Мираж
13 октября 2020 г., 23:26
Чонгук и Чимин вернулись в Корею в начале сентября. Омега был успешно зачислен в университет, где учился Тэхен, но на факультет бальных танцев. А по приезду их ждала еще одна неожиданная новость — КимТэ и Хосок ожидали пополнения в семействе. Чимин чуть не умер от умиления, когда Тэхен поделился с ним этой новостью. Оказывается, гордое звание беременного омеги Тэхен носил уже четвертый месяц, но узнал об этом только сейчас, когда перестал влазить в свои любимые брюки и заподозрил слишком долгое отсутствие течки. «Скорее всего, их поездка в Италию выдалась очень продуктивной», — подумал Чимин, обнимая омегу и поздравляя его с беременностью.
В комнату влетел счастливый Хосок, улыбка у которого теперь не сходила с лица двадцать четыре на семь. Он приволок целый пакет с фруктами, какие-то витамины для беременных, просторную рубашку со слониками, на которую Тэхен округлил глаза и метнул парочку молний в партнера:
— Чон Хосок! Ты намекаешь, что я стал толстым, как слон?! — зашипел Тэ, и Хоби за секунду понял, насколько он оплошал. Счастливый будущий отец закружил Тэхена по гостиной, подняв его на руки, и зацеловал в шею до смеха, пытаясь объяснить, что он имел ввиду.
Чимин старался не выдавать себя, время от времени бросая взгляд на округлившегося Тэхена. Его бедра стали более плавными, исчезла костлявость, тонкие черты лица стали более мягкими, зато характер оставался таким же взбалмошным. Втайне Чимин надеялся, что и он подарит альфе когда-то малыша, но пока они были заняты другими делами. Чонгук много работал, а Чимин наверстывал пропущенные недели в университете, оформляя документы, получая книги и отрабатывая лекции и практические занятия. Сначала было тяжело, но он понемногу втянулся.
Тэхен старался меньше показываться в клубе, чтобы не навредить своему здоровью, да и Хосок стал большим домоседом, чем когда-либо. Они жили в огромной многоуровневой квартире альфы, поскольку родители Тэхена, хотя и не особо обрадовались будущему внуку от не истинного, все же приняли выбор сына, но с Хосоком отношения оставались напряженные.
***
В один из вечеров Тэхен услышал о приглашении Хосока на открытие конного клуба. Он очень любил рисовать лошадей, а иногда и ездил верхом, но Хоби сразу отрезал — если омега и пойдет с ним, то только в качестве приглашенного гостя, с биноклем и на верхних рядах ипподрома, иначе КимТэ будет сидеть дома. Конечно, Тэхен понимал, что ему с животом на почти седьмом месяце беременности не светит поездка на лошади, поэтому с радостью согласился стать сопровождающим. Открытие ипподрома в Сеуле — событие общегородского масштаба. Инициатором был мэр города, господин Чхве, который за счет этого отлично пиарился в средствах массовой информации и собирал себе дополнительные «бонусы доверия» среди горожан. Быть мэром такого крупного города, как Сеул, означало многое, поэтому в преддверии выборов Чхве из кожи вон лез, чтобы провести очередное мероприятие в городе. Изначально конный клуб позиционировали, как место для всех желающих. За небольшую плату каждый гражданин города мог покататься на лошади, а для детей с врожденными заболеваниями даже проводили иппотерапию — общение с лошадьми помогает улучшить состояние детей с аутизмом, детским церебральным параличом и другими недугами. На фоне этого мэр казался просто благодетелем, а на открытие клуба пригласил не только богачей, но и представителей среднего класса, а также семьи с детьми-инвалидами, чтобы продемонстрировать возможности клуба. Но не менее важной составляющей конного клуба были частные услуги, предоставляемые за отдельную плату. Официально об этом нигде не упоминалось. На самом же деле господин Чхве, не без поддержки своего предприимчивого сына Минки, открыл игровой бизнес — скачки на лошадях. Для этого содержалась вторая конюшня с породистыми лошадьми, привезенными из разных стран, которые получали особое питание, их дрессировали и объезжали профессиональные коневоды, а для развлечения простых смертных они были не доступны. Такой "конный клуб-2" был закрытым, договаривались о проведении скачек сугубо кулуарно богатые мира сего, которые хотели не столько выиграть деньги, сколько пощекотать себе нервы. Ставки на ипподроме стали сродни диковинным развлечениям, слухи о нелегальном конном клубе быстро распространились среди “нужных” людей с толстыми кошельками, которые неоднократно участвовали в подобных мероприятиях. На самом открытии клуба Чонгук не был, но Тэхен подхватил скучающего Чимина, пока альфа ездил в Японию к Джину по делам, и потащил его на ипподром. Открытие — большой праздник для всего города, тем более, что ювелирная компания отца Хосока предоставляла золотые изделия в качестве украшений для лошадей, а по заказу мэра были отлиты даже специальные элементы для сбруй. На груди у лошадей гордо поблескивали украшения, о которых на открытии сказал пару слов сам господин Чон, а Хосок представил обзор ювелирных изделий и разрекламировал деятельность компании. Цели были достигнуты, после чего альфа присоединился к Тэхену и мог немного расслабиться. Конец сентября выдался жарким, поэтому он расслабил галстук, расстегнул несколько пуговиц и обмахивался каталогом изделий собственной компании. — Ты был великолепен, как всегда, — Тэ прижался к рукаву Хосока и похвалил его за выступление. — Спасибо, малыш, — Хосок облизнулся и громко чмокнул омегу, да так, что все сидящие вокруг не могли не обратить на них внимание. Чертовски красивый Хосок, наследник ювелирной компании, успешный бизнесмен и голубоволосый омега с выпирающим животом привлекли внимание посетителей еще в начале мероприятия, а теперь и вовсе шокировали окружающих. Снаружи до Чимина доносилось от «фи, совсем не знают правил приличия» до «какая красивая пара». но сами виновники этих возгласов вообще ни о чем не заботились — Хоби бережно прижимал руки к животу Тэхена и ждал, когда маленький разбойник пнет его в очередной раз. Чимин, кстати, тоже ощутил это, когда Тэхен предложил ему положить руку на живот — непередаваемые впечатления. Когда официальная часть закончилась, выступили все спонсоры, а мэр сорвал очередную волну возгласов и аплодисментов, приглашенные стали расходиться. Хоби, подвозивший к дому Чимина, замешкался с одним из партнеров. Омеги ждали его и наткнулись на грациозно плывущего Минки. Он, как всегда, был шикарен — твидовый костюм шоколадного цвета, шелковая рубашка оттенка слоновой кости и умеренно собранные в пучок длинные волосы. Словно модель сошла с картинки Vogue. Тэхен сжал руку Чимина, когда увидел направляющегося к ним гостя. — Вау, кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, Тэхен, — Минки подчеркнуто обратился к Киму, словно Чимина рядом не существовало. — Что ж, прими мои поздравления. Вы, наверное, уже и свадьбу сыграли? Что-то я не слышал, не мог же я пропустить. Минки с деланной обидой цокнул языком потому что знал, что никакой свадьбы не было. Тэхен с Хосоком настолько сильно закрутились в бытовых делах, что решили сыграть ее позже. Узнав о своей беременности на приличном сроке, Тэхен не хотел представать перед гостями в таком виде, и они обоюдно решили, что устроят официальное торжество после рождения малыша. В конечном итоге, это ничего не меняет. — Здравствуй, Минки. Не переживай, о моей свадьбе ты узнаешь одним из первых, — Тэхен ядовито улыбнулся своей квадратной улыбкой явно переигрывающему мэрскому сыночку. — А ты что здесь делаешь? — Отец отдает мне клуб в управление, поэтому, — Минки снизошел своим вниманием до Чимина и окинул того презрительным взглядом, — на следующей неделе ждите приглашения на скачки. Чимин, ты же ездишь верхом? Каждый приличный омега должен уметь ездить на лошади, не так ли? Или ты без Чонгука в стремена не попадаешь? Минки скользнул по Чимину гаденькой улыбкой, подколов его за невысокий рост. Он подозревал, что это больная тема для Чимина, поэтому решил идти ва-банк. — Ты знаешь, с твоим ростом ты не только в стремена не попадаешь, но и много чего другое делаешь кое-как, да? — Минки довольный самим собой поднял подбородок и посмотрел на Чимина, который залился румянцем. Шутки ниже плинтуса Чимин не любил никогда, тем более о нем. Но напоминание о том, как Минки грациозно отсасывал Чонгуку на парковке, било под дых. Это запрещенный прием. В Чимине все заклокотало и забурлило. Он и так с утра был не в настроении — голова болела. Зачем он только согласился тащиться сюда, так еще и ведро помоев на голову получил! — Минки, что ты, Чонгук меня научил кататься на лошадях и усмирять даже строптивых, как некоторые, — сверкнул на него недовольными глазами Чимин. — При этом моих умений хватает для того, чтобы объездить такого жеребца не только на парковке, но и в более удобных местах, например, в постели, — Чимин пошло облизнул губы, не давая себя в обиду. Тэхен, стоявший рядом, оторопел от столь откровенных фраз, поэтому поспешно распрощался с Минки и потянул друга к выходу. — Ну ты даешь! Я тебя не узнаю, Чим, раньше ты бы и слова не сказал. Вот это Минки офигел! Здорово ты его, не давай себя в обиду! — Да ладно, — выдохнул Чимин. — Он меня просто разозлил, я вообще в последнее время стал каким-то придирчивым, пойдем уже Хосока искать.***
Приглашение на скачки пришло аккурат в день приезда Чонгука из Японии. Он получил почту в офисе, куда заезжал за необходимыми бумагами, но, не желая засиживаться на работе, забрал их домой. Уже больше недели он не видел своего малыша, поэтому здесь, в Корее, не желал продлевать с ним разлуку ни на одну минуту. Приехав домой, Чонгук сразу заметил ароматы вкусной выпечки и свежеприготовленной еды — омега готовился к его приезду и это приятно. Гук бросил в прихожей папку и сразу пошел на второй этаж. Чимина здесь не оказалось, как сказала прислуга, он пошел гулять по усадьбе, а конюх видел его на заднем дворе у конюшни. «Вот же, не сидится ему», — улыбнулся Чонгук и пошел к конюшням. Чимин находился возле стойла своей лошади — гнедой кобылы Вингс, которую Чон подарил ему не так давно. Альфе не нужно придумывать поводы, чтобы сделать малышу приятное. Чонгук терпеливо учил его знакомиться с лошадьми, завоевывать их доверие, правильно ездить. Прижавшись к морде, Чимин ласкового гладил кобылу и не заметил, как его сзади схватили железной хваткой и поцеловали в макушку. «Наверное, Минки бы поцеловал в губы», пролетело в голове у Чимина, и он резко сник. Тем не менее, он развернулся и уперся альфе в грудь — он дико скучал. — Здравствуй, кроха, — прошептал Чонгук ему в ухо, опаляя горячим дыханием и оставив мокрый поцелуй в области шеи. — Чонгук, вот скажи мне, я что недостаточно вырос, чтобы получить поцелуй в губы, — съязвил Пак. — Или ты постоянно будешь целовать меня в макушку, как ребенка. — Воу, воу, полегче, что на тебя нашло? Я вообще-то не видел тебя девять дней, шесть часов и семнадцать минут, — Гук бросил взгляд на ролексы. — А ты мне говоришь о том, что не достоин поцелуя? Да я тебя всего съесть готов, не то, чтобы зацеловать, проверим? Чонгук подхватывает упирающегося омегу на руки и выносит из конюшни. Идти к дому не слишком далеко, да и ноша не тянет, только брыкается и визжит, но Гук в стальных объятиях держит омегу, как самую большую в жизни драгоценность, и пинает ногой дверь, занося того по ступенькам прямо в спальню, а потом — в ванную. — Я соскучился, любимый, — Чон быстро снимает с себя пиджак и кидает куда-то в сторону. Омега, который пару минут назад хотел высказать свою обиду, вмиг забыл обо всем, а его настроение сразу сменилось игривостью. Он обвил руками плечи альфы, лаская его мускулистую спину, пока тот расстегивал блузу на нем и пояс брюк, после чего вмиг оставил его полураздетым, в одном нижнем белье, и сам моментально разделся. Не разрывая пошлого поцелуя с Паком, Гук подхватил омегу под задницу и поставил в огромную ванную, спустив на них теплую воду из душа. Они продолжали вгрызаться друг в друга, будто не виделись девять лет, а не девять дней, после чего Пак кинул несколько своих любимых ароматических бомбочек и пену. Вода быстро вспенилась, и омега утащил Гука за собой, сажая между разведенных ног. — Тебе не кажется это немного неправильным, — ухмыльнулся Чонгук, откидывая голову Чимину на грудь. Омега взбил шампунь на волосах альфы и проворно перебирал их маленькими пальчиками, массируя кожу головы. Чонгук зарычал от удовольствия и закинул руки назад, обнимая Чимина за плечи и притягивая к себе. Он спиной ощущал вставшие соски. Такие чувствительные и твердые, они с нетерпением ждали ласки со стороны Гука, но он дразнил омегу, ерзая спиной по ним и только распаляя Пака. Смыв пену с волос, он намылил плечи и начал мстить, проводя ладонями по каменным мышцам Чонгука. Альфа постоянно качался: и в пентхаусе, и здесь у него был мини тренажерный зал, поэтому его фигуре можно было только позавидовать. Чимин сглотнул слюну, ощущая мышечное напряжение под руками, и спустился к животу в области пупка. Руки скользнули под воду, скрывшись в пенном облаке, но Чонгук четко знал, что ему предстоит вытерпеть наказание за свое отсутствие. Под водой Чимин скрестил руки на животе, подразнил пальцами в области пупка, и скользнул вниз к жестким лобковым волосам. Он поиграл с ними, распаляя альфу еще больше, спустился руками к бедрам и вниз, к половому органу, задевая уже поджавшиеся от возбуждения яйца. Чонгук несдержанно простонал и инстинктивно толкнулся вперед, выливая из ванной немного воды на пол. Чимин хитро улыбнулся и прикусил его за плечо, не прекращая массировать уже вставший член своими волшебными ручками. Чонгук уже изнывал от возбуждения, и блондинистое божество смилостивилось над ним: — Присядь сюда. Чимин подтянул Чона за торс к краю ванной, чтобы его тело по колени показалось из воды. Бережно смыв кувшинчиком мыло, омега прислонился губами к члену и начал двигаться, вбирая уже раскрасневшуюся головку и половину возбужденного органа. Специалистом в этом деле омега никогда не был — Намджун не особо любил минет, а, может быть, не любил, как это делал Пак, но так или иначе большой практики у Чимина не было. Стараясь доставить любимому удовольствие, он насаживался как можно глубже, давясь размером, а Чонгук аж ни разу не помогал — он отставил руки назад, упершись в край мраморной плитки, и только безудержно стонал, время от времени подаваясь вперед и усложняя Паку работу. Приоткрыв глаза, Гук увидел, как малыш соскучился по нему, как он своими блядскими губами, по плечи покрытый пеной, двигается головой, вбирая его половой орган как можно глубже и посылая ритмичные волны по воде. Альфа не мог больше ждать — за столько дней не видеть кроху, а потом увидеть вот такого пошлого Пак Чимина было выше его сил. Он чуть не кончил, но успел вовремя спуститься под воду, лишив любимого самого сладкого в мире леденца. Гук развернул омегу лицом к бортику, наклонил за плечи, направляя его корпус вперед, а попу выпячивая поближе к себе, после чего медленно вошел, благо мыльная вода облегчала процесс, и начал двигаться в ритме, задаваемом этими обалденными медовыми булочками. Чонгук положил руки на задницу Пака и начал входить в него на полную, отмечая, что омега стал глаже, руки упивались в мягкие ягодицы, ставшие все более привлекательными. «Наконец-то он стал восстанавливаться после того, что с ним сделал Намджун», — подумал Чонгук, глядя на мускулистое тело и приятные округлости. В первые недели в доме Гука омега потерял вес, справляясь со стрессом, поэтому его организм постепенно начал возвращать себе былые формы. Чонгук надавил на спину, Пак прогнулся в пояснице, как кошка, выпячил попу и откинул голову, отчего его отросшие волосы касались плеч и полностью закрывали шейные позвонки. Чимин уже не сдерживал себя, он стонал громко и мысленно просил прощения у прислуги за свои непристойности, но терпеть такого альфу просто невозможно, а молчать — преступление. Он кончил с именем Чонгука, бормоча его в совершенно невменяемом состоянии. За пару глубоких толчков Чонгук излился внутрь, и они полежали так еще некоторое время, пока вода не начала остывать. — Давай я тебя помою, — Гук видит, что разомлевший Чимин уже чуть ли не засыпает у него на груди, поэтому сам поднимает омегу на ноги, придерживая у талии. Он открыл воду в душе, смыл пену с себя и с Чимина, после чего тот заерзал от неудобства — в стоячем положении начала вытекать сперма. Чонгук развернул его к себе спиной, одну ногу омеги поставил на бортик ванной, придерживая нежное тело, а свободной рукой начал вымывать семенную жидкость из его анального отверстия. — Ты же не хочешь выходить грязным? — прошептал Чон в ухо своему малышу, который поскуливал от анальной стимуляции во время мытья столь интимной области. — Гук-а, с тобой я редко бываю чистым, но ты делаешь это так хорошо, что я готов пачкаться постоянно, лишь бы…. — Чимин не договорил фразу «ты мыл меня так почаще», он насаживался на длинные пальцы Чонгука, приседая на одной ноге, а второй упираясь в борт. — Ты сведешь меня с ума. Ты такой ненасытный, что я готов кормить тебя каждую минуту, — прорычал Чонгук, трахая пальцами омегу. Входить сзади было очень удобно, но Гук решил наградить себя за девять дней воздержания. Он приподнял Чимина, как ребенка, на руки, вышел из воды, высушив босые ноги на коврике и пошел в спальню, все еще не вынимая свои пальцы из его анального отверстия. Альфа бережно положил Чимина на кровать, усаживая на попу, и сразу перекладывая на спину, чтобы не причинить дискомфорт. Пак уже с совершенно безумными от желания глазами под дрожащими веками раздвинул ноги как можно шире, давая Гуку полный обзор всего происходящего. Два пальца альфы то появлялись, то исчезали в розовом анусе, сжавшемся у фаланг. Чонгук, не вынимая их, аккуратно добавил третий и склонился над небольшим по размеру омежьим членом, подрагивающим у живота. Анальной стимуляции хватило настолько, что одно прикосновение губами вызвало волну оргазма и Чимин кончил, едва Чонгук успел обхватить его головку и проглотить содержимое. — Ты стал таким… таким… — он смотрит на омегу и не знает, какие подобрать слова. Чувствительным, соблазнительным — все эти определения были ничтожно малы по сравнению с тем, что происходило на простынях. Чимина било крупной дрожью в посторгазменной неге. Он отчаянно запрокинул голову, обнажая шею с красивой меткой, оставленной тогда, в Тайланде. Гук сел на кровать и прижал к себе омежье тело — уставшее и притягательное. — Каким? — простонал Чимин, вспоминая суть комментария. Он бесстыдно уставился альфе в глаза и облизнул губы. — Я не знаю, — честно ответил Гук, на что Чимин хмыкнул и скользнул носом к груди, упираясь, в нее как котенок. — Пойдем есть, ты же устал с дороги. — Как видишь, у тебя есть удивительная способность возвращать меня к жизни, — Чонгук поцеловал его в нос и достал из шкафа футболку и спортивные штаны. Он не любил домашние халаты, зато это с лихвой компенсировал омега, щеголяя по дому с полуприкрытой грудью и сверкая голыми икрами, провоцируя у хозяина поместья повышенное слюноотделение. Они спустились поесть, все блюда к тому времени поддерживались на пару, и прислуга за считанные секунды сервировала стол и подала обалденно пахнущие вкусности. — Как дела в Японии, как Джин? — спросил Чимин, безынициативно ковыряясь в своей любимой говядине с кровью. — М-м, он умничка, — прожевывая, рассказывал альфа. — Уже оформил все документы на открытие главного офиса. Он очень грамотно распорядился средствами, поэтому хорошо сэкономил и теперь делает даже больше запланированного. Его сеть ресторанов, если все пойдет хорошо, будет уникальной, но я не буду тебе раскрывать идею, хочу, чтобы ты сам потом все увидел. — Хм, не люблю ждать, но придется, — Чимин отрезал небольшой кусочек мяса и перекатывал его во рту, с трудом проглотив. — Не хочу больше. Он отодвинул тарелку и подождал, пока альфа доест, после чего они пошли к нему в кабинет разбирать почту. Чимин очень любил этот процесс. Чон устраивался на широком кожаном диване, омега ложился поперек, положив голову ему на колени, а стопку писем — себе на живот, и подавал ему корреспонденцию по одному, громко читая имя отправителя, а Чонгук, как король, выносил вердикт — казнить или помиловать. Они часто так дурачились, после чего Чимин оставлял Гука работать, а сам уходил читать или практиковать танцы. Для него в этом доме альфа оборудовал отдельную бальную комнату с зеркалами и поручнями, где Пак мог тренироваться и оттачивать свои навыки. Несомненно, это давало свои плоды — Чимин считался лучшим на курсе, и ему даже намекали на гастроли, но Гук пока разрешения не давал, считая, что им нужно наладить семейную жизнь, родить малышей, а уже потом отправляться гастролировать по миру. Он полностью доверял Чимину, но хотел побыть с ним как можно дольше, игнорируя жалостные взгляды последнего. Чимин с самой противной интонацией в голосе, какую только мог изобразить, прочитал имя отправителя — «Чхве Минки, председатель конного клуба «Мираж» — и передал двумя пальцами конверт, держа его за уголок, словно от него можно заразиться неизвестной болезнью. Чонгук хмыкнул, следя за реакцией омеги, но ничего не сказал. Он имеет право обижаться. Внутри конверта оказалось два билета на скачки, конечно, незаконные. — Неужели Минки решил найти себе занятие? — поинтересовался альфа, откладывая пригласительные и проверяя конверт. Ничего. — Да уж, у него отлично получается. Мы с Тэхеном были на открытии. Грандиозное событие для сбора голосов избирателей своему папеньке. Но я бы на месте лошадей к нему не подходил — та еще гадюка, — невольно вспомнил Чимин их последний разговор. — Придется пойти, кроха, высказывать неуважение мэру нельзя, — Гук вздохнул и еще раз проверил дату. — Скачки через два дня в шесть часов вечера, надо не забыть внести в рабочее расписание. Счастливые и уставшие, они просмотрели почту до конца и еле добрались до спальни, уснув в объятиях друг друга буквально за пять минут. Впереди предстояла долгая рабочая неделя.
