Я выживу и без тебя
5 августа 2020 г., 12:05
В доме Намджуна горел приглушенный свет, и создавалось ощущение тепла и уюта, как и во всем коттеджном поселке. По дорожкам, запорошенным снегом, горели фонарики, стояли ели, украшенные игрушками, а кое-где соседские дети пытались слепить снеговиков. Даже холодный промозглый ветер не портил ощущение покоя и умиротворенности.
Совсем недавно прошли рождественские праздники, и хотя все подарки были подарены, все равно оставалось ощущение зимней сказки. Словно Санта Клаусу понравилось здесь, и он решил задержаться еще на недельку, продлив людям праздничное настроение. Намджун задерживался с работы… Джин закутался в теплую кофту и приоткрыл огромное окно, впуская в гостиную морозный воздух. В этом году зима в Корее выдалась снежной и холодной. Омега вспомнил, как по старой корейской традиции они в этом году поцеловались, когда пошел первый снег – это сулило большую любовь на долгие годы.
Поежившись, омега мечтательно улыбнулся и с трудом оторвал себя от сладостных воспоминаний. Прислуга и кухарка были отпущены — Джин готовил все сам. На столе расстелена белоснежная скатерть, расставлен сервиз и приборы, а в центре стола зажжены три серебряные свечи. Он в который раз поправил салфетки и выровнял приборы параллельно друг другу. Намджун перфекционист и нужно, чтобы все было на высшем уровне к его приходу.
Омега выключил основное освещение, придавая моменту особой интимности. Сегодня он собрался с духом, чтобы рассказать мужу о пополнении в семействе. Джин забеременел в первую течку, которую они провели вместе, и если раньше он не был уверен в результате, то позавчерашний визит к врачу подтвердил — омега носит их малыша.
Джин бережно укрыл живот шерстяной розовой кофтой и положил сверху руки. Малыш еще не пинался, прошло только три месяца, но Джин уже чувствовал внутри новую жизнь, которую он безумно любил и надеялся, что полюбит и альфа. Улыбка с лица Джина на мгновение исчезла, когда он вспомнил, что пришлось пережить за это время. Смерть родителей альфы, навалившаяся работа в компании. Джун приходил уставшим и падал замертво, а иногда и вовсе ночевал в офисе. Омега надеялся, что на этом в их жизни закончится полоса неприятностей, и они начнут все с чистого листа.
Джин вздрогнул от телефонного звонка. Ежась, он подошел к камину и посмотрел на мобильник — Чонгук.
— Привет, принцесса, — бодро кинул Чон в трубку. — Чем занят?
— Джуна жду, и тебе привет, — мягко улыбнулся Джин собеседнику.
— Хотел тебе предложить погонять, да вижу ты сегодня не настроен. Чего кислый такой? — Гук интуитивно уловил изменение в голосе Джина и насторожился.
— Гук-а, ты теперь без меня гоняй, ладно? — омега выглянул во двор, слыша треск гравия под колесами. — Ну все, Джун приехал, я перезвоню завтра, отключаюсь.
— Окей, жду, потом встретимся — расскажешь, — в трубке послышались гудки, и Джин отключил телефон. Фары автомобиля осветили внутренний дворик, и машина припарковалась у входа. Странно, обычно Намджун сам за рулем, если не собирается больше никуда ехать. Сегодня же он был в качестве пассажира.
Альфа вылетел из машины и широкими шагами прошел в гостиную, где его уже ждал Джин. С разбега, не здороваясь, Намджун опрокинул ногой стол — свечи полетели на пол и погасли, и только небольшой ночничок освещал то, что дальше происходило в комнате. Пройдя по разбитым тарелкам, Намджун подлетел к Джину, вжавшемуся в стену и с ужасом в глазах наблюдавшему за происходящим. В один момент у него отняло речь, и он даже предположить не мог, что вызвало такую неадекватную реакцию у мужа.
— Ну что, сволочь, ты доволен? — Намджун положил руку на горло супругу и сдавил его, перекрывая воздух. Джин замотал головой, еще больше расширяя глаза от ужаса, чтобы дать понять — он не знает, о чем говорит альфа.
Взяв омегу за плечи, Джун резко кинул его в сторону. Тот упал аккурат в груду стекла от посуды и начал пятиться назад, отступая от разъяренного альфы. От страха Джин старался отползти как можно дальше. Он упирался руками в осколки, оставляя после себя кровавые следы. Инстинктивно омега поджал ноги — ими он отталкивался от пола и одновременно коленями защищал живот.
— Сука, как ты мог, я же верил тебе? — орал Намджун, не выбирая слов и выражений. Он подошел к Джину, который уже уперся в стену, и резко ударил его по лицу. Из разбитой губы потекла кровь. — Насколько же ты продажная мразь, как же я тебя ненавижу! Тебя и все твое семейство!
— Джун, — дрожащим голосом сказал омега, слизывая кровь с разбитой губы. — О чем ты говоришь?
Джин еще пребывал в шоковом состоянии, поэтому соображал туго Он испугался не за себя, за ребенка…
— О чем я говорю, подонок? Ты еще можешь прикидываться, что ничего не знаешь, сволочь? Ты с самого первого дня участвовал в этом фарсе! Какой же я был дурак!
— Да можешь ты наконец объяснить в чем дело?! — возвращаясь в реальность, выкрикнул Джин. Все еще сидя у стены, он с вызовом смотрел на нависающего над ним мужа и пытался понять, что произошло. Джин знал, что не виноват, поэтому ему нечего скрывать и за что-то винить себя, а уж тем более — терпеть побои со стороны истинного.
— Я тебе так сейчас объясню, что ты, блядь, будешь умолять Бога сдохнуть,— Намджун резко приподнял тело Джина, абсолютно не слушавшееся хозяина, и с легкостью отбросил его в сторону дивана. Столько злости и ярости придавали ему силу, увеличивая ее в несколько раз. Омега сильно ударился спиной об край мебели. Боль прошила все его тело, но он не издал ни звука, поднимая на Намджуна глаза, полные непонимания. Он ни за что не даст ему насладиться слезами.
Джун подошел к портфелю и открыл папку с документами расследования. Он взял кипу бумаг и присел на корточки перед Джином.
— Знаешь, что это такое, сука? — еле сдерживаясь, сказал Джун, глотая комок в горле. — Это результаты независимого расследования смерти моих родителей. Оу, не надо делать такие глазки, Джинни, словно ты не знаешь, кто заказал убийство.
— Убийство?.. — Джин в ступоре посмотрел на альфу, не понимая вообще ничего. Он был уверен, что автокатастрофа — нелепая случайность, ведь водитель не справился с управлением на обледенелой трассе… “Господи, неужели…”, — в голове Джина начали возникать разные предположения...
Альфа наотмашь ударил Джина свертком бумаги по лицу и губа начала кровить еще сильнее. Омега подтянул к себе ноги и закрыл лицо ладонями, пытаясь спастись от разъяренного мужа, но больше всего он хотел сохранить малыша. Еще один такой сильный удар — и Джин лишится того, кого носит под сердцем и любит больше жизни.
— Да, сука, заказчиком убийства моих родителей является никто иной, как Ким Чжухон, и ты, сволочь, был соучастником этого плана, — Джун уже не мог сдерживаться, когда посмотрел на заплаканное, и шокированное лицо Джина. Ему казались такими мерзкими эти слезы, этот взгляд, пронизывающий насквозь, словно желающий его уничтожить. Ни единой капли сострадания к омеге у Джуна не возникло.
— Ты лжешь! Мой отец не мог этого сделать! Он здесь не причем! Это ошибка, Намджун, опомнись! Я ничего об этом не знаю, этого не может быть, — Джин неистово рыдал и кричал, пытаясь достучаться до здравого смысла альфы, но получил еще раз кулаком по лицу. На щеках уже расцветали синяки. Одна сторона была разодрана, а кровь из губы и ладоней вперемешку не давала понять, где еще есть повреждения, поскольку была размазана по лицу, кофте и белой легкой футболке, окрасившейся в красный. Разговаривать с альфой было бесполезно и единственное, что оставалось Джину — молиться, чтобы этот кошмар закончился как можно быстрее.
— Здесь все доказательства того, кто был заказчиком и исполнителем, поэтому тебе нет смысла строить из себя любящего супруга. Можешь снимать свою подлую личину, подстилка, игра окончена! Ведь я тоже по твоим расчетам должен был быть в той машине, да? И от меня хотел избавиться, Иуда? — Джун с ненавистью поднял омегу и посмотрел ему в лицо.
Даже секунды не прошло, чтобы Джин мог оправдаться — мощным движением кулака Намджун снова ударил его и отшвырнул в сторону. Лежащий на полу омега скорчился от боли. В висок прилетело здорово, но больше всего он беспокоился за живот. Намджун пинал его, словно грушу, попадая по бокам, по бедрам, в область груди и по ногам.
— Ублюдок, я даже убить тебя не могу! Но не надейся — больше ты так жить не будешь. Твои родственнички уже улетели из страны, а ты можешь проваливать на все четыре стороны и искать, под кого ляжешь снова. Я не хочу тебя видеть в своем доме, мразь! Забудь мое имя, и больше не появляйся в моей жизни. Ты принес мне слишком много горя, и я тебя никогда не прощу! — Джун напоследок приподнял омегу за грудки и бросил на пол, больно ударив спиной об столик и выплюнув в лицо эти слова. — Чтобы к утру тебя уже не было, иначе я не ручаюсь, что ты останешься жив!
Джун вылетел из гостиной и направился к машине, которая ждала его у дома. С резким визгом автомобиль отъехал в неизвестном направлении. Омега, скорчившийся на полу, не мог прийти в себя после услышанного. Неужели его отец действительно виноват в случившемся? В голове пролетали сотни мыслей, но все они только отдавались резкой болью.
Джин перевернулся на бок, лежа на полу, чтобы унять боль внутри — встать он еще не мог. Он подтянул ноги и положил руки на живот, шепча губами и успокаивая не пойми кого больше — себя или малыша. В один день его надежды на счастливое будущее рухнули, а любимый человек оказался чудовищем, поднявшим на него руку.
Ну почему это должно было случиться именно в тот момент, когда Джин принял альфу? Его душила дикая обида и злость на себя, на свою омежью сущность, сдавшуюся перед супругом. Намджун его даже не выслушал и не дал шанса объяснить, что он и правда не знал ничего об этом страшном поступке отца.
Подстилка! Как пощёчина, эти слова обожгли Джина. Он не мог поверить в то, что их отношения были разрушены в одно мгновение. Он так долго шел к самому себе, он столько раз топтал свою гордость, и теперь, вынашивая малыша от все еще любимого человека, он стал подстилкой!
Не желая принять действительность, омега громко расплакался. Вся обида вперемешку с надеждами вышла наружу сдавленными рыданиями. Словно в мясорубке, он передробил в себе то, что связывало его с Намджуном. Любовь, верность, невыносимое желание быть рядом и просто дышать одним воздухом, ощущая рядом его запах — к черту все это, что сделало его слабым и податливым.
В эти моменты омега ненавидел себя больше, чем Намджуна и отца. Он так и не стал для Джуна тем близким человеком, кому бы альфа поверил и в ком бы никогда не усомнился. Обвинения в сторону супруга стали тому доказательством. И если Джин надеялся, что они стали одним целым, потому что надышаться он не мог альфой, ждал его, как никого никогда не ждал, из мозга на подкорке вытравить не мог, то для Джуна он был просто... подстилкой, сукой, которая ляжет под любого ради своей цели?! Обида, ненависть и злость смешались в ядреный взрывной коктейль. Тронь — и никому не поздоровится. Его слезы размазались по лицу вместе с кровью. Опять кровоточила губа, и, похоже, Намджун задел и нос. Неприятное и липкое отделяемое оставалось на ладонях, и Джин почувствовал, как что-то теплое хлынуло, заливая разбитые губы.
Он привстал и прислонился спиной к шкафу, запрокидывая голову, чтобы остановить кровотечение. По рукам, разрезанным стеклами, текла кровь, голова кружилась так, что подкашивались ноги, подводя омегу и пугая скорым обмороком. Нет, он не может сейчас сдаться! Джин из последних сил попытался собраться, но только уперся руками в колени и наклонил голову вниз. Он отсчитывал капли крови, падающие на пол и пачкающие джинсы… девять, десять, двенадцать, шестнадцать. Когда Джин стал ошибаться в счете, он ухватился рукой за стену и еле-еле добрался до кухни, приложив лед к носу. Прошло всего пару минут, но для него они казались вечностью.
Нужно было что-то предпринимать, иначе утром Намджун действительно убьет его. Лед остановил кровотечение и соображать стало легче. Омега на дрожащих ногах доковылял до ванной и смыл с себя кровь. Все тело ломило, отзываясь болью при каждом движении. Красавчик — губа разбита, под глазом уже расплылся синяк, а на щеке точно останется шрам. По ногам хорошенько пришлось — кости дико болят, и наверняка будут гематомы. Знатно он его отпиздил... Джин горько усмехнулся своему отражению в зеркале и провел пальцами по некогда красивому лицу. Он вспомнил, как альфа целовал его в ту ночь, как нежно трогал пальцами скулы, щеки, шею, словно тот был божеством… Повелся, повелся как последняя сучка… Джин с отвращением отстранился от своего отражения и плеснул в лицо холодной водой. “Ничего, Ким Намджун, я выживу и без тебя,” — вслух сказал омега.
Обработав руки, омега забрал из аптечки пластыри и таблетки на первое время, а потом поднялся в свою комнату. В дорожную сумку он судорожно скидывал необходимые вещи — паспорт, кредитку, страховку, справку из больницы, телефон, несколько теплых вещей. Дозвониться родителям и получить хоть какие-то объяснения он не смог — оба абонента вне зоны доступа. Новая реальность окутала его холодными цепкими руками, вгоняя в страх — теперь нужно жить своими силами и надеяться исключительно на себя. В конце концов, он ответственен не только за свою жизнь, но и за жизнь ребенка, которого он носит под сердцем.
Натянув толстовку с капюшоном, скрывающим изуродованное лицо, он наспех застегнул сумку и поковылял в гараж. Промозглый ветер неприятно пробирался под пуховик, хлестал по щекам, покалывал разбитую губу. К счастью, ключи от машины альфа не забрал и у Джина была возможность уехать.
Эту ночь омега провел в отеле, лихорадочно соображая, что делать дальше...
