Amor omnia vincit

      Чимин, окрыленный своей новостью о беременности, уже не мог дождаться, когда порадует Чонгука. Иногда ему казалось, что тот догадывается сам — слишком часто принюхивается, задерживается у его волос, у шеи, словно настойчиво ищет что-то, но не находит, а спросить боится. Чимин не хочет ломать всю интригу, дожидаясь лишь приема врача, чтобы окончательно увериться в нормальном течении беременности. Позавчера, наконец-то, доктор Со подтвердил, что оба эмбриона нормально прикреплены и развиваются согласно положенному сроку. У Чимина третий с половиной месяц, скоро живот начнет расти и скрыть будет сложно, да и сам омега не желает — уж очень он хочет рассказать обо всем Чонгуку.       Сегодня муж задерживается, но это не беда — Минни привык терпеть. Работа не ждет, Чонгук постоянно в деловых поездках, не расстается с телефоном, а ноутбук в рабочем кабинете, кажется, не выключается даже по ночам. Бывало так, что Чимин уже утром видел альфу, который не ложился спать, постоянно работал, чтобы потом, чуть позже, урвать время и провести отпуск с Минни.       Выключая компьютер, Чонгук устало откидывается на спинку кресла. Уже почти шесть вечера, время еще не позднее, но он дико соскучился по своему омеге. Между словами «устал» и «соскучился» можно поставить знак равенства, но все же последнее перевешивает. Его Минни — единственная причина, по которой он в последнее время хочет возвращаться домой. Гук разминает пальцы, затекшие от работы на клавиатуре и закуривает сигарету прямо в кабинете. Чимину не нравится, когда он курит. Надо бросать, поэтому Чон грешит здесь — дома ни-ни, никакого постороннего запаха. Альфа устало потирает виски и пытается сконцентрироваться. От напряжения в глазах картинка не хочет собираться воедино, а резкость слабеет. Гук докуривает сигарету и медленно направляется к выходу. Сегодня последний рабочий день недели, можно позволить себе завтра расслабиться, возможно, сходить с Минни в театр. Он же так любит балетные постановки!       Дождливый вечер августа приносит долгожданную прохладу. Этим летом, как никогда, в Корее столбик термометра показывал рекордную температуру. Чонгук вышел из здания корпорации в легком пиджаке и тонкой рубашке, не накинув даже пальто. Не хотелось кутаться от дождя и гневить погоду. Альфа чертовски рад охладиться под кристальными каплями, падающими с неба. По крыше размеренно стучит дождь, вода шумит в стоках и тонкими, но упругими ручейками стекает под ноги, продолжая свой путь по неровному асфальту. Чонгук рад любой погоде. Даже если разразись ураган или засыпь Сеул снегом, он бы не расстроился. В любом изменении природы он видит только хорошее, как в розовых очках. Когда он таким был? Наверное, еще мальчишкой, когда они с друзьями пускали кораблики дома у пруда. Чонгук подставил руку и на его ладонь посыпалась прохладная влага, моментально намочив край рубашки.       Стой не стой, а домой хочется больше. Водитель бесшумно подогнал машину ко входу, стараясь не обрызгать директора Чона. Профессионализм и долгие годы работы не позволили ему совершить ни единой ошибки. Колеса Астон Мартин подкатили ровнехонько к бордюру так, чтобы Чонгук мог сесть на пассажирское сиденье и не намокнуть под дождем. Боковым зрением водитель наблюдает, что хозяин подает знак и он выходит из машины:       — Чан, спасибо, на сегодня ты можешь быть свободен. Я поеду домой сам, — Гуку захотелось проехаться самому, как когда-то, когда он еще не был владельцем компании и вел беззаботную жизнь. — Как скажете, господин Чон. Приятного вам вечера, до свидания, — водитель почтительно поклонился и ушел, отдав ключи хозяину.       Чонгук садится в машину и включает зажигание. Он медленно отъезжает и выворачивает на залитую дождем трассу, но уверенно держит руль. Мелкий дождь только освежает мозги, поэтому Чон открывает стекло водительской двери и уверенно впускает капли в салон. Он едет неторопливо, наслаждаясь погодой, дорогой, предвкушением встречи с любимым — теперь он знает, насколько дорого стоят эти эмоции. Раньше, до встречи с омегой, он не видел жизни, наполненной красками, бурлящей, цветущей, в которой хочется творить, где есть, ради чего просыпаться каждое утро.       Задумавшись о Чимине, Гук пропускает скрежет автомобиля, движущегося за спиной, и, смотря в зеркало заднего вида, понимает, что столкновения не избежать. На не слишком оживленной дороге среди неприметных домов он пытается минимизировать потери и съезжает в кювет, но сзади несущаяся белая машина цепляет его автомобиль и разворачивает на 180 градусов. К счастью, срабатывает подушка безопасности — за эти несколько секунд Гук не успел даже испугаться, чтобы включить инстинкт самосохранения, но белый автомобиль кажется ему до боли знакомым.       Сердце от выброса адреналина бешено колотится, за пару секунд пролетает столько воспоминаний из жизни, а самое главное — один конкретный страх: умереть сейчас и оставить Чимина одного. Все внутренности сжимаются от осознания того, что ему надо цепляться за жизнь всеми возможными способами, ведь Минни не может остаться один, а Чонгук — без него. К счастью, автомобиль замирает, и Чонгук понимает, что он, слава небесам, только съехал в кювет.       Альфа выбирается из машины и идет, с трудом сдерживая эмоции, ко второму участнику аварии, которым оказывается не кто иной, Чхве Минки. Так вот почему автомобиль был слишком знакомым! Гук в состоянии аффекта дергает дверцу водителя, которая быстро поддается, и Минки валится ему на подставленные руки. Он практически ничего не соображает, поскольку не может оценить состояния омеги, но тот подает признаки жизни, и Чонгук садится прямо на мокрый асфальт с Минки на руках, вытаскивая его на себя. Омега худой и не тяжелый, но рослый, поэтому вытащить его не так просто. В конечном итоге оба водителя валятся на землю, пачкаясь в грязи. — Ты как, в норме? Минки!!!! — Чонгук хлещет его по щекам, не давая проваливаться в бессознательное состояние. Если он уже пришел в себя, значит нервную систему нужно поддерживать в тонусе — это единственное, что понимает альфа и не выпускает лицо Минки из своих рук. — Скажи мне что- нибудь, черт!       Чонгук ругается не на Минки, а на глупую ситуацию, случившуюся с ними. Автомобили стоят у обочины с мигающими фарами. Начали останавливаться проезжающие водители и предлагать свою помощь, а кто-то пытался вызвать скорую и полицию, но Минки пришел в себя и запротестовал — нужна была только полиция, чтобы составить протокол. Омегу удалось поднять и перевести на заднее сиденье машины Гука. У Минки был шок, и он боялся садиться в свой автомобиль. Гук отзвонился домой и сказал Чимину, что задержится — волновать мужа не хотелось, уже дома он расскажет, что произошло, в противном случае тот может мигом примчаться. Не хватало еще в непогоду Минни попасть в передрягу!       На полицию и оформление ДТП ушло около часа. Все это время Минки сидел в автомобиле Гука, отвечая односложно, полностью признавая свою вину: несоблюдение дистанции и игнорирование погодных условий. Да, конечно, он оплатит штраф. Да, не нужно вызывать скорую, с ним все в порядке. Автомобиль на штрафплощадку? Он оплатит транспортировку — припишите к штрафу. Как на автомате омега соглашался со всем, что говорили ему полицейские, только лишь кивая и смотря отстраненно в сторону на огни города. — У него шок, — Чонгук пытается помочь полицейскому, помогая данными и рассказывая обстоятельства, при которых случилась авария. Минки сидит тихо, попискивая в автомобиле, обхватывая себя руками за плечи. Начало девятого вечера, а они только подписали протоколы. На горизонте замаячил эвакуатор — по правилам машину Минки транспортируют на штрафплощадку, а автомобиль Чонгука, хоть и поврежден, но может ехать.       В кармане Минки вибрирует мобильный телефон. Он дрожащими руками вынимает его из кармана и пытается рассмотреть сообщение. Чонгук косится на него, отойдя в паре метров с полицейским: — Тебе помочь? — он видит дрожащие руки омеги и его отсутствующий взгляд, направленный словно мимо смартфона. — Н-нет, с-спасибо, это папа волнуется, — пробормотал Минки, пытаясь выглядеть более-менее адекватным, взявшим себя в руки.       Баен: «У меня все готово. Ты как?»       Минки: «Все отлично, скоро будем, у тебя есть не больше 10 минут, чтобы убраться из квартиры»       Баен: «Понятно, до связи»       Минки отключает телефон и кладет его в карман. Руки «продолжают» дрожать, хотя пальцы ловкими движениями только что набрали смс. «Хорошо, что Чонгук ничего не заметил», — подумал Минки и отвалился спиной к креслу. — М-м-м, голова кружится, — он застонал, привлекая к себе искреннее сожаление со стороны Чонгука. Хотя его с Минки ничего уже не связывало и омега был для него не более, чем пустым местом, все же Гук не мог оставить его просто так. — Может все-таки врачей? — обеспокоенно сказал альфа, придерживая Минки за голову, которая буквально валилась на его руку. — Н-нет, домой, отвези меня домой, пожалуйста, — страдающий Минки закатывает глаза, наблюдая за реакцией Гука. — Прости, я не хотел, мне так неудобно, я все оплачу, только мне нужно домой… — Ну перестань, как ты в такой момент можешь говорить о деньгах? Я тебе что, счет выставил? — раздраженно бросил Чон. Этот омега со своей меркантильностью его удивлял, и даже сейчас, в таком состоянии, он вспомнил о какой-то компенсации. — Поехали, сможешь сесть нормально?       Гук поддерживает его за голову и подталкивает за плечи внутрь салона. Пассажирская дверь закрывается и ставится на блокировку, а Чон грузно садится за руль, обхватывая голову руками. Да, кто бы знал, что вечер закончится таким образом? Быстрее бы добраться домой и уткнуться в колени Чимину. Чонгук аккуратно заводит мотор и сдает назад. Машину от удара развернуло, а на мокрой дороге выкарабкаться из кювета не так просто. Хорошо, что мощный двигатель не подводит, и Чон без проблем выезжает на дорогу. Руки уже не дрожат и уверенно держат руль, у него состояние намного лучше, нежели у Минки, который почти сполз по спинке сиденья и выглядит совсем безжизненным. Чонгук слабо помнит, как ехать в квартиру омеги, поскольку был там лишь пару раз, один из которых в совершенно невменяемом состоянии и привез его Минки. Он вбивает адрес в навигатор и медленно выруливает в сторону центра.       Через почти двадцать минут автомобиль останавливается у новостройки, где живет Минки. Гук вытаскивает омегу, но тот практически виснет на руках, ссылаясь на слабость, поэтому его пришлось довести до лифта и помочь открыть квартиру. Чонгук не особо присматривался, как здесь все обставлено и не помнит, где расположена гостиная или спальня, но Минки руководит процессом сам и просит довести его до спальни. Чон бережно усадил омегу на кровать, наблюдая за его реакцией: — Давай вызову врача? — настойчиво предлагает Чон. Он не специалист и не может оценить уровень повреждений, а оставлять одного омегу, который явно нездоров, ему не позволяет совесть. — Нет, спасибо, сделай мне крепкий чай, пожалуйста, мне станет лучше. Наверное, из-за стресса упало давление — у меня часто так, — поясняет Минки и в подтверждение закатывает глаза, чтобы еще больше выглядеть слабым и изможденным.       Пока Чонгук ставит чайник, Минки осматривает спальню. Внешне она осталась такой же, как и была, ничего не говорит о том, что комната полностью нашпигована видеокамерами, натыканными в разных местах и уже пишущими видео без остановки. Баен постарался — с таких камер можно получить любой компрометирующий ракурс, поэтому Минки должен довести дело до конца, и теперь только от него зависит успех его кампании. Если и в этот раз удача отвернется, он больше не будет добиваться Чонгука, но последний шанс все же использовать нужно. Но даже при условии полного фиаско Минки остается довольным — перед тем, как он уедет в Европу, он хочет последний раз насолить этому блондинистому коротышке.       Чонгук возвращается из кухни с двумя чашками крепкого черного чая. — С твоего позволения я и себе… — начал он. — Конечно, Гук, не вопрос. Мне так неловко за все проблемы, что я тебе сегодня доставил. — Ничего страшного, бывает. В следующий раз не разгоняйся в дождь. Я тоже виноват, задумался, не увидел тебя, несущегося сзади. Слишком поздно было предпринимать маневр, пришлось съезжать в кювет. Ничего, главное, что все целы остались, — Гук посмотрел на Минки, которого было искренне жаль.       Перепуганный, с дрожащими руками и бегающими глазками, прядь волос выбилась из прически и теперь торчит, мешая ему, а он даже не замечает. Гук тянется поправить волосы, отодвинув их ближе к уху, но Минки перехватывает руку и кладет ее на щеку, склонив голову. — У тебя такие горячие руки, ты не заболел, нет температуры? — омега пытается проявить мнимую заботу, уставившись глазами на покрывало. Какая-то из камер пишет этот ракурс, так пусть лучше омега будет таким отрешенным, романтичным…       Гук отнимает руку и быстро заправляет ему волосы: — Нет, все нормально. — Значит, мне показалось. Я сам себя так плохо чувствую, что сейчас потеряю сознание, — Минки валится на спину на кровать, а Чонгук резко разворачивается, нависая над ним и похлопывая по щекам. — Эй, слышишь, не вздумай отрубиться! Все самое страшное уже позади, а ты решил тут сдаться? — альфа берет его лицо в руки и энергично растирает щеки, наклоняясь ближе и присматриваясь к реакции — дыхание прерывистое, но есть, ресницы дрожат, а зрачки вращаются — заметно по глазным яблокам, пытается что-то бормотать – значит в сознании. — Боже, мне так неловко, ты со мной столько возишься, — слабым голосом говорит омега. — Иди домой, тебя ждут, наверное. Меня знобит, хотя я и согрелся, но попытаюсь поспать.       Минки привстает, чтобы нырнуть под покрывало. Чонгук встает рядом и оценивает ситуацию — насколько можно оставить омегу одного и есть ли угроза его жизни. — Пообещай, что завтра же обратишься в клинику, — Чонгук наклоняется и накрывает Минки одеялом. Он кутается, но вытаскивает руку и вкладывает свою ладонь в руку Чонгука. — Спасибо, что помог. — Не за что, отдыхай и постарайся выспаться. Сон тебе сейчас поможет больше всего, а утром почувствуешь себя намного лучше, — Гук целует Минки в щеку и уходит.       Альфа уходит и тихонько закрывает дверь в спальню. На входной двери полуавтомат, ее можно просто захлопнуть, чтобы не тревожить хозяина. Гук пишет в телефоне смс «Скоро буду. Люблю.» и отправляет на номер Чимина. Половина первого ночи. Ничего себе, он засиделся, пора ехать.       Как только дверь щелкает, Минки набирает телефонный номер и с нетерпением ждет ответ. Трубку поднимают без слов, ожидая приказаний от звонящего.       — Все, можешь забирать камеры. Да, ушел. Когда готово будет? Завтра утром? Отлично! Если хорошо сработаешь, получишь еще и вознаграждение. Ладно, жду.       Через полчаса в квартире Минки появляется Баен и снимает карты памяти с камер, установленных в разных сторонах комнаты. Он бегло просматривает видео и показывает Минки некоторые моменты. — Здесь можно смонтировать, как тебе надо, а вот тут очень даже ничего — так оставим. Смотри, где он наклоняется над тобой, чтобы укрыть одеялом, возьмем с камеры на потолке — очень компрометирующий ракурс. Та-а-к, еще-е… Подожди, а зачем тебе все это надо? — Баен оторопело поворачивается и смотрит на Минки. — Ты же вроде в Англию собрался? — Хм, хороший вопрос, Баен, а главное — своевременный. Раньше тебя мало волновало, зачем это мне нужно, но ты спрашиваешь это именно сейчас, когда Чонгук уже женился на этом невзрачном Чимине, а я профукал свой шанс, понимаешь, о чем я? — Неужели ты хочешь отомстить? — Баен смотрит на омегу и определенно сожалеет — в Корее с ним всегда было весело и удобно, как потрахаться, так и потусить вместе, а теперь вдруг Минки собрался уезжать, да еще и занялся в последние дни перед отъездом таким делом. — Конечно, последнее слово должно остаться за мной. Я хочу унизить его, чтобы он не чувствовал себя победителем, но сделаю это так, что даже Чонгук не узнает. Эх, только тачку жалко, но ладно. Если уж мне не удалось соблазнить Чонгука, то хотя бы оставляю этой выскочке свой прощальный подарок. Давай, Баен, поторопись, чтобы к утру запись была смонтирована.

***

      Еще с тропинки, ведущей в поместье, Чонгук заметил, что в их спальне горел свет, а в гостиной — ночник. Его ждут. Тусклый теплый луч прятался за шторой и манил к себе. Раньше Чонгук без особого энтузиазма возвращался домой, пока тот пустовал без омеги, а часто оставался в пентхаусе, если с утра нужно было на работу. Теперь же все изменилось, и манил его не только источник света в доме, но и тот звонкий лучик, которым стал Чимин. Гук был невероятно рад, что омега оправился от всех потрясений, хотя ему и самому пришлось нелегко — возрождать из пепла себя, быть в ответственности за Чимина — такой тяжелый груз вынести нелегко, но он справился.       Шорох гравия в ночной тиши почти не нарушил спокойствия, но входная дверь тихонько открывается и из нее выглядывает Чимин, не ложившийся спать и нервничавший по понятной причине. Все стало ясно, когда он посмотрел на разбитый автомобиль Чонгука, и в его глазах отразился ужас: — Господи, что случилось? — Чимин без кофты, в одной только пижамке и пушистых розовых тапочках сбегает с крыльца и кидается к уже вышедшему из автомобиля Чонгуку на шею. — Да так, ничего особенного, небольшое ДТП, не волнуйся, малыш, просто пришлось долго разбираться. Ну, не плачь, я же написал тебе сообщение, что все в порядке, — Чонгук сгребает Минни в охапку и приподнимает над землей. — Перестань, слышишь!       Чимин вцепился маленькими пальчиками в пиджак альфы и громко разрыдался на его груди. Боже, он как чувствовал весь вечер, что что-то не так. У него сердце сжималось, он не понимал, почему тревога его так окутала, не давая свободно вздохнуть и сдавливая сердце в груди. Недаром доктор Со говорил, как сильно они связаны — Чимин даже не представлял, что так тонко ощущает опасность, которая грозит мужу.       Чонгук поглаживает его по спине и успокаивает. Хотел было сказать, что виновником аварии был Минки, но куда там — его же еще больше это расстроит. Черт, придется умолчать, в конечном итоге он только довез его домой и ничего больше, поэтому и вины за собой не чувствует. Альфа нежно поцеловал Чимина, но тот сморщил носик от чужого запаха, исходящего от Гука. Наверное, беременность настолько обострила обоняние, что ему уже стали чудиться чужие запахи. Омега отстраняется от Чонгука и смотрит ему в глаза, пытаясь увидеть подвох и подтвердить свои сомнения. Сжав челюсти и застыв на мгновенье, Гук не отводит взгляда, выцепляя в глубине янтарных глаз самое родное, самое теплое, самое любимое, чтобы сконцентрировать все свои эмоции в одном человеке. Удивительно, как здесь, в этих омутах, умещается целая Вселенная.       Чонгуку до сих пор непонятно, за что Господь Бог подарил ему эту возможность держать за руки Чимина, обнимать его, слушать сердцебиение и любить так, как никого другого. Чон прижимает Минни к себе, не давая возможности вырваться, и они стоят так пару минут, пока Гук не вспоминает: — Прохладно, пойдем в дом.       Усомнившись и окончательно назвав себя параноиком, омега берет его за руку и ведет в дом, одновременно вытирая пальчиками не перестающие литься слезы. Утром машину отгонит в мастерскую водитель, а сейчас им нужно побыть вдвоем, не отвлекаясь на бытовые мелочи. Омега страшно испугался и в один момент понял, что дорожит Чонгуком больше всех в жизни. Он настолько испугался за него, представив, что… Нет, не дай Бог, лучше даже и не думать. Сердце мучительно колотится, но Чон сжимает его руку, уверяя, что все хорошо.       Он заходит в спальню, скидывает вещи и бредет в ванную, пока Чимин внизу делает чай. Смывая с себя остатки этого непонятного дня, Чонгук пытается связать воедино все, что произошло за вечер. Встреча с Минки не кажется ему случайной, он не может избавиться от навязчивой мысли, что автомобиль следовал за ним еще от офиса, а вся авария была слишком… даже слова подобрать не может. Какой-то аккуратно продуманной. Машины не особо повреждены, на Минки ни царапинки, столкновение в отдаленном районе, где не слишком активное движение. Если это новый подкат от навязчивого омеги, то, надо заметить, слишком дорого он ему обошелся. К тому же, слухи о свадьбе явно донеслись и до Минки — неужели не понятно, что между ними ничего не может быть. Надо будет встретиться и прояснить ситуацию, а чтобы не докучал — сделать это нужно как можно скорее.       Гук накидывает халат и выходит в спальню. Здесь уже стоит душистый чай, а Чимин разрезает небольшой пирог. Светлые волосы упали на лоб, очерчивая красивый профиль, острый подбородок, небольшой носик. Альфа бы всю жизнь так стоял и любовался мужем, только тот неуклюже дорезает кусок и ойкает. На пальце появляется кровь — омежка порезался, поэтому Чонгук торопливо подходит к нему и забирает нож, отложив его на край стола. Он прикладывает порезанный палец к губам и слизывает капельку крови. Странный сладковатый вкус и темно- красная струйка, сочащаяся из ранки, распаляют Чонгука, и он притягивает омегу к себе, уткнувшись в его макушку. — Ты такой неосторожный, Минни. — Прости, я перенервничал сегодня, — бурчит виновато в грудь Чимин, концентрируясь на аромате альфы. Сегодня он хотел ему сказать, про пополнение в семействе, но нервная система расшатана и не готова выдавать такую новость. Пак даже репетировал все слова, чтобы рассказать о беременности, но они улетучились из головы, словно никогда там и не появлялись. Странное опустошение и озноб, сдавливающая боль в груди до сих пор не могут отпустить Чимина. Ему надо успокоиться, иначе от тревоги за Чонгука он с ума сойдет.       После чаепития Гук вышел на балкон и сел в кресло, глядя на звезды. Дождь принес приятную влагу, летнюю теплоту и свежесть, после которого весь сон как рукой сняло. — Иди сюда, — зовет Чонгук, и Чимин послушно топает к альфе, завернувшись в теплый плед. В последнее время он чаще мерзнет, но это, по словам доктора Со, связано с обменом веществ во время беременности.       Гук хлопает по своему бедру, и омега послушно садится на колени, прижимаясь к мужу. Чон Чимин настолько миниатюрный, что полностью помещается на коленях, а свернувшись калачиком и вовсе больше напоминает ребенка, нежели взрослого омегу. Сколько ему? Только в этом году исполнилось девятнадцать и он стал совершеннолетним, а уже сам носит в себе две маленькие жизни, заботясь об их продолжении. Гук широкими ладонями прижимает к себе мужа, легонько целуя его в висок и дыша теплым воздухом в шею. — Ты знаешь, как я испугался за тебя? — тихо шепчет Чимин, боясь произнести самые страшные слова. — Пожалуйста, Чонгук… — Я не оставлю тебя никогда, перестань даже о таком думать, — Чонгук целует мужа в нос и укутывает его в плед.       Они сидят так всю ночь, пока Чимин не засыпает в крепких и сильных руках. На горизонте уже показалось зарево — встает солнце, но спать почему-то совсем не хочется. Минни посапывает, утомленный своими переживаниями и эмоциями, но Чонгук его понимает. Он помнит себя в день, когда случилось несчастье на ипподроме — такой же разбитый, оставшийся без надежды и веры в то, что все наладится. От Чимина исходит легкий запах жасмина с новой примесью непонятных ароматов. Будить мужа не хочется, и он переносит его на руках в кровать, укрывая пушистым одеялом. Сам он уже спать не ляжет и, вернувшись в кабинет, будет коротать рассвет в делах, разбираясь с письмами и отчетами, которые прислал Джин из Японии.       Утром Чимин просыпается один, но в комнате еще остается запах альфы. У омеги немного кружится голова и ощущается слабость, но он стоически принимает душ и спускается завтракать. Лиен уже хлопочет на кухне, обсуждая с прислугой меню на сегодняшний день. Он заметил круги под глазами сына и поспешно присел рядом с ним, тяжело рухнувшим на стул: — Что случилось, ты будто не спал всю ночь? Тебе плохо? — Нет, пап, все в порядке, Чонгук поздно приехал, он попал в ДТП, но все обошлось. Просто я перенервничал за него. — Иди сюда, — Пак прижимает сына к груди и гладит по спине. — Ты же знаешь, что тебе нельзя волноваться, перестань.       В гостиной противно зазвенел телефон, прислуга подняла трубку и передала ее Чимину. Он с недоверием посмотрел на трубку, словно опасаясь собеседника. Обычно ему звонят на мобильный, который знают все близкие друзья, а с другими людьми он не особо желает разговаривать. Любопытство пересиливает и Чимин отвечает привычное «Да».       На том конце раздается знакомый голос ненавистного соперника. Его не хочется слышать совсем, но Чимин сглатывает, чтобы не высказать волнения.       Встретиться с ним? Нет, не хочет, да и не о чем им разговаривать. Настойчивый Минки продолжает дальше: — Ну что ж, если ты не хочешь забрать доказательства неверности твоего мужа, я, пожалуй, солью их журналистам. Посмотрим, насколько позиций упадут акции и как пострадает его репутация, когда во всех изданиях примерный директор «JEON GROUP» предстанет совершенно в другом свете, так ведь? Ты же не хочешь, чтобы его позиции пошатнулись, но все ниточки к его спасению сейчас у меня, а значит, ты тоже зависишь от меня. Ну ладно, нет так нет, отключаюсь. — Погоди, — кричит вдогонку Чимин дрожащим голосом. Голова лихорадочно прорабатывает сотни сценариев за минуту, но цель каждого из них — спасти Чонгука. Потом он будет разбираться и спрашивать, правда это или нет, но если Чон пострадает, то дело всей его жизни может пойти прахом. Несколько поколений семьи Чон вложили свой труд в корпорацию и один омега за секунду может разрушить карьеру мужа и лишить его семейного бизнеса. — Нет, погоди. Я… встречусь с тобой.       Чимин выдыхает последние слова и понимает, что не готов. Он не готов не только к встрече с Минки, но и не готов признать, что даже один процент из сказанного им может быть правдой. Неужели Чонгук и правду изменял ему? С ним? Какие доказательства? Что нужно делать в таком случае? В голове у омеги творится черти что, и напряженный взгляд Лиена совсем не помогает обрести уверенность. — Когда и где? — выдыхает Чимин, пытаясь восстановить дыхание и расслабиться. Не нужно Лиену знать о той мерзости, что предстоит вынести ему в ближайшие несколько часов. — Да, знаю, конечно, через час буду. — Кто звонил? — обеспокоенно спрашивает папа, пока Чимин отключает телефонную трубку. — Да так, знакомый, в одной компании вместе общались. Хочет встретиться, — Чимин старается не смотреть в глаза, чтобы не выдать нервозности.       К чему приведет эта встреча и что его ожидает — он не знает. А самое главное — он реально боится. Он опасается исхода разговора и неопровержимых доказательств измены альфы. Боже, Чон столько раз говорил ему, что любит, но… черт, какие-то неведомые чувства просыпаются в Чимине, таясь глубоко внутри. Наверное, он не уверен в себе и последнее время подурнел, округлился в бедрах — немудрено, что альфа мог посмотреть на сторону, а с учетом красивого и всегда доступного Минки, которому Чим явно проигрывал, измена могла иметь место.       Чимин ссылается на то, что ему нужно приготовиться к встрече и уходит без завтрака. Он тщательно накладывает косметику, чтобы скрыть синяки с прошлой почти бессонной ночи, накладывает румяна для придания лицу живости и более-менее здорового вида. Темные тени, подкрашенные ресницы и тонкие черные стрелки делают свое дело — омега за пару минут преображается в конфетку.       Довольно хмыкнув, Чимин готовится к бою. В конечном итоге, самое главное — вытащить компромат, чтобы не дать погубить карьеру мужа, а разбираться со всем он будет позже.       В назначенное время у кафе в центре города тихо. Водитель привозит Чимина и уезжает — его отпустили на час. Чон Чимин, одетый в свободные брюки и такой же свободный свитер, чтобы скрыть, как ему кажется, уже заметный живот, грациозно вплывает в помещение, высоко подняв голову. Чтобы ни случилось сейчас, он не позволит кому-то вести себя с ним не подобающим образом. Да, он научился этому у Чонгука, наблюдая за ним в быту и в бизнесе. У альфы четкое разграничение с кем и как себя держать, поэтому подспудно Чимин перенимает его манеры. Для Минки у него особая маска — он не позволит задеть себя. Возможно, ошибкой было прийти сюда и показать свою слабость, но больше он не может допустить проколов.       Медленно обводя небольшой зал глазами, Чимин натыкается взглядом на раздражающее пятно. Минки сидит за столом с чашечкой кофе, перебирая в руках телефон. «Интересно, нервничает ли он хоть чуть-чуть», — пролетает голове у омеги, направляющегося к столу. Чимин отодвигает стул и садится напротив, не выдавая своего напряжения. Он уверенно кладет клатч на край стола и поправляет свитер с открытой горловиной. Выреза достаточно ровно для того, чтобы Минки увидел метку. — Я слушаю тебя, — безынициативно произнес Чон. — И тебе «здравствуй», Чимин, — хамовито обращается к нему Минки, оглядывая с ног до головы. Чимин, без сомнения, уже не та забитая серая мышка, которая была с Намджуном, и не тот неуверенный омега, который только начинал встречаться с Гуком. Теперь перед ним достойный соперник, ну что ж, так игра даже интересней. — Я принес тебе доказательства измены твоего мужа… — И? Сколько ты хочешь за эти «доказательства»? Для начала я хочу взглянуть, может быть ты блефуешь? — Я? Ну что ты, нет конечно. Не далее, как вчера…       Чимин дальше не слушает, потому что вспоминает запах чужого омеги на Чонгуке, когда тот вышел из автомобиля. Думал почудилось, но нет. — … вчера мы провели вечер вместе. Но я не буду тебе отчитываться о каждом, правда. Ты и так не особо увлечен своим мужем, а тут еще и такая шокирующая информация для тебя. — Не тебе решать, насколько я увлечен своим мужем. — Да, ну тогда ты знаешь, что он любит снимать наш секс на камеру, чтобы потом в своем кабинете пересматривать видео и вспоминать обо мне… — Минки гадко улыбается и водит пальцем по столу. — Хочу показать тебе последнее, если ты не против? Ты же должен знать, зачем сюда пришел, правда? Вчера было так горячо и страстно… Стой, а ты что, ничего не знаешь?       Минки с удовольствием смотрит на лицо Чимина с сомкнутыми насильно челюстями, чтобы не выдать эмоций. — Ты не знаешь, какой произошел казус? Мы же спешили друг к другу на свидание и устроили ДТП. Представляешь, это так романтично. А он тебе даже ничего не сказал? Ай-яй-яй.       Минки клацает на телефоне наманикюренными пальчиками и включает видео — Чонгук поправляет ему прядь волос, стоит над ним, потом склоняется и целует. Минки упивается эмоциями Чимина, которые впитывает в себя, словно энергетический вампир. Баен отлично смонтировал видео, а ракурсы с нескольких камер подтверждали, что Чонгук явно питает чувства к Минки. На моменте поцелуя Минки выключает телефон и резко отбрасывает его в сумочку. — Хватит. Этого достаточно, чтобы все журналисты трубили о том, что Чонгук — неверный муж. Мое лицо отчетливо видно, его тоже, только я отмажусь, а он — нет. Еще и разыграю брошенного обманутого омегу, а ты станешь разлучником и интриганом, женившим Чона на себе. Посмотрим, насколько сильно тебе дорог твой альфа, — Минки прищуривает глаза и смотрит на Чимина.       Благо, за время, проведенное с Намджуном и Чонгуком, омега научился ходить в маске. Он невероятно благодарен Джуну за те приемы, по которым его таскал альфа. Очередная маска ему не помешает и Чимин с совершенно непроницаемым лицом ведет торги. — И сколько ты хочешь за свой грязный компромат? — А я сначала подумаю, стоит ли тебе его отдавать. Знаешь, я уезжаю на обучение в Европу, у меня так мало времени, поэтому торговаться некогда. — И это все, зачем ты меня позвал? — Чимин сцепил зубы, чтобы не взорваться и не дать пощечину Минки. Но одно неверное действие сведет все попытки на нет, поэтому действовать нужно осторожно. — Не перебивай меня, это не в твоих интересах. Но я сегодня добрый, я отдам тебе компромат просто так. Мне достаточно того, что теперь ты будешь иметь это видео в своем телефоне и даже иногда пересматривать. Ведь ты не удалишь его, правда? — Минки получает садистское наслаждение от своих слов, глядя на Чимина. Он видит, что маска трескается и из-под нее виднеется даже не Чон Чимин, а все тот еще Пак, неуверенный омежка с кучей комплексов, скрывающийся за спиной своего альфы. — Уже сегодня я улетаю и начинаю жизнь в новой стране, а ты так и останешься здесь с призраками из прошлого. В телефоне Чимина звенит сообщение — видео, полученное от Минки. Соперник торжественно удаляет его на своем телефоне и улыбается. — Откуда мне знать, что у тебя нет копии? — Я не дурак, Чимин, конечно же, есть. И если видео попадет журналистам, ты первый об этом узнаешь. А пока — всего наилучшего, — Минки встает из-за стола и кидает несколько тысяч вон за кофе официанту. Он обходит столик и подходит к Чимину сзади. — И запомни, если ты сольешь информацию Чонгуку, и он будет меня искать, то я выполню свое обещание.       Выйдя из кафе, Минки набрал Баена: — Привет, ты где? Ну конечно сегодня, у меня же билет на вечерний рейс. Нет, Баен, я не останусь, даже не уговаривай. Меня в Корее ничего не держит, но самое неприятное то, что Чонгук скоро докопается до правды. Мне перезванивал конюх, пытался шантажировать. На него вышли, по крайней мере очной встречи не было, но он уже готов меня сдать. Ты думаешь? Нет, я не буду ему платить. В конечном итоге, кроме его слов, у него нет никаких доказательств. Если Чон узнает, кто прислал фотографии и был виновником падения на скачках, ты знаешь, что мне конец. Ладно, давай дружище, как устроюсь в Англии — напишу. Пока, не скучай тут без меня.       Минки задумчиво покрутил телефон и проверил билеты — в кармане. В аэропорт личный водитель уже отправил его чемоданы, осталось только попрощаться с отцом, рассказать ему сказку про заграничное обучение и договориться, чтобы он переводил ему деньги на карту. Придется поступить куда-то, но ладно, это меньшая проблема. В Великобритании он не собирался надолго задерживаться. Как только уляжется скандал и Чон перестанет искать его, он сможет вернуться в Корею. Осталось считать это интересным приключением, хотя впервые в жизни Минки признался самому себе — он проиграл. Проиграл этому коротышке с раздражающим жасминовым запахом, который неплохо устроился в жизни и окрутил самого завидного альфу Кореи. Это очень давило на самооценку, и Минки не мог простить Чимину поражения, но своя шкура была дороже. И если он хотя бы перед отъездом может ему напакостить и посеять зерно раздора между ними, то это отличная месть. Минки прекрасно понимал, что Чимин ничего не скажет Чонгуку, зато семя ревности и недоверия будет расти у него в душе каждый день, как червь, съедая его полностью. Минки вызвал такси и поехал домой — через пару часов он уже оставит эту страну и начнет новую жизнь.       После ухода соперника большей разбитости, наверное, Чимин не чувствовал никогда. Он еще некоторое время посидел за столиком и даже заказал себе чай. Осталось только успокоиться и трезво рассудить, что произошло вчера. И если про аварию Чимин знал, то с кем она была и почему Чонгук поехал домой к Минки, а самое главное — почему себя так вел у него дома — это для омеги оставалось загадкой. Спросить мужа напрямую — не вариант, если не сказал вчера, то не скажет и сегодня. Да и слушать лживые признания по типу «это случайность», «я всего лишь помог», «не бросать же его на дороге» Чимин не хотел. Он тяжело встал со стула — спина затекла и боль простреливала в поясницу. Вынашивать двойню не так легко, но гораздо легче, если бы рядом был Чонгук, а его видеть не хотелось совсем.       Домой Чимин вернулся под вечер — обеспокоенный Лиен не мог себе места найти и постоянно названивал, но мобильный был недоступен. Сразу после получения видео Чимин отключил устройство, иначе он бы просматривал это видео снова и снова, как садомазохист, которому нравится причинять себе боль такими изощренными способами, поедая глазами собственного мужа и чужого омегу. Он сказал Лиену, что устал и медленно побрел в комнату, где почти сразу заснул, даже не раздевшись. Этот день его настолько эмоционально вымотал, что на большую активность омега просто был не способен.