И будь, что будет...
30 июля 2020 г., 16:08
За год со свадьбы жизнь в молодом семействе Ким изменилась. Джин перестал раздражать Джуна и делать все ему назло. Зато теперь он стал замечать положительные качества своего мужа, за которые незаметно влюбился в альфу. Намджун был человеком слова, он не стал принуждать омегу к сексу и относился к нему с максимальным уважением. Совместные приемы, ужины у родителей, открытия выставок, посещение бизнес-ланчей и другая дребедень прочно затянули Джина и Намджуна в оборот светской жизни.
Они все чаще проводили время вместе, узнавая друг друга с другой стороны. Омега завтракает с мужем, с удовольствием готовит вкуснейшие булочки с начинкой и бережно завязывает ему виндзорский узел на галстуке, когда тот отправляется на переговоры. Лишь иногда Джин пропадает на гонках, но делает это предусмотрительно — только во время командировок супруга.
Джин издали любовался мужем и видел на нем жадные взгляды других омег. Красивый, статный, всегда идеально одетый Намджун притягивал внимание всех, кто имел с ним связи. Деловая хватка и умение вести переговоры давали ему преимущество, показывая недюжинный ум и осведомленность в делах. Поэтому Ким- старший с легкостью передал ему в управление часть отделов компании, которые при Намджуне стали работать более продуктивно. Новые контракты, встречи, партнеры...
Рядом с таким альфой Джину хотелось летать на крыльях и быть его достойным, гордиться им и представлять “своим”. С природным лоском и уникальной красотой Джин невероятно гармонично смотрелся с Кимом. Они были самой обсуждаемой парой года и даже несколько раз появлялись вместе на обложке крупных изданий как пример для подражания. Журналисты отмечали, как хорошо они смотрятся вместе, а еще любят и уважают друг друга. Только никто не знал, что до сих пор супруги спят в разных спальнях. У Намджуна вот уже почти как год есть постоянный любовник, в котором он души не чает, а Джин любит коротать время с Чонгуком, о чем муж даже не подозревает.
***
В начале октября “KIM INDUSTRY” традиционно проводила бизнес-встречу, на которой собирали средства для местного детского дома. Всеми благотворительными проектами заботливо занимался папа Намгиль. Отец обеспечивал финансовый вопрос. Все богачи города были приглашены и с удовольствием оставляли хорошенькие суммы отчислений. Ким-старший добавлял и свою лепту, а на вырученные средства в ноябре-декабре детям покупали подарки к новогодним праздникам и необходимые вещи. Мероприятие было ежегодным, и директор детдома всегда ждал его, ведь благодаря Ким Джихену светились счастьем детские глаза. Собранные средства семейство Ким приехало передать всем своим составом. В этом году родители Джуна решили приобщить к мероприятию не только сына, но и его супруга. Если в прошлом октябре дети были на Мальте, то в этот раз от мероприятия было не отвертеться. Впрочем, Джуна оно не напрягало, он часто здесь бывал. Зато Джин заметно нервничал. Омега вообще не знал, что делать с маленькими детьми и боялся опозориться, если что-то пойдет не так. К счастью, опасения Джина были напрасными. Директор детского дома господин Лю, китаец по происхождению, был милым и добрым. Он постоянно бормотал Джину о детях, их потребностях, знакомил омегу с детским творчеством, поделками и рисунками. Уже через двадцать минут такой экскурсии омега обессиленно хлюпнулся на диван в холле возле телевизора и закатил глаза. Он потратил массу энергии, наверное, просто устал, поэтому и с ног валится. “Надо бы Намджуна найти”, — подумал Джин и пошел по комнатам, выглядывая мужа. Супруг сидел в комнате с самыми маленькими. Взрослые дети вовсю делили торт, привезенный Кимами, малыши среднего возраста играли в новые игрушки, а вот груднички еще не понимали ценности еды и игрушек и требовали только родительского тепла. Сюда привозили отказников со всего города — не все детдома хотели принимать такой “проблемный” контингент. Но господин Лю на благотворительные средства Ким Джихена расширил детский корпус, поставил дополнительные кроватки, а помогать персоналу с малышами приходили волонтеры. Джин увидел мужа через большое стекло. Джун опустил руку в кроватку и за его палец уцепилась крохотная ручка малыша, который еще даже не умел сидеть. Альфа мягко поглаживал ручку ребенка большим пальцем и что-то ему бормотал, но Джин не расслышал что именно. Рядом в комнате стояло еще семь кроваток, где спали дети. Как только Джун начал собираться, ребенок заплакал и его пришлось взять на руки. Альфа с малышами умел обращаться. Он взял кроху под головку и под спинку и положил себе на согнутую в локте руку. Ребенок моментально успокоился и уставился на Нама большими черными глазами. Сокджин застыл, глядя на то, как Джун ласково убаюкивает малыша и проходит с ним очередной круг по комнате. Сердце омеги защемило, и он понял, что хочет подарить мужу такой же самый маленький комочек счастья и увидеть его счастливые глаза. Омега боялся не того, что не справится Джун, он сомневался в себе. Смахнув платком появившиеся слезы, Джин принял решение в следующую течку остаться дома и будь что будет. Если судьбе угодно, он готов стать Джуну не только любящим мужем, но и папой его детей.***
Усталость и слабость при посещении детского дома не были спонтанными. Он убрал в дальний ящик стола подавители запаха, а через два дня у омеги началась течка. Джин ее предвидел, но в этот раз все случилось раньше, чем предполагалось. Отпустив из дома всю прислугу, омега оставил только кухарку и поднялся к себе в комнату. Голова кружилась все больше, в пальцах рук начало неприятно покалывать, а лаймовый запах распространился по всей комнате. Джин попытался привести себя в порядок перед приходом супруга, но омежья сущность с визгом упиралась считая, что он и так всемирный красавчик. Боли в животе стали повторяться все чаще, и омега уперся руками в мраморный туалетный столик в ванной комнате, чтобы не упасть от приступов. Холодный камень отнюдь не холодил. Создавалось впечатление, что омега опустил руку на наковальню в кузне. Его охватывал жар от самых кончиков пальцев, пронзая каждую клеточку тела и переходя вглубь, скапливаясь где-то внутри и сжимая сердце. С каждым приступом ждать альфу становилось все труднее. “Черт, где же он пропадает”, — стучало в голове у омеги. Томительное ожидание только задерживало стрелку на часах, но никак не приближало Джуна. Джин засунул голову под кран с холодной водой, пытаясь оставаться при ясных мыслях, но с каждой минутой сознание мутилось все больше. Сейчас, покажи ему альфу, он вообще не разберет, кто к нему пришел — муж или нет. Хотелось лишь унять эту боль, которая без таблеток ощущалась в разы мучительнее. За год, прошедший со свадьбы, течки переживались легче, но, видимо, организм рядом с истинным стал давать сбои, и Джин уже вовсю жалел, что не отдался мужу раньше. Память подкинула ему ироничные мысли — он вспомнил, как хвастался Тэ, что не даст себя обрюхатить. Ага, как же… Если Джун сорвется, то последствий омеге явно не миновать. Положив одну руку на низ живота, а второй хватаясь за край ванной, Джин приподнялся и нашел в себе силы выйти в спальню, присев на кровать. Дверь он оставил открытой, но был уверен — его альфу на пути к течному омеге ничего не остановит. Сквозь слабость и туман в голове омеге послышался шум подъезжающего майбаха, и он попытался собрать последние силы, чтобы выйти в гостиную, но резко помокревшие трусики явно были против этой идеи. Джин завел руку назад и почувствовал вытекающую смазку, которая уже сочилась по бедру. Открыв дверь в дом, Намджун сразу ощутил едкий лаймовый запах, выедающий глаза. Концентрация была настолько сильной, что сомнений не оставалось — у Джина течка и он дома. Недельные исчезновения омеги раньше Намджуна особо не тревожили, ведь под боком был безотказный Чимин. Его течка еще не началась, и с регулярным сексом перебоев у альфы не было. Задержавшись в клубе Нам и не ожидал, что отношения с супругом именно сегодня примут такой поворот. Ким кинул ключи от машины на стол и на ходу разулся, одновременно стягивая бежевое пальто. Он расслабил галстук, поскольку дышать уже было совсем тяжело, и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Поднимаясь на второй этаж, альфа заметил приоткрытую дверь в комнату супруга. Он без стука вошёл понимая, что это уже ничего не изменит. Джин лежал на кровати, притянув ноги к животу, и корчился от боли. — Джинни, малыш… — Джун… Я не хочу больше… — омеге становилось тяжело говорить и сознание путалось, словно в наркотическом угаре. — Чего не хочешь, Джинни? — Я не хочу больше оставаться один, ты нужен мне... помоги… Альфа присел на кровать и пытался найти хотя бы одну причину, чтобы НЕ сделать шаг, возврата назад после которого уже не будет. Он еле сдерживал внутреннего зверя, но Джин перед ним такой красивый, беззащитный, притягательный и нежный, что голова шла кругом, а в легких кислорода не оставалось совсем — так были забиты лаймом. Смешавшись с запахом горького шоколада — природного аромата Намджуна. Лайм создавал поразительный афродизиак, крышу от которого сносило только этим двоим. Намджун не стал пререкаться с омегой и провел рукой по его боку, заставляя развернуться и посмотреть на него. — Наконец-то ты принял меня... — Надеюсь, я не пожалею об этом, — выдохнул Джин, когда альфа впился в его губы. Он целовал его так нежно и аккуратно, словно тот фарфоровый и вот-вот рассыплется. Намджун проводил языком по губам омеги, которые уже не плотно сжимались и только ждали своего хозяина, чтобы впустить внутрь. Охваченный страстью, альфа нежно, еле себя сдерживая, посасывал нижнюю губу, а рукой придерживал Джина за подбородок, чтобы тот не вертелся. Омега нетерпеливо заерзал, но Джун положил руку ему на грудь, не позволяя командовать. Альфа встал с кровати и посмотрел на лежащего Джина, корчащегося на простынях от боли и желания, смешанных воедино. Медленно, словно мучая омегу, снял только пиджак и ролексы, бросив их в угол комнаты, а потом снова стал на кровать, упираясь коленями по бокам длинных загорелых ног Джина. Пальцами он провел от подбородка по шее омеги, который выгнулся дугой, настолько сильно пронзали его ощущения от прикосновений истинного. Намджун принялся расстегивать пуговицы на шелковом пеньюаре, скрывающем жаркое тело своего хозяина. Каждую пуговицу он медленно поворачивал в пальцах, прижимаясь ребром ладони к оголенной части груди. Он мстил за каждый месяц, проведенный без омеги. Как назло, пуговиц оказалось двенадцать — ровно год, который ждал Джун, чтобы получить своего истинного. Проводя по открытому участку тела, альфа оставлял легкие поцелуи на коже, которые обжигали Джина и вводили в состояние транса. Он уже вообще ничего не понимал, настолько омега оголился до единого нерва, оболочку которого Намджун слизывал горячим языком. Расправившись с последней пуговицей, Джун открыл себе полный доступ к телу омеги. Его член уже колом стоял, до боли, до звездочек перед глазами, но Джун терпел, пытаясь отдать всего себя, а не только забрать… Он снова наклонился к Джину и развязно поцеловал его, одной рукой придерживая голову, а другой — упираясь в кровать. Нависая над нижним, альфа вжимал его в простыни всем своим телом, стараясь передать все то возбуждение, которое накопилось у него. Джин прогнулся вперед и подался пахом вверх, чтобы как можно ближе соприкоснуться с членом альфы, но Джун зарычал, не позволяя тому своевольничать. Он схватил Джина за запястья и прижал к кровати, распиная, как на кресте. Приоткрытые губы манили, глаза покрылись поволокой, щеки горели, а грудь вздымалась бесконтрольно, словно сердце сбилось со своего ритма… Джун прикусил Джина за хрящик уха, возвращая в реальность, а потом спустился к груди, широкими мазками языка задевая чувствительные соски. — Ч-ч-ерт, Джуна! Пожалуйста, сделай что-нибудь, я уже не могу… — голос омеги изменился, он был таким низким и грудным, таким сексуальным и… честным. — Я так хочу тебя... Джун отпустил его запястья и накрыл ладонями соски, поглаживая один за другим. Омега вцепился длинными пальцами в простыни под собой, сминая их и ерзая под альфой. Джин стонал так, что, наверное, все соседи слышали. Стыдно будет утром, но сейчас им плевать. Соединив ладони в области солнечного сплетения, Джун медленно и дразняще прошелся к пупку, а потом и к кромке кружевных трусиков. Темно-синий атлас прикрывал лишь переднюю часть, выдавая вставший член, сочащийся смазкой. Намджун указательным пальцем провел по выступающему бугорку и тот моментально отозвался на прикосновения и дернулся. Рюши по бокам образовывали бантик, который можно было развязать, но альфа не выдержал и разорвал ткань, выпуская на волю половой орган омеги. Вставший член призывно дернулся вперед, показывая, что его хозяин готов получать наслаждение. “Ну уж нет, Джин”, — подумал Намджун и отодвинулся назад. Разочарованный омега приоткрыл глаза и увидел протянутые руки. Он вложил свои кисти в широкие ладони Джуна, и альфа поднял его, заставляя сесть перед собой. — Поработай, детка, помоги мне раздеться, — прошептал Джун. — Я хочу ощутить твои пальцы на своем теле, чтобы ты раздевал меня не только взглядом… Джун стоял перед омегой, упираясь только коленями в кровать, а Джин уткнулся лбом в грудь, на уровне которой он оказался. Красивыми тонкими пальцами омега обхватил плечи Джуна и спустился по его длинным рукам, дрожащими пальцами расстегивая запонки наощупь. В этом действии было столько интима и близости, что Джун не сдержался, смотря сверху на макушку омеги, прижимающуюся к его груди. Он ласково поднял лицо Джина, склонился к нему и снова начал глубокий поцелуй. Омега отстранился и, справившись с рукавами, расстегнул пуговицы рубашки. Дойдя до пояса брюк, он остановился — член альфы явно выделялся и топорщился. Джина охватила секундная паника, после чего он нежным прикосновением накрыл ладонью бугорок, а второй рукой принялся расстегивать ремень. Справившись с брюками, Джин опустил тяжелую ткань, которая упала до колен. В боксерах уже выделялся возбужденный половой орган, и Джин еще больше залился краской. Сознание и вовсе помахало ему ручкой. Ему было приятно, что он добился такого стояка у альфы своими прикосновениями. На автопилоте он снял боксеры и припал к члену, обводя языком покрасневшую головку. Джун протяжно застонал, положив руки на плечи супруга. Он инстинктивно прижал его тело и голову ближе к себе, но Джин начал давиться и кашлять от внушительного размера. Джун вытащил член изо рта омеги и снова поцеловал его, слизывая с подбородка свой же предэякулят. Толкнув Джина на кровать, альфа закончил раздевание сам, после чего забрался к нему и перевернул на живот. Бедра омеги были влажные, а простыни промокли то ли от смазки, то ли от пота. Надавив на поясницу, Джун услышал громкий стон, задница омеги подалась вперед, виляя от необходимости принять то желанное, что облегчит боль и подарит наслаждение. Джин уже не мог терпеть, в его воспаленном сознании была только потребность слиться со своим истинным. В легких не оставалось воздуха, а в сердце — места для ненависти. Все затопила любовь... Собрав смазку, Намджун мокрыми пальцами провел по спине от шейного позвонка и до копчика. Он целовал каждую косточку, слизывая сладкую смазку, пока Джин тек еще больше и стонал громче. Раздвинув ягодицы, Намджун увидел розовый влажный анус, призывно сжимающийся и выталкивающий новые порции смазки. — Какой же ты вкусный, — прошептал Намджун и приложился к пульсирующей дырочке языком. Он медленными круговыми движениями обводил ее, стараясь не проникать внутрь, все больше раззадоривая омегу под собой. Джин пошло толкался вперед, забыв про все правила приличия и желая только одного. — Джун-а, возьми меня, мне больно… — живот внутри омеги разрывался от боли, а ощущение пустоты внутри кричало о том, что все неправильно, его нужно заполнить и как можно быстрее. Джун притянул омегу к себе и подставил руку ему под живот, чтобы тот приподнялся. Уперев колени в кровать, Джин на дрожащих ногах еле выпрямился, подставив задницу и раскрывшись максимально полно, чтобы принять альфу. Джун понимал, что омега девственник и первый раз будет болезненным, поэтому не поддался на провокации Джина и начал массировать пальцами анус, пока тот не расслабится, чтобы принять хотя бы несколько. Оглаживая большим пальцем влажную дырочку, второй рукой он надрачивал член Джина, который уже и стонать не мог, только мычал что-то непонятное, уткнувшись головой в подушку и прикусывая зубами ребро ладони чуть ли не до крови. Через пару минут Джин был готов принять только один палец, но терпеливый Джун продолжал массировать анус, и вот прошел уже второй. Длинные пальцы альфы проникали все глубже, доставая до самых заветных мест. При надавливании на них по телу омеги проходила дрожь, которая передавалась и альфе, уже обезумевшему от этой картины. Джин подавался назад, чтобы как можно глубже насадиться на пальцы, в его теле уже не оставалось клеток, которые не реагировали бы на альфу — он превратился в сплошную эрогенную зону. Знал бы Джин, что секс с истинным будет таким невероятным, он бы не мучил себя столько времени... Не в силах больше терпеть, Намджун попробовал проникнуть тремя пальцами и после приставил головку ко входу, нежно и размеренно надавливая на анус. Он помогал пальцами, растягивая отверстие, чтобы принести Джину как можно меньше боли, но не сдержался и вогнал член на полную. Резкий крик отрезвил альфу, но он только накрыл омегу сзади всем своим телом, придавив к постели, и зашептал: — Потерпи немного, я не хотел причинить тебе боль, любимый. Джун медленно вышел наполовину и стал двигаться в омеге, дурея от девственной теплоты и узости. Тот сжимал до боли член альфы и все никак не мог расслабиться, но Джун терпел и ловил кайф от этого. Сделав несколько фрикций, он перевернул Джина на спину начал вбиваться в него, одновременно лаская член омеги. Смазки было более, чем достаточно. С каждым движением становилось все легче, а Джин расслаблялся, охваченный предоргазменной волной. Сжав член омеги руками, Джун еще долго не давал ему кончить, пока сам не насладился этим телом, проникая вглубь еще сильнее, и еще… В приоткрытую ладонь Намджуна несколькими мощными толчками брызнула сперма. Лицо Джина изменилось, играя всеми оттенками полученного оргазма. Скулы обострились, голова откинута назад, обнажая шею, а мокрые черные волосы разметались по подушке, частично прилипая к вискам. Губы были сухие и искусанные, где-то запеклась кровь, ресницы подрагивали. Джину откровенно нравилось все то, что происходило ранее, поскольку на лице промелькнула легкая улыбка. Он облизал сухие губы и посмотрел на Джуна. Размазывая сперму по животу и груди омеги, альфа кончил в следующее мгновение и протяжно застонал, притягивая того за бедра, словно ему было мало его. Он ощутил, как его член находится глубоко внутри, окутанный мягкими стеночками, пульсирующими после собственного наслаждения и это было невероятно. Не выходя, Джун отдышался пару минут и наклонился к супругу, целуя того долгим и мокрым поцелуем. Альфа отдавал все силы, но не желал двигаться больше ни секунды, чтобы запомнить, как это — быть внутри истинного. Одурманенные любовью, они не заметили, как допустили сцепку, и заснули уже под утро, не желая покидать друг друга… Засыпая, Намджун обнял Джина в охапку и прижался к его заднице. “Я люблю тебя”, — прозвучало то ли во сне, то ли наяву… На работе альфа появился только через неделю. За эти семь дней он впервые ни разу не вспомнил о Чимине.
