Amor omnia vincit

      Последние результаты детективного расследования мало радовали, но кое-что ценное Чонгук узнал. На автомобильном рынке была продана розовая Бугатти, которых в Южной Корее было не так много. Документы двухлетней давности, но это хоть какая-то зацепка. Место продажи — Инчхон, место перерегистрации — Соннам. Владелец находился не в Корее, а машина через некоторое время вывезена бороздить просторы Америки, но для Чона эта информация мало имела значение. Он все чаще возвращался к своим догадкам относительно увиденного в порту Инчхона. Ведь ему не просто так показалось...       Прибыв в Инчхон, Чон отправился в порт и стал расспрашивать местных о рыбаках-браконьерах и где их можно найти. Представительный, в деловом костюме, велюровых туфлях и с явным сеульским лоском, он не вызывал доверия, и люди либо проходили стороной, либо несли околесицу — не знаем, не видели, не промышляем. Помня рассказ инженера, Чон отправился на пристань. Голова наполнялась сотнями мыслей, и каждая вторая была молитвой Богу о помощи.       Смрадный запах оповестил о том, что Чонгук уже подошел близко к цели. На пристани в отдалении послышалась брань пьяных альф, которые не могли определить — с икрой рыба или нет. Чон прикрыл нос платком, ибо еще пять минут этой газовой атаки, и он останется поверженным на поле боя без единого шанса воскреснуть. Как только здесь можно стоять?! Наверное, местные ко всему привыкли. Он пробирался среди вонючих рыбных ящиков, вгрузаясь туфлями в непонятную жижу, и ощущал на своей спине десятки удивленных глаз. Что он здесь делает, богатый владелец нефтяного бизнеса, перетаптывая гнилую рыбу каблуком? Некоторые Гука узнали, видимо по фото в прессе и репортажах по телевизору, и стали не только тыкать пальцем, но и шептаться за спиной.       Чон дошел до конца вереницы тех, кто сидел и перебирал рыбу. Он точно помнит, что видел этот профиль здесь. Спрашивать бесполезно — его боятся, как огня, а у половины вообще рот не закрывается от увиденного. Гук оглянулся вокруг, обратив внимание на небольшой сбитый из досок сарай, и подошел поближе. Внутри кто-то был, там горел свет и маячила высокая худая тень. Он протянул руки, приоткрыл полиэтиленовую занавеску, чтобы поздороваться и войти, но его опередил человек, находящийся внутри: — Миндже, забирай ящик!       Чонгук соображает молниеносно. Рядом никакого Миндже нет, а решительный шаг и разворот рук человека, выходящего из сарая с ящиком, не оставляет ему шансов. Емкость с рыбой направляется прямо ему в… Тут Чонгук стормозил лишь долю секунды и поплатился тем, что все содержимое оказалось у него на пиджаке. На него просто вывалили смрадные рыбьи тушки без головы, оказавшиеся на новеньком костюме от Hugo Boss.       Человек, совершивший подобное, пригнулся, поскольку двери в сарайчике были низкими, а выходящий почти в рост с Чонгуком, если не выше. Альфа уставился вниз на испорченный костюм, туфли и открыл было рот обозвать работника растяпой, как тот первым складывает ладони с шикарными длинными пальцами, но огрубевшей кожей, в почтительном жесте и выпрямляется для извинений.       — Гук! — Принцесса!       Джин уставился на Чонгука и не мог скрыть своего удивления. Отмирая, он разводит руки и пытается обнять Гука, по которому дико скучал все это время, но альфа не дает ему сделать этот жест вежливости и притягивает ближе, прижимая к себе и забывая про испорченный костюм. Джину неловко за случившееся, но на его лице расплывается придурковатая улыбка от встречи с другом. Наверное, это единственный человек, которого он хотел бы видеть за эти два года, но не посмел заявить о себе, чтобы не доставить Чонгуку проблемы. Джин понимает, что одежда безнадежно испачкана. За свой засаленный фартук он не переживает, а вот дизайнерский костюм оценил сразу, поэтому без стеснения прижимается к Чонгуку еще ближе, окончательно вымазывая одежду. Джину показалось, что он всхлипнул. Так это или нет — уже без разницы, но в носу неприятно защекотало, предвещая скорое появление слез на глазах.       Омега отстраняется и смотрит на Чонгука завороженными глазами. Он еще больше возмужал и, кажется, стал выше, сравнявшись с ним самим. По внешнему виду альфы становится понятно, что дела у него идут хорошо, да и Джин не слепой, новости в рыбацком поселении смотрит, о Чонгуке периодически информацию получает, радуясь за успехи друга. Ощутив на себе пристальный взгляд, омеге становится неловко, и он отходит на шаг, глядя под ноги. Велюровые туфли Гука — жалкое зрелище, на них вывалена мелкая килька без голов, которую Джин обрабатывал для поставки. Шокированный Чон все еще не может оторвать взгляд от макушки, и эти секунды тянутся невообразимо долго. — Господи, наконец-то я нашел тебя! — только и смог выпалить облегченно Чонгук, беря Джина за руку и отводя на пару метров в сторону. Спиной он ощущает взгляды работников и перешептывания: — Наверное, этот тот самый, по которому наш Джинни страдал! — Ишь, явился! Не было его сколько времени — и на тебе! — Да подожди ты, может он хороший человек, а ты сразу ругаться!       Потихоньку гул смолкает, и Чон может сосредоточиться на Джине. Тот вытирает руки об фартук, но противный рыбный запах не уходит. — Где мы можем поговорить? — Чонгук настойчив и дает понять, что приехал сюда не просто повидаться с давним другом. Его тон, как приказ, зомбирующий Джина, и он не может отказать. — У меня смена заканчивается через полтора часа, если ты можешь меня подождать… — Конечно могу, я всю страну перерыл для того, чтобы тебя найти, — Чонгук тепло улыбается и берет Джина за плечи, легонько сжимая, как тогда на гонках, когда они гуляли по ночам и болтали обо всем. Точно также хотелось повторить это снова, Джин машет рукой и уходит в неприметный сарайчик, договорившись встретиться ровно в восемь вечера на этом же месте. Альфа прошел прогуляться по пирсу, не веря своей удаче. Наконец-то он нашел Джина и теперь может воплотить свой план в жизнь, достичь своей цели и одновременно помочь другу. Осталось только выяснить все вопросы, которых у него накопилось огромное количество, и можно начинать действовать. Чон закурил, пуская дым в небо. Летний вечер на море по-особенному прохладный, а волны уже бьют к пирсу, пытаясь достать его ног и намочить затерявшегося странника. Солнце потяжелело и садилось, отблескивая на темной воде удивительными бликами. Где-то далеко проплывала баржа. Раньше Гук этого не замечал, или только сегодня жизнь окрасилась новыми красками?       Черт, Чон обращает на себя внимание и понимает, что стоит во все еще грязном костюме. Он улыбнулся и достал платок, пытаясь оттереться — завтра придется ехать в торговый центр за новой одеждой. Но это все мелочи по сравнению с тем, что сегодня он начнет отсчет в реализации своего плана, самое главное — получить согласие Джина. На часах половина восьмого, и можно потихоньку возвращаться к рыбакам. Альфа последний раз окинул горизонт и улыбнулся сам себе и своим мыслям. А все-таки, жизнь может преподносить чудесные сюрпризы!       Ровно в восемь Джин подходит к Чонгуку с другой стороны и закрывает руками глаза. Можно было и не гадать — кроме принцессы Чонгук здесь никого не знает и не ждет. Омега переодет в чистую одежду, от него почти не пахнет рыбой, хотя определить сложно — тяжелый зловонный запах в этой части пристани, кажется, впитался в каждую песчинку и корягу, а не только в человека. — Где мы можем поговорить? — с нетерпением выдает Чон, осматривая омегу.       Джин не изменился — все тот же гордый профиль, аристократические черты лица, вздернутый подбородок и чернющие глаза цвета ночи, обрамленные густыми ресницами. Если ранее в нем была какая-то юношеская прелесть, то теперь омега стал еще красивее, как настоявшееся вино, которое с каждым годом обретает новые нотки и раскрывает свой изумительный букет ароматов. Джин мягко улыбнулся и повел альфу за собой, выводя с пристани. — У нас не много вариантов, Чонгук, поэтому, если уж ты меня нашел, пойдем ко мне домой. Все равно я не могу посоветовать ни одного приличного заведения для человека твоего уровня. — Брось, ты же знаешь, что я неприхотливый. Не мы ли с тобой когда-то жарили самые дешевые сосиски после гонки, а Тэхен с Хосоком притащили акционного пива. И ничего, не отравились! — Как он? — Тэхен? Отлично, что ему сделается, только по тебе скучает. Твой внезапный отъезд шокировал его, как и меня, впрочем. Хосок его ревностно оберегает и мне кажется, что у этой парочки скоро будут маленькие копии, если дело так пойдёт. Они же из койки не вылазят двадцать четыре на семь. — Нет, Тэхен не такой, — наигранно смеется Джин, прекрасно зная темперамент своего лучшего друга. Тэхен, как человек творческий, может спустить себя со всех тормозов, и никому не поздоровится, если попасть в этот бурлящий водоворот. Видимо, Хосок стал его не первой, но последней жертвой. Джин искренне рад, если у КимТэ с Хосоком все сложится.       Переговариваясь друг с другом и подкалывая старыми шуточками, они шли по набережной в сторону небольшого квартала со старыми постройками. Чон отметил, что Джин не растерял своего оптимизма — он все также легко превратился в своего в доску парня, как это было два года тому назад. Приятно, что все изменения, о которых альфе только предстоит узнать, не сломали его.       Петляя по улицам, Джин приблизился к небольшому двухэтажному дому. Это была простенькая, но обжитая постройка. Калитка со скрипом отворилась, и он пригласил альфу внутрь. Здесь благоухал разбитый палисадник из цветов и кустарников. Наверное, кто-то очень любит цветы и умеет ухаживать за ними. Резко в нос бросился запах жасмина и Чонгук сглотнул, вспомнив о Чимине, оставленном в Сеуле. Сердце сжалось от разлуки в несколько дней, как будто прошел год. Для Гука время тянется мучительно долго.       Джин достал из сумочки ключи и зажег свет у двери. Он безошибочными отточенными движениями попал в замок и открыл дверь. «Наверное, живет здесь долго», — подумал Чон, пригибаясь и входя внутрь помещения. Скромная гостиная в несколько квадратных метров, стол, самый обычный диван старой модели, которые не выпускают уже лет двадцать. У Чонгука в родительском доме стоял такой. Альфа осмотрелся на первом этаже и увидел лестницу, ведущую вверх. — Это тоже твое? — спросил Гук, кивая на второй этаж. — Да, я выкупил дом полностью, — глаза Джина смягчились, как только он заговорил о доме.       Дом — для омеги это слово приобрело смысл почти в двадцать лет. Ранее он всегда стремился в родительский особняк, скучая по папе и отцу в Великобритании, но только теперь Джин понял, что дом — это совершенно другое понятие. Он долгие годы подменял его ментально роскошным белым особняком с прислугой, несколькими автомобилями, шкафами, забитыми брендовыми шмотками. А на самом деле настоящим домом оказалась эта старенькая постройка, куда хотелось возвращаться снова и снова, ведь здесь его ждал Виен. — А вот и папочка пришел, Виен-и, — сверху послышалась возня, и со второго этажа спустился пожилой человек с ребенком на руках. Малыш потянул руки к Джину и скривился, словно сейчас заплачет, но, оказавшись в крепких объятьях, сразу успокоился, а пришедший удалился.       Видел бы Чонгук свое лицо в зеркале — сам бы себе не поверил. Ну не может он выдавать такое тормознутое выражение физиономии, словно увидел не обычного ребенка, а диковинку заморскую. — Познакомься, Виен-и, это Чонгук, — Джин посадил малыша на колени и развернул к Гуку. На альфу уставилась пара пытливых черных глазок, вцепивших в Чона острым взглядом, а потом на лице появилась улыбка с очаровательными глубокими ямочками по сторонам пухлых щечек. Чонгук смотрит то на ребенка, то на Джина. У него перехватило дыхание, а мозг начинает высчитывать примерный возраст и, черт возьми, эта гребаная математика сходится и дает однозначный ответ. — У-у-у-к! — тянет малыш и пытается пальцем попасть в Чонгука. Джин с улыбкой подхватывает кроху, переключая его внимание, а тот заливисто смеется. — Да, Чонгук, можешь не задавать этот неудобный вопрос, ты все правильно понял, — Джин освобождает головной мозг альфы от мучительных размышлений, хотя ответ на загадку и так ясен. — Это ребенок Намджуна.       С совершенно охреневшим выражением лица и потерей дара речи Чонгук продолжает сидеть дальше, наблюдая, как Джин играется с малышом. — Соскучился, маленький, — Джин ласково перебирает темные вихры Виена, который вовсю виснет на папе, тянет воротник его простой клетчатой рубашки и пытается дотянуться до волос. — Я сделаю кофе, Чонгук-а.       Чон выходит из ступора и смотрит на Джина, ловко управляющегося с кофейником и не выпускающего малыша из рук. Тот продолжает вытворять всяческие детские выкрутасы, испытывая терпение папы, но запаса там очень много, поскольку Джин не ругает малыша, а лишь щекочет его за щеки, подмышки, переворачивает на животик, а тот счастливо дрыгает маленькими ножками.       Кофе закипел, и Джин разлил его по чашкам. Чонгук бы и рад предложить свою помощь, только с детьми он управляться не умеет, а позорно облажаться и довести малого до крика ему не хотелось. Вспомнив, что он может помочь с приготовлением кофе, Гук увидел уже готовые дымящиеся чашки и понял, что в процессе переработки новой информации его система в головном мозге затупила, и он позорно потерял свой шанс помочь другу. — Пей, я же знаю, что ты любишь горячий, — Джин улыбнулся и открыл ширму, которую Чон не заметил. За ширмой был детский уголок с небольшим манежем и игрушками. Джин поцеловал малыша и опустил его в манеж, кроха сразу нашел, чем себя занять, но все еще с тревогой поглядывал большими черными глазами на Чонгука. Видимо, новые люди здесь бывают не часто, и альфа стал малышу в новинку. — У него твои глаза, — подметил Чонгук, перемешивая ложечкой сахар. Виен, держась за край манежа, шлепнулся на попу и пополз разбираться со своими игрушками. — Я думал, что самым большим сюрпризом сегодняшнего дня будет то, что я нашел тебя, но, оказывается, я нашел вас двоих.       План в голове Чонгука судорожно перекраивался со скоростью света. Малыш Виен своим существованием вносит коррективы, но, отчасти, Гук и рад. Теперь он стал вдвойне сильнее, да и помочь не только другу, но и этому крохе, в которого Гук уже по уши влюбился, альфе хотелось больше всего. Он обернулся на манеж, черные глазки зыркнули, а пухлые губки, как у Джина, надули большой пузырь из слюней. Ну что за чудо! Альфа представил такую же блондинистую умору, только с носиком-кнопкой, и в сердце защемило… — Как ты нашел меня? — спросил Джин, отпивая горячий напиток. — Кофе здесь дерьмовый, извини. — А ты лучше спроси, какими способами я тебя искал! В полицию по понятным причинам я не обращался, но подключил лучшее детективное агентство. Всплыла твоя машина, ты ее продал? — Конечно, в этой глуши приличного человека искать не будут, — Джин вздохнул и продолжил. — Автомобиль я продал почти сразу, но, как ты понимаешь, за свою стоимость он не ушел. Здесь никто не в состоянии покупать такие машины, а в другие места я не совался. Сбыл ее одному проходимцу, а тот ее куда-то переправил, вроде бы. — В Америку, — сообщил альфа. — Там спрос на машины розового цвета. Давай дальше, — альфа отхлебнул кофе и даже не поморщился. И правда дерьмовый. — С чего начинать-то? Ты же явно не отстанешь от меня, пока я все не расскажу, — Джин по-доброму улыбнулся и пододвинул печенье. — Не, не отстану, так что валяй с того дня, как вы поссорились, принцесса. — Ну, ссорой это было сложно назвать. Ты мне тогда звонил, помнишь? — М-м, — кивает Чон. — В тот вечер Намджун приехал в невменяемом состоянии и обвинил меня в смерти своих родителей. Тогда он не дал мне объясниться, да и вдобавок досталось мне сильно, не хочу вспоминать. — А? — Гук кивнул на копошащегося Виена. — Да, я уже был не один, третий месяц, как раз собирался сказать счастливому отцу. Мне очень повезло, беременность удалось сохранить, и в тот же вечер я уехал. — Почему ты мне ничего не сказал? А Тэхену? Что за глупости в твоем положении? — Чон злился и на Джина, и на себя, но кто же мог предвидеть такой поворот событий. — Гук-а, а что я мог сделать тогда, когда мне предъявляют доказательства. Джун собрал какие-то бумаги, но я же знаю, что не имею к этому отношения. Я полюбил Намджуна за него самого, а не за деньги и статус, а он обозвал меня шлюхой и подстилкой. И больше всего я боюсь, что Намджун был прав — аварию мог подстроить мой отец. Он меня не посвящал в свои планы, но ведь и я не первый день на свете живу, знаю… С тех пор я не видел родителей и не могу связаться с ними, но надеюсь, что они живы. В тот вечер я не думал ни о ком, кроме Виена. Его жизнь зависела от меня, если бы я помедлил или стал искать правду, Виен-и бы не было. Он избил меня, Гук, и не стал бы мелочиться, узнай о моем положении. Побег был моим лучшим решением, и я до сих пор думаю, что сделал правильно. — А потом? — Гук уже и забыл отпивать кофе, вслушиваясь в рассказ омеги. — Потом я приехал сюда, чтобы никому не доставлять проблем. Благодаря связям я в первый же месяц продал машину и купил этот дом. Я жил у дальней родственницы, но за месяц до рождения Виена она умерла. Мне помогает Соным — ее муж, они были бездетными всю жизнь, поэтому он прикипел к Виену, как к собственному внуку. После рождения ребенка денег не стало хватать, и мне пришлось искать работу. Чем я зарабатываю — ты уже знаешь.       Джин улыбнулся, вспомнив о том, как «поприветствовал» Чонгука. Он даже не надеялся встретить его, и вот снова они сидят и болтают, как старые друзья, словно и не было двух лет разлуки. — А кроме, как рыбу перебирать, ты пробовал где-то устроиться? — Гук, знаешь почему ты не мог меня долго найти? — ? — вопрос застыл у Чонгука вместе с приподнятой бровью. — Потому что с продажи машины я не только купил дом, но и сделал поддельные документы на имя Чхве Джинсока. У меня новый паспорт и медицинская страховка, я больше нигде не прохожу, как Ким. С подделкой мне заказана дорога в любое приличное учреждение — мою личность раскроют в два счета. Это здесь хозяину без разницы — перебирай рыбу, привезенную с ловли, да в делишки их темные не суйся. А кто ты по паспорту — никому не интересно. Мне повезло, что я смог оформиться в роддом с такой ксивой, а остальное — мелочи. Вот так, дорогой друг.       Джин подставил руки под подбородок и уставился на Чонгука. Все тот же красивый профиль, волевой взгляд, прожигающий нутро, только волосы стали темнее, совсем черные. Да и сережка в ухе появилась, вроде раньше не было. Омега смотрит на Чона и ему не страшно, он знает его, как себя и понимает, что ему можно доверять. Слова здесь излишни. Эта связь, которую они установили давно, в эти минуты возродилась и напомнила о себе. Гук — спасение, лекарство, поддержка и опора, которой не хватало холодными зимними вечерами. — Блин, я до сих пор не могу представить тебя здесь, — Чонгук присвистнул, ошарашенно обводя взглядом комнату. — Ты не создан для этого, Джинни. Ты же принцесса, ты не можешь вот так жить. — Гук-а, сказки имеют свойство заканчиваться, а карета после двенадцати ночи превращается в тыкву, теперь я это знаю точно. Здесь моя жизнь приобрела новый смысл, у меня есть Виен, и больше мне ничего не нужно. Ни одна машина или самый шикарный особняк не стоят того, чтобы променять их на это чудо. Я благодарен Богу, что жизнь моя сложилась именно так. У меня есть любимый сын, он здоров, а я могу работать — что еще нужно? Знаешь, с годами ценности меняются. Иногда мне кажется, что я постарел, и мне уже как минимум пятьдесят, Гуки. А ведь мне всего лишь двадцать! Но я уже сейчас знаю, что ценность — это семья. Виен и Соным стали моей семьей, за это время я научился жить самостоятельно, принимать решения и брать на себя ответственность. Знаешь, как мне было страшно, когда впервые Виен подхватил простуду, а я не мог дозвониться врачу и не знал, что делать — дать пять миллилитров жаропонижающего или десять? Пять, Гук-и, потому что в аптечке не было другого средства, и я на свой страх и риск дал половинную дозировку годовалому ребенку. Я абсолютно был не готов к взрослой жизни и спросить мне не у кого, но я учусь и это главное. Соным мне во всем помогает, но работать он не может, суставы замучили. Виен его очень любит, поэтому я могу быть спокойным, уходя в порт. — А наладить личную жизнь? — осторожно спросил Гук, волнительно ожидая ответа. — Нет, Гук-и, я не хочу снова быть в отношениях. Это не надо ни мне, ни сыну. Пока. Я не провидец и не буду строить из себя недотрогу. Возможно, я смогу встретить хорошего человека, но сейчас не думаю об этом. Все еще слишком больно и слишком живо. — Ты еще любишь Намджуна, принцесса? — Чон пошел ва-банк, чтобы выяснить все окончательно. — Не знаю, Гук-а, можно ли это назвать любовью. Виен каждый день мне напоминает о нем своим существованием, но я не могу сказать, что это тяжелые воспоминания. Я простил его за то, как он поступил. Если это все правда, то я косвенно виноват. Но я не могу ему простить то, что он подозревает меня во лжи. Я был с ним не из-за денег или бизнеса, как ты видишь, жить можно по-другому и не менее счастливо. Джун мне сделал больно, но проклятая истинность с каждым днем решает все за меня — я люблю его так же сильно, как и тогда. Я знаю, что дурак, но не могу ничего с собой поделать.       Джин прикусывает губу, чтобы не разреветься. С момента приезда в Инчхон он ни с кем не откровенничал и никому не открывал своих чувств. Соным не расспрашивал, а друзьям по работе Джин не открылся, за что и поплатился кучей сплетен. Первый месяц чего только не болтали люди, но потом поняли — Джин скрывает не простую тайну, да и отстали со временем. Выговориться Гуку было так просто, словно он только и ждал этой встречи. Все, что переваривалось в голове за это время, легко выплеснулось вместе со скопившейся болью. — Я искал тебя не просто так, принцесса, — Чонгук настроился на деловую ноту.       Настало время удивляться Джину, и уже его черная бровь взлетела ко лбу и напряженно вывела дугу. Красивый, чертяка! — У меня к тебе есть деловое предложение, — продолжил Чон. — Теперь выслушай меня. Все компании твоего отца оказались у Намджуна. Я не знаю, как он их получил, но дело не в этом. Корпорация «KSD» и восемь дочерних компаний проданы. Я считаю это нечестным по отношению к тебе. В первую очередь — это твое наследство и твоя собственность. Намджун не имел права так поступать, но и его можно понять. Так или иначе, компании купил я, поэтому теперь я предлагаю нанять тебя на работу по управлению этой линией. — Нет, я не могу, Гук-а. — Подожди и послушай меня. Это — не акт благотворительности и, если хочешь, — не дружеская помощь. Лучше тебя никто не знает, как крутятся шестеренки в этой системе. Пойми, ресторанный бизнес и сфера услуг — не мое. Я играю по-крупному на совершенно другом уровне, а ставить сюда людей со стороны не хочу. Моя команда — это результат моей многолетней работы и работы моего отца. Я им доверяю, а ты — однозначно в моей обойме. Ты мне нужен, как наемный работник, и получать будешь зарплату директора. Это небольшие деньги, но все же в десятки раз больше, чем ты зарабатываешь здесь, перебирая гнилую рыбу. Посмотри на себя — ты не создан для этой глуши! Твои родители бы не хотели, чтобы их единственный сын прозябал здесь. А теперь подумай о Виене, — Чон надавил на самое больное, оставив это, как вишенку на торте. — Он — наследник двух крупных компаний — «KSD» и «KIM INDUSTRY». В нем течет кровь семьи Ким, и ты не можешь это изменить. Обе компании по праву принадлежат твоему сыну. И через двадцать лет ты сможешь спокойно передать ему их в управление, если захочешь. Виен не будет расти здесь, в порту. Он получит отличное образование и будет обеспечен всем тем, что принадлежит ему по праву. Я знаю, что ты гордый, поэтому не дарю тебе компании, а лишь беру тебя на работу. Сделай все сам, ты же можешь! И ты вырастешь не только до уровня Намджуна, а еще и обгонишь его, а дальше — смотри сам. — Чон, во-первых, это не честно. Ты, фактически, отдаешь мне в управление бизнес, но мне даже нечем тебе отплатить. Я сейчас не в том положении, чтобы вести переговоры на равных, — смутился Джин, намекая на то, что произошло с ним. — Ошибаешься, принцесса. Ты вернешь мне смысл жизни, то, ради чего я просыпаюсь и дышу, то, чем хочу обладать до боли в сердце и скрежета в зубах. Еще немного, и я свихнусь, — выпалил Чон.       Джин снова поднял бровь в немом вопросе и приготовился слушать длинную роль, но Чон бросил емко и кратко: — У него мой омега. Джин застыл, не моргая. — Тот самый, который… — Н-да, который стал его любовником, и о нем ты когда-то спрашивал. — Но как? — Долго рассказывать. По стечению обстоятельств Чимин оказался с Намджуном и стал заложником ситуации. Когда выяснилось, что мы истинные, я долго злился на него. Мне казалось, что иметь такого истинного — самое изощренное наказание, которое может придумать судьба. Но с истинностью не поспоришь — не мне тебе говорить, сам знаешь.       Джин потупил взгляд. — Я не могу больше себе сопротивляться, мы оба делали больно друг другу, и в конечном итоге я сдался. Он… Он — чудесный и неземной, и я люблю его больше жизни. Не злись на него. Как сказал мне Юнги, здесь никто не виноват. Просто так сложилось, но мы еще можем поменять ситуацию. Ты знаешь, я не фаталист. Судьба — это дело не случая, а результат выбора. Судьбу не ожидают, ее создают, — Чонгук взял ладони Джина в руки и сжал. — Помнишь, когда ты хотел быть сильным? Давай, время пришло. И запомни правило трех «Н» — нет ничего невозможного. Я с тобой, принцесса, и вместе мы сможем все. — Гук-а, за что мне небо дало такого человека, как ты? — Может быть потому, что ты красавчик? — Чонгук хлопнул Джина по кончику носа и улыбнулся. В глазах омеги была безмерная благодарность.       В эту ночь Чонгук остался переночевать дома у Джина. Диван в гостиной был не очень удобным, зато альфа подкрепился позитивными эмоциями, наигравшись с Виеном. Джин уложил малыша и пошел сам спать, а Чон еще долго смотрел на луну, выглядывающую из окна. Жизнь ему подарила удивительный день!       С утра Чонгук отправился в торговый центр, чтобы купить новую одежду, и договорился с Джином о переезде. Омега подкинул Чону парочку свежих идей по поводу бизнеса, которые нужно было обдумать, а пока Гук отправился в аэропорт — у него еще запланирована поездка в Тайланд.