Amor omnia vincit

      Вернувшийся из командировки Намджун был приятно удивлен новостью об изменениях в жизни Чимина. Начавшаяся течка значительно упрощала жизнь для альфы — с этим омегой теперь можно думать о дальнейшем продолжении рода и не искать замену, но это потом, позже, а пока бизнес на первом месте. Да и Пак еще школьник, куда ему няньчиться с ребенком?       Омега после первой течки явно преобразился внешне — он сильно похудел, за пару недель с его лица ушла былая пухлость, носик и скулы заострились, выдавая красивый рельеф профиля. Утонченный и невероятно притягательный, Чимин еле слышно издавал запах жасмина. Иногда он пробивался, как ни скрывай, и даже Намджун ощущал его. Но омега четко следил за здоровьем — пил таблетки, назначенные господином Со, и с ужасом ожидал следующую течку. Юнги так и не сказал Чимину, кто провел с ним первую ночь, а тот наивно думал, что его организм справился сам.       В один из рядовых вечеров, который компания коротала в баре у Юнги, Чимину было не уютно. Странный КимТэ сверлил его так, будто хотел проделать не одну, а сотни дыр в его теле. “Чего он только прицепился”, — мелькало в мыслях у взволнованного Пака. Сжавшись от неприятного взгляда, он отвернулся к Юнги. Остальные альфы уже поднимались с первого этажа, взяв в баре алкоголь. На лице Чонгука не дрогнула ни одна мышца, когда он прошел мимо Чимина и сел в дальнем углу, словно истинный не существовал или был предметом мебели. «Да, играть Чонгук научился на отлично, только не в свои ли ворота он голы забивает», — подумал Юнги, напряженно наблюдая за действиями друга.       Тэхен вальяжно переместился на колени к севшему в кресло Хосоку, который принялся закручивать его голубые локоны и целовать длинные красивые пальцы, потягивая в промежутках слабоалкогольный коктейль. Эта парочка шокировала всех. Юнги до сих пор не мог поверить, что ветреный Хосок наконец-то решил остепениться и найти себе пару, а Намджун и вовсе сторонился КимТэ, зная об их дружбе с Джином. И только Чонгук, сидя в кресле, весело подмигивал Тэхену, когда тот сталкивался с ним взглядом. — Чимин, что тебе взять? — осведомился Намджун, увидев неловкость омеги. — А что, папочкиным деткам разве можно пить? — едко схамил КимТэ, прижимаясь к Хосоку, который обвивал руками его тонкую талию. Даже внешне он подбешивал Чимина, хотя, надо признать, омега был необыкновенно красив. На Тэхене идеально сидел бордовый брючный костюм, плотно облегающий задницу, а верх модели оголял его выступающие ключицы, грудную клетку, угловатые худые плечи. На шее голубоволосого омеги висела массивная золотая цепь с крупным замком — подарок от Хосока на месяц отношений, чтобы продемонстрировать, что этот омега им занят. — Можно, если осторожно, — улыбнулся Чимин, и Намджун заказал омеге яблочный сидр. — Ты спаиваешь ребенка, Джун. Смотри, он еще маленький, того и гляди в обморок грохнется, — с наигранной заботой сказал Чонгук, скользнув взглядом по Чимину. Он не мог не отметить, как похорошел омега после первой течки. Прямо аж зубы крошились — так хотелось поцеловать его в эти пухлые губы, еще больше выделявшиеся на похудевшем лице. Они манили и не давали покоя ни тогда, ни сейчас. Гук, как мазохист высшего разряда, часто вспоминал вкус губ омеги после той ночи. В памяти всплывали события, когда Чимин в горячке извивался на кровати и был таким беспомощным, что его хотелось пригреть и не отпускать, и любить, любить до потери памяти. А теперь вместо затравленного им же неудачника-омеги он превратился в настоящего красавца — статного, сексуального, немного дерзкого, который может постоять за себя. Скоро ему можно будет получить прозвище «стальные яйца» за воздержание, подумал Чонгук, перекладывая одну ногу на другую, чтобы скрыть возбуждение.       В Чимине появился какой-то внутренний стержень, показывающий, что он уже не тот неопытный малыш, каким был недавно. Прямая спина, гордая осанка и вздернутый нос — как бы был доволен учитель Кан, если бы увидел такого Пака. Приподнятый подбородок и опущенный с поволокой взгляд — этот мальчишка умел удивлять и начал постепенно чувствовать свое превосходство. Теперь он вступил в когорту тех омег, от которых сносит голову…       Память подкинула Чонгуку их ссору в Японии в саду. Какой же болью поделился омега из глубины своей души. Сколько времени он заталкивал в глотку слезы и истязал себя тем, что является второсортным, неправильным, грязным? Нет, он не прав, он самый что ни на есть ангел с чистой душой… Чонгук вынырнул из мыслей, ужасаясь сам себе. Его внутренний альфа совсем сдурел, если ведется на эту шлюху и сочувствует ему, став адвокатом самого дьявола. — Чонгук, не зависай, пойдем потанцуем? — заметил Тэхен погрузившегося в мысли альфу. — Можно, Хоуп? — получив разрешение от Хосока, Тэхен толкнул альфу в бок.       Хоби властно потянул Тэхена за край костюма и заставил наклониться ближе, затягивая в развратный поцелуй. Омега сладостно застонал, не желая прекращать, но погладил альфу по щеке и пообещал быстро вернуться.       Спустившись на танцпол, Тэхен потянул Чонгука к выходу, выталкивая ничего не понимающего альфу на улицу. Похолодало, и КимТэ в своем костюме с оголенными плечами под сияющей вывеской BAR выглядел ничуть не хуже ночной бабочки. — Ну неужели ты думаешь, что я танцевать с тобой пошел, — раздраженно сказал Тэ. — Я чего, так хреново танцую? — хмыкнул Чон, совершенно не обижаясь на Тэхена. — У меня есть новости от Джина. Не хочу, чтобы нас услышали, тем более этот Чимин. —Рассказывай давай, чего тянешь, — Гук нервно вытащил зажигалку и закурил, обдавая омегу дымом. — Вот зараза, у меня волосы пахнуть будут, не делай так! — заорал Тэ. — Джин мне звонил, с ним все в порядке, но он упорно отказывается говорить, где он. Такой гордый и упрямый стал, прям не могу понять, что с ним случилось. Голос у него потухший, но молодец, держится. —Это хорошо, — кусая губы, сказал Гук в раздумьях. — Я только одного не могу понять — неужели моя розовая принцесса решила сдаться? Я не верю, что он был замешан в аварии с родителями Джуна. Здесь все не так просто, и Джун преждевременно вспылил и наломал кучу дров… Меня чутье никогда не подводит, — Гук глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым вверх. Одинокий фонарь размеренно болтался, собирая вокруг себя мошкару, летящую на свет и обжигающую крылья. Повсюду слышались голоса, сновали люди, но Гук погрузился в мысли о друге. — Я тоже не верю. Я давно дружу с Джином, а мои родители вели дела компании его отца, иногда помогали в суде. Ким Чжухон — та еще сволочь, но Джин никогда таким не был. Он избалованный, дерзкий, самовлюбленный, но никак не убийца. Скорее всего, он стал заложником обстоятельств, но сейчас уже ничего не поделаешь. Быстро же Намджун нашел ему замену, хотя Джин и раньше подозревал измены, — Тэхен скривил губы, показывая всю неприязнь к новому избраннику Намджуна. —И все же я надеюсь, что Джин сможет вернуться и занять свое законное место, — поразмышлял Чон. — Ты так относишься к истинности… — многозначительно протянул Тэ. — Вот мы с Хосоком вообще на этом не заморачиваемся. Мне с ним хорошо, а больше ничего и не надо, — Тэхен посмотрел на темное небо, и в его глазах разлилась теплота воспоминаний. — Ты становишься все больше похожим на Хоупа, он всегда меня попрекает старомодностью. Ну-ну, посмотрим… — усмехнулся Чон. — Пошли, замерзнешь.       Чонгук открыл дверь и пропустил омегу вперед. КимТэ поправил волосы адово-голубого цвета и вальяжно прошагал вверх по лестнице, возвращаясь к веселящемуся Хосоку. Чимин снова заметно напрягся, но уже стал лучше контролировать свои эмоции. От Тэхена веяло агрессией, которую он плохо скрывал. Боль за лучшего друга не давала ему спокойно наблюдать за Намджуном и Чимином. — Намджун-а, ты свободен на следующей неделе в среду? Мы с Тэхеном хотели тебя пригласить на выставку картин. Кстати, в Daelim, — Хосок прервал неловкую паузу спасительной репликой. — Хоби, ты так говоришь слово «мы», будто рисовали вместе, — усмехнулся Чон. — Конечно вместе, — задумчиво и с улыбкой произнес Хосок, выводя пальцем узоры на спине Тэхена. Тот млел и мурлыкал, как довольная кошка, прогибал спину и ластился к своему альфе, но томным взглядом сосредоточился на Намджуне. — Следующая среда — это пятнадцатое июня? Нет, не смогу, у меня торги на бирже. Буду окончательно разрывать отношения с прошлым. Я намерен продать компании отца Сокджина. Я заставил этого подонка поплатиться бизнесом. Не хочу, чтобы он наживался на смерти моих родителей. С самыми трудными делами я уже разобрался, вкинул немного денег людям, но больше не хочу иметь ничего общего с этим семейством. Намджун старался говорить беспристрастно, но воспоминания упорно лезли в голову. Он плохо помнит, как ворвался в дом к Ким Чжухону, поскольку был ослеплен ненавистью, зато не может забыть, как поступил с Джином. Не было дня, чтобы в памяти Намджуна не всплывали отчаянные глаза Джина, в которых испуг и ненависть к альфе затопили все то светлое, что между ними случилось в последнее время. Намджун иногда, лежа с Чимином в постели, строил воздушные замки и думал, мог ли он быть счастливым с Джином. Он настолько отталкивал, насколько и манил, раздражал и становился все более желанным. Намджун так и не смог простить себе, что так поступил с мужем, но гордость не позволяла вернуть все на свои места. Нужно было учиться жить заново.       Такой взрывной смеси, как в Джине, в Чимине не было. Он был послушным и благодарным, удобным, постоянно рядом, устраивал в постели. Намджун мог перечислить сотни качеств омеги, но среди них не было тех, которыми обладал Джин. — Выставка продлится неделю, ты сможешь прийти на нее в любой другой день, — вырвал его из воспоминаний Хосок. — Мы будем тебе рады, да, малыш? — Хосок чмокнул Тэхена в нос и потрепал за волосы. — Да, конечно, я зайду обязательно, — вежливо сказал альфа.       «Заходи, заходи, там тебя будет ждать сюрприз», — подумал Тэхен, нервно дергая коленкой, перекинутой через ногу.

***

      На торгах акциями Намджун заметно нервничал. Бизнес свекра доставлял ему проблемы, и он решил от него избавиться, как от балласта. Торги на бирже объявлены на среду. В этот день секретариат «KIM INDUSTRY» подготовил все необходимые документы на девять компаний, которыми владел Ким Чжухон, — главную «KSD» и филиалы в Китае. Продать их было не просто. Альфе пришлось погасить долги по зарплате, усилить инвестиции, чтобы хоть как-то оживить фирмы тестя. Проще всего ликвидировать производства, но тогда пострадали бы ни в чем не повинные работники, а за каждым из них стоит семья, дети, и Джун этого допустить не мог.       Пока распродавали другие объекты, Намджун с Чимином общались с бизнес- партнерами, которым он представлял Чимина, как своего омегу. О статусе его Джун умалчивал. Они с Джином так и не развелись после его исчезновения, и Намджун тянул с этим вопросом, не решаясь идти в суд. Что-то его останавливало, и он часто корил себя за несмелость, но развод откладывал.       На торгах появился и глава города, господин Чхве — тип мерзкий в поступках и неприятный в общении. На должность главы он пришел нечестным путем, но уже несколько лет всеми правдами и неправдами держался за кресло, управляя городом. Он поощрял уже налаженные направления, поскольку сам был не креативен в идеях и озабочен только собственным обогащением. Как стервятник, он осматривал молодых альф, прицениваясь, сколько миллионов вон у них на банковских счетах. Конечно, другие на торги и не ходят, ведь здесь играют по- крупному — самое место для поиска нужного человека.       Причина интереса мэра стара, как мир. Ему нужно отдать замуж своего сына-омегу Минки. Он отличался скверным характером, как его отец, вел довольно распутную жизнь и не особо хотел связывать себя узами брака. Последний год тот и вовсе заклевал сына, чтобы он ускорился на личном фронте, однако омега все свободное время проводил на дискотеках, нюхая кокс и трахаясь с незнакомыми альфами. Поскольку Чхве-старший был главой города, все «шалости» Минки чудным образом замалчивались и в прессу не проникали, создавая внешний образ положительного юноши.       Мэр Чхве особенно активизировался, когда на горизонте замаячил Чонгук, которого трудно не заметить в толпе. Красавец, молодой, богатый, наследник нефтяного бизнеса и крайне умный малый, он идеально подходил господину Чхве в качестве жертвы. Тот ткнул Минки в бок и указал на Чона: — Смотри, твоя цель — Чон Чонгук, стоит в черном пиджаке, облокотившись на колонну. Я вас позже познакомлю. Отличная партия, хотя и не чета тебе, распутнику.       Чонгук стоял в окружении трех помощников и своего секретаря. Он равнодушно подпирал спиной холодную поверхность стены, дожидаясь, когда начнутся торги по компаниям Ким Намджуна. Завидев друга, он помахал ему рукой. — Поживиться пришел? — спросил Джун. — Да тут особо нечем, а твои предложения, уж извини, слишком мелкие. Тебе крупно повезет, если избавишься сегодня от всего балласта, — Чонгук ободряюще похлопал Джуна по плечу. — Я тоже переживаю. Только бы продать, — Ким поднял глаза к потолку, словно просил помощи у небес. — Девять компаний — не одна, кто их купит, убыточных. Эх! — Намджун махнул рукой и нервно закусил губу — Понимаю, — сочувственно сказал Чон и уставился вперед. Его отвлекли помощники, и Ким поспешил покинуть друга. — Господин Чон, у нас все готово, люди на местах и можно приступить к делу, — отрапортовал служащий. — Отлично, я могу не переживать, все пройдет так, как я задумал, — вслух произнес Гук. — Да, конечно, можете на нас положиться. Разрешите вопрос, а зачем вы покупаете эти компании? Даже Ким Намджун хочет от них избавиться. — Намджун их продает из личных соображений. У меня на них есть планы. Не страшно, если они не сбудутся, я не думаю, что мы потратим на этот шлак больше пятнадцати миллионов долларов. Я уйду, чтобы не вызывать подозрений. Как все закончится, завезете документы в офис. — Конечно, — поклонился помощник.       Уже вечером на рабочий стол Чонгука лягут девять папок с документами на покупку контрольного пакета акций компаний Ким Чжухона подставными лицами.       Чонгук вышел прогуляться во внутренний двор. Захватив шампанское, он потягивал его, наслаждаясь при этом прекрасным деньком. Торги — дело скучное, ими всегда занимались помощники. Чон сделал глоток и увидел спешащего к нему мэра. Отделаться от этого слизняка не представлялось возможным, и альфа, стиснув зубы, понял, что придется терпеть компанию неприятного ему человека. — Добрый день, господин Чон, давно не виделись, — заискивающе сказал тот. — Добрый, господин Чхве. Я был пару недель в Японии. Заключал контракт с местными нефтедобытчиками, поэтому мы и не пересеклись. — Похвально, похвально, вы столько работаете. Я удивлен вашим упорством и талантом! Позвольте мне представить своего сына Минки, — глава города потянул к себе проходящего мимо милого юношу, и Чон скривился. Ситуация была шита белыми нитками, и подставой несло за милю. — Он тоже не так давно был в Японии, изучал искусство, — пояснил мэр, кивая головой на сына.       Чхве Минки — омега удивительной красоты. Идеальная фигура, горделивая осанка, музыкально длинные пальцы и ухоженная кожа рук выдавали в нем аристократа. Омега был более сдержан, чем его надоедливый отец, без умолку болтающий о сыне, словно рекламируя товар в базарной лавке. Блондинистые длинные волосы спадали ниже плеч. Правильные черты лица, белая кожа, словно у скульптуры, манили своим совершенством. Красивый разрез янтарных глаз, ровный нос без горбинки и пухлые губы подчеркивали утонченность черт его лица, но не были такими желанными и притягательными, как у… «Черт!», — одернул себя Чонгук и натянул дежурную улыбку, кланяясь омеге. — Приятно слышать такие слова. Ваш отец, наверное, очень гордится вами. Что же больше всего вам понравилось в Японии? — совершенно дежурно осведомился Чонгук, оценивающим взглядом бегая по омеге. — Я изучаю период Эдо, — Минки улыбнулся и подмигнул Чонгуку. — Меня привлекает культура Касэй. — Что ж, хороший выбор, — Чонгук заметил спешащего к нему Намджуна с улыбкой во все тридцать два зуба. — Простите, мне нужно отлучиться.       Чонгук был рад Намджуну как никогда — он очень хотел избавиться от надоедливой компании мэра и его сына, и друг как раз пришел вовремя. — Гук-а, сегодня звезды сошлись на моей стороне. Все девять компаний купили! Я даже не надеялся на такую удачу! — Намджун был искренне счастлив. Сразу стало видно, что он избавился не только от материального, но и морального груза. — Ну и кто же эти сумасшедшие счастливцы? — с издевкой спросил Чонгук, пряча ехидную улыбку за бокалом шампанского и отпивая искрящийся напиток. — Не знаю, да и мне никакого дела нет. Мои юристы сейчас готовят все дела к передаче новым владельцам, оформим документы и все кончено. Дружище, это дело надо обязательно отметить. Поехали сегодня к Юнги, я устраиваю банкет. — Ким Намджун, неужели ты думаешь, что я поеду пить к Мину только потому, что ты оплатишь спиртное? — Чонгук громко рассмеялся, чем потешил и Намджуна. — Ладно-ладно, неудачно пошутил, признаюсь, — Намджун запустил пятерню в волосы, взъерошил их и ослабил галстук. Сегодняшний день можно было считать успешным, осталось его отлично завершить в компании друзей. — У меня дел больше нет, поэтому я поеду сразу к Юнги, надо Хоупу с Тэ позвонить, они же на выставке, — Чонгук достал телефон и начал рыться в телефонной книжке. — Черт, я совсем забыл поздравить Тэхена с выставкой. Ладно, сегодня поздравлю, а завтра обязательно заеду, — Намджун похлопал друга по плечу и поспешил вернуться в зал для торгов. Секретари уже торопили его с подписанием документов, поскольку покупатели моментально перевели нужные суммы на банковский счет.

***

      Как и ожидалось, Чонгук приехал первым, заняв столик на втором этаже. Они с Юнги смотрели на шумную и веселящуюся молодежь, покачивая ногами в такт музыке. Мин внимательно уставился на друга, но не стал ходить вокруг да около и задал все интересующие вопросы в лоб. В конечном итоге, за годы дружбы с Чоном он имел на это право. — Что ты теперь собираешься делать? — У меня куча дел. На следующей неделе я еду в Инчхон. Купил там три танкера для перевозки нефти, хочу посмотреть на их состояние и загнать в доки если что, — произнес задумчиво Чон, перебирая в голове свои планы на будущее. — Не строй дурака, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Гук! Я спрашиваю про Чимина. Не хочу, чтобы ты ему навредил. — Я же тебе сказал — он меня не интересует, — злобно выпалил Чонгук, глядя на Юнги. — Ну что ты на меня так смотришь? Прочитать пытаешься в глазах ответ? Нет его там, как и надежды уже нет. Он все растоптал и разрушил в один миг! Ненавижу! Ты понимаешь, я столько лет мечтал найти истинного, а им оказалась шлюха из твоего клуба! Ты не бывал в моей шкуре, Юнги, и не знаешь, как тебя ломает, когда ему больно и тебе тоже. Я чуть не сдурел в Японии, когда он в обморок упал. Но я никогда не смогу принять его. Это слишком даже для меня! Мне не нужен предмет общего пользования! — Ну-ну, — хмыкнул Мин, уставившись в бокал с пивом.       Юнги был уверен, что Чонгук врет, только сколько он так продержится, обманывая себя и других, неизвестно. А самое главное — сколько еще боли он принесет Чимину, растаптывая в нем самое святое — веру.       Снизу доносился шум и гам — поднимались Хосок с Тэхеном и Намджун с Чимином. Все были уставшие, а Тэхен — словно выжатый лимон. Весь день на выставке он принимал поздравления. Его картины даже пытались купить, оценив неординарный подход автора к видению пейзажа. Особенно хвалили портретную живопись. Никогда Тэхен не был так доволен, как сегодня. Он устало уселся в кресло. Следом за ним подошел Хоуп, насвистывая какую-то веселую песню, и поздоровался с Юнги и Чонгуком.       Намджун с Чимином сели поодаль на небольшую софу, где места было как раз для двоих. Альфа обнял Пака за талию и собственнически начал водить руками по его телу, прижимая к себе все ближе. Омеге было неловко, и он пытался сдерживать порывы Намджуна, чувствуя на себе испепеляющий взгляд злых черных глаз.       Джун с Хосоком изрядно выпили за вечер. Они уже вовсю орали песни, и только Юнги с Чонгуком были самыми трезвыми из альф. Гук вообще хотел поскорее добраться домой, поскольку уже не мог видеть пьяного Намджуна, откровенно лапающего Чимина. Еще пара движений — и он ему в штаны залезет. Чимин вышел поправить макияж и привести в порядок растерзанную Намджуном одежду — перед остальными стыдно.       Если ружье стреляет один раз, то этот раз был точно самым метким. Проходящий мимо официант не разминулся в узком коридоре с посетителями и нечаянно разлил на Чимина вино, безнадежно испачкав белоснежную рубашку. Извинившись тысячи раз, он начал оттирать спиртное, но тщетно. Пак раздраженно отдернул руки беты от своей одежды и направился в туалетную комнату. К сожалению, все кабинки были заняты, пришлось воспользоваться служебным туалетом — он был для сотрудников, и еще когда Чимин танцевал в клубе, всегда использовал именно его.       Здесь мало кто знал о потайном туалете, кроме работников и друзей, поэтому Пак беспечно зашел внутрь, осматривая рубашку. Красное вино некрасивым пятном разлилось на груди, запачкав карманы, въедаясь в нитки на швах. Оттереть такое проблематично, а рубашка дико дорогая, да еще и от известного бренда — Чимин их сложные названия хоть убей не помнит.       Все кабинки были пусты, одиноко похлопывая дверцами на слегка расшатавшихся петлях. Фуф, можно расслабиться и попробовать застирать пятно. Омега снял рубашку, оставшись по пояс голым. Он яростно намыливал пятно, которое никак не хотело полностью исчезать, хотя и заметно посветлело. Активно работающие руки перекатывали рельефные мышцы на спине, а плоский живот выделялся кубиками пресса — на нем хоть белье стирай. Вид у Пака был, конечно, еще тот! Даже несмотря на начавшуюся течку и восстановление гормонального фона, его тело еще не хотело принимать вид нежного омеги и противилось природе.       Он утер со лба выступивший пот, запачкавшись мыльной пеной, и посмотрел на себя в зеркало — неаккуратный поросенок. Чимин улыбнулся своему отражению и в тот же момент вздрогнул от звука открывающейся двери, в которую вошел Чонгук. Прижимая рубашку к себе и закрывая голую грудь, омега отступил к стене, испугавшись от неожиданности. Черт, как же он забыл закрыть дверь! Чонгук и не думал выходить из туалетной комнаты, увидев полуголого Пака. Правила приличия? Нет, он их не читал, а если и читал, то они явно не совпали с его желаниями. Внутри стало жарко, а низ живота потревожили животные инстинкты. — Господин Чон! — возмущенно сказал Чимин, пытаясь закрыться мокрой рубашкой еще больше. Чонгук плотно прихлопнул дверь и закрыл замок изнутри. Сердце Чимина бешено заколотилось. Он не знал, куда отступить — кабинки туалета на простых щеколдах явно не спасали его от альфы, в глазах которого разгоралось желание, а во рту скопилась слюна. Чимин, словно антилопа перед львом, был беззащитен, но старался не показывать своего страха. В конечном итоге, истинный его ненавидит, поэтому вряд ли даже прикоснется к нему. Хоть что-то спасало… — Господин Чон? Помнится, в Японии ты называл меня чертовым ублюдком, — Чонгук уставился своими смоляными глазами на Чимина, положение рук которого не изменилось — рубашка все так же прижата к телу. Мокрая. Прилипла. Белоснежную ткань сжимают маленькие пальчики с крохотными ноготками, впившимися в одежду. Жарко и душно. Двое на одном квадратном метре. — Я до сих пор так думаю, — уперто сказал Чимин.       Альфа медленно подходит, не вынимая рук из карманов, и прижимает Чимина к стене. Господи, он до сих пор помнит теплоту его тела и шелковистость кожи, вкус его губ и остроту этих белых зубок, которыми Чимин сейчас готов его укусить. — Ты попался, кроха, тебе больше некуда отступать, — Чонгук одну руку положил на выступающий угол стены, а вторую — на край умывальника, зажав Чимина в крохотном треугольном пространстве. Он прижался к нему всем телом, прислоняясь широкой грудью к, черт ее побери, мокрой рубашке, на которую уже нет сил смотреть, ведь она скрывала под собой сокровище. Его сокровище. — Чонгук, я закричу! — Чимин поднял подбородок и посмотрел ему в глаза. Будучи решительно настроенным, он не хотел сдаваться. — Кричи, малыш, пусть Намджун узнает, что мы истинные. Ты же, наверное, рассказал ему, не так ли? — Чонгук широко улыбнулся и склонил голову набок, заглядывая в опущенные глаза Чимина. Он взял его за подбородок и приподнял лицо вверх. Пак был почти на голову ниже него, и его макушка смешно упиралась альфе в подбородок. — Какой же ты подонок, — выпалил омега сгоряча, все еще бегая глазами и лихорадочно соображая, как вырваться. — Ты даже не знаешь, какой! Я тот подонок, который просидел с тобой в твою первую течку, чтобы ты не отправился к праотцам, поэтому рассчитываю получить, как минимум, небольшую благодарность, — Чонгук, не мигая, уставился на Чимина, который все еще пребывал в шоковом состоянии.       Омега никак не мог вспомнить, что с ним было в течку, но, если это правда, Боже, какой позор! Чон видел его таким… И что он делал… Неужели он… В голове Чимина не укладывалось ни одно предположение, но воспаленный мозг подбрасывал картинки одна хуже другой. — Не может быть! Ты лжешь, как ты посмел! — Чимин был вне себя от ярости. Им в очередной раз воспользовались, словно шлюхой! — Может, кроха, — Чонгук наклонился к шее, лизнув ее возле уха и прошептал. — У тебя родинка на правой ягодице. — Да пошел ты к черту! — сомнений в правоте слов альфы не оставалось, и Пак попытался оттолкнуть Чонгука, вырваться из его плена, но альфа ловко соединил руки в замок на талии омеги, и тот оказался прижатым к нему спиной. Они стояли перед зеркалом, возбужденные и мокрые от накалившейся жары в небольшой комнатке. Чимин старался прикрыть обнаженную грудь, а Чонгук крепко держал его поперек живота. Картина на миллион. Лев догнал свою антилопу. — Посмотри на себя в зеркало, — Чонгук пахом подался вперед, подтолкнув омегу. Его возбужденный член немалых размеров уперся Чимину в задницу. Одной рукой Чон все еще прижимал Пака за живот, а второй скользнул по груди, неожиданно вырывая мокрую рубашку. Не готовый к этому, омега безвольно выпустил одежду, отброшенную затем к умывальнику, и оказался совсем беззащитным перед возбужденным Чонгуком. Он прошелся по его груди, цепляя соски, спустился по накачанным мышцам пресса вниз к пупку, обводя его пальцем и играя. — Чонгук, не надо, — на выдохе сказал Чимин, набравший до этого полную грудь воздуха. Он застыл и старался не дышать от страха. По туалетной комнате начал разноситься очень терпкий мускатный запах, смешиваясь с нежным жасмином. — Ты себя видел, когда говорил это? — Чонгук усмехнулся и переместил руку с живота на шею, путешествуя снова по груди и задевая соски. Он прошелся крепкими пальцами по шее, надавил на ключицы ладонью, заставляя Чимина напряженно сглотнуть. Взяв того за подбородок, он развернул его так, что взгляд омеги отразился прямо в зеркале. — А теперь смотри внимательно, кроха.       Чонгук все еще удерживал Пака рукой поперек живота, но это совсем не мешало ему творить чудеса языком. Он прошелся по его шейным позвонкам, едва задевая их невесомыми укусами-поцелуями, к затылку, где начиналась линия роста волос, и потянул Чимина за них, прикусив пряди. Омега выгнулся и застонал, то ли от боли, то ли от наслаждения — Чонгуку было уже все равно. Его руки уже обхватили бока омеги, который перестал сопротивляться, и начали сжимать кожу, оставляя на ней розовые пятна.       Гук сзади прикусил Пака, заставив отклониться, и поцеловал в шею, спускаясь к впадинке у ключицы. Эта шелковистая алебастровая кожа не давала ему покоя, сколько раз он представлял ее под своими пальцами и, наконец, он может снова дотронуться к манящим изгибам со сладковатым вкусом. Запах жасмина все больше проникал в легкие, а Чонгук все больше мучил омегу. Чимин пытался смотреть в зеркало, сосредоточив свой взгляд в одной точке, но изображение расплывалось, глаза покрылись поволокой и мозг отчаянно пытался удержать последние нормальные мысли, которые помахали ему ручкой.       Омега откинул голову назад, на плечо Чонгуку, все больше обнажая желанную шею. Это было необдуманно, опасно, но уже без разницы. Он уже не мог смотреть на свое развратное отражение, которое рушилось по крупицам перед этим альфой. Не осталось ничего святого. Зеркало, это уродливое отражение, смеется над ним, над его ожидаемым фиаско перед альфой. Гребаная омежья сущность! Чимин распадался на части. Ему казалось, что стекло напротив разбилось, а кусочки с его отражением посыпались в разные стороны. С этого момента он больше не сможет собрать себя воедино. — Чонгук, почему ты такой, — с придыханием спросил Чимин, пока альфа блуждал руками по его груди, а губами по лопаткам, посылая сигналы в самое нутро, пылающее жаром. — Наверное потому, что ты мой омега, — усмехнулся Чон, и Чимин увидел в этом неприкрытую издевку с горечью в голосе. "Сожалеет", — подумал Пак и решил отомстить — предсказуемо, так по-детски, но очень удрученно и глупо, что потом за это будет себя еще долго казнить. — Я — шлюха Ким Намджуна, вы так меня называете, господин Чон, — омега с трудом отклонился и неожиданно вырвался из объятий Чонгука.       Тот стоял, тяжело дыша, утирая остатки слюны тыльной стороной ладони, и сверлил Чимина взглядом, полным ненависти. — Спасибо, что напомнил, кроха, — Чон злобно сверкнул глазами, поправил рукой волосы и, открыв дверь, вышел.       Чимин уцепился руками за края раковины, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Он смотрел на отражение, и ему стало противно. Чон зашел сюда, как хозяин, и вышел, забрав свое. Не спросил, не требовал, а просто взял. Омега даже не пытался ему противостоять, а те тщетные попытки, которые он предпринял, были жалкими и смешными. Тошнило от самого себя. Господи, неужели он никогда не сможет жить нормальной жизнью и строить свой мир, защищенный от внешних врагов? А врагов ли? Неужели этот кошмар будет преследовать его постоянно? И какого черта его дернуло так сказать?! Айщ! — Я — шлюха Ким Намджуна, — повторил омега зеркалу, словно ожидая ответа.       Он пытался поставить на место самого себя, чтобы растоптать любые чувства, вырывающиеся навстречу к Чонгуку. Шлюха Ким Намджуна не имеет права на счастье с истинным. Его место рядом с хозяином. «Я купил тебя», пульсируют в голове слова Джуна. Из отражения в зеркале на Пака смотрел совсем юный мальчишка с задиристым взглядом, вздернутым носиком и покрасневшими от слез глазами. Чимин быстренько умылся, наспех надел рубашку с расползшимся спереди винным пятном, пригладил волосы и вышел на второй этаж.       Намджун слегка протрезвел, но был все еще не в состоянии сесть за руль. — Почему так долго, Чимин? — с недоверием спросил альфа, словно что-то подозревая. — Я отстирывал пятно в туалете, официант нечаянно пролил вино, — замялся Чимин. — Иди сюда, малыш, — Намджун поманил пальцем и притянул его к креслу, усадив на колени. Он положил голову Чимину на грудь и потянул его за рукав, заставляя наклониться. Второй рукой он придерживал омегу за волосы, больно потянув к себе. Чимин сцепил зубы, чтобы не дать окружающим насладиться этой картиной. — На тебе есть чужой запах, сучка, издалека слышно. Запомни, я твоих щенков воспитывать не буду. Понесешь — выкину на улицу, — Намджун отстранил Чимина от себя и разжал пальцы.       Юнги вызвал такси, и Намджун с Чимином первыми поехали домой. Хоби с Тэхеном еще тусовались внизу, настойчиво путая танцы со стриптизом. Хосок отменно двигался на танцполе, но и Тэхен был не промах. Они танцевали зажигательную румбу, прислонившись друг к другу и не сдерживая свои конечности. "Вот уж точно идеальная пара", — подумал Юнги, оставшийся один допивать свое пиво. Хоть за кого-то он мог быть спокоен.       Сев в такси, Намджун назвал адрес дома, и на некоторое время в салоне повисла неловкая тишина. Чимин прикусил губу, чтобы не расплакаться, и отвернулся к окну. Он рисовал пальцем на запотевшем стекле какие-то вензеля, тщетно пытаясь соединить линии. То ли автомобиль трясло, то ли руки не слушались. Но основное он усвоил: «Понесешь — выкину на улицу». Эти слова обидой отозвались в сердце омеги, ведь были незаслуженными. Он никогда и не думал о том, чтобы отплатить альфе такой неблагодарностью.       Омега вновь вспоминал все то, что произошло в туалете, и не мог совладать с чувствами, охватившими его. Нет, он даже не пытался разобраться в себе — это было выше его сил. Уставший после кривляний на бирже, эмоционально выжатый в клубе и перепуганный угрозами Намджуна, он сидел в автомобиле одной сплошной безвольной человеческой массой. Обо всем он обязательно подумает завтра…