Amor omnia vincit

      В «КISS AND DRUGS» увидеть друзей случается все реже и реже. Юнги снова сводит счета, формирует заказы на будущую неделю и неотрывно смотрит на телефон. Он обещал перезвонить. Взгляд Мина прикован к черному экрану смартфона, а тот молчит, как проклятый. Дисплей не хочет зажигаться, а имя Лиен в который раз не высвечивается на экране. С момента возвращения Чимина и Чонгука из Японии прошло чуть больше месяца и Юнги надеялся, что Пак-старший уже разобрался со своими чувствами.       Клуб гудел — обычный пятничный вечер, ничем не отличающийся от других. Юнги устало потирает виски. Он хочет быстрее оказаться дома, если ему уже не светит свидание, но тяжелая рука опирается на его плечо и рядом садится Намджун. — Привет, дружище, — по голосу альфы сложно что-то понять, но он явно устал, немного раздражен и даже рассержен. — Привет, чего кислый такой? — не в правилах Юнги вмешиваться, но Намджун ему не чужой человек. Он не привык видеть его разбитым — прошлый раз такое было здесь же, когда он пришел покаяться перед Юнги за изнасилование Чимина. — Да так, проблемы на работе, надеюсь, решу в ближайшее время. — М-м-м, — многозначительно тянет Юнги, явно не удовлетворенный таким объемом информации. — Расскажешь? — Да нечего рассказывать — все старо, как мир. Я терплю убытки в Японии. Сегодня смотрел отчеты по своим филиалам — удивительное падение прибыли, при этом сезон в самом разгаре. Я просто не понимаю, как такое может быть? Грандиозное открытие, постоянная клиентская база толстосумов — другие в мои рестораны не ходят. Где это все? Где моя прибыль? Возможно, я не доработал, не знаю, нужно присмотреться, да и съездить не мешало бы. Развеюсь за одно. — Ничего, переживешь, и не из такого кризиса выходили, — Юнги похлопал удрученного друга по плечу, пытаясь успокоить.       Намджун заказал только кофе, и они просидели так почти до самого закрытия ресторана, делясь впечатлениями, вспоминая былое. Намджун спросил о Хосоке с Тэхеном, которых давненько не видел, о Чонгуке с Чимином, после чего поблагодарил Юнги за гостеприимство и уехал домой.

***

      Утро в компании «KIM INDUSTRY» началось с бурной деятельности нескольких отделов. Намджун просто жопой чуял, что здесь что-то не то. Его нюх подводил альфу редко. Ну не могут рестораны ни с того, ни с сего перестать давать прибыль, которую он получал с них ранее. Поэтому уже в восемь ноль-ноль на ковре у директора Кима были начальники нескольких отделов, которым поручили провести исследование и выяснить, в чем причина минусов. Возможно, один из них командируется в Японию, но через две недели результаты должны лежать на столе.       Ровно через указанный срок толстая папка встречает Кима, устало садящегося в кресло руководителя. Он знал, что сегодня будет отчет, поэтому немного волновался и плохо спал. Здесь — ключ к разгадке его японского краха. Неужели он где-то просчитался? Где не доработал? Почему упустил тот момент, когда началась эта негативная динамика. В конечном итоге, что, черт возьми, происходит?       Ким открывает папку с множеством документов из различных подразделений. Его заместитель проанализировал все данные и свел в отчет, который и вскрыл причину неудач в Японии. Намджун улыбнулся — так он и знал. Ему шестое чувство подсказывало, что мог появиться конкурент. Но в Японии у Кима были свои осведомители — почему никто не сказал о выходе на рынок нового игрока под названием «Yume»?.       Что же такое это «Yume»? Ким не помнит, чтобы в Корее или Японии был бренд с таким названием, а значит — это выскочка с деньгами и связями. Другого объяснения просто нет. Ким набирает в поисковике название ресторана и получает сайт с ошеломительными фотографиями ресторана на воде. Черт, в яблочко! Надо отдать должное, владелец ресторана хорошо постарался, а сама идея была свежей и не избитой. Если Ким в Японии ставил на статусность своего заведения и его масштаб, то здесь все было просто, но с изюминкой. Хм, его уделали — это надо признать!       Ким изучает сайт дальше и ничего, кроме стандартных опций не видит — меню, скидочные карты, акции, контакты — хрень какая-то. Вот! Руководство! На вкладке выпадает «Чхве Джинсок, кореец», имя совершенно незнакомое для Намджуна. Он точно помнит, что в ресторанном бизнесе такого крупного владельца нет, неужели так поднялась посредственная кафешка? Не может быть! Намджун захлопывает крышку ноутбука и раздраженно смотрит поверх на документы. Надо съездить проверить лично, чем же этот ресторан лучше его сети.

***

      Альфа заказывает билеты и уже через два дня летит в Японию. Офис в Токио был удивлен неожиданному визиту руководителя, а приезд в ресторан взволновал сотрудников, но ничуть не испугал — здесь персонал всегда вышколен, еда только свежая, шеф-повар с огромным опытом, а клининговая компания моет каждый сантиметр чуть ли не языком. Придраться не к чему. Здесь Намджун не обедает, чем расстраивает управляющего, но берет с собой кофе. Его главная цель — «Yume» — впереди.       К ресторану альфа добирается вечером. Он стал тем счастливчиком, которому удалось увидеть всю красоту ресторана. Огоньки на лодках отсвечивались на водной глади, а сами лодочки медленно покачивались на воде. В большинстве из них сидели японцы, и только два двухместных плавающих средства оставались свободными. Ким огляделся по сторонам — огромная парковка, стилизованный ресторан на берегу с пронырливым и учтивым персоналом, везде чисто до блеска. Намджун заказывает стандартную японскую еду — удон с кальмарами и овощами, на десерт чизкейк и кофе. Он выбирает лодку и садится в нее, отплывая на небольшое расстояние.       Здесь тишина и умиротворение. Чужие голоса поглощаются водой и совсем не слышно того, что говорят за соседним столиком. Создается впечатление, что каждый плавающий столик — собственный мир, где можно укрыться от городской суеты. Отлично продумано, Чхве Джинсок! Здесь нужно отдать должное, что соблюдается конфиденциальность — японцы очень трепетно относятся к собственному личному пространству.       Заказ прибывает через десять минут — все горячее, ароматное, официант учтиво интересуется о подаче десерта, помогает разобраться с системой заказов и отплывает на небольшой маневренной лодочке. Таких несколько, и все они активно курсируют между столиками. Еда на выдаче подается слева от ресторана. Там есть отдельное окошко для тех, кто кушает на воде. Вторая выдача работает на зал, обеспечивая блюдами посетителей, решивших остаться на суше. Система отлажена, как часы, здесь нет сбоев — японская педантичность, часто раздражающая Намджуна, предстала здесь во всем позитиве.       Удон с кальмарами — сама прелесть. Джун даже пальчики облизал и подал знак, чтобы к седьмому столику подавали десерт. Для этого на столах стояла кнопка, нажав на которую можно связаться с официантом. Обычное нажатие — подача следующего блюда, при необходимости консультации есть голосовая связь. Намджун осмотрелся и отметил до тонкостей продуманный сервис. Как посетителю, ему было здесь максимально комфортно, и он полностью был всем удовлетворен. Что ж, покушать у конкурента было лучшей идеей, но теперь нужно встретиться с владельцем. Ничего умнее, как предъявить жалобу, Намджун не придумал. Он сам запрещал своим управляющим лишний раз общаться с клиентами, только в случае сильного скандала, а с вопросами жалоб менеджер предлагал разобраться посредством книги. В конце недели книгу проверял управляющий и уже потом делал выводы.       Удон не слишком соленый, а кальмары мелкие — Намджун обиженно поджал губы и решительно требовал не просто администратора, а самого владельца. Ведь на сайте указывалось время его работы в «Yume» и оно еще не вышло. Администратор, чистокровный японец, но отлично разговаривающий на корейском, извинился перед Намджуном и объяснил, что у господина Чхве возникли срочные семейные дела, и руководитель будет отсутствовать пару недель, как минимум.       От досады, что не удалось посмотреть в лицо этому выскочке, Намджун со злости накатал целую страницу в книге жалоб, после чего удалился. Караулить хозяина он, конечно, не будет. Еще чего — торчать тут две недели и ради чего? Жизнь непременно сведет их, и тогда уж он узнает, кто является угрозой его бизнесу. Вылет в Корею, тяжелая ночь и непонятное ощущение опустошенности, которое привез с собой Ким, не давали ему покоя. Он уверен, что пропустил что- то важное, но что — не понимал в упор. Остался неприятный осадок одураченности и собственной непрозорливости. Он, как слепая собака, ходит вокруг да около, вынюхивает, но потом теряет след и не может найти добычу. Покрутившись в холодной постели, альфа засыпает только к утру.       В Японии в ресторане «Yume» утро начинается с чрезвычайной новости — в их книге жалоб появилась первая запись. Работники не понимали, на что мог злиться посетитель, если удон всегда солили, как полагается, а креветок им привозил самый лучший поставщик в Японии — отборные, сочные и мясистые. Да никто не жаловался — и вот тебе!       Вернувшийся на работу Джин в конце недели удивленно смотрел на притихших сотрудников. Виену, заразившемуся ветрянкой, стало легче, благо, он потемпературил всего пару дней, а теперь, разрисованный зеленкой, играл с Сонымом в хищников, притворяясь леопардом с пятнами. Боже, Соныму пришлось быть тигром и пририсовать себе зеленкой усы, чтобы быть достойным противником рычающему Виену. Он не мог противиться этим озорным ямочкам на щеках и лучистым глазкам, источавшим солнце.       Администратор принес книгу жалоб, дабы не затягивать неприятную паузу. Все равно Джин узнает, и скрывать не было смысла. Повар мысленно готовился к увольнению, а менеджер — к разрыву контактов с поставщиками креветок. Джин берет протянутую книгу и сводит брови на переносице. Его черные волосы стали еще гуще, он теперь собирает их в хвостик, становясь похожим на воинов мизура. Только корейский разрез глаз и красивые черты лица выдают в нем иностранца.       Первая запись, сделанная размашистым почерком, до боли врезается в глаза. Еще секунда — и у него начинают дрожать руки. Пальцы горят огнем, держа книгу жалоб, а весь персонал с замиранием сердца следит за эмоциями на лице хозяина. Еще бы, сегодняшний рабочий день может стать для кого-то последним!       Джин бегло следит за строчками в книге. Часть из них уже ускользает, глаза повлажнели от слез, а мозг никак не хочет воспринимать написанное. Дойдя до конца, Джин замечает дату и подпись — Ким Намджун. Ну что ж, вот ты и попался, Ким Намджун! — Отличная работа, — Джин захлопывает книгу и передает ее администратору. — В этом месяце все работники получают премию! Мы получили самую высшую оценку о работе нашего «Yume», поэтому постараемся сделать его еще лучше! Файтинг! — к последней фразе — чисто корейской примочке — японцы уже привыкли, но никак не ожидали такой реакции руководителя. Впрочем, минута замешательства быстро прошла, и все стали на свои места работать. Наверное, день удался, если у хозяина отличное настроение!

***

      Разгар лета в Корее выдался особенно тяжелым — Чимин еле вставал с утра, заставляя себя подниматься с неимоверной силой. Жара, солнце, которое проникало даже через балдахин — все раздражало и не способствовало бодрости духа. Но сегодня все было не так. Несмотря на будильник, что прозвенел противно рано, омега морально был готов встать даже с рассветными лучами — ему предстояла встреча с доктором Со, к которой он готовился давно. После последней течки, когда он был с альфой, прошло уже два с половиной месяца. Значит, результат либо есть, либо нет, и к этому тоже нужно быть готовым. Как бы Чимин не хотел подарить альфе малыша, он понимал, что против природы не пойдешь, а с его особенностями здоровья, поздней течкой и травмой на скачках шансы больше склонялись к нулю, нежели обнадеживали.       Минни решил взять в качестве моральной поддержки папу, ведь Лиен переживал за сына не меньше. Он видел, как тот мучается, ведет здоровый образ жизни, пичкает себя витаминами, свежевыжатыми соками, делает утренние пробежки, чтобы повысить иммунитет. Неужели все старания Минни будут напрасными? Лиен кладет в сумочку телефон, кредитку, припудривает нос и наносит помаду. Он смотрит на свое отражение в зеркале и остается максимально довольным собой. С момента совместного проживания с сыном он скинул больше десятка лет. Напротив в зеркале — отражение омеги, которому чуть больше за тридцать, с такими же, как у сына пухлыми губами, красивым разрезом глаз, идеальной линией бровей и аккуратно уложенной прической.       В дверь стучат и нос просовывает Чимин, уже собравшийся на прием. Они берут водителя, специально выделенного Чонгуком в распоряжение омег, и буквально за полчаса достигают дверей уже знакомой клиники. Лиен перед выходом взял его за руку. Пальцы похолодели и мелко подрагивали, ладони вспотели. Чимин нервничал. Папа сжал кисти и заглянул ему в глаза: — Все будет хорошо, ты слышишь? Все обязательно будет хорошо, пойдем!       Знакомая регистратура, снующие врачи, липкий страх и неловкость, как в первый раз. Чимин с грустью вспоминает тот день — его точно также успокаивал Юнги. В какой-то момент захотелось ему позвонить и услышать слова поддержки, но он пересилил себя — пора взрослеть и перестать использовать чужие жилетки в качестве спасения. Что бы ни было, он должен это стойко принять. Третий этаж, вторая дверь по коридору направо — дежавю охватило полностью, но Чимин держится, сжимает руку Лиена, который идет за ним, нервно прикусывая губу. Что делать, если неудача? Как его мальчик сможет это перенести? Что вообще говорят в таких случаях? Нет, Лиен, конечно, найдет слова утешения для сына, но это так неестественно, так тяжело. Никогда он не думал, что Минни выпадут такие испытания.       Медбрат из соседнего кабинета торопливо несет пробирки в лабораторию, где-то переваливаются толстенькие, как пингвины, омеги на большом сроке, кто- то только пришел в клинику и ищет кабинеты — жизнь планомерно течет вокруг, не останавливаясь. Чимин уверен — не остановится и у него, он все равно будет пытаться, чего бы ему не стоило, подарить Чонгуку малыша. Время неумолимо приближается к назначенному часу, а Чимин пытается мысленно отодвинуть стрелки часов назад. Он хочет побыть с надеждой еще пару минут, не отпускать ее, ведь потом, после того, как он зайдет в кабинет доктора, все станет совершенно однозначно — положительно или отрицательно.       За дверью словно чувствуют напряжение топчущегося на месте омеги, и доктор выглядывает в коридор: — Добрый день, Чимин, заходите, пожалуйста, — доктор Со вежлив и галантен, как всегда, он первому предлагает пройти Лиену и указывает ему на стул, стоящий подле стены, а затем втаскивает себя и Чимин, задержав дыхание. Он кивает доктору головой в знак приветствия и садится рядом со столом. — Ну что, ты пришел ко мне на обследование или есть, чем меня порадовать? — доктор роется на полке и достает карточку Чимина, делая в ней пометки. — Скорее на обследование, — неуверенно говорит омега, ведь тест он дома так и не делал. А что толку его делать, если все равно нужно идти к врачу? — Ну-у значит сейчас все и посмотри-и-м, — доктор доброжелательно протягивает гласные, чтобы не создавать неловкости и сухости в общении. Он видит, как напряжен омега, как ему это важно и нужно, поэтому быстрее делает записи и откладывает ручку. — Ложись сюда.       Чон Чимин со страхом смотрит на кушетку, но уже мысленно к ней готов. Неприятные воспоминания он быстро отгоняет от себя. Доктор подкатывает к кушетке установку с ультразвуковым сканером. Неприятный холод в низу живота, липкая субстанция, нанесенная на кожу, датчик с терпимым надавливанием — все это можно пережить, только не лицо доктора Со, которое не выражает абсолютно ничего. Чимин смотрит на него пристально. Хочется закричать, чтобы скорее услышать результат. Он в этой неизведанности сгорает и сжирает сам себя. Напротив сидящий Лиен пытается поймать взгляд сына, поддержать, но Чимин не фокусируется ни на чем, кроме выражения лица доктора. Тот откашливается, и что-то записывает в большом бланке, потом снова наводит датчик, снова записывает. Господи, да когда это уже закончится!       Последняя запись, и доктор Со стирает гель с живота Чимина. Он позволяет ему подняться, застегнуть брюки и подставляет стул рядом. Что там сейчас увидит омега, совершенно не разбирающийся в таких делах? С робкой надеждой Минни опускается на стул. После резкого вставания из горизонтального положения ему не по себе, кружится голова и ощущается слабость. — Смотри сюда, Чимин, — доктор прокручивает колесико и подводит стрелку на мониторе к светлому пятну. — Это — ваш будущий малыш.       У Чимина, который до этого пытался держаться стойко и готов был даже принять плохие новости, все оборвалось внутри. Получилось? Неужели у них получилось? В его голове все мысли не могут собраться в кучу, он так ждал этих слов, что теперь, когда услышал их, сидит в ступоре и не знает, что делать. В нем теперь есть частичка Чонгука, он носит их малыша и несет ответственность за его жизнь и здоровье.       Омега кладет руки на низ живота, все еще не приходя в себя. Он там, их маленькое продолжение любви, которого могло бы и не быть, будь они чуть более глупыми и упертыми, теперь он там, как доказательство того, что они связаны воедино красными нитями судьбы и дадут миру свое продолжение в ребенке — альфе или омежке — не важно, которого будут безмерно любить.       У Чон Чимина даже не выступают слезы, он поплачет потом, в машине, от счастья, которое будет душить его и не давать глотнуть воздуха, а Лиен будет гладить его по спине, успокаивая, что все прошло и самое плохое — неизвестность — осталась позади. Сейчас Чимин смотрит в монитор и пожирает глазами эту точку — маленькую и беззащитную, в которой лишь отдаленно угадывается головка, а ручки и ножки еще не сформировались настолько четко, чтобы их увидеть. Но Чимин уже любит его безмерно, он под руками ощущает, как каменеют мышцы живота от подспудного желания защитить ребенка. Так невольно и спонтанно, словно в нем самое драгоценное — а оно так и есть — что только может быть в этом мире. Их с Чонгуком малыш.       Лиен не выдерживает и тоже неслышно подходит к монитору, становясь за спиной врача. Он рассматривает это светлое пятно и не может поверить — раньше так техника не была развита, и о наличии Чимина в своем животе он узнал лишь по сильному токсикозу. У сына же его не было, зато техника точно определила — малыш есть, он будет развиваться и расти, и Гук с Минни скоро станут счастливыми родителями. — Чимин… — Лиен не выдерживает и обнимает омегу за плечи, бережно сжимая их и сдавливая в знак поддержки. — Я же говорил, что все будет хорошо.       Омега кладет руку на плечо папы, а доктор Со наблюдает за минутой радости этих людей. Он часто говорит эти новости омегам, но все воспринимают это по-разному. Хорошо, когда малыш долгожданный, но есть и такие омеги, которые сразу же записываются на аборт. Это безрассудно, опасно, противоестественно, но доктор вынужден делать даже такую неприятную процедуру. Законом это не запрещено, и выбор омег — это только их дело. Зная всю историю Чимина, доктор очень растроган и рад за него. Этот мальчишка настрадался, хватит ему уже терпеть испытания, пора побыть счастливым.       Доктор Со на примере объясняет расположение плода, говорит о сроках, и о том, что это еще очень маленький омежка. Чимин неуверенно переглядывается с Лиеном, а потом смотрит на доктора — стоит ли верить таким прогнозам на малом сроке. Прошло всего около двух месяцев, результаты исследования еще не покажут точно пол ребенка. Доктор об этом предупреждал еще до проведения исследования, но господин Со понял вопрос в глазах Чимина: — Да, я почти уверен в этом, потому что мне есть с чем сравнивать, — он переводит курсором по темному монитору в другое место и кивает Чимину. — У тебя двойня. Смотри, омежки всегда чуть крупнее альф. Второй малыш — явно альфа, поэтому можете обрадовать счастливого отца.       Чимин остается в еще большем ступоре, чем был. Двойня. Он не был готов к такому повороту событий, и надеялся хотя бы вообще забеременеть, а тут. О, Боже, сейчас эта голова просто разорвется от полученной информации. Лиен начинает активно теребить Чимина за плечи, обнимает его и плачет за двоих, пока шокированный омега только носом шмыгает, пытаясь прийти в себя. Вот она — мечта, она у него в руках, вернее — в животе, их две мечты, и каждая из них уже отняла сердце омеги, разорвав его напополам. Он каждой клеточкой, каждым сердцебиением, каждым вздохом уже любит этих малышей до безумия. Господи, он сейчас с ума сойдет, если не перестанет думать об этом!       Доктор Со пересаживается за стол и вклеивает лист с результатами исследования в больничную карту Чимина. Напоследок врач дал ему много советов по режиму дня, питанию, необходимым витаминам и таблеткам, а также регулярным осмотрам, ведь в положении Чимина выносить двойню крайне тяжело. Опять же, именно гормональный сбой после травмы привел к тому, что прикрепилось два эмбриона, и теперь нужно обеспечить все условия для сохранения беременности.       Счастливый Чимин уезжает домой, но решает пока не говорить альфе о беременности. На таком раннем сроке может случиться все, что угодно, можно еще несколько недель подождать, все равно через три недели у него снова прием у врача, тогда можно будет и сообщить. А может даже Гук найдет время и пойдет с ним. Чимин по приезде домой еще долго вертится перед зеркалом, оценивая себя со стороны. Внешне он немного изменился, слегка пополнел, хотя и сейчас животик практически не заметен. Чон одергивает свободную футболку и, напевая какую-то глупую песенку, спускается вниз встречать альфу. Чонгук скоро приедет с работы домой.

***

      Теплые летние вечера пролетали один за другим. Чонгук продолжал усердно работать, теперь он активнее присматривал за делами Джина, который начал набирать обороты. За неимением опыта в большом бизнесе Джин часто обращался за советом, и Чон сводил его с нужными людьми, подсказывал «подводные камни», помогал планировать на будущее. Он часто приходил под вечер, но всегда находил время для Минни, чтобы погулять с ним по саду, посидеть в обнимку в альтанке или покормить лебедей в пруду. Здесь Чимин очень любил бывать, и сегодняшний день не стал исключением. К ним в гости приехал Юнги, а Лиен испек вкусный пирог, который понравился всем без исключения — пышное тесто, сладковатый привкус ванили и начинка из клубники делали его идеальным, как любит Юнги.       Выманив Чимина на улицу под предлогом пройтись по поместью, Чонгук пошел с ним к пруду и начал дурачиться, обливая того водой прямо из водоема. Из вредности Чимин чуть не столкнул альфу в воду, но Чонгук схватил его в охапку и усадил на колени, а сам присел на бетонное ограждение у края озера. Прижимая к себе омегу, Чон кивнул вдалеке на две фигуры, прощающиеся у крыльца. — Кроха, скажи, мне ведь не одному что-то кажется или это таки паранойя, — Чонгук акцентирует внимание на крыльце, а Чимин всматривается внимательнее.       Лиен стоит на ступеньках и разговаривает с Юнги, держа в руках запакованный кусок пирога альфе домой. Юнги бережно накидывает на него свой пиджак и продолжает о чем-то болтать, светя своими белыми зубами и слегка обнажая десны. Лиен хватается ладошкой за его руку, когда чуть не оступается со ступеньки, а Мин аккуратно поддерживает его под локоть, и они продолжают веселиться. О чем говорит парочка — им не слышно, но по внешнему виду и несведущий человек поймет, что эти двое бессовестно счастливы. — М-м? — мычит Чонгук с немым вопросом к Чимину.       Тот продолжает смотреть с открытым ртом, впервые видя такого папу. Чимину неудобно подсматривать за чужим счастьем. Неужели за столько времени Лиен наконец-то возвращается к жизни. В глазах Чимина и счастье, и тоска от увиденного. Он вспоминает время, когда папа болел после смерти отца. Пак очень сильно любил его, и Чимин готов был отдать все на свете, лишь бы не потерять папу. Очутившись на грани жизни и смерти, Лиен тогда испугал сына. Чимин в тот момент больше всего хотел, чтобы он остался жив. Теперь Минни хочет, чтобы папа был счастлив.       — Ага, — только и может произнести Чимин с надеждой, что все у них получится.       Лиен отдает Юнги пиджак, а Мин забирает торт, держит руки непозволительно долго возле рук омеги. Чертовски похорошевший, он все больше привлекает Мина. Даже тогда, когда он забрал Пака из Пусана к Чимину в больницу, Лиен ему приглянулся, а спустя почти год Юнги, наконец, осмеливается спросить напрямую: — Ты пойдешь со мной на свидание?       Лиен краснеет, но в темноте этого почти не видно. По крайней мере, его смущение заметил только фонарь, мерно покачивающийся над порогом и выдающий своим свечением заалевшие щеки. — Пойду, — тихо отвечает Лиен и толкает ему в руки упаковку с пирогом. — Иди уже, Ромео, дети смотрят.       Боковым зрением Юнги замечает вдали Чонгука и Минни, которые пялятся на них, а Гук еще и палец вверх поднимает в знак одобрения. Чим хватает его за руку, пытаясь устранить неловкость, но Юнги только улыбается, а Лиен весело смеется. — Нас рассекретили, Юнги, — машет рукой Лиен и удаляется в дом, слыша за спиной «Па-а-а-п, а ты ничего не хочешь мне рассказать» и настойчивое топание маленьких ножек, от которых, чувствует Пак, сегодня ему не отвертеться. Юнги становится неловко перед друзьями, он откашливается и поспешно уходит, нервно перебирая в руках ключи от автомобиля. Уже завтра ровно в семь вечера он снова будет здесь и заберет Лиена в ресторан.       Омеги проболтали на кухне до поздней ночи. Прислуга уже заснула, Чонгук продолжал работать в кабинете. Ему пришло письмо на электронную почту от детектива Шина, в котором он рассказывал об обстоятельствах трагедии: что удалось узнать и каковы результаты расследования. Как и ожидалось, у лошади были разрезаны подпруги, из-за чего седло перестало держаться. В принципе, Чонгук так и предполагал — другой причины он просто не видел.       Чон пробегает глазами по содержанию письма, выискивая хоть какую-то зацепку — имя или фамилию того, кто оказался виновником. Пока расследование установило только имя конюха, обслуживающего скачки в тот день. Он на следующий день уволился и исчез из страны. Скорее всего, побег ему обеспечил заказчик, чтобы скрыть следы преступления. От компании господина Чхве поступил официальный ответ, что руководство конного клуба самостоятельно рассмотрело данный инцидент и инициировало служебное расследование против сотрудника, обвиняя его в нарушении техники безопасности. Но на время служебного расследования работнику не был запрещен выезд из страны, а только лишь предупреждение об отстранении от работы до получения окончательных результатов. Хитро! По бумагам действительно вся процедура соблюдена и придраться не к чему, но детективы обещали искать дальше, чтобы выйти на заказчика. Чонгук постучал пальцами по столу. Он понимал, что работник конюшни — пешка, но, черт возьми, это планомерная кампания против него. Скорее всего этот же человек слил фотографии из парка Намсан, желая подцепить и Намджуна, и Чонгука на крючок. Кто-то ведет двойную игру против самого заказчика, и этого «кого-то» Чонгуку предстоит найти, только так можно получить четкие доказательства.       Чимин после того, как проводили Юнги, выпытывал у Лиена все-все про то, как и когда у них с Мином возникла взаимная симпатия. — Пап, я очень рад, что ты наконец-то решился, правда, — Минни нежно гладит Лиена по руке, а тот чувствует себя перед сыном очень неловко. — А особенно я рад тому, что это Юнги. Ты даже не представляешь, какой он необыкновенный! — Да, я тоже это почувствовал с нашей первой встречи в Пусане. Он добрый и обходительный, а заботой о тебе сразил меня наповал. Наверное, именно этим он и привлек мое внимание. Ты же знаешь, что я тебя люблю больше всего на свете, — Лиен притягивает Чимина за щеки и целует в нос. Тот смешно пищит, прячется к папе под руку, чтобы его обняли, как в детстве, и заглядывает ему в глаза: — Ты все делаешь правильно. Я думаю, что отец не был бы против. Юнги тоже одинок и не нашел своего омегу, — Лиен при этих словах отводит глаза, скрывая тайну друга. — Не ждите, что станет легче или проще. Трудности будут всегда. Учитесь быть счастливыми прямо сейчас, иначе не успеете. — С каких это пор ты у меня стал таким философом? — Лиен потрепал макушку Чимина и отметил, что у него стал меняться запах. Новые нотки почти перебили запах жасмина, и теперь он стал еле различимым. — Пап, ты забыл, что за время, проведенное в Сеуле, я тоже прошел школу жизни, — Чимин улыбнулся и обнял Лиена. Ему совсем не обязательно знать все, иначе распереживается еще больше. Самое время — отпустить старые обиды и начать жить заново.

***

      Намджун с раздражением откидывает папку с отчетом на край стола. Его японские филиалы опять терпят убытки. Собственно, не опять, а постоянно с того момента, как на горизонте появился Чхве Джинсок и его ресторан «Yume». Да не было в нем ничего особенного — твердил себе Намджун, признавая в душе, что идея ресторана на воде была потрясающей — она и вывела конкурента в лидеры за минимально короткий срок, оттянув туда посетителей.       Сотрудники стратегического отдела и отдела планирования в один голос твердят, что нужно что-то предпринимать, иначе все расширение, которое еще при жизни планировал его отец, пойдет прахом. А этого Джун допустить не мог. Кем бы ни был этот монстр-выскочка, его нужно победить, иначе никак. Ким дал много заданий в различные отделы, чтобы пошевелить бизнес в Японии — новые подходы к рекламе, социальные акции, новинки в меню, да хоть обеды для бездомных — ему нужно что-то делать, дабы вернуть прибыль. Нельзя же просто так сидеть, сложа руки, и смотреть, как твой конкурент не просто двигает тебя с пьедестала, а даже грозится эпично сбросить.       Он едет обедать в свой лучший ресторан в центре Сеула, но затем буквально уносит оттуда ноги, как только слышит разговор двух незнакомцев за соседним столиком:       — Недавно был в Японии, в командировке. Приятная страна, хорошие люди, добрые традиции — хочу вернуться туда как-нибудь с семьей. Но знаешь, друг, что мне запомнилось больше всего? — Ну конечно храмы и гейши — это визитная карточка Японии, сам хочу на них посмотреть, если поеду. — А вот и нет! — победно вещает один из незнакомцев, явно кореец по национальности. — Ресторан «Yume» — настоящая жемчужина современного Токио. Да-да, я не шучу, обязательно побывай там, это того стоит. Этот ресторан открылся не так давно. По слухам им владеет кореец невиданной красоты, а еще говорят, что он одинок. Хотел бы я когда-то увидеть того человека, которому в голову пришла эта ошеломительная идея. От посетителей отбоя нет! Эх, ладно, чего там расстраиваться, только воспоминания и остались.       Посетители заказывают соджу, а Намджун встает, оставив чаевые за еще невыполненный заказ. Его уши просто не могут больше слышать про этого чертового Джинсока. Не только успешный, но и красивый — вот же ж одарила судьба конкурентом! Наверное, высокомерен и неприступен, нечего и соваться к нему на встречу. Лучше с гордостью бороться, чем пресмыкаться перед каким-то выскочкой. Альфа резко хлопает дверью автомобиля, оглядываясь на свой ресторан, и уезжает в офис. Он не может потерять все, что нажили его предки за столько времени.       По приезде в офис он садится разбирать почту. После полудня ее всегда много, но Джун не особо устал. Правда, от голода начинает урчать в желудке, но он даже рад, что не поел. Еще пара фраз из соседнего столика про японского конкурента — и он бы лично отколотил этого альфу, расхваливающего Чхве Джинсока. Очередное письмо ложится перед ним на стол, и Джун вскрывает конверт — рекламные проспекты высыпаются на стол. В мусорку! Следующий конверт — счета за коммунальные услуги, это расписывается на бухгалтерию. Еще один конверт содержит договор с поставщиками — это юристам на проверку и согласование.       Снова нож разрывает край бумаги и на стол выпадает приглашение от Ассоциации рестораторов Азиатского региона. Джун открывает приглашение и бегло читает текст. Намечается мероприятие к 50-летию Ассоциации, придется идти. Семья Ким уже много лет состоит там и платит взносы, взамен получая крайне выгодные предложения по продвижению своего бренда. Выставки, международные проекты, обмен опытом — это все во многом благодаря Ассоциации. Ким хищно улыбается и понимает, что Чхве Джинсок попался — он должен быть там, если владеет таким крупным и успешным заведением, а значит, именно на празднике их встреча может состояться. Отлично! Дата празднования 27 августа, время — 18:00. Осталось полторы недели, чтобы приготовиться и во всеоружии встретить своего противника.       На пару дней позже точно такой конверт откроет и Джин, разбирающий дела. Он не всегда успевает делать это днем, поэтому бумажную волокиту оставляет на ночь. Соным уже укладывает Виена, а Джин усердно корпит над бумагами — сверяет счета, делает бланки заказов заранее, формирует меню на заказанные праздники, вводит новые блюда. Вся эта работа очень ответственная и лежит на нем. Джин доверяет своей команде, но он хочет такие важные дела решать сам, чтобы самому брать ответственность за свой бизнес. Если он потерпит крах — это должна быть только его ошибка, если достигнет высот, то он должен стать звеном, объединяющим команду.       Покрутив приглашение в длинных красивых пальцах, Джин прикусывает краешек бумаги. Она пахнет типографской краской. Джин втягивает этот аромат и вспоминает свой дом. Так пахло в рабочем кабинете отца, где была большая библиотека. Так пахли учебники, которые Джин читал в Великобритании. Так пахли новые листы бумаги, которые Тэхен доставал, устанавливая их на мольберт для нового рисунка. Так пахла его прошлая жизнь — обеспеченная, аристократичная, вычурная и богатая. Джин немного тоскует по тем временам и солжет, если скажет, что не хотел бы вернуться в то время. Но даже так, отмотав годы назад, он бы все равно прошел тот путь, который привел его сюда — в страну восходящего солнца, где он уютно укрылся пледом в гостиной, а за стенкой посапывает сын. Джин ни минуты не сомневается, что не променял бы ни на какие дары мира то, что он имеет сейчас. Да, пусть Намджун сделал ему больно, но он подарил ему смысл жизни, ради которого Сокджин и затеял эту игру. Прав был Чонгук, Виен-и — наследник корпорации «KSD», представитель семьи Ким, и пусть сейчас корпорации нет, а фамилия Ким сменена на Чхве, ребенок не должен лишиться того, что имели его предки. В силах Сокджина построить собственную компанию и вернуть сыну то, что принадлежит ему по праву родства — «КIM INDUSTRY».       Джин решительно откладывает приглашение от Ассоциации. Он тоже вступил туда недавно и уплатил годовой взнос вперед, но не в манере Джина принимать скоропалительные решения. «На этом празднике жизни сильные мира сего обойдутся без Чхве Джинсока, а дальше — посмотрим», — подумал Джин и плавно опустил приглашение в мусорное ведро. Все нужно делать вовремя, но его время еще не настало.

***

      Собрание Ассоциации рестораторов Азиатского региона — значимое событие для каждого участника. Здесь можно не только набраться последних сплетен, но и заключить выгодные договоры, найти партнеров не только по бизнесу, но и завязать крепкую дружбу. Известны даже случаи браков между альфами и омегами, входящими в Ассоциацию. Такое себе универсальное общество по интересам, подчеркивающее статусность своих членов. В год туда платили немалые взносы, и состоять в Ассоциации каждый мог. По сути — только успешные представители ресторанного бизнеса. Помимо Намджуна, платил взносы сюда и Юнги, также приехавший на встречу. 50-летний юбилей Ассоциации — это не шутки!       С Намджуном Юнги столкнулся на пороге отеля, в котором сняли помещение для торжества. К счастью, в этот раз Джун был освобожден от обязанностей принимающей стороны. Он помнит, сколько нервов и сил положил его отец, когда праздновалось сорокалетие — тогда-то именно в ресторане Кимов и проходило торжество. Сегодня же принимал господин Ли — бизнесмен средней руки с сетью ресторанчиков по всей стране и даже несколькими по Европе. Юнги похлопал Джуна по плечу в приветственном жесте. Ким выглядел немного раздраженным, осунулся, под глазами залегли круги. Было видно, что он нервничал, и вообще в последнее время он выглядел подавленным. — Привет, дружище! — Джун устало приобнял Юнги в ответ и похлопал его по спине. — Ты сегодня рановато. — Да, только пять, но я освободился в клубе пораньше, все равно сегодня вторник, людей маловато, можно и на бармена оставить, — Юнги осматривался вокруг и искал знакомых. С некоторыми он уже поздоровался, остальные время от времени отвлекали его рукопожатиями и кивками из-за широкой спины Намджуна. — Как у вас дела? — смущенно спросил Джун, ожидая узнать лишь про одного человека, с которым за долгое время не мог нормально поговорить. — Если ты о Чимине, то у него относительно хорошо. Он восстановился после трагедии, и, как ты знаешь, они с Чонгуком официально поженились, поэтому теперь — Чон Чимин, — Юнги наскоро рассказал ему последние события, не вдаваясь в подробности. — Да, я слышал про ту ужасную трагедию. Как же его угораздило? — Намджун потер затылок. Было видно, что он переживал и искренне сочувствовал Чимину. От Юнги не увернулся взгляд, полный раскаяния и грусти. — Ты все еще не нашел времени с ним поговорить? — Да, но время бы я нашел — мне стыдно, да и Чонгуку будет неприятна наша встреча. Надеюсь, в ближайшее время я разгребусь с делами и нанесу визит к ним в поместье. — Ну ты то с Гуком сначала поговори, а то он тебя спустит с лестницы и прав будет. С Чимином, думаю, попроще будет, — посоветовал Юнги и занял нейтральную позицию. «Намджуну никогда не отмыться от своего поступка, но к искуплению его вины причастны только Чоны — если они наладят отношения, будет не так уж плохо», — подумал Юнги и кивнул очередному проходящему гостю. — Забыл спросить, как бизнес? Тебе все еще докучает конкурент? — Да, я даже из-за него так рано и приехал, хотел познакомиться, справки навести. Думал поговорить с ним, но пока не вижу незнакомцев — все члены Ассоциации мне знакомы. — Ну может он сегодня и не появится, — хмыкнул Юнги. — Сколько раз такое было, что собирались не все. — Не думаю, если он молод и амбициозен, то уж точно должен заявить о себе. Иметь такой успех в Японии и проигнорировать юбилей Ассоциации в Корее — нелогично. Здесь он мог бы еще больше укрепить свои позиции. Нет, придет, обязательно придет. Чхве Джинсок… — проскрипел Намджун, выговаривая с натяжкой имя конкурента, словно оно ему оскомину уже набило.       Отчасти это была правда — образ Чхве Джинсока не переставал будоражить мозг Намджуна. О конкуренте он пытался навести справки. Какой он из себя? Говорят, красив, как черт, и умен. Альфа или омега? Кто-то говорил омега, но Джун не уверен, мог попутать. А сколько ему лет? Откуда он вообще взялся такой — своими взрывными идеями, капиталом и умением из ничего сделать что-то. В голове Намджуна пролетала куча мыслей, но ни одна из них не проливала свет на таинственного Чхве Джинсока, а его образ становился еще более загадочным и интригующим. Играть с таким противником — очень интересно. Что ж, Намджун подождет, если не встретит его сегодня.       — А твой бизнес как? — очнулся Намджун от своих размышлений. — Ты не часто посещаешь собрания Ассоциации, чего сегодня решил прийти? Из-за юбилея? — Перепрофилируюсь, — коротко кивнул Юнги и засунул руки в карманы, дернув плечами. — Ну ничего себе! Тебе же бордель такой доход приносит! Ты чего? — Намджун с ошалелыми глазами смотрел на Юнги. Нет, конечно, Юнги не святой и не поборник морали, иначе бы не имел шлюх, обеспечивая их работой, но чтобы прям уж так радикально — для этого должны быть свои причины. — Не хочу больше заниматься этим бизнесом. Ты же знаешь, у меня в документах сфера обслуживания и торговли — имею право заниматься любой деятельностью, а поскольку я один владелец, то здесь у меня вообще все руки развязаны, — пояснил Юнги. — Да я уже и омег не набираю, двоих вот замуж выдал. На базе клуба просто открою тематическое кафе.       Юнги гордо обрисовал дела последних месяцев. С момента знакомства с Лиеном ему стало неловко заниматься таким грязным бизнесом. Денег он заработал достаточно, на безбедную жизнь им хватит, а вот пачкать свою репутацию содержанием борделя он не хотел. Лиен и вовсе не знал, что такая услуга есть в «KISS AND DRUGS», поэтому Юнги решил поскорее избавиться от борделя. — Ну да, давай ты меня еще подожмешь, — нервно засмеялся Намджун. — С таким конкурентом в твоем лице я точно прогорю, Юн. — Не переживай, дружище, я не буду открывать сеть ресторанов, у меня не столько амбиций, как у тебя. Я еще хочу столько в жизни успеть… — Юнги замечтался и замолчал. У него действительно были огромные планы на будущее и в каждом из них фигурировал Лиен. Если все будет хорошо, они смогут создать крепкую семью. Мин вспомнил их недавнее свидание в ресторане. Омега не скрывал своих эмоций, они отлично провели вечер, много смеялись и даже прогулялись по вечернему городу, прошлись по берегу реки Хан, а почти в полночь на пороге поместья Чонгука Мину удалось урвать жаркий поцелуй у Лиена. Он тогда опешил, но не отстранился, а Юнги настойчиво целовал его, представляя этот момент уже давно.       Намджун ткнул Юнги в бок — теперь была его очередь утонуть в воспоминаниях. — Смотри, а это не он? — альфа кивнул в сторону высокого парня с темными волосами. — Хм, не знаю, я то его никогда не видел, — Мин попытался выглянуть из-за плеча рядом стоящих членов Ассоциации, чтобы разглядеть, кого имел ввиду Намджун. — Друзья, вы кого-то ищете? — к ним подошел господин Кан и любезно предложил свою помощь. Он в течение последних двадцати лет является бессменным секретарем Ассоциации и знает всех наперечет, а еще помнит множество мелких подробностей — такого работника поискать надо! — Да, мы тут слышали о Чхве Джинсоке, — Юнги понял, что Намджун сам не решится спросить о конкуренте, чтобы не высказывать свой интерес. А для Юнги он был птице не того полета, поэтому ничего не подозревающий Мин по простоте душевной решил выручить друга и навести справки о таинственном конкуренте. — Не видели такого? Интересно было бы познакомиться. — Можете не искать — его сегодня не будет. Господин Чхве сделал взнос, прислал щедрый подарок и попросил прощения за свое отсутствие. Сказал, что по личным причинам не может быть здесь. Мы, конечно, не в обиде, знаете, всякое бывает в жизни, — господин Кан объяснил это активно кивающему головой Юнги и тот, удовлетворенный ответом, раскланялся. — Вот видишь, можешь не сторожить его — сегодня тебе удача не улыбнулась, — Мин хлопнул Намджуна по руке, чтобы подбодрить. — Да не переживай ты так, все наладится. — Да, Юнги, тебе хорошо так говорить, а моя сеть терпит убытки и мне нужно как можно быстрее понять, с кем я имею дело. Он же не привидение, чтобы я не смог с ним встретиться. В конечном итоге, снова придется ехать в Японию. Тем более, что я буду продавать часть акций корейской сети — мне нужны деньги, иначе я полностью потеряю бизнес в Японии. — Настолько все плохо? — Юнги даже немного жаль друга, ведь он сам владелец бизнеса и знает, как это тяжело — вкладывать в него всю жизнь, а потом терять за пару месяцев. — Как ты понимаешь, да. Я думал, что обойдусь, пытался модернизировать кое-что, но не пошло. Если дальше дела не наладятся, я подам заявку на участие в аукционе, так можно получить за акции больше. — Не пори горячку, смотря на других, а лучше займись своими делами. Подумай, где ты проебался и что можно улучшить — вот так и жизнь наладится, — дал ему совет Юнги. — Да везде я проебался, Юн, — горько кинул Намджун, и каждый собеседник услышал свой смысл в этих словах.