ресницы красиво разложились на щеках, маленький носик задорно вздернут вверх, а полные приоткрытые губы… Блядь… Да кто он такой, чтобы отказывать себе в этом удовольствии.
Чонгук приблизился к дрожащему омеге и мокро обвел языком его пухлые губы, не углубляя поцелуй. Он задержался на нижней губе, немного оттянув ее пальцем, посасывая, но не продолжая активных действий, словно раздумывая, что делать дальше.
Ему не хватило… Он не напился… Захватив Чимина сзади за шею, Гук притянул его к себе в пошлый поцелуй, вылизывая рот и сплетаясь с его языком. Чимин уперся ладонями в широкую грудь альфы, но все попытки вырваться были неудачными. Под руками Чимина вздымалась мускулистая грудь альфы, а вставшие соски упирались ему в ладошки и жгли их. Словно в железных оковах, юноша извивался, но крепкая рука не давала уйти от горячего языка, опаляя все больше и больше. Гук схватил его за волосы сзади, второй рукой прижимая за плечо к стене, и поставил колено между ног Чимина, чтобы тот не вырвался.
Минутный поцелуй, в который он вложил всю свою жадность, показался омеге вечностью. Чон отстранился и посмотрел на Чимина. Покрасневшие губы с поблескивающей на них слюной, все те же густые ресницы, и все то же колотящееся сердце.
— Посмотри на меня, — грубо сказал Чон.
Чимин открыл глаза, наполненные страхом. Его зрачки были расширены, а радужка практически отсутствовала — только черная манящая бездна, на дне которой горел огонь желания. Смотреть туда было опасно — из таких глубин обычно не возвращаются. Гук вовремя спохватился, ощущая, что тонет в этих глазах и отстранился. В это время Чимин успел оттолкнуть его маленькими кулачками и побежал на второй этаж, тяжело дыша и поправляя одежду. Чонгук оперся рукой об угол, улыбнулся и вытер пальцами с губ сладкие воспоминания.
***
— Чимин-а, чего так долго, — с нетерпением спросил Намджун, похлопал по колену и усадил омегу на ноги. Обняв его за талию, он зарылся в горячую шею. Все тело Чимина еще пылало в огне, в его крови бушевал адреналин, но не от последних аккордов мелодии, на которую он лично поставил танец, используя умения, полученные в пусанском кружке, а от прикосновений Чонгука, которые крошили, убивали, не давали шанса воскреснуть. — Чимин, твое представление очень понравилось публике. Посмотри, все только и глазеют на тебя, — заметил Мин. — Я знал, что ты мое лучшее приобретение. Намджун недовольно фыркнул в сторону друга, но смолчал. Крепко обняв омегу за талию, он притянул его к себе и скрестил руки в замок вокруг тела Чимина. — Он мой и только мой, да, малыш? — Джун уткнулся в грудь миниатюрному Чимину и положил голову, слушая биение его сердца. Пак смущенно улыбнулся, но ничего не сказал, итак подтвердив слова альфы, в которых не было сомнения. Юнги тепло улыбнулся и подмигнул Хосоку. — Всем привет, — раздался громкий голос, и на второй этаж поднялся Чонгук. Увидев Чимина на коленях у друга, Чон со злостью зыркнул на парочку, но ничего не сказал. Сев в самое дальнее кресло в углу, он достал сигареты и закурил. Пальцы подрагивали, а в голове стучали биты музыки, выводя его из равновесия. Невольно взгляд Гука упал на Джуна, готового разложить омегу уже здесь, на столике. Его руки бесконтрольно блуждали по спине Чимина, а пальцы теребили портупею, желая как можно быстрее освободить его от сковывающего аксессуара. — Как поставка, Гук-а, все прошло нормально? Чего ты как не в себе? — Хосок заметил ауру, исходящую от альфы. Об его взгляд можно было порезаться, но такой уж был Гук — если он зол, то лучше держаться подальше. Последним штрихом к настроению Гука стали костяшки на руках, сбитые в кровь. Значит, не зря контролировал партнеров... — А с каких пор мы дела обсуждаем при шлюхах? — с раздражением спросил Чонгук, недвусмысленно намекая на присутствие Чимина и разминая руки. — Чон! Следи за языком! — выпалил Намджун и еще больше притянул к себе Чимина, не давая его в обиду. В глазах омеги застыли слезы, но он не позволил ни одной капле скатиться вниз, чтобы порадовать Чонгука. Вместо этого Пак прикусил губу до боли и отвел взгляд, пытаясь слезть с колен Джуна. — А что, теперь это как-то по-другому называется? Или омеги, продающие себя в борделе Мина, встали в очередь за ангельскими крыльями? — с ядом выпалил Чонгук, испепеляя глазами Чимина. В памяти Чонгука стоял не только свет синей комнаты и плотно задернутые шторы. Воображение подкидывало однозначные картинки, еще больше распаляющие бешеную злость внутреннего альфы, но все это ничтожно по сравнению с сегодняшним поцелуем. Глаза, эти черные глаза не выходили из памяти, они стояли перед Гуком и манили его вглубь на погибель, словно сирены моряков. “Шлюха, просто шлюха...”, — резко оборвал себя в мыслях Гук. — Чонгук, я тебя предупреждаю… в последний раз. Я не посмотрю на дружбу и статус, если ты не перестанешь себя так вести, — прорычал Намджун. — Джун, дружба нерушима, а омег можно менять, как перчатки, а еще иметь двоих одновременно — законно и незаконно. Мне ли тебе об этом говорить? — Чонгук улыбнулся, хлопнул альфу по плечам и спустился за алкоголем в бар, неоднозначно напомнив о щекотливом положении уже женатого друга. Ноздри Джуна раздувались от злости, а грудная клетка так и ходила ходуном. Чимин, стоявший рядом с ним, уцепился своими маленькими ручками в мягкую ткань пиджака и тянул Джуна подальше от эпицентра скандала. Взгляд Чонгука очень сильно пугал Чимина, а та ненависть, с которой он смотрел на омегу, заставляла его чувствовать себя ещё более грязным и ничтожным. Словно Чон не глазами смотрит, а краской мажет — черной и густой, от которой не отмыться вовеки, как не старайся. Она проникает под кожу и пачкает не только тело, но и душу. Из всей компании Чимин спиной, каждой клеточкой своего тела чувствовал ненависть только одного человека, и это был Чон Чонгук. Его злость дробила Пака на кусочки, а потом топтала последние моменты радости, которых в жизни парня и так было не много. Подсознательно Чим всегда боялся Чона и старался не появляться на втором этаже в дни, когда там был Гук, чтобы уменьшить этот поток ярости от альфы. Сегодняшний день еще больше подтвердил, что от Гука надо держаться подальше, но главное — бежать от самого себя. К счастью, Ким переключил все свое внимание на Пака, и тому удалось увести раздраженного Джуна в синюю комнату. — Чонгук, да что с тобой творится в последнее время? — спросил Хоби у вернувшегося с напитком Чона. — Тебе есть дело до Джуна и его омеги или букет невесты не дает покоя? — Хоби сам не понял, как нарвался на уничтожающий взгляд, одновременно метнувший в него тысячи молний. — Я — не идиот, и мне нет дела до Джуна, а уж до его подстилки точно, — спокойно и холодно ответил Чонгук. Юнги в это время крутил хрустальный стакан на тонкой ножке, внимательно рассматривая Чона через грани стекла. Как интересно, человек один, а отыгрывает столькими оттенками. Вот красный, сейчас он полностью затопил разум Чонгука, но есть же и другие цвета спектра… Их гораздо меньше и проявляются они реже — доброта, честность, верность, только любви совсем мало. Нет ее почти. Юнги вздохнул, сделав свои выводы, и поставил бокал на стол. — Что же до букета невесты, так ты точно не попляшешь на моей свадьбе. У меня иммунитет, — гаденько улыбнулся Гук Хосоку. — Ах, мистер старомодность, извините, я забыл, что ты ждешь только своего истинного. На кой черт тебе эти моральные принципы, если ты со своими деньгами можешь Библию переписать под себя? Вот Джун женился, а ведь тоже раньше верил в истинность, пока денежки не поверили в него. Такая вот штука, друг, — подытожил Хосок, довольный своими выводами. В отличии от Гука, он был менее консервативен и не зациклен на истинности. Для Хосока вообще не было важно, бета или омега его партнер, да хоть черт с рогами — лишь бы с ним было хорошо в постели да на мозг не капал. Вот и вся формула любви а-ля Чон Хосок. Рецепт конечно, так себе, но для Хоби работал безотказно. — Нет, дружище, мой истинный должен принадлежать только мне. Я — собственник, и мое должно оставаться моим. Я не позволю, чтобы мой омега жил с другим человеком и рожал ему моих детей. Так живут мои родители и родители моих родителей. Так слово “мой” заложили мне с детства. Именно поэтому я успешен и богат — это мой мир, который я создал для себя и моего истинного. И не дай Бог встать кому-то у меня на пути — в порошок сотру, — выпалил Чонгук и, развернувшись на каблуках, пошел к выходу. — Ему уже 24, а он до сих пор верит в сказки и ведет себя, как ребенок, — вздохнул Хосок. — Тяжело с ним стало в последнее время. Мин, а если он и вовсе истинного не найдет? Что тогда будет? Я знаю, что Чон не ангел, но не жениться же ему на твоих бордельных шлюшках. Хм, мне кажется, он в последнее время твою Сохи заказывал больше всех, может, ей повезет охомутать нашего Гука, да еще и наследника заделают, — подмигнул Хоби другу. — “Не грусти, — сказала Алиса. — Рано или поздно все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно”, — медленно и с расстановкой ответил Мин. — Опять ты умничаешь! — засмеялся Хоби. — Это не я, это Льюис Кэрролл, писатель такой, — улыбнулся Юнги и пригубил алкоголь. — А я, как Алиса, стану ждать, когда все будет правильно.
