ТЫ. НЕ. СПРАВИЛСЯ.
15 сентября 2020 г., 17:00
Юнги неторопливо натирал бокалы в клубе, отпустив пораньше своего бармена. У омеги приближалась течка, поэтому он отпросился, почувствовав себя плохо. Мин никогда не боялся грязной работы, в клубе все ему приносило моральное удовлетворение — от заполнения бумаг на заказ продуктов и спиртного до смешивания коктейлей для посетителей. Хотя, последним он занимался крайне редко.
Мин проверил на свет бокал — прозрачный, будто вовсе невидимый. Только лучи софитов, сверкающие на стенках стекла, выдавали секрет. Юнги удовлетворенно хмыкнул и повесил очередной бокал на крепление. Скоро количество посетителей заметно увеличится. Пятничный вечер всегда приносит отличный доход. Клуб наполняется шумными и веселыми компаниями, празднующими окончание рабочей недели, чей-то день рождения, мальчишник или другие торжества. Юнги становится тепло на душе от того, что он немного причастен к таким теплым и положительным эмоциям других людей. Наверное, он энергетический вампир, но потребляет исключительно положительную энергию, исходящую от других. Когда-то Юнги понял, что идея открыть клуб в его жизни была самой правильной. Здесь он чувствует себя лучше всего, занимаясь любимым делом. Домой торопиться незачем, никто его не ждет, поэтому он всецело может отдать себя клубу — своему любимому детищу.
В глубине помещения хлопает дверь, и Юнги вытягивает шею. Обычно сюда приходят компаниями. Люди проталкиваются с шумом и гамом, смехом и весельем, но сейчас все не так, и это настораживает Мина. В темноте он видит одинокую фигуру без сопровождения, но ему не нужно гадать, он уже чувствует — луч от прожектора заливает вошедшего и отражается на лице Чимина, щурящегося от назойливого света, который бесстыдно облапывает омегу, серебрясь на его волосах, ложась на бархатную кожу щеки, лизнув его силуэт и спускаясь к ногам. Чимин выходит из этого светлого плена, пробираясь к барной стойке к Юнги.
— Привет, ты сегодня один? Где Намджун? — Мин пытался прочесть по лицу омеги его настроение. Обычно это удается со всеми. Проще всего прочитать Намджуна и Чонгука, с Хосоком сложнее, у того почти всегда маска на лице. Поэтому Юнги почти всегда осведомлен обо всем больше, чем они сами — достаточно лишь немного уметь читать по лицу. Очень часто так выдавал себя и Чимин, тщательно пытаясь скрыть душевную озабоченность от друга, но и его Юнги читал без труда. По крайней мере знал, куда ветер дует. Сегодня же Юнги не смог точно сказать, какое у Чимина настроение и чего ждать от его визита. Альфа ставит чистый бокал на крепление, закидывает полотенце на плечо и наклоняется на локтях к омеге, подаваясь телом вперед и приготовившись слушать рассказ.
— Намджун скоро приедет, он задерживается в офисе. После подписания контрактов в Америке у него прибавилось работы, поэтому мы так редко у тебя бываем.
Чимин произносит, словно виновато, но на самом деле ему неловко от того, что Юнги слишком много знает о нем. Нет, он Мину доверяет, как себе. Юнги никогда не сделает ему ничего плохого, только как-то неуютно оказываться открытым перед ним. Чимин чувствует свою вину перед Намджуном, а теперь еще и перед Мином. Он не может объяснить почему. На душе скребет, что не оправдал надежд, не смог стать счастливым с Намджуном, повелся на Гука. Все получается не так, как советовал ему Юнги, но, черт возьми, что он может сделать против своей омежьей сущности, которая с каждым днем сопротивляется все больше.
Как только Чонгук делает шаг вперед — Минни делает два назад. Он уже боится не альфу, а себя, свою слабость. Омега знает, что так неправильно, что он должен Намджуну, что только усугубляет ситуацию и не может толком расставить все точки над i, чтобы окончательно определить свое место, но и по-другому он тоже не может. Ему стыдно перед Юнги, тот всегда помогал ему, давал советы, предостерегал и берег, а Пак свел все его старания на нет своими бездумными порывами.
— Да вы вообще меня все забыли, — Юнги прервал очередной акт самобичевания у омеги. — Мы с тобой, кажется, последний раз виделись на новогоднем балу в театре, уже полтора месяца прошло, а ты лишь звонил пару раз. Чонгук уже третью неделю в Японии сидит, не заходит. Кстати, а когда Тэхен с Хосоком из Италии вернутся?
— Через четыре дня, он мне писал вчера в чате, даже фоток много прислал. Они отлично проводят время, КимТэ затаскал бедного Хосока по всем галереям, — тепло улыбнулся Чимин, вспоминая их походы по магазинам перед днем рождения омеги. Если у него еще есть терпение, то Хосок этим не особо может похвастаться, зато отличается огромной любовью к Тэхену, поэтому будет терпеть до последнего такие мучения.
— Ну, я думаю, их экскурсии плодотворно заканчиваются на мягкой поверхности в гостиничном номере, — пошутил Юнги, зная темперамент Хоби. Эти черти явно отрываются по полной!
— Да, Юнги, я иногда даже завидую Тэхену. Встретить неистинного и построить с ним крепкие отношения — я такое вижу впервые, — мечтательно протянул Чимин. Он посмотрел наверх, на второй этаж, где они всегда сидели, и почему-то загрустил. Там Тэ часто обнимался с Хосоком, а еще там же на него смотрел Чонгук, взгляда которого не забыть, не выкинуть из головы.
— Ну знаешь, встретить истинного и НЕ построить с ним отношения — вот это еще тоже уметь надо, — буркнул Юнги.
— Это ты к чему? — Чимин уставился на друга, пытаясь понять его намек.
— А ни к чему, просто так, — произнес Юнги, протирая очередной стакан. — Вам с Чонгуком можно пальму первенства присвоить в категории «Самый упертый». Вот стопудово победили бы оба.
— Юнги, о чем ты говоришь?! Я не могу иметь ничего общего с Чонгуком хотя бы потому, что по уши должен Намджуну. Он вытащил меня из твоего борделя, дал мне денег на лечение папы, он столько сделал для меня. Как ты можешь, Юнги? Ты же сам говорил, что я должен построить стену и не впускать Чонгука в свою жизнь, — Чимин с придыханием выпалил все, что у него было в голове. Это защитная реакция на нервах, которую Чим часто репетировал в мыслях, но теперь слова приобрели особый смысл и были озвучены.
— Говорил, — хмыкнул Юнги. — А ты не только не смог построить стену, но и каждый раз кидаешься кирпичиками, как принцесса, которую заперли в замке. Только принцессе невмоготу там сидеть, она уже и принца своего дождалась, а вот перед драконом ей неудобно стало. Он же заботится о ней, как же… Херовый аргумент, Чимин, не находишь? Я тебе говорил, чтобы ты забыл Чонгука, но это оказалось не в твоей власти, а все потому, что он сам начал проявлять к тебе чувства. Вспомни мои слова — Чон добьется всего, чего захочет, и тебя тоже. А чего хочешь ты? Ты хоть раз задавал себе этот вопрос? Почему ты никогда не думаешь о себе?
— Я не знаю, что делать, Юнги! — отчаянно закричал Чимин, понимая, что еще одно слово — и у него начнется истерика. Слишком много накопилось — вины, стыда, неловкости, всего, что отравляет жизнь ежедневно и лежит бетонной плитой, сдавливая грудную клетку. Он иногда и вздохнуть не может — так сильно его прессуют по вечерам эмоции, когда, оставаясь наедине в большом доме, думает о том, что он неизменно тянется к Чонгуку, хочет верить ему, просто побыть рядом с ним и перенять его тепло, ощутить сильные руки, заполнить легкие мускатным запахом, до опьянения терпким и таким всепоглощающим, когда мозг отказывает и заставляет делать то, что в конечном итоге Чимин и делает — сдается.
— Если не знаешь, что делать — делай шаг вперед! Я же вижу, как ты мучаешься с Намджуном и идешь на сделку с собственной совестью. Зачем? Ты хочешь дальше так жить? Чимин, признай, что ТЫ. НЕ. СПРАВИЛСЯ. Признай это, как бы не было больно. Ты не смог стать Намджуну омегой, а он тебе альфой. Да, ты молодец, ты старался, но истинность берет свое и не нужно ей противиться. Гук бы облегчил тебе задачу, если бы ненавидел тебя и дальше, но нет, этот сучонок развернулся на сто восемьдесят градусов и теперь только от тебя зависит твое счастье! Запомни одно — птица, сидящая на дереве, никогда не боится, что ветка сломается, потому что она доверяет не ветке, а своим собственным крыльям! Где твои крылья, Чимин? Почему ты перестал верить в себя? Черт возьми, да в первый день, когда я тебя увидел, в тебе было больше желания бороться за место под солнцем, чем сейчас! Где это все, Минни? — Юнги берет Чимина за подбородок и поднимает лицо, направляя к свету. Глазки покраснели, собрались слезы, носик-кнопка тоже красный — ну что за ребенок! Господи, за что ему все это?!
— Ю-ю-нги, — протянул Чимин, почти плача. — Мне сама судьба подарила Намджуна, когда случилось несчастье. Как я теперь могу отплатить ему изменой? Да, я не справился, но это не значит, что я должен отвечать подлостью на то добро, что сделал мне Намджун.
— Судьба — очень удобное слово для тех, кто никогда не принимает решений. И не судьба тебе подарила Намджуна, а я. Я подсунул тебя ему! Я виноват во всем, что случилось, я, слышишь? — Юнги повысил голос, не обращая внимания на окружающих. — Именно поэтому я пытаюсь исправить свою ошибку. Точно так же в первую ночь в клубе ты мог переспать с Хосоком или Чонгуком. Как же я был слеп! — горько выпалил Юнги и схватился за голову. — Это я во всем виноват, Чим!
Ошарашенный Чимин стоит и не может понять, о чем говорит Юнги, и за что он извиняется. Винит себя в чем-то? Да не может быть! Этот человек стал его единственным по настоящему близким другом в Сеуле. Что он вообще несет?! В голове Чимина услышанное не укладывается, сознание настойчиво отталкивает противные слова, как будто применяет самооборону. Это незаконный прием, Юнги, это против правил!
— Эй, ты о чем говоришь? Какой Хосок и Чонгук? — Чимин в ступоре пытался вспомнить события двухгодичной давности, но понимал, что из его скудных воспоминаний всплывает только охранник, взявший тогда Чимина за локоть и втолкнувший в комнату к Намджуну. Он был сильно напуган тем, что ему предстоит делать, поэтому ничего не соображал, а только лишь дрожал, как осиновый лист. Перед Чимином лишь сейчас явственно встает тот вечер — синяя комната, Намджун, срывающий белый шифоновый костюм, пуговицы, покатившиеся под диван, разорванная цепочка-пояс. Нервная система в целях безопасности решила заблокировать эти мысли, доставая их из недр подкорки головного мозга только сейчас.
— Я предложил выиграть тебя в карты! Но поскольку никто играть не хотел, я сделал свадебный подарок Намджуну и отдал ему тебя. Поэтому не называй это судьбой, это — моя ошибка и за нее я готов нести наказание, даже если ты отвернешься от меня и не захочешь больше меня видеть, — удрученно сказал Мин. — Я прошу тебя только об одном: никогда не думай, что ты кому-то что-то должен. Это очень важно… для меня.
Чимин с минуту постоял, впившись огромными глазами в Юнги. Постепенно его ноги становились ватными. От избытка информации он шлепнулся на диванчик у барной стойки. Так вот почему Юнги так хорошо к нему относится — он пытается загладить свою вину за события тех дней. С одной стороны, особой разницы Чимин не видел — спал бы он с Намджуном или другими клиентами — так или иначе он бы стал проституткой. Вариант быть любовником состоятельного альфы стал наилучшим в то время и поспособствовал этому именно Юнги.
Если бы Чимин попался Чонгуку, альфа все равно посчитал бы его шлюхой и подстилкой, даже после того, как узнал, что они истинные — здесь тоже для него ничего особо не менялось. Так думал омега. А если бы он переспал с Хосоком? Б-р-р-р… Страшно подумать! Тэхен бы порвал его на британский флаг. Из всех возможных событий этот вариант не так уж и плох, поэтому Чимин не может винить Юнги в том, что произошло. Все равно Мин дал ему крышу над головой, деньги и работу, а все остальное не имеет значения.
Чим решительно встал с дивана и зашел за барную стойку. Он обнял Юнги сзади, положив голову ему на плечо. Они часто так сидели, когда омега тут работал, держась за руки, как настоящие друзья. Вычеркнуть это нельзя, да Пак и не хочет. В его большом сердце найдется место для Юнги, тем более, что Мин уже там давно прописался на постоянное место жительства.
— Я не могу на тебя обижаться, Юнги. Ты всегда будешь моим самым близким другом, — Чимин отклонился и повернул Мина за плечо, чтобы посмотреть ему в глаза и подтвердить, что все нормально.
— Теперь ты все знаешь. Я слишком долго держал это в себе, и как-то легче стало, что-ли… — Юнги не мог подобрать нужных слов. Он искренне раскаивался в том, что так получилось. — Чимин, ты не думай, что я делаю все из-за жалости. Ты сильный, ты вырос на моих глазах, стал лучшим человеком, которого я знаю, но мне больно видеть, когда ты разбит, и я ничем не могу помочь. Минни, я всегда буду на твоей стороне. Просто запомни это, — Юнги берет лицо Чимина в ладони и слегка прижимает за щеки.
Пак не дышит. Такое впечатление, что он пробежал стометровку за рекордное время — его сердце стучит, как бешеное, но тело и разум умиротворены от победы. Юнги отнимает руки, глядя в благодарные глаза Чимина. У альфы на сердце защемило от немого прощения, которое он получил в ту же секунду. И все-таки, Пак невероятный!
— Да, теперь я много знаю и с этой информацией надо что-то делать, — улыбнулся Пак, понемногу переваривая все, что пять минут назад получила его блондинистая головушка.
— Я тоже раньше не знал и до последнего думал, что ты сможешь построить отношения с Намджуном, но нет. Я хотел для тебя всего самого лучшего и всю жизнь буду корить себя за тот поступок. Но теперь вижу, что вы с Гуком просто созданы друг для друга. Только ты его не отталкивай. У Чона есть план и, если он сработает, вы сможете быть вместе, — приоткрыл завесу тайны Юнги. — Больше я тебе ничего пока не могу сказать.
— Обалдеть, теперь моей жизнью руководит Чон Чонгук! Неужели я сам не могу принимать решения и определять, что мне делать дальше? — раздраженно бросил Чимин. Казалось, перед ним открываются новые возможности, а он снова оказывается связанным по рукам и ногам и не может ничего сделать. Кричит, но даже голоса своего не слышит.
— Лучше доверься ему. Он знает, что делает. Только потерпи немного, и он сделает тебя самым счастливым омегой на свете. Помни, что говорил доктор Со — у вас очень сильная связь, и не только Чонгук может осчастливить тебя, но и ты его.
Чимин обнял Юнги и прижался к его тощей груди. Ощущения совсем не такие, как это было с Чонгуком. Сердце уже успокоилось, в жар не бросает, не чувствуется этих мощных грудных мышц, прижавшись к которым, хочется слиться с ними в один каменный монолит, чтобы стать единым целым с тем, кто предназначен тебе свыше. Но что-то родное его сердце почувствовало. За это время он стал доверять Мину, как никому другому, и даже такой поступок Юнги не может оттолкнуть его. Чимин благодарно сопит куда-то в пиджак:
— Я подумаю, Юнги.
***
По возвращении из Японии Чонгук лишь мельком видел друзей — ему предстояла поездка в Инчхон, где он проверял свои танкеры для перевозки нефти. Уже три месяца, как он не мог нормально побыть дома и заняться делами. Минки время от времени ему позванивал, когда ловил в Корее, но встречаться с ним Чону хотелось меньше всего. Уж лучше снять проститутку у Мина, чем связываться с сыночком мэра, который явно хотел наложить лапу на его деньги. Сидя в автомобиле, следующем в порт Инчхона, Гук устало тер виски и думал о головной боли, которая преследует его уже который день. Недосып дает о себе знать, постоянные переговоры, японские партнеры, которые так и хотят обставить альфу — все это давит и не дает возможности расслабиться. Что уж тут говорить про омег — хочется только завалиться в кровать и выспаться хорошенько. Желательно с кем-то тепленьким под боком. С блондинистой макушкой и носиком-кнопкой, пухлыми губками и маленькими пальчиками… Чон мотнул головой, понимая, что его нещадно клонит в сон, и он может отключиться только от одних воспоминаний, окутывающих больной мозг. — Директор Чон, мы будем на месте через пятнадцать минут. Какие будут распоряжения? — коротко и по-деловому спросил водитель. — Жди меня у пристани, когда я решу все дела с танкерами. Они уже должны выйти из доков после ремонта. Хочу тщательно все осмотреть и решить все вопросы с погрузкой, — Чон посмотрел на часы. Половина второго дня. — У тебя есть около четырех часов свободного времени, можешь сходить куда-то, а потом возвращаемся в Сеул. — Спасибо, директор Чон. Пока Чонгук подъезжал к порту, он набрал детектива. Они должны были встретиться на этой неделе, но из-за постоянного отсутствия альфы визит пришлось переносить не один раз. Чонгук не любит быть не пунктуальным, но бизнес вносит свои коррективы, а держать руку на пульсе надо — любая зацепка, даже самая малейшая, может появиться неожиданно. Чтобы не затягивать время, Гук сам набрал агентство: — Добрый день, детектив Шин! Что-то известно по моему вопросу? Дело в очередной раз затягивалось, но детектив обещал подключить свои связи в соседних странах, искать не только в Корее, но и в Японии, Китае и даже дал запрос в Великобританию. Поблагодарив за проделанную работу, Чонгук отключил телефон. Ему было неспокойно, и он чувствовал, что Джин где-то близко. Не мог он так быстро покинуть Корею, к тому же их отношения с Намджуном тогда наладились и разорвать то, что омега строит так долго, он не мог. Чонгук верил в то, что этот омега победит, он просто не может сдаться. Правда ощущалась где-то совсем рядом, а значит — и его спасение тоже. Если он сможет вернуть Джина, то Чимин уйдет от Намджуна со спокойной совестью, без чувства вины или долга. Подъехав к порту, водитель остановился почти у самой пристани. Чон, собравшись с силами, вышел из автомобиля. Здесь его уже ждали представители ремонтной бригады, инженер-конструктор и командир экипажа. — Добрый день, господин Чон! — поздоровались присутствующие и поклонились подошедшему Чонгуку. — Здравствуйте. Ну, чем можете похвастаться? — с прошлой встречи прошло несколько месяцев, и Гук надеялся на полную готовность судов к отправке груза. — Господин Чон, позвольте доложить! Это судно мы оснастили двухтактным двигателем, и теперь оно может работать на нескольких видах топлива, в том числе и на метаноле. Двигатель на танкер водоизмещением двадцать пять тысяч тонн мы закупили на заводе Hyundai MIPO Dockyard — здесь установлено второе поколение MANEnergySolutions из серии BWME-LGIM. Проект финансировали по вашей экологической программе. Теперь выбросов в море будет гораздо меньше, поэтому никто не упрекнет «JEON GROUP» в ухудшении экологии в регионе. Мы полностью готовы к выходу в море и транспортировке груза. Капитан судна господин Мун уже осмотрел танкер и готов приступить со своей командой к выполнению ваших распоряжений, — отрапортовал Чонгуку инженер- конструктор, отвечавший за проведение ремонтных работ. — Отлично! — Чонгук взбодрился от услышанного и заметно ожил. Головная боль на свежем воздухе почти перестала тревожить. — На следующей неделе отправитесь в Йокогаму за первой партией нефти и перевезете ее в Сингапур. Мои помощники уладят вопросы логистики и свяжутся с вами. Точные даты и объемы нефти, координаты погрузки и выгрузки получите по электронной почте. На местах все согласовано. Теперь я хочу посмотреть на сам танкер. Чонгук прошелся с капитаном к порту, и уже через десять минут они оказались у пирса, выходящего в море, где стоял белый красавец-танкер. Командир экипажа с удовольствием провел экскурсию, а инженер показал машинное отделение, ознакомил Гука с техническими характеристиками. Оставшись довольным, Чон дал распоряжения по двум оставшимся судам. Их должны модернизировать в течение трех месяцев, чтобы спустить на воду. Дела на сегодня в Инчхоне закончены. Гук освободился даже немного раньше, чем планировал. Холодный мартовский ветер трепал полы пальто, а у моря было еще холоднее. Чонгук закутался в одежду и натянул высокий черный шарф, пряча туда нос. Можно было возвращаться в Сеул. Теперь его следующий визит в Инчхон предстоял только через три месяца. Гук подошел к пирсу и напоследок втянул носом соленый морской воздух. Он с детства любил море и тяготел к нему, но дела не позволяли здесь бывать так часто, как бы ему этого хотелось. На прощание окинув водную гладь взглядом, Чон сошел на берег и направился с сопровождающими к месту, где его должен был ждать автомобиль. Удивительно, но за всеми делами время пролетело незаметно. Уже стемнело, опускались тяжелые облака, и промозглая прохлада пробирала до самых костей. Проходя через портовые зоны, Чон неприятно поморщился. Инженер заметил это и усмехнулся: — Директор Чон, вы тоже слышите этот запах? Пока я тут работал, думал умру от него, не иначе. А потом ничего, привык. — ? — Чонгук вопросительно поднял бровь в ожидании объяснений. — Здесь недалеко перебирают рыбу, отделяя мертвые испортившиеся тушки от свежих, — пояснил инженер. — Вонища стоит на все побережье, особенно, когда привозят товар браконьеры. Половина рыбы гибнет и гниет на пути к суше. Они ее не могут нормально содержать — холодильников нет. Я общался с некоторыми местными. Здесь все завязаны на браконьерстве. Мужчины-альфы выходят в море, а их омеги перебирают привезенный товар. Так люди и выживают, работая за сущие копейки. Удивительный контраст, посмотрите, — он обвел рукой заброшенную часть пирса, где стоял шум и гам, слышался отборный мат, постоянно сновали работники в грязной одежде, перетаскивающие ящики со свежей и испорченной рыбой. — Вот здесь люди работают, не жалея сил, чтобы выбить копейку на пропитание своей семьи, а там, — инженер показал на город вдали, светящийся огнями. — Там, в дорогих ресторанах, никто даже не представляет, какой ценой эта рыба попадает к ним на тарелки. Альфы ежедневно рискуют своими жизнями, чтобы накормить детей. Чонгук не особо впечатлился историей. В конечном итоге так было всегда, и Америку ему не открыли, но его внимание привлекли снующие туда-сюда люди. Это были какие-то интересные вещи для Чона. Никто из работников в его компаниях не испытывал таких трудностей. Все официально устроены, всегда опрятно одеты и получают полный социальный пакет. А здесь — параллельная реальность, где каждый учится выживать, как может. Чонгук поежился от очередной порции холодного ветра и сощурил нос от прилетевшего зловонного «аромата». Да, запах разложившихся рыбных тушек он запомнит надолго, даже рыбу в ресторане теперь заказывать не захотелось. Чонгук задержал взгляд на головах омег, которые таскали ящики. Они то появлялись, то исчезали с горизонта, наклоняясь за очередной порцией товара, который альфы грузили в машины. Цепким взглядом Чон рассмотрел высокую стройную фигуру — этот человек явно выделялся из всех. Он работал так же, как и остальные, не отставал от других, но делал это как-то по-своему. Гук не мог понять, что его насторожило в этом силуэте. Он пытался разглядеть его лицо, но в вечернем солнце, садящемся за горизонт, отражалась только темная тень и до боли знакомые очертания. Бред, надо срочно выспаться, иначе так и кукушкой можно поехать… — Господин Чон, — окликнул Чонгука водитель. — Все готово, мы можем возвращаться. — Да, спасибо, Чан, — Гук попрощался с инженером, пожелал всего хорошего капитану танкера и пообещал выслать все необходимые данные в конце недели. Утомленный, он сел на заднее сиденье авто и попытался задремать. До столицы оставалось ехать чуть меньше часа, но сон никак не шел. Увиденное на пирсе не давало Чонгуку покоя, в его голове появлялись сотни мыслей, одна похлеще другой. Гук насильно выкинул всю дурь из головы и втупил в телефон. Время было уже позднее, к Юнги ехать нет сил, хотя дико хочется увидеть Чимина. Просто, чтобы посмотреть на него хотя бы секунду. Но нет, усталость тела берет свое, и Чон еле выходит из машины, подъехавшей к дверям его особняка на окраине Сеула, и сразу же бредет в спальню.
