Amor omnia vincit

      После мероприятия Намджун и вовсе погряз в делах. Он устно заключил пару выгодных сделок, а затем состоялось подписание договоров с BOSCH на поставку электротехники в рестораны сети «KIM INDUSTRY». Чимин уже четвертый день не видел альфу дома. Он приезжал поздно вечером, а уходил рано утром. К счастью, Намджун в это время меньше всего требовал секса. Утомленный делами, он наспех ел, принимал душ и валился спать, давая Чимину отдохнуть.       Через неделю он обещал разобраться с делами в Корее, а потом еще предстояла командировка в Японию еще на неделю — новая сеть ресторанов требовала контроля, тем более, что в одном из-них возник конфликт с управляющим, и Киму пришлось вмешаться, чтобы сменить руководство. Только очно присутствуя в Японии можно навести порядок, поэтому альфе пришлось запланировать недельную отлучку, после которой он, наконец-то за долгое время, решил отдохнуть. Намджун наметил поездку в Швейцарию. Он там давно не был, и не прочь побывать еще раз, да и Чимина развеять не мешало бы, а то совсем домоседкой станет.       Проводив альфу в аэропорт, Чимин не захотел возвращаться домой. Занятие по танцам будет только завтра, а сегодня коротать вечер одному — не вариант. Омега собрался в «KISS AND DRUGS», но его планы прервал телефонный звонок. — Привет, кроха, — на том конце в ожидании замерли. — Здравствуй, Чонгук, — отпираться не было смысла, Чимин сразу же узнал голос звонящего. — Не занят? — Да в общем-то нет. Проводил Намджуна на самолет, сейчас еду к Юнги, — Чимин не привык врать, а тем более лгать Чонгуку. — Я знаю, поэтому и звоню. Жду тебя на Мендоне, через… полчаса, успеешь? Успеешь! — Чонгук, я… — Приезжай, я буду тебя ждать. К десяти вечера ты будешь уже дома, до встречи.       Чимин понял, что отпираться бесполезно, да и Чонгук знает, где он живет, поэтому уж лучше встреча на нейтральной территории, чем наезд этого вандала в особняк. Не хватало еще, чтобы прислуга судачила о том, что в первый же день отъезда альфы Чимин принимает гостей-альф. Стрелка на часах в главном зале аэропорта замерла на половине четвертого дня. Это значит, что на Мендоне надо быть в четыре. Чимин кинул мобильный в сумочку и поспешил к метро, не замечая увязавшегося Баена. Хитрый альфа выбрал отличную тактику, а по информации, слитой от Минки, забот и вовсе немного. Главное — быть в нужном месте в нужное время. И, похоже, это время пришло. Баен достал камеру и попытался максимально быть похожим на туриста, прилетевшего в Сеул. Он сделал несколько фотографий аэропорта, Чимина в зале, разговаривающего по телефону, и выставил автоматическое датирование снимков. 15-29/дд./мм./гг.! Отлично, погнали!       Забрав Чимина у станции метро, Чонгук петлял совсем недолго и остановил автомобиль у входа в парк Намсан. Баен даже на такси не особо потратился, а самое главное — не засветился. Парк Намсан — отличный выбор, Баен просто благодарил Господа Бога в лице Чонгука за то, что он привел Чимина именно сюда. Дать Баену карты в руки — это не просто «дать», это всучить, впихнуть, да еще и по носу ими настучать! Такого везения он не ожидал.       Парк Намсан с главной достопримечательностью Кореи — телевизионной башней и кучей прибамбасов — туристическая Мекка. Это место собирает не только туристов, но и местных жителей корейской столицы, еще не уставших топтать ровные и красивые километровые дорожки. Ни один приезжий еще не уехал из Сеула, не посетив Намсан. Баен очень легко вжился в роль туриста, тут и делать ничего не надо! Натянул голубую кепку на глаза, надел широкую клетчатую рубашку, большой рюкзак (со сменными вещами) и нелепые розовые шорты — типичнее туриста не сыскать. В Намсан больше половины таких экземпляров бродит! — Бьюсь об заклад, ты никогда здесь не был, — Чонгук протянул Чимину ладонь и повел его по тропе в парк.       Чимин завороженно крутил головой, словно попал не в Сеул, а в Диснеевскую сказку. Повсюду пели птицы, цвели деревья, кронами укрывая аллею и создавая спасительную тень. Снующие туда-сюда туристы придавали этому месту особый колорит — оно было таким живым, наполненным, повсюду слышались голоса на корейском и английском языках. Люди завороженно осматривали парк, как и Чимин, живущий в Сеуле уже два с половиной года.       Намджун никогда его сюда не водил, да и вообще жизнь омеги долгое время ограничивалась клубом, а после переезда к Намджуну добавился не длинный маршрут в школу и на занятия в Сеульский театр оперы и балета. Приемы и всякие торжества Чимин вообще жизнью не считал. Ему это было настолько чуждо, что он предпочитал замереть во времени, чтобы больше не видеть этих однотипно украшенных гостиных, столовых, лужаек со столиками, роскошных залов — все это заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. И если Намджун в этом «варился» с детства, то мальчишке с окраины Пусана было там некомфортно. Больше Чимин нигде и не бывал, поэтому с долей смущения перед Чоном осматривал все то, что окружало его.       Чонгук все больше удивлялся этому малышу. Сколько же времени они потеряли и сколько потеряют еще, пока Чимин согласится стать его омегой. Гук понимал, что просто так Чимина не забрать. Увезти омегу от Намджуна — не фиг делать, но повторять одни и те же сценарии Чон не хотел. Он — не вещь и, тем более, не разменная монета в отношениях двух альф. От того, что Пак будет страдать угрызениями совести в огромном особняке Чона и заниматься самоедством, никому лучше не станет, и Гук не простит себе очередной слезинки, скатившейся с этих счастливых глаз. — Ты сейчас шею свернешь, и мне придется везти тебя в травматологию. Смотри сюда, — Чон подошел сзади и обнял омегу, а одну руку выставил вперед. — Там телевышка, до которой нам предстоит добраться. Гук зарылся в волосы Чимина, невыносимо пахнущие теплотой и его ароматом жасмина. Он никогда не сможет насытиться этим запахом.       Щелк. — Это та знаменитая башня, у которой все влюбленные назначают первые свидания, а зимой целуются, когда идет первый снег? — Да, а что нам мешает сделать это сейчас? Не вижу препятствий, — Гук смеется и быстро поворачивает Чимина к себе, утягивая в короткий, но мокрый поцелуй.       Щелк. — Боже, мне так неловко, Гук-а, — Чимин откидывает голову и весело смеется, пока Чонгук щекочет его носом по шее, добавляя веселости.       Щелк. — Пошли, пусть это будет нашим первым свиданием, а зимой мы вернемся сюда, чтобы снова поцеловаться, — в голове Чонгука лихорадочно пролетает только одна мысль «лишь бы все получилось». — Обещаешь? — Обещаю, — Чон быстро поцеловал омегу в нос и потянул его за собой вверх по дороге.       «Ребята, вы такие фотогеничные, пиздец, это мои лучшие кадры, хоть на выставку отправляй», — подумал Баен, улыбаясь и проматывая последние несколько фотографий в аппарате. Минки будет доволен, осталось закрепить результат. Баен спрятал камеру и поплелся за ними по дороге.       Побродив по дорогам, Чонгук и Чимин сели на фуникулер, который, кстати, Чимин тоже видел впервые. Гук пытался не засмеяться, глядя на реакцию омеги, когда подвесные кабинки забирали бодро шагающих внутрь туристов. Чон приподнял нерешительного Пака за талию и подтолкнул в кабинку, после чего зашел сам. С ними было еще несколько туристов, которые говорили на английском языке и увлеченно разглядывали парк, расстилающийся внизу зелеными шапками деревьев. Чонгук понял, что им не до парочки, поэтому прижал Чимина к стеклу и, тыкая куда-то пальцем, закричал: — Смотри-смотри! — Что? Где? — омега пытался понять, что же нужно увидеть, но быстро смекнул, что попался на удочку. Чон просто воспользовался моментом, чтобы прижать его к поверхности и в очередной раз обнять, загораживая от присутствующих туристов. Гук зарылся носом в его макушку, спустился к виску и нежно прикусил за ухо. — Чонгук, больно, — специально наигранно сказал Чимин, чтобы альфа его пожалел. Тотчас. Поцелуем в губы.       Щелк. — Смотри, какой дядька смешной в следующем вагончике, — теперь уже Чимину стало неловко и он попытался переключить внимание альфы. Не хватало, чтобы им еще сделали замечание за непристойное поведение. — Где, не вижу? — Да вот же, — пальцем тыкать нехорошо, так еще папа с детства учил. — В голубой кепке и розовых шортах. Наверное, первый раз в Сеуле, он даже небо фоткает. У них в каком-нибудь провинциальном городке фуникулеров нет, поэтому он и катается, да еще и снимки на память делает. Смешной такой! — настроение Чимина просто зашкаливало. — Помаши ему ручкой! — Гук взял Чимина за маленькую ладошку, и они начали приветственно махать туристу в следующем фуникулере, заливаясь счастливым смехом.       Щелк. — Вот идиоты, — хмыкнул Баен, сделав кучу фотографий из фуникулера. За это надо от Минки еще и плату потребовать. Он надвинул кепку и тоже помахал в ответ.       В фуникулере время остановилось, а пространство перестало ограничиваться кабинкой два на два. Счастливые Чимин и Чонгук, которые не могли наглядеться на друг на друга, в своих чувствах оказались вне места и вне времени. Они словно застыли в мире, где нет никаких проблем и царит только любовь, где взаимные обиды больше не колют сердце, чувство долга не сдавливает мозг, а дышать становится все легче, от дурманящего запаха, перемешанного с жасмином и мускатом.       Приехав к телебашне и преодолев фуникулером почти шестьсот метров дороги, Чимин посмотрел вниз и увидел лифт. — Это второй способ подняться на башню, но, согласись, менее романтичный, — Чон заметил взгляд Чимина. — Пойдем на смотровую площадку.       Альфа потянул ничего не успевающего посмотреть Чимина в центр площадки, где собрались толпы отдыхающих и фотографирующихся. — Ты же не будешь здесь фотографироваться, — засмеялся Чимин, явно не состыковывая образ владельца нефтяных компаний и того безрассудно влюбленного, которым он сейчас является. — Нет, конечно. Я хочу запомнить тебя без фотографий, — Гук обнял Чимина и повел его к краю площадки, где открывался ошеломительный вид на город.       Боже, Чимин никогда этого не видел! Это было потрясающе. Люди превратились в букашек, автомобили, даже ехавшие на большой скорости, с высоты площадки казались маленькими жучками, ползущими по паутине дорог. Тысячи людей сейчас сновали по улицам, у каждого были свои дела и заботы, приятные хлопоты и не очень… Это жизнь.       Чимин раскинул руки, а теплый воздух обдавал его лицо, щекотал под рубашкой, волновал ткань и не меньше — сердце. Ветер приносит аромат того, о ком Чимин думал в последнее время и не мог выкинуть из головы, того, кто предназначен самой судьбой, того, кого мог не встретить или встретить слишком поздно… Чонгук подошел сзади и обнял его за талию. Его любимая поза держать Чимина перед собой и полностью обвивать это миниатюрное тело, узкую талию, плоский живот, класть руки на вздымающуюся от волнения грудь и проводить к плечам, окутывая своим теплом, любовью и лаской…       Щелк.       «Тоже мне, блядь, Джек и Роуз из «Титаника», айщ, черт в туалет хочется», Баен переминается с ноги на ногу и решает отлучиться отлить.       Чимин спокойный и умиротворенный. Здесь и сейчас он просто не хочет и не может думать ни о ком другом, как о Чонгуке. Он решительно отбрасывает все мысли о Намджуне, извиняется перед Юнги и от всей души желает счастья Хосоку и Тэхену, но именно сейчас в его сердце нет места для них. Оно каждой клеточкой бьется только для одного человека, качает каждую каплю крови только для того, чтобы в легких забрать кислород с мускатным запахом и разнести его по телу дальше, как живительную влагу, которая прохладой разливается по организму и здесь — в сердце.       Чимин ощущает широкую спину Чона и разворачивается, укладывая руки на плечи. Чонгук наклоняется и целует медленно и нежно, словно никого нет вокруг, да и не надо. В эти минуты он готов, как осьминог, обкрутить щупальцами тело Чимина и зацеловать до смерти, а потом не отпускать всю жизнь, баюкая в теплых объятьях двадцать четыре на семь. Руки Чонгука сухие и теплые, они удерживают Чимина за шею. Тот несдержанно извивается подбородком, подставляясь под поцелуй. С разгорающейся страстью Пак все меньше контролирует тело и все больше отпускает желания, а Чонгуку и выгодно. Он приподнимает омегу под попу и несет в дальний угол смотровой площадки, скрытый от посторонних глаз. На улице уже вечереет и можно разглядеть лишь очертания тех, кто пришел сюда заявить о своих чувствах.       Нехотя отрываясь от сладких губ и слыша разочарованный вздох, Чонгук берет Чимина за руку и тянет к изгороди, обвешанной замками. Баен, пришедший из туалета, успел сменить шорты на черные брюки, футболку-поло, а от кепки отказался — все равно его никто не знает, а в толпе туристов потеряться проще простого. Чимин получает от Чонгука замочек, на котором они царапают ключом буквы «JJ», потому что Чонгук забыл маркер. Чимин лично закрывает замочек, пряча его под груду таких же символов, обещающих счастье на долгие годы, а Гук забирает ключ.       Щелк. — Эй, отдай, — Пак обиженно дует губы в надежде, что альфа поддастся и поведется на его милую мордашку. — Нет, кроха, все по-честному — у тебя красная нить от моей души, а у меня ключ от твоего сердца, — Чон зажимает ключ, целует Чимина в нос и прячет ключ глубоко в карман. — Он будет моим талисманом, чтобы твое сердце всегда было со мной. — Глупенький, тебе не нужен талисман, оно и так будет с тобой, — Пак встает на носочки, чтобы дотянуться до Чонгука, но тот облегчает омеге задачу и наклоняется сам. Они касаются кончиками носа друг друга и смотрят неразрывно в глаза в поисках отражения. Находят — Чонгук сжимает маленькие пальчики, которые от удовольствия впились ноготками в ладонь альфы. Гуку не больно, Чимин никогда не сможет сделать больно, потому что этому ангелу подобное не свойственно. Его ни жизнь не научила, ни Намджун, ни даже Чонгук порывами своей ненависти не смог в нем взрастить хотя бы одно семя зла. Не та почва, не получится.       На улице совсем стемнело, но Чонгук потащил Чимина в обсерваторию и на озеро желаний, где можно было загадать все, что угодно, кинув монетку в воду. Чимин загадал свое и отправил железяку аккурат в центр. Чонгук надеялся на то, что омега постарался за них двоих, поэтому загадал не такое очевидное желание, но очень хотел, чтобы оно сбылось. В себе Гук был уверен, а вот обстоятельства должны были еще сыграть в его пользу. Мысленно проиграв важные моменты, которые должны сбыться, Чон подкинул монетку, направляя ее в озеро.       После обсерватории Гук накормил Чимина в местном кафе мороженым и вкуснейшими пирожными. Конечно, уровень заведения не соответствовал его статусу, а других не было, но Чимин обрадовался тому, что они могут посидеть вместе, как настоящая парочка на свидании. Они вспоминали, как сидели в пентхаусе и тоже пили кофе и ели чизкейк. В этот раз омега не отказывался и не говорил о похудении. Он просто хотел позволить себе все хотя бы на один такой вечер. Чимин вымазал альфе нос, после чего долго слизывал крем, пройдя языком и по губам тоже.       Щелк.       Баен спрятал камеру в сумку и вышел на улицу. Он закурил в предвкушении того, как обрадует Минки своими результатами. Не докурив сигарету, Баен потушил окурок и поспешил набрать номер. Уж очень хотелось похвастаться и получить одобрение от мэрского сынка, который не раз вытягивал того из передряг, пару раз забирая из полицейского участка, где Баена ловили за хулиганство или наркоту. Также они скрашивали одиночество друг друга в постели, когда становилось совсем невмоготу. — Алло! Минки, привет, это я. Ты в клубе? Чего музыка орет, не слышно ж ни хера. Дело есть. Да, сделал. Отснял все в лучшем виде, хоть на выставку отправляй. Да не умничаю я, остынь, успокойся. Окей, давай я завтра утром заеду и передам тебе фотографии. И карту памяти тоже. Сочтемся.       Башня подсветилась синим светом, освещая все вокруг себя таинственным неоном. Кто-то вышел на смотровую площадку, кто-то наблюдал за городом из окон ресторана. Чон потащил омегу к террасе и указал ему рукой на город. Заметно похолодало, поэтому он отдал Чимину пиджак, кутая его в длинные рукава и заворачивая дрожащее тело, прижимая его к себе. — Я хочу так простоять вечность, — мечтательно произнес Чимин.       — А я — нет! Я хочу маленького альфочку и омежку, мы же не можем делать детей прямо здесь, это не культурно, — Гук ткнул смущенного Чимина в бок, заставив того скрючиться и рассмеяться от пошлой шутки. — Вот поэтому я и хочу пробыть здесь как можно дольше с тобой, потому что не знаю, что будет завтра, — Чимин произнес это с долей удрученности, чем расстроил альфу. — Мне кажется, что все, что происходит — происходит не со мной. Будто я украл чужое счастье, и мне его нужно будет обязательно вернуть или заплатить высокую цену. Знаешь, как в детстве, — тебе дали подержать красивую игрушку в руках, но только на пару минут, а потом ее придется отдать — она не твоя. Кажется, здесь стою не я, а кто-то другой. Я смотрю на нас со стороны и не чувствую, что все это реальность. Мираж, та сказка, в которой я не буду главным героем… — Не вспоминай, Чимин. Я вспылил тогда и уже тысячу раз пожалел о каждом дне, проведенном в разлуке с тобой. Я знаю, что делал тебе больно и даже не могу попросить прощения — такое не прощают. Но отныне я сделаю все, чтобы наше счастливое завтра наступило как можно скорее… — Что ты имеешь ввиду? — омега изогнул бровь и заглянул в глаза, требуя ответа. — Просто доверься мне и немного подожди.       В 21:59 черный Астон Мартин подкатил к воротам особняка. Дальше Чимин ехать не разрешил, чтобы не вызвать сплетен среди прислуги, да и сам он хотел побродить по усадьбе, чтобы развеяться. За сегодняшний день слишком много произошло в его жизни, а особенно — в его сознании. Он затянул Чонгука в глубокий поцелуй и сам отстранился, проводя рукой по скулам с выступившей щетиной. Старался запомнить тактильно изгиб челюсти, форму носа, высоту лба, чтобы потом мысленно проводить руками по подушке, вспоминая образ истинного, и мечтать о том, о чем они говорила полчаса назад. — Я съезжу по делам в Инчхон, а потом полечу в Тайланд, и через неделю мы снова увидимся. Пожелай мне удачи, она нам понадобится. — Удачи, Чонгук.