Amor omnia vincit

      Свадьба Чонгука и Чимина была запланирована на весну и стала закрытым мероприятием в узком кругу друзей. Со стороны Гука присутствовали только его родители, а со стороны Пака — Лиен. Из друзей были приглашены Хосок с Тэхеном, которые смогли оставить малыша на пару часов с родителями КимТэ, и, конечно же, Юнги. Священник приехал заранее, и Юнги решил сделать ему небольшую экскурсию, прогуливаясь по огромному поместью, пока Чонгук и Чимин нервничали в разных комнатах и наводили последние штрихи красоты. — Первый раз вижу такое огромное владение, — зачарованно произнес священнослужитель, крутя головой по сторонам.       Сегодня здесь было чему удивиться. Чонгук нанял специально группу рабочих, которые готовили поместье к свадьбе. Будущие супруги Чон заключали брак в альтанке в саду, благо она была огромная. Сверху строение украшено белой невесомой тканью, спускавшейся вниз, и закрепленной у поручней альтанки толстыми золотыми шнурами. Повсюду стояли вазоны с живыми цветами всех оттенков, ими же украшен пруд с белыми лебедями. От альтанки к главному входу выстелены ковровые дорожки, в которых утопала нога ступающего человека, а сам вход в особняк декорировали шариками и живыми цветами.       Поистине, свадьба была королевской, а Пак-старший то и дело ходил и смахивал слезы. Священник ушел готовиться к речи, а Юнги, заметив Лиена, залюбовался им, наблюдая со стороны. За это время, что он жил здесь, папа Чимина очень сильно преобразился. Наверное, так действует волшебная сила любви, которую источал его сын вокруг себя. Успешно справившись с депрессией, он много времени проводил с папой. Живя в разлуке, Минни скучал по нему, хотя и ездил часто в Пусан, но теперь они могли быть вместе сколько угодно. Уезжая в офис или в командировку, Чонгук оставался спокоен, что не бросает омегу одного.       Лиен немного набрал в весе, вернув его до правильных цифр, а еще Пак- младший протащил его по салонам красоты Сеула, где из него сделали конфетку. Благо, опыт у Минни был — почитатель эстетики Ким Тэхен в свое время точно также возился с ним. Лиен выкрасил волосы в ореховый оттенок, сделал стрижку, массажи помогли вернуть коже былой тонус, а темные круги от недосыпания прошли — он перестал бояться за сына, видя эту счастливую мордашку. Теперь же Лиен отдавал замуж своего малыша самому лучшему альфе — он уверен, что Гук любит Чимина и позаботится о нем.       Юнги перестал залипать и решился подойти к Паку-старшему. — Переживаешь?       Они уже давно перешли на «ты», Мину страшно не комфортно, когда Лиен ему «выкал», в конечном итоге у них только пять лет разницы в возрасте. — Ты знаешь, наверное, нет, — мечтательно произнес Лиен и смахнул слезу. — Я могу доверить Минни Чонгуку, как никому другому. Я уверен в нем, а это важно. У нас с отцом Чимина не было такой красивой свадьбы, мы были бедны и расписались без гостей, шикарного праздника, но точно также любили друг друга…       В глазах у Юнги повлажнело, но он сдержался. Лиен, несомненно, заслуживает большего, чем быть вдовцом всю оставшуюся жизнь. Очень жаль, что так случилось, но у него есть Чимин — его маленькое счастье и надежда на будущее. — Я не знаю, какие чувства испытывает Чонгук перед свадьбой, но точно вижу, что он счастлив, — подтвердил Юнги мысли Лиена. — Извини, может быть вопрос не по теме, — Лиен замялся, но слова Юнги заставили его задуматься и загрустить. — А ты еще не встретил своего истинного? Мне кажется, ты был бы хорошим супругом. Можешь не отвечать, если тебе неприятен мой вопрос. — Да нет, почему же, — Юнги довольно просто и обыденно продолжил свой рассказ. — Я знаю, кто мой истинный, но он счастлив с другим, а я не хочу ему мешать. Истинных пар, которые вместе, осталось не так много, и все идет к тому, что создать крепкую и счастливую семью можно даже без предназначенного. Я верю в то, что встречу своего омегу и еще буду счастлив. К тому же, моя связь с истинным довольно слабая, я практически не реагирую на него, хотя слышу его запах. Зато в союзе с другим альфой ему это абсолютно не мешает. — Ты знаком с ним? — Да, и ты тоже. Это Ким Тэхен, — ответил Юнги, посмотрев на Лиена с округлившимися глазами. — Это друг Минни? Тот который… — Да, тот который. Лиен, не бойся называть вещи своими именами. Единственное, прошу никому об этом не говорить, я не хочу портить ему жизнь, к тому же, мы с Хосоком давние друзья. Тэхен приходил ко мне в клуб давно, студентом еще был. Я понял, что он мой истинный, но особого влечения у меня к нему не было, да и он не ощущал потребности быть со мной. Я думаю, что он даже не знает правды, поэтому и тебя попрошу молчать об этом. — Да, конечно, — Лиен тихо пробормотал и все еще не мог отойти от шока.       Каково это быть со своим истинным рядом и не быть с ним вместе? Пак вспомнил свою жизнь с мужем. Сколько прекрасных моментов было у них, несмотря на все тяготы. И все же они были невероятно счастливы от того, что просто находились вместе, вели общий быт, воспитывали ребенка. У Юнги этого нет и с Тэхеном, вероятнее всего, не будет. Ему стало неловко перед Юнги, что он разворошил эти воспоминания. — Ладно, мне надо идти, — кивнул Юнги. — Венчание начинается.       Лиен обернулся в сторону альтанки и замер в ожидании. Чонгук, одетый в строгий костюм, стоял в беседке рядом со священником и ждал жениха. Играла ненавязчивая нежная музыка, которая сделала момент еще более трогательным. Чимин вышел из особняка и медленно прошел по ковровой дорожке к Чонгуку. Перед ним шла девочка-цветочница, которая осыпала дорогу лепестками белых роз.       Под руку Чимина вместо отца вел Юнги, а Лиен закусил губу, чтобы не разрыдаться. За ними шли Тэхен и Хосок в качестве моральной поддержки. В руках омеги — нежный букет из мелких ароматных цветов, точно такие же были вплетены в волосы в виде веночка. Идеально белый костюм контрастировал с черным костюмом Хосока и коричневым бархатом Тэхена — Чимин был между ними, как ангел. Он склонил голову и лишь немного улыбнулся, проходя мимо Лиена.       Чонгук максимально напряжен, но старался не выдавать своего беспокойства. Юнги это заметил по заострившимся скулам и венке, бьющейся у виска — нервничает. Подойдя к мужу, Чимин остановился, пропустив Хосока и Тэхена, которые стали по обе стороны в качестве свидетелей.       Священник начал свою речь: — Дорогие гости, мы собрались здесь и сейчас, дабы стать свидетелями вступления в брак Чон Чонгука и Пак Чимина, что почитается всеми; ибо в него не следует вступать необдуманно, а лишь благоговейно, осмотрительно и торжественно. В этом божественном месте судьбам двух людей суждено соединиться. Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.       Вокруг стояла гробовая тишина. Родители Чонгука ничего не имели против Чимина, да и Лиен был только счастлив, отдавая малыша Гуку. С полминутки, выдержав паузу, священник сказал: — Поздравляю Вас с вступлением в брак. Будьте мудры и любите друг друга. Цените каждый момент, проведенный вместе, и не позволяйте злобе и ненависти обуять ваш разум. Будьте счастливы! Чонгук и Чимин, теперь вы можете обменяться кольцами.       Чонгук взял кольцо с бархатной подушечки и надел на маленькие пальчики Минни. Бриллианты сверкали, отражая на своих гранях свет от фонарей. Кольцо из золота, но без камней, прочно село на палец Чону, когда Чимин дрожащими руками, немного волнуясь, надел его альфе на палец. — Чонгук, вы можете поцеловать своего мужа, — подсказал священник, глядя на Чона, который не мог отвести взгляда от Чимина. Гук притянул омегу за талию и целомудренно поцеловал его в губы, шепнув — «Все остальное — ночью». Чимин загадочно улыбнулся и сжал пальцы альфы.       Гости умиленно похлопали молодоженам, а папа Чонгука пошел поздравлять сына и Чимина с бракосочетанием. Столы были уже накрыты и счастливые молодожены, взявшись за руки, прошли вслед за гостями. Чонгук посмотрел на часы и кивнул Чимину — самолет уже должен был приземлиться в Корее и доставить на своих крыльях главного гостя этого вечера.       Поистине, сюрпризом для всех присутствующих стал Джин, который приехал на родину специально ради свадьбы друзей. Билеты по поддельным документам, черные очки и маска, тонированные стекла автомобиля, дорога из аэропорта прямиком в поместье Чонгука — все было выверено до мелочей, и ничто не выдало его визита на родину. Крайне нежелательно было столкнуться с Намджуном, которого Джин пока не был готов видеть.       Гости уже сидели с час и поздравляли молодых. Родители Гука были счастливы, что сын остепенился и нашел истинного, а еще они втайне надеялись на внуков. Зная, через что прошла пара, Чоны удивились силе и выдержке этого белокурого малыша, который не сводил своих глаз с их сына, а тот, в свою очередь, прожигал глазами Чимина, дожидаясь как можно скорее окончания вечера.       Через открытое окно послышался звук шуршащего гравия, и к дверям поместья подъехал автомобиль. Чонгук одернул пиджак и встал из-за стола, обратившись к присутствующим: — Уважаемые друзья, я хочу сказать, что за нашим столом пустует кресло еще для одного гостя. Это мой давний друг и друг Чимина, который, в силу обстоятельств, не смог приехать раньше, но все равно нашел время поздравить нас с этим событием.       Дворецкий почтенно приоткрыл двери и склонил голову перед входящим в комнату человеком. В гостиную грациозно вошел Ким Сокджин, кивая присутствующим: — Извините, я приехал ближайшим рейсом, как только смог.       За столом воцарилась тишина. Хосок немигающими глазами уставился на Джина, пытаясь ткнуть себя вилкой в руку, чтобы избавиться от наваждения. Юнги и вовсе сидел с каменным лицом, замерев с бокалом вина в руках. КимТэ, что-то жующий, так и остался сидеть с полуоткрытым ртом и наколотым на вилку кусочком аппетитной курочки. Он переглянулся с гостями, посмотрел на Чонгука, а затем уставился на Джина. Тэхен, наконец выйдя из оцепенения, бросил вилку, и, проглотив наспех содержимое, кинулся Джину на шею, ломая все стереотипы и правила приличия. И только Лиен и родители Чонгука ничего не знали, но поняли, что пришел важный гость.       Джин крепко обнял друга и закусил губу, чтобы не расплакаться. Он знал, что поступает не очень честно, не предупредив Тэхена, но боялся утечки информации, поэтому максимально оттягивал визит домой. — Джинни, — пискляво протянул Тэхен, смаргивая показавшиеся слезы. — Почему ты мне не сказал ничего? Вы знали? — Тэхен резко обернулся на Чонгука и Чимина, стреляя в них молниями из глаз. — Это я просил держать все в тайне. И я обязательно все расскажу тебе, — Джин уселся на свое место, которое было возле Тэхена. Чон понимал, что этим двоим нужно поговорить, поэтому специально рассадил гостей соответствующим образом. Пододвинув стул, Джин обворожительно улыбнулся присутствующим. — А Нам…— Юнги не дали договорить. — А Намджун ничего не знает и не должен знать, понятно? — оповестил всех присутствующих Чонгук. Хосок с Юнги, все еще ошеломленные увиденным, молча кивнули. — Что ж, позвольте мне поздравить молодоженов, — Джин поднимается с места с бокалом в руках. — Чонгук и Чимин! Я очень благодарен вам за приглашение и хочу в первую очередь пожелать вам мудрости. Это качество есть не у всех, и порой мы делаем глупости из-за своей опрометчивости, а потом очень жалеем об этом. К сожалению, таких примеров много и мой — один из них. Научитесь прощать и ценить друг друга, ваша истинность дарована высшими силами как знак того, что вы навсегда связаны вместе. Поверьте, эту связь не разорвать, но от того, какой она будет — зависят ваши отношения.       Проникновенные слова Джина заставили молодоженов расчувствоваться. Чонгук просто замолчал, обдумывая сказанное, а на глазах Чимина выступили слезы. Лиен, радующийся за сына, тоже всплакнул от счастья. Такой альфа — это действительно Божий дар. Ему, как никому другому, известно, как можно наделать ошибок, но также известно и то, что все ошибки можно исправить, если этого захотеть. Вечер в кругу близких и друзей приблизился к ночи.       Хосок с Тэхеном уехали домой к малышу, а Джин пообещал приехать утром и погостить пару дней. Через три дня у него был вылет в Японию, и вместе с ним летели Чонгук и Чимин.       Альфа по большей части ехал в страну восходящего солнца из-за бизнеса — у Джина накопились вопросы, требующие присутствия Чонгука и подключения его связей, а Чимину неплохо бы отдохнуть. С последствиями стресса омега справился, но физически ему необходим был отдых и восстановление. Чимин продолжал наблюдаться у доктора Со, хотя Чонгук настаивал, чтобы его осмотрел доктор Мун. Но здесь омега оставался непоколебимым и все-таки добился поддержки мужа.       Проводить Джина и семейство Чон в аэропорт приехали Лиен и Тэхен. Юнги был занят в клубе, поэтому отзвонился и пожелал приятного отдыха, а Хосок остался с ребенком на хозяйстве, уже пять раз позвонив Тэхену по бытовым вопросам. Тот терпеливо отвечал и рассказывал, как правильно держать малыша, менять подгузники и успокоить, если тот плачет. Хосок с его гиперактивной нервной системой тяжело справлялся с мелким, но, надо признать, не ныл и не отлынивал от обязанностей.       Лиен в аэропорту исподтишка наблюдал за Тэхеном. Наверное, будь он просто другом Чимина, Тэ не вызвал бы такого интереса, но истинный Юнги — это переводило ситуацию в другую плоскость. «Интересно, все-таки, как поворачивается жизнь», — подумал Лиен. Тэхен безмерно счастлив с неистинной парой, да и Юнги не особо страдает, а вот Минни с Гуком просто болезненно связаны, они не могут быть порознь. Точно также, вспоминал Лиен, начинались и его отношения с мужем, отцом Пака. Но сейчас, когда после его смерти уже прошло несколько лет, Лиен все меньше ощущает груз на душе. Возможно, он слишком занят проблемами сына, поэтому стал меньше тосковать по умершему мужу, а может быть смена обстановки повлияла — не знает, но Лиен точно уверился в том, что ему с каждым днем становится легче жить.       Перецеловавшись на прощание, Тэхен отвез Лиена в поместье. Чонгук настоял на том, чтобы он не уезжал в Пусан. Чимин очень счастлив с отцом, да и места в доме много — нет ни одного аргумента, чтобы Пак-старший вернулся домой.

***

      Поездка в Японию удалась, как никогда. Добрались друзья быстро и без проблем — перелет прошел нормально, даже в зону турбулентности они не попали. В первые пару дней Гук с Чимином вообще практически ничего не делали и просто отдыхали. Джин уговорил их остаться в своем доме, а Чимин познакомился с малышом Виеном. Они отлично поладили и первый день малыш не отходил от Чимина и даже спать просился с ним, пока Джин не посмотрел строго на непослушного ребенка.       Виен взял за ухо мишку и угрюмо поплелся в спальню, потащив плюшевого друга за собой. Малыш смешно потопал по лестнице, а потом улыбнулся заговорщицки Чимину, предъявив омеге очаровательные ямочки, такие же, как у Джуна. Глядя на него, Чимин окончательно простил альфу, отпустив прошлые обиды. Если раньше в душе оставалась неприязнь и злость к Намджуну, то теперь, он уверен, это маленькое чудо даст альфе надежду на новую жизнь и шанс измениться ради сына, ради Джина, ради их лучшего будущего.       На следующее утро Джин приготовил вкусный завтрак и повел Чонгука и Чимина знакомить со своим детищем — «Yume». Это оказалось еще одним сюрпризом, о котором Гук даже не подозревал. Конечно, он знал, что Джин хочет открыть сеть ресторанов, в конечном итоге именно этот бизнес-план они и утвердили, но «Yume» — ресторан на воде. Располагался он на реке Сумида и представлял собой просто потрясающее заведение.       Перед Чонгуком и Чимином предстал наземный ресторан в традиционном японском стиле для тех, кто хочет перекусить быстро. А вот изюминкой заведения были плавающие «столы». Столами их назвать можно с натяжкой — это были просторные лодки различной вместимости, куда садились посетители и совершали экскурс по гавани. Заказ делался сразу в самом ресторане, а уже готовые блюда гостям доставляли официанты. Красивее всего здесь было ночью, когда на лодочках зажигались огоньки, и они медленно плавали по воде. Идеальное место как для романтической встречи, так и для ужина с деловым партнером.       Создавая ресторан и рассматривая все идеи, Джин надеялся потешить самолюбие японцев, которые, несмотря на свой консерватизм, любят новинки. Они будут на каждом углу говорить о приверженности традициям, но ничуть не побрезгуют попробовать что-то другое, что отличается от привычного. Идея создать ресторан на воде понравилась Джину больше всего, и от продажи компаний отца хватило денег, чтобы возвести наземную часть ресторана и закупить все необходимое для обустройства на плаву. Хорошо, что связи Чонгука безоговорочно помогали — с его протекцией Джину открыта дверь в любое государственное учреждение, где нужно было согласовать проект и сделать многие другие вещи. Удивительно, что справился омега всего за какие-то полгода. На следующей неделе предстояло открытие.       Чонгук ошеломленно смотрел на воду, а Чимин и вовсе рот забыл закрыть — так его впечатлила идея Джина. — Принцесса, я же говорил, что бизнес — это твое! А не рыбу в порту перебирать, — Чонгук остался доволен и был уверен, что дело Джина пойдет в гору. Омега благодарно кивнул альфе и тот дал ему пять.       Всю следующую неделю Гук помогал Джину наладить нужные связи, ездил с ним по всяким деловым встречам, а иногда брал Чимина, который все больше увлекался Японией. Когда он был здесь с Намджуном, страна восходящего солнца не произвела на него должного впечатления — омега больше нервничал и боялся сделать что-то не так. С Чонгуком жизнь заиграла другими красками, и Япония предстала в новом свете. Чимин с водителем, пока Гук решал дела, объездил много достопримечательностей, а по вечерам в свободное время Чон водил его в разные злачные места, даже гейш показывал.       Открытие ресторана прошло грандиозно и все благодаря поддержке Чонгука. Единственное условие — мероприятие было закрытым для прессы. Никаких интервью и фотографий, репортажей и прочей ерунды, которая могла навредить Джину. Достаточно того, что здесь собрались его друзья и бизнес-партнеры, которые лучше всех рекламировали заведение своим присутствием. Гук уделил им минимум времени, но знал, что они станут первыми и постоянными клиентами «Yume». Альфа побыл с Джином на официальной части, потом пообедал с Чимином на воде, чем показал пример добропорядочным японцам и, распрощавшись с Джином, забрал Чимина в аэропорт, чтобы направиться на остров Мияко. Теплые дни весны и витающая в воздухе приближающаяся летняя жара пленили, а голубая вода на пляже завораживала и затягивала в море. Гук и раньше любил здесь отдыхать, когда бывал в Японии, но теперь решил показать это Чимину.       Небольшой домик, снятый на неделю, им практически был не нужен — они большинство времени проводили на пляже, ели в местных ресторанах, а до самой ночи бродили по пустынным песчаным кромкам, которые то и дело норовила облизать уже холодеющая к вечеру вода. Чонгук пытался схватить веселящегося Чимина и пронести его на руках, чтобы тот не намочил ноги, но в конечном итоге брыкающееся туловище было отпущено, наказано по попе и все закончилось жарким сексом в рыбацкой хижине, заброшенной и скрытой от посторонних глаз. Неделя закончилась быстро и Чимину не особо хотелось уезжать, но альфа пообещал вернуться сюда снова.       Уставшие, но до бессовестного счастливые, чета Чон сошла с трапа самолета во второй день начавшегося лета. Еще в самолете Чимин почувствовал себя плохо, но больше грешил на перелет. По приезду домой Чонгук оставил омегу с радостным Лиеном и уехал в офис, чтобы отвезти документы — в Японии он подписал пару договоров для «JEON GROUP» и их нужно было передать в исполнение. Особенно обрадовался приезду Чонов Юнги, у которого теперь стало больше поводов бывать дома у Чонгука. — Тебя что-то тревожит, сынок? — спросил Лиен, сев на кресло рядом с изможденным уже Чон Чимином. — Да, пап, — Чимин устало поднял глаза на собеседника. — Похоже, что в ближайшие дни у меня будет течка и я хочу провести ее с Чонгуком, но боюсь. — Почему, милый? — Лиен подозревал, что последствия травмы дадут о себе знать. Похоже, время пришло… — Я боюсь, что могу забеременеть и не выносить ребенка, — омега прижал нижнюю губу зубами, чтобы не расплакаться. — Я же вижу, что Чонгук хочет детей, но пап, я такой… невезучий что-ли. А если я не смогу выносить малыша, а еще хуже — забеременеть после падения? Меня это все так пугает, — Минни уставился в потолок, задрав голову.       В глазах уже собрались предательские слезы, которые затем стали стекать по виску. Лиен знает своего сына и хочет разделить с ним всю боль, но здесь он бессилен — остается уповать только на Господа Бога.       — Минни, — Лиен нежно взял сына за руку и погладил ее. — Я уверен, что все будет хорошо. У вас будут дети, в это нужно только верить. Чонгук сильно любит тебя и не отвернется, даже если будут сложности. Вы должны вместе пройти этот путь, ведь людей сближают не только хорошие моменты, но также и трудности, которые неизбежно встречаются на пути каждого. — Пап, мне кажется у нас с Гуком было столько плохого, что уже больше некуда, — Чимин решил не распространяться, но сгоряча выпалил свою тираду. — Я так боюсь, если бы ты только знал… — Минни, ты должен сделать это, если готов. Посоветуйся с доктором Со… — Я был у него недавно, — прервал Чимин папу. — Он сказал, что все хорошо, поэтому я и боюсь.       Лиен подсел к сыну ближе и прижал его к груди. — Мой маленький глупыш, когда-то я тоже был таким, — Лиен вздохнул и в сердце защемило. — Ты должен сделать все, что от тебя зависит, а я поддержу тебя и помогу во всем. — Спасибо, пап, — Чимин уткнулся в прохладную футболку родного человека и вдохнул любимый запах.       Минни стал со временем замечать, что у Лиена практически не осталось хвойного аромата его отца. Раньше, особенно после трагедии, Лиен пах совершенно по-другому, да и в течение нескольких лет после аварии запах отца сохранялся. Теперь же оставался лишь чистый запах утренней росы, такой легкий и ненавязчивый, но совершенно другой. — Пап, а можно вопрос? — Чимину было неловко, но все же хотелось выяснить. Лиен утвердительно кивнул, приготовившись отвечать. — Почему ты не пахнешь отцом? Я так привык к этому.       Пак-старший задумался, не зная, что сказать собственному сыну. С момента смерти мужа прошло несколько лет, видимо, организм, отлюбил, отстрадал и дал Лиену возможность попытать новый шанс. Память о любимом муже останется в сердце навсегда, и блондинистое напоминание, сидящее напротив и смущенно краснеющее, не даст забыть супруга, но теперь Лиен понимает, что открыт к новым отношениям и может обрести счастье. — Не знаю, Минни, наверное, так бывает. Я бы не хотел терять запах твоего отца, но природа дает мне второй шанс, — Лиен аккуратно и с опаской посмотрел на сына. Он боялся порицания из его уст, ведь их семья всегда была образцовой для ребенка. Но Чимин, уже хлебнувший собственного горя, сжал пальцы папы и прошептал тихонько: — Я буду рад, если ты найдешь достойного человека и полюбишь его, правда. Лиен благодарно ответил тем же, и на душе стало легче. Теперь, когда сын его понимает, ему было не так страшно идти на свидание с Юнги, который уже вторую неделю обрывает его телефон звонками с приглашением погулять.

***

      Течка в самом разгаре и лишь только на вторые сутки Чимин подпускает альфу. В первый день с высокой температурой он провалялся почти в бреду, а Гук ему менял повязки, укладывая на лоб ткань, смоченную в холодной воде. Таблетки Чимин решил не пить, поскольку желание зачать малыша все же перевесило его сомнения. Чон не отходил от своего омеги и даже от помощи Лиена сменить его, чтобы поспать, он отказывался. Самое главное — сбить жар, а сон подождет.       На второй день Чимину стало немного лучше, и он проснулся с остаточной головной болью от температуры. Усталость сморила альфу, и он свернулся калачиком, положив руку на ноги Чимина. Пошевелившись, омега разбудил мужа, и Гук сразу же сел, уставившись на него сонными глазами: — Как ты? — Лучше, спасибо, — Чимин взял Гука за руку. — Спасибо, что ты со мной. — Это самая малость, которую я могу сделать для тебя, Чимин. Я всегда буду рядом с тобой, а если не рядом, то моя частичка всегда будет с тобой. Я люблю тебя, — Гук подтягивается в кровати к Чимину и обнимает его, прижимая к груди. Сон как рукой сняло, когда он рядом с ним, такой беззащитный, нуждающийся в нем, смотрящий на него большими янтарными глазами, полными доверия и невысказанной любви, о которой Чон только догадывался. — Чонгук, я хочу… — Что, любимый? — альфа прерывает его, готовый сделать все, что он попросит.       Чимин не говорит, чего он хочет, он только тянет Гука в ванную и просит постоять с ним под душем.       Прохладная вода смывает пот и жар, унося в слив вместе с водой и неуверенность, которая раньше была у омеги. Чимин тянется к Чону, обхватывая его дрожащими пальцами за шею и буквально виснет на нем, но, удерживаемый крепкими руками, все еще остается в вертикальном положении. Чонгук целует медленно и снова не может насытиться им. Они уже столько времени вместе, но каждый раз, как первый, когда он боялся взять этого мальчика за руки, чтобы не нарушить их природный баланс, не ранить омегу своими навязчивыми действиями.       Сейчас, стоя в ванной их уже общего дома, Гук в очередной раз понимает, насколько он любит Чимина. Его сладкие губы, нежная, как бархат, кожа, огромные глаза с глубоким янтарным взглядом — он счастлив, что не лишен возможности прикасаться к чуду, ежедневно видеть его улыбку и смущение. Гук подхватывает омегу под ягодицы и выносит из ванной, оставляя мокрые следы.       Совершенно обалдевший от наслаждения, Чимин откидывает назад голову, подставляя метку мужу. Она отдает теплом и легким зудом, напрашиваясь на поцелуй. Чонгука долго просить не надо. Он кладет Минни на простыни и накрывает губами метку, языком проводя по пульсирующей венке. За это время он изучил все эрогенные зоны Чимина, и эта одна из его любимых. Шея и щиколотки — личный кинк Чонгука, от которого он тащится, как ребенок, получивший долгожданную игрушку.       Гук прикладывается нежными поцелуями к коже, спускаясь к груди, а руки омеги беспорядочно шарят в его черных волосах. Они такие мягкие, мокрые после ванны, змеями оплетают его пальцы, не давая выскользнуть, запутывают, как в дремучем лесу потерявшегося путника. Чимин готов теряться здесь и сейчас, всегда и во всех вселенных, растворяться в Гуке, распадаться до молекул и собираться вновь, рождаясь для любви и ласки.       Чонгук ничего не требует от омеги, он также отдает всего себя, но уже очень сложно сдерживается, поскольку жасминовый запах заполонил всю комнату, а под задницей омеги мокнет все больше и больше. Природная смазка облегчает проникновение первого пальца, но Чимин вздрагивает, как в первый раз. Он слишком возбужден и слишком серьезно настроен на сегодняшний вечер, поэтому бесстыдно двигается тазом, насаживаясь на всю длину пальца с татуировкой «JM» — ее Чонгук сделал на фаланге и сверху теперь носит кольцо.       Даже если золотое подтверждение их любви потеряется, «JM» останется навсегда под кожей. И какая разница, ведь Чимин не только здесь — он в сердце, в легких, в артериях и венах, шумит и толкается с частотой девяносто ударов в минуту, а в такие моменты, как сейчас, Гук уверен, хорошо зашкаливает под двести.       Альфа добавляет еще один палец уже наполовину соображающему Чимину. Таким он был в их первую проведенную вместе течку в борделе у Мина. Чон четко запомнил эти глаза с поволокой, неравномерно вздымающуюся грудь и ноги, поджатые к животу. Гук гладит его по бедрам, стараясь максимально расслабить, но Чимин бессовестно не хочет отпускать пальцы, сжимая их мышцами еще больше. — Малыш, я так не смогу тебе помочь, если ты будешь таким зажатым.       Гук переворачивает Чимина на спину, не выходя из раскрасневшегося ануса, из которого уже смазка увлажнила простынь, испачкала бедра и ягодицы Чимина. Альфа собирает немного и растирает по животу, нарочно обходя вставший член. О себе Гук не думает, у них еще будет время, самое главное — здоровье омеги. Минни накрывает ладонями руку Чонгука и настойчиво отталкивает ее вниз. Гук добавляет третий палец другой руки, разводя нежные стенки. Он натыкается на небольшие шрамы, со времени получения которых прошло уже достаточно времени, но Чон до сих пор без щемящей боли в груди не может смотреть на них, виня себя в том, что оставил тогда Чимина с Намджуном. Гук выцеловывает каждый шрам, каждую складочку, вытаскивает пальцы и массирует анус, размягчая мышцы и снимая напряжение. Чимин недовольно стонет, но его губы затыкают поцелуем, а руки Гука возвращаются на законное место, где и должны приносить удовольствие.       Чимин пытается отстраниться, чтобы отдать всю свою нежность и любовь партнеру, но Гук толкает его на кровать, не давая двигаться. Он слишком долго его ждет, он считает минуты даже если секс был вчера, позавчера и еще два дня назад. Иногда Чонгуку кажется, что его сердце не выдержит такого темпа, сжимаясь в очередном спазме, а потом выбрасывая порцию крови в сосуды. Его мозг отсчитывает секунды, его сердце — удары, его ноги — шаги, а руки — сантиметры, оставшиеся до контакта с омегой. Черт возьми, как же судьба подшутила над ними, сделав их истинными. Гук не представляет, что бы было, лишись он Чимина еще тогда, из-за своего глупого поведения. Хвала всем богам и Мин Юнги, который надоумил его и открыл глаза.       Чимин уже не извивается, у него нет сил, видимо, температура повышается вновь. Он немного скулит от тянущей боли внизу живота. Она свидетельство того, как сильно он хочет альфу. Закрытые веки подрагивают, ресницы откидывают густые тени на щеки, и Гук уже не жалеет Чимина, проникая в него резко, но не грубо, останавливаясь в нескольких сантиметрах от заветной точки, продолжая двигаться вперед на пробу, чтобы не вызвать неприятных ощущений. Альфа знает, чем заканчивается секс в течку. Тем более, что они сейчас без защиты, а Чимин явно не пьет противозачаточные. Чонгук максимально напряжен и ответственен. Он хочет сделать все, чтобы их любовь имела продолжение и по виду Чимина тот тоже готов идти до конца. Его любимый мальчик, самый смелый омежка, самый сильный малыш, который даже после стольких перенесенных невзгод сумел собрать себя, не сойти с ума, не закрыться, не пожаловаться на жизнь.       Он достоин всей вселенной, всех звезд и всех даров этого мира, но сейчас Чонгук дарит ему самое ценное — частичку себя. Альфа кончает за несколько толчков. Он возбужден от того факта, что Чимин открыт перед ним и с готовностью принимает его семя в надежде на беременность. От осознания этого вставляет еще больше. Чонгук еще никогда не видел такого доверия к нему, граничащего с болезненным фанатизмом, полной отдачей. Разве может он не выполнить желания истинного? Чонгук замирает в последнем рывке, доставая до самых глубин. Минни выгибается, прижимаясь пахом все ближе. Между ними уже нет ни миллиметра расстояния и ничто их не отделит друг от друга.       Гук тяжело дышит и приподнимается на локтях, не выходя из Чимина. Набухающий узел не дает расцепиться, да никто и не пытается это сделать. Мокрые волосы свисают над Чимином, с них капает то ли вода, то ли пот от усиленной работы. Гук смотрит вниз на лежащего Чон Чимина и целует его в нос. Губы раскрыты, омега бегло облизывает их, чтобы не появились трещинки, но Гук собирает сперму с его живота и размазывает по губам. Он даже не заметил, как омега кончил. Чимин прикусывает его палец, останавливая зубками, и обводит языком.       Альфа, упираясь одной рукой в кровать, наклоняется к Чимину и свободными пальцами надавливает на челюсть омеги, заставляя того расцепить зубы и освободить палец. Вместо этого Чонгук его глубоко и медленно целует, а Чимин слегка постанывает то ли от боли внутри от сцепки, то ли от наслаждения, витающего в воздухе.       Они отключаются лишь под утро, а Чимин так и заснул, не желая расцепляться. Гук прижал его спиной к себе в самой удобной позе и уткнулся в шею, вдыхая сладковатый аромат жасмина. Всю последующую неделю альфа не показывался на работе, оставляя распоряжения своим помощникам. Лиен же ходил в ближайшую пагоду молиться Будде, чтобы все получилось.