Amor omnia vincit

      Жизнь Чимина в особняке Ким протекала размеренно и относительно спокойно. Хозяин дома часто ездил по командировкам, ведь о расширении бизнеса в Китай и Японию думал еще его отец. Намджун, воспользовавшись некоторыми связями и наработками, постоянно пропадал с японскими партнерами, по большей части приезжая к ним сам, а не приглашая их в Корею. Пак был еще не готов к встрече с гостями высокого уровня, а показываться без омеги перед консервативными японцами не особо хотелось. Они свято верили в семейные ценности, перенося их даже в бизнес. Поэтому Намджун должен на все встречи ходить с парой, дабы высказать партнерам особый уровень доверия.       Чимин прилежно учился в школе, куда его определили практически сразу после переезда. Директор лишних вопросов не задавал, лишь заискивающе спросил, в какой бы класс он хотел попасть. С учениками он, вроде бы, подружился, хотя школа и была с особым статусом, но благодаря дизайнерским шмоткам и синему майбаху Намджуна, каждое утро подкатывающему к дверям заведения, его восприняли как своего. С природными способностями и пытливым умом он за несколько недель догнал программу, что не составило труда — в клубе Юнги он много читал с утра и до начала выступлений. Уроки танцев в театре стали персональным наркотиком для Чимина. Здесь он вовсю отдыхал душой и телом, мог отдаваться движениям на все сто процентов. Строгие учителя разглядели в нем потенциал и часто пробовали его на ведущие роли в балетных постановках. И хотя омега ощущал на себе косые взгляды, он старался не брать это во внимание и целиком посвятил себя искусству. Выскочек не любили никогда, но к Чимину, как он думал, это не относится, ведь свои умения он отточил упорным трудом до потери сознания еще в зале Пусана.       В конце марта снег уже давно сошел, но погода стояла еще прохладная. Она словно соответствовала внутреннему состоянию Чимина, который никак не мог согреться в доме Кима. Его, как цветок с мороза, принесли в дом, но отогреть забыли, бросив у входа. Чимин не любил оставаться в особняке один, он здесь даже с прислугой чувствовал себя чужим и одиноким.       Как ни странно, он часто думал о Джине, наверное, чаще, чем надо. Совестливый омега стыдился, что занял его место. Здесь стены стали его персональной камерой в тюрьме, тогда, как для Джина были тихой семейной гаванью. А о супружеской спальне и вовсе говорить не приходилось — после каждого секса Чимин мысленно извинялся и просил прощения у Сокджина. Завести разговор о нем Пак боялся, зная, что может вызвать гнев, а поделиться своими тяжелыми мыслями мог только с Юнги, к которому и захаживал в последнее время все чаще.       В клубе Юнги омега был уже в качестве посетителя, что сначала было непривычно. Въедливый Пак замечал ошибки нового танцовщика, но тут же улыбался, вспоминая, как сам в первый раз вышел к пилону. К счастью, тогда его поддержал Мин, да и окружающие позитивно восприняли его. Ну, почти все… На прошлой неделе Пак пару раз сталкивался с Хосоком и познакомился с его омегой Тэхеном. Странный такой — глазищи большие, губы четко очерченные, словно с татуажем, волевой подбородок, далеко не омежий, волосы в голубой цвет выкрашены и небрежно уложены, манерный до жути, а руки, как у статуи греческих богов, которые Чимин видел только в книжке на картинках. Он внушал неприступность и холод, поэтому Пак сторонился нового знакомого, предпочитая с ним не заговаривать первым и не привлекать внимание. О том, что Тэхен лучший друг Сокджина и рассматривает его предвзято, как разрушителя семьи, он и не догадывался.       В один из вечеров, проведенных с Чимином за чашкой теплого кофе, Юнги все же уговорил его обследоваться у врача. Задержка течки у омеги семнадцати лет может быть связана с серьезной патологией, поэтому Мин обратился к своему знакомому доктору, чтобы тот посмотрел Чимина. Труднее было уломать Пака, но в конечном итоге он был записан во вторник на 10 утра. В качестве моральной поддержки был Юнги. Намджун задерживался в Японии, но скоро обещал приехать. Как бы Чимину не хотелось идти в клинику, он и сам понимал — лучше горькая, но правда.       В назначенный день они прибыли в клинику задолго до приема. С самого утра омеге было не по себе — он понимал, что при проблемах со здоровьем может быть вышвырнут в считанные часы. В конечном итоге, когда-то Намджуну понадобится наследник, и если омега не сможет иметь детей, то лучше расстаться раньше, без унизительных сцен и потерянного времени.       Постучавшись в кабинет омеголога, Чимин робко поздоровался, прошел внутрь и присел на краешек стула. С господином Со он виделся еще на первом этаже в регистратуре. Он был высокий, худощавый, с проседью в висках и производил вид очень грамотного специалиста. К нему за советом обращались даже другие врачи. Но больше омеге импонировало то, что он знакомый Юнги. Этим доктор заслужил особый уровень доверия. И вот Чим сидит перед ним, заполняющим карточку и задающим стандартные вопросы — сколько лет, откуда приехал, чем болел, как питается… — Все данные, Чимин, я собрал, теперь мне нужно осмотреть тебя. Раздевайся и ложись на кушетку, — доктор пошел мыть руки и надевать перчатки.       С дрожащими ногами Чимин переместился на кушетку и улегся, ожидая экзекуции. — Согни ноги в коленях и разведи в стороны — я так ничего не увижу, — по- доброму сказал доктор, глядя на омегу, растянувшегося на кушетке солдатиком. Ноги вытянуты вперед, плотно сведены, руки протянуты по бокам, глаза закрыты. Для омеги эта унизительная процедура была крайне смущающей, поэтому он нехотя выполнил то, что сказал врач.       Доктор Со положил одну руку на живот, надавливая на самый низ, а второй рукой попробовал проникнуть вглубь ануса двумя пальцами. Чимин сжался, инстинктивно сведя ноги, но доктор ласково погладил его по колену: — Чимин-а, если ты сейчас не решишь эту проблему, в дальнейшем у тебя может не быть детей, поэтому давай постараемся вместе, — уговаривал его доктор Со, и омега попытался расслабиться. Неприятные ощущения в прямой кишке и надавливания на живот не прекращались — еще немного и он готов был заорать, пусть даже Юнги придет его забрать отсюда. Спустя несколько минут неприятное обследование закончилось, и доктор сел выписывать направления на анализы. Результаты пришли через три дня и Юнги вновь приехал поддержать Чимина. С момента переезда к Джуну Юнги виделся с омегой редко — то школа, то танцы, поэтому рад был любому поводу провести время вместе. Постучавшись, они зашли в кабинет доктора Со: — Можно? — О, привет Юнги, заходите. Анализы уже пришли, сейчас я достану карту, — доктор взял документы и аккуратно открыл последние записи. — Чимин, у тебя абсолютно все в порядке с репродуктивной системой. Ты хоть сейчас можешь забеременеть и родить малыша. Но есть одно “но” — гормональный фон превышен, и по показателям у тебя течка должна была начаться еще в прошлом году.       Чимин с Юнги округлили глаза в непонимании, что же тогда стало причиной ее отсутствия. — В моей практике было несколько случаев, похожих на твой. К счастью, проблемы решаемые, и тебе не нужно пить таблетки или делать операцию. Отсутствие течки — это результат невероятно сильной связи с истинным, который… — доктор Со замялся, не зная как подобрать слова. — Ну, мягко говоря, он не воспринимает тебя, как своего омегу, и это блокирует течку. Такие случаи — один на десять тысяч и ты, к сожалению, попал в их число. — И что же ему делать? — хмыкнул Юнги, переваривая полученную информацию. Чимин и вовсе сидел молча, словно со стеной сравнялся, не отсвечивая. — Сейчас говорить еще рано, давайте понаблюдаем за ситуацией еще несколько месяцев, и при первых изменениях — бегом ко мне. Как только начнется течка, я пропишу хорошие подавители. Даже если истинный Чимина не признает его, он хотя бы сможет родить малыша другому альфе. Не переживай, Чим, — доктор Со похлопал его по плечу. — Такая связь бывает очень редко. Про нее даже в учебниках пишут, как про аномалию, но если вы найдете друг друга, ты станешь самым счастливым омегой на свете.       Чимин все еще сидел, пригвожденный к стулу, когда Юнги потянул его на выход. Простившись с врачом, они вышли на улицу, и омега со слезами на глазах сказал: — Юнги, что же мне теперь делать? Я даже не знаю, кто меня так ненавидит, и чем я заслужил такое отношение.       Чимин всхлипнул, нос-кнопка покраснел, а глазки мгновенно припухли и превратились в щелочки. “Зато я знаю”, — со злостью буркнул Мин и потащил омегу под локоть к машине. К счастью или нет, но этих слов Пак не услышал…

***

      Намджун приехал из Японии вымотавшийся, но довольный. Он заключил ряд выгодных договоров и будет теперь продвигать бизнес там. Новая сеть ресторанов откроется в самых крупных городах страны — Осаке, Фукуоке, Киото, Саппоро, Йокогаме и, конечно же, Токио. На открытие ресторана в Токио придется лететь лично, чтобы в очередной раз поприветствовать своих японских партнеров. Намджун знал, что японцы больше корейцев любят всякие сборища, и для них важно пообщаться вживую, чтобы подтвердить надежные партнерские отношения.       Подготовка к открытию сети ресторанов началась вовсю — руководство «KIM INDUSTRY» даже придумало провести трансляцию в режиме реального времени из всех городов, чтобы красная лента была перерезана Намджуном в Токио и руководителями в других городах в один и тот же момент. Масштабность мероприятия зашкаливала. О приходе нового бизнесмена в ресторанный бизнес Японии трубили все новостные сайты. Статьи поместили на первых полосах газет и журналов, посвященных экономике. Только ленивый не знал о том, что «KIM INDUSTRY» заходит в страну восходящего солнца. От Чимина требовалось по максимуму выложиться, чтобы соответствовать своему альфе. И хотя времени впереди еще две недели, коленки у омеги тряслись уже сейчас.       Господин Кан теперь проводил в их доме все больше времени, рассказывал не только о корейских обычаях, но и о японских, — что можно делать и чего нельзя. Чимин готов был на стенку лезть от всех ограничений. Лучше бы Намджун поехал с гипсовой статуей. От нее было бы больше толку, чем от его омеги — бледного, с обкусанными губами, который не мог никак понять, насколько глубоко нужно кланяться встречному японцу, не зная его социального статуса. У него уже спина заболела, тренируя разные виды поклонов, и ныла, как после изнурительной танцевальной тренировки. Господин Кан подбадривал и успокаивал Чимина, который из кожи вон лез в своих стараниях стать совершенством. — Чимин, не нервничай, ты хорошо справляешься, и Намджун будет гордиться тобой. Японцы очень консервативны, но я уверен, что все пройдет отлично. Ты освоил большую часть этикета, а если в чем-то сомневаешься, попроси Намджуна подсказать, — господин Кан обнял Чимина и похлопал по плечу. — Кстати, японцы не любят прикосновений.       Вылет состоялся в конце апреля. Япония встретила Чимина и Намджуна ошеломительным пейзажем — начинался сезон цветения сакуры. Сами японцы с особым удовольствием ждут этот сезон, а для Чимина, впервые увидевшего розовые облака из цветов над собой, это и вовсе было в диковинку. Осматриваясь вокруг себя и забывая закрывать рот, он постоянно получал тычки в бок от Намджуна, пока они добирались до отеля. Альфа не раз насмешливо обзывал его «туристом», а омега и вовсе приуныл. Конечно, для него выезд из родного Пусана был целым событием, а тут — Япония. Приехав в гостиницу, они несколько часов отдохнули в заранее забронированном люксе, а потом отправились на переговоры с партнерами. Чимин держался максимально консервативно, неукоснительно следуя всем правилам этикета, чем вызвал одобрение альфы. — Расслабься, малыш, это еще не прием, а только лишь дружеский ужин, не стоит так нервничать, — Намджун сжал его руку под столом и выдавил из Чимина человеческую улыбку — единственную за весь вечер. — Посмотри, ты всем понравился, я даже ревновать начинаю, когда эти альфы так смотрят на моего котеночка. Ты — мой, понял? И только посмей кому-то из них улыбнуться больше, чем этого позволяет этикет. Омегу немного передернуло — то ли от взглядов окружающих, то ли от фразы Намджуна. Такой собственнической и плотоядной, словно Чимин для него не человек, а интересный экземпляр в цирке уродов. Обидно, противно от самого себя, от своей роли…       Распрощавшись с партнерами, Намджун сослался на то, что им нужно отдохнуть — открытие уже завтра. Можно было не переживать, ведь заранее выехавшая группа персонала подготовила все, чтобы мероприятие прошло на высочайшем уровне. Оставалось лишь засветить свое лицо перед журналистами, сказать пару заранее выученных фраз и разрезать красную ленту. В остальном налаженная Намджуном система дальше работала сама, принося альфе недюжинный доход. А с открытием японских ресторанов его капитал существенно увеличится.       Зайдя в номер, Чимин обессиленно упал в кресло. Пока Джун разговаривал по телефону, омега настраивал себя на завтрашний день. Самое время принять душ и хорошенько выспаться, чтобы утром встать без кругов под глазами. Пак проскользнул в ванную, но не успел закрыть за собой дверь, как туда же зашел альфа, придавливая его к холодной стене. Сняв пиджак и рубашку с Чимина, Намджун быстро разделся сам и развернул его спиной к себе, скрестив руки на плоском животе. Чим застонал, возбуждаясь от прикосновений, когда альфа стал расстегивать ремень его брюк, спустив их до колен. — Малыш хотел покупаться? Давай папочка поможет тебе, сладкий, — альфа подтолкнул Чимина к большой ванной, где можно было выкупать футбольную команду, и усадил на края.       Он открыл теплую воду, смочил тело омеги и намылил его приятной пеной для душа с персиковым ароматом. Подождав, пока вода наберется, Намджун выцеловывал его тело, а после утянул к себе под воду. Облокотившись о спинку ванной, он посадил Чимина спиной к себе, заставив прогнуть поясницу и оттопырить попу. Разрабатывая анус, Намджун не долго мог терпеть, поскольку собственный член болезненно стоял колом, требуя ритмичных фрикций.       Удерживая Чимина за талию, он опустил его на свой член и смотрел, как тот сантиметр за сантиметром скрывается в раскрасневшейся дырочке, проникая туда все глубже и глубже. Пак кривился от боли, упираясь руками в борта ванны, чтобы испытывать как можно меньше неприятных ощущений. Намджун забылся, трахая омегу, пытающегося подавить стоны и закусившего губы, до боли раня их зубами.       Излившись за пару толчков в тело Чимина, Намджун обессиленно положил его на себя. Не позаботившись о наслаждении партнера, альфа поерзал в ванной и смыл пену с тела. Он поспешил вытереться, накинул халат и поцеловал Чима в нос. — Пойдем спать, поздно уже, а завтра ответственный день, — кинул он омеге, насвистывая под нос песенку. Подавив неприязнь к самому себе, Чимин встал и начал оттирать с бедер и ягодиц сперму Намджуна, которая постепенно вытекала из растраханного ануса. Он все больше чувствовал себя использованным, словно играл роль красивого приложения — режим «выебать» активирован, задача выполнена. В сток ванной утекала семенная жидкость, пена с водой, и слезы Чимина, которые он сдерживал все это время…       Омега в очередной раз подтвердил себе всю ничтожность положения. Даже от секса с Намджуном он перестал получать удовольствие, двигаясь больше механически, заученно, как любит альфа. Он выучил за это время все его привычки в постели и выполнял свою роль на отлично. Поставив крест на себе, он так и не взрастил того цветка любви, который бы смог связать его с альфой воедино на долгие годы. Пусть даже они не истинные, плевать, но Чимин даже здесь не может перекинуть мостик к альфе. Никчемный, ненужный... Куда же скатилась его жизнь… Вытеревшись полотенцем и наложив патчи под глаза, омега вышел в номер. Альфа уже глубоко заснул, перевернувшись на живот.       Мышцы спины равномерно вздымались, дыхание спокойное, размеренное, безмятежное. Красивая бронзовая кожа отблескивала на свету, проникающем через окно. Чимин свернулся калачиком на краешке кровати и заснул лишь под утро…