Синоним к слову...

      На следующий день занятия в Небесной школе отменять не стали, как было сделано это вчера. И с мыслями о том, что сегодня будет зачёт по арифметике, Агапэ тяжело поднимается с кровати, выключая звенящий будильник, перебивающий напрочь весь сон. А снились ангелу-хранителю выразительные карие глаза, какие-то фрагменты, в которых присутствуют тёмно-каштановые локоны развевающиеся на ветру, а так же будто в старой киноленте мельком показывались движения тонких рук с изящными пальцами. После резкий щелчок пальцем по кнопке пишущей машинки, и сна как не бывало. Откуда во сне резко оказалась пишущая машинка, Агапэ понятия не имел, но кто-то нажал на одну её кнопку одновременно с тем, как зазвонил будильник. — Надо спасаться. Позади нас стена. Не сбежать, — сонно проговорил Агапэ, что только что проснулся. Он и сам не понял, к чему это было сказано, а потом резко обернулся, схватившись за сердце, будто боясь и опасаясь, что кто-то пришёл за ним, однако комната пуста. Где-то рядом должна быть душа-сфера, но оглянувшись, ангел нигде её не обнаружил, даже странно, что чётки розария лежат на месте.       …А ещё Агапэ так и не прибрался со вчерашнего дня, потому проснулся всё в том же бардаке. Душа-сфера вылетела из этого бедлама, тоже уже проснувшись, подлетев к своему взъерошенному ангелу-хранителю, тот, поглядев на светящийся шарик, пожелал ему доброго утра, а после стал собираться на занятия.       Потягиваясь, расправляя крылья, Агапэ оглядел свою комнату, и как бы в таком беспорядке не сломать ноги. Перевёрнутая тумбочка, торшер, шкаф, разбита ваза… — Сегодня ты помогаешь мне в уборке, — сразу сказал ангел-хранитель, обращаясь к душе-сфере, показывая пальцем на неё, и та сразу засветилась, будто согласна помочь, но скорее всего, никто помогать не будет, а светящийся шарик будет со стороны наблюдать за суетящимся ангелом. Всё как всегда.       И кинув на плечо увесистую сумку, Агапэ махнул рукой в свою сторону, чтобы душа-сфера не отставала, и та поспешила полететь за ним, заботливо подхватив с перевёрнутой тумбочки чётки розария, ангел ведь чуть их не забыл. — Сейчас бы ушёл в школу без них. Спасибо. — Агапэ поблагодарил светящийся шарик, взяв чётки и надев себе на запястье правой руки. Ну и погладить душу-сферу он тоже не забыл.       А когда Агапэ спускался вниз по ступеням из общежития, его догнала Прагма, как всегда в настроении. — Ого, первее меня поспешил на занятия! Сегодня ты в ударе, — подбодрила его подруга, едва поспевающая спускаться по ступеням вниз. — Привет, кстати. — Привет. На самом деле, если бы не мой странный сон, я бы так и проспал, — признался Агапэ, и вот он вместе с Прагмой уже идут по направлению к школе, тут, к слову, пройти остаётся не так далеко, если идти достаточно быстрым шагом. — А расскажешь? — Ну, мне в основном снилась неведомая мешанина, какая-то суматоха, беготня, чьё-то ужасно колотящееся в груди сердце, а потом выстрелы. И как в довесок ко всему, по окончанию сна я увидел, как чья-то рука из темноты громко нажимает на одну кнопку на пишущей машинке. От того я и проснулся раньше времени. — Мне такое никогда не снилось, но признаюсь, странные сны ни для кого не исключение. — Ещё бы и знать, к чему это, — а Агапэ всё на своей волне.       Пару секунд поразмышляв, Прагма спрашивает: — А может, это фрагменты из жизней твоих бывших подопечных? Такое ведь может быть? — Что-то я не припоминаю, чтобы кто-то из моих подопечных что-то писал на печатной машинке. — Ну, значит, и голову этим забивать не нужно. Я вот, к примеру, уже сегодня думаю познакомить наших душ-сфер. Я собираюсь сделать это не сейчас, а уже после занятий в нашем кафе, там, знаешь ли, атмосфера более располагающая. — Полностью согласен, — сказал Агапэ, и ему на макушку снова умостилась душа-сфера, по всей видимости, устав лететь за двумя ангелами. — Ох, опять.       На это Прагма только в очередной раз издала смешок, и услышав чьи-то недовольства, она умолкла. Тот голос, что настойчиво требует немедленно дать пройти в школьное заведение принадлежал достаточно страстной персоне, которой свойственна жестикуляция с поводом и без. Так же эта персона была достаточно скандальной личностью и появлялась на уроках от случая к случаю, а всё из-за своей занятости на земле. На земле, знаете ли, сами по себе люди влюбляться не станут, стрела купидона вонзится в сердце каждого одинокого человека.       Скандалист так же имел большие белые крылья за спиной, был одет в одежды тёплых оттенков, а его оружием был позолоченный лук и сумка со множеством стрел, наконечники которых напоминали алые сердца. И имя тому скандалисту — Амур. Он — дитя свободы, и потому считал, что свобода должна быть во всём, в том числе и в том, чтобы можно было свободно посещать школу без всяких придирок, по типу отсутствия чёток розария у ангела. Да, Амур где-то уже потерял такие чётки, но это совсем не повод не допускать его к занятиям. — У меня есть веские причины войти в это здание! — вопит Амур, и только ногой не топнул. — Я здесь, в конце концов, учусь! Это возмутительно! — Сколько бы он не вопил, однако следящие за порядком ангелы невозмутимо смотрели на пылкого юношу, говоря ему только одно:       «Без чёток розария — не пройдёшь.» — А что, если я их потерял?! Ох, я так с ума сойду, — помнится Амуру, что ещё вчера, когда он прицелился в одинокую девушку, выпустил стрелу из лука, и совершенно не заметил, как из его красного пиджака выпали чётки розария. Вероятно, где-то на земле, на том арбате остались лежать бледно-алые бусы с крестиком, и может, кто-то их поднял и оставил себе, не представляя, что эта находка не просто безделушка, а самый, что ни на есть, пропуск. — А если потерял, то ищи, — сказал один из ангелов следящих за порядком, холодно смерив Амура бесспристрастным взором, и последний аж вскипел, грозясь устроить грандиозный скандал, а устраивать скандалы Амур любил, умел и практиковал.       В это время, подходя к ступеням школы, Агапэ и Прагма с опаской и любопытством глядели на это зрелище, а точнее наблюдали за вспыльчивым Амуром. Купидон был воплощением самого огня, вспыхивая за секунды, если что-то идёт не по его намеченным планам. — Вот что бывает, когда теряешь свой пропуск, — прошептала Прагма, прижимаясь к другу. — Теперь-то я вижу, — проговорил Агапэ тоже не без боязни.       Амур же всё вопит: — Да вы хоть знаете, кто моя мать?!       И пока другие ангелы спокойно проходили в школу на занятия, купидон просто начал уже угрожать, забыв одну важную вещь, что он должен всё-таки скрывать свой гнев. И по доброте душевной, Прагма поспешила подбежать к Амуру, с улыбкой сказав ангелам следящим за порядком, взяв купидона за руку: — Он с нами. А его чётки розария обязательно найдутся. Слово ангела, — улыбнулась Прагма, и когда ангелы следящие за порядком одобрительно кивнули, уже трое, а именно Прагма, Агапэ и Амур вошли внутрь здания. — Я думал, эти недоумки никогда меня не пустят в школу, — с облегчением сказал купидон, любовно глядя на ангела-женской наружности. — Спасибо тебе, дорогая, — а после невесомо прижался губами к тыльной стороне ладони её правой руки, — не будь ты сейчас не появилась рядом, до сих пор бы стоял и доказывал, что я должен присутствовать на занятиях. Я у тебя в долгу. — Думаю, это будет лишним. — Прагма жутко покраснела ушами, щеками и шеей, ведь не каждый день ей целуют руки в знак признательности. Любвеобильному юноше стоило бы несколько скромнее себя вести. Агапэ, идущий рядом, даже почувствовал себя лишним, но ему было интересно наблюдать за всем этим. — И вы всё так же ходите парочкой? — спросил Амур, поигрывая бровями, посмотрев на шагающего рядом с ним Агапэ, а тот аж засмущался. — Ну, я… — хотел только сказать ангел-хранитель, и его перебил купидон. — Это не порядок! Сейчас я сделаю то, что должен был сделать давно, — и отойдя немного в сторону, прицелился в двоих ангелов, собираясь пускать в них стрелы из своей лука, однако Агапэ ответил решительным отказом. — Амур, мы просто друзья. Нас связывают платонические отношения, — было сказано с улыбкой, однако на эти слова купидон отреагировал театрально разочарованно. Ему так легко даётся влюбить людей в друг друга, а что-то никак влюблять ангелов между собой не выходит. Наверное, это всё потому, что на них это не распространяется. — Какая досада. — Амур опускает лук с натянутой на тетиву стрелой. — Но если вы хотите знать моё мнение, то вы неплохо смотритесь вместе. Говорю как истинный купидон, — и даже после подмигнул.       В какой-то момент Прагма даже пожалела, что не перебила Агапэ и не сказала своё мнение, однако она помнила, что она ангел, а таким как она не положено думать о каких-то романтических связях между себе подобных, так как каждый ангел считался ей братом… Ну или сестрой. В общем, связывать свои судьбы между себе подобных ангелам категорически запрещается.       Когда занятия завершились, и Агапэ сдал экзамен по арифметике на более или менее терпимую оценку, то со спокойной душой направился в ранее известное кафе, в котором проводил свой досуг между уроками. А кафе то называлось «Кусочек облака».       Стоило Агапэ занять столик как всегда у окна заросшего наполовину виноградной лозой, как к ангелу присаживается Прагма. Она немного опоздала, но так или иначе не откажется провести время с лучшим другом, тем более, если у этих двоих часто сходятся темы в разговорах. — Ладно хоть ты не списывал у меня слово в слово. — Или точнее цифру в цифру, — уточнил Агапэ. — Экзамен был всё же по арифметике. — Ох, и почему ангел сам не может выбрать предмет, который ему нравится?       Прагма только пожала плечами, отвечая: — Но мы ничего не решаем, стало быть, для нас это в дальнейшем будет важно. — В чём я сомневаюсь.       А когда были преподнесены десерты, которые Агапэ заказал заранее, у Прагмы заблестели глазки при виде пирожного с шоколадной крошкой. Надо отметить то, что еда на Небесах несколько отличается от той, что изготовляется на земле, на земле она делается более вкусной, с излишним количеством сахара, тут же, в мире ангелов сахара днём с огнём не сыщешь, но у этого сладкого продукта есть своя замена. — Ты ещё, кстати, обещала показать свою душу-сферу, — напомнил Агапэ, когда подруга уже начала класть себе в рот кусочек с пирожным. — Точно! Хорошо, что напомнил, — тогда она открыла сумку, и извлекла из неё точно такой же светящийся шарик. Два шарика, будто радые увидеть друг друга закружились в каком-то смешном танце. — Кажется, они нашли общий язык, — подметил Агапэ с улыбкой, потягивая время от времени свой напиток. — Кажется это так. Держу пари, что в будущем наши подопечные встретятся. — Если это так, то надеюсь, их дружба будет крепка.       А после две души-сферы быстро улетели, оставляя за собой тающие в воздухе блёстки, но конечно светящиеся шарики вернутся к своим ангелам.       И снова, будто гром среди ясного неба, Агапэ и Прагма слышат вновь протестующий голос, принадлежащий Амуру. Купидон близко и, как можно было предположить, это кафе под названием «Кусочек облака» он посещал с той же регулярностью, что и ранее упомянутые ангелы-хранители. — Нет, это просто возмутительно! — всё не унимается Амур, распахивая дверь в кафе, отчего немногочисленные крылатые посетители оборачиваются на пришедшего купидона, и последний, важной походкой направляется за столик к ангелам-хранителям, подвигает с соседнего незанятого столика стул и присоединяется к друзьям, усевшись поудобнее. — Что стряслось, Амур? — интересуется Прагма. — Представляешь, меня ещё некоторое время не выпускали из школы. Угадайте из-за чего? — купидон повесил на спинку стула лук и колчан со стрелами, после закинул ногу на ногу, что на мгновение можно было заметить его до блеска начищенные чёрные туфли аккуратно зашнурованные, завязанные в не менее аккуратные бантики. — Всё из-за тех же чёток розария? — предположил Агапэ, уже боясь резких выпадов Амура. Никогда не знаешь, что можно ожидать от этого юноши с луком и стрелами за спиной. А вдруг и вправду, разозлив купидона, можно совершенно случайно позже обнаружить, что он исподтишка вонзил в тебя одну из своих стрел, и потом окажется, что ты в кого-то безответно влюблён… Ох, страшно злить подобных ребят с луками и стрелами. — Именно! — скрестил руки на груди. — Сегодня мне номер прошёл, но завтра мне тоже как-то нужно будет попасть в школу, а как я это сделаю? — пылкая натура Амура даёт о себе знать. Кажется, даже воздух около него наэлектризовался в силу такого пламенного темперамента.       И тут Прагма предлагает: — Ну вспоминай, где ты мог оставить свои чётки. — Это было на одном арбате. Я встретил одинокую девушку и решил её осчастливить, направив в неё одну из моих стрел, и таким образом я заронил в её сердце любовь… — говорит, поправляя на нагрудном кармашке приколотый, красный бутон розы. — Про её вторую половинку я так же не забыл. Они влюблены в друг друга, но как это бывает, боятся стесняются признаться в своих чувствах. А вот насчёт чёток… Наверное, мне стоит вернуться на то место, что думаете? — Чем раньше ты вернёшься с потеряшкой, тем лучше.       И пока Прагма и Амур общались между собой, иногда пускаясь в смех, Агапэ никак не участвовал в их беседе, а просто задумчиво помешивал коктейльной трубочкой напиток в высоком бокале. А тем временем, под очередной разговор, пока Агапэ пребывал в своих мыслях и был далёк от тех тем, что обговаривают друзья, к нему обратно прилетела его душа-сфера. Два светящихся шарика вдоволь «пообщались» и вот вернулись к своим ангелам-хранителям. — О, а это что, ваши? — вскинув в удивлении брови, спросил Амур, посмотрев, как души-сферы подлетели к своим ангелам. — Да, — ответила Прагма. — Скажи, они милашки? — Ну да, наверное. У меня, правда, никогда не было человека, для которого я был бы ангелом-хранителем, — признался купидон, но впрочем, ему и не нужен был подопечный. Это ведь столько возни нужно с человеком, а тут просто подлетел, нацелился, и пустил стрелу в чьё-то одинокое сердце. Никаких особо обязанностей, главное — при себе всегда иметь запасы стрел. — Но кстати, я ведь вольный купидон. Чужие заботы — не мои проблемы! — Амур, только не лопни от своего себялюбия, — в шутку сказала Прагма, а потом обратила внимание на безучастного Агапэ, его же вырвав из потока мыслей: — У тебя всё хорошо? — А? Да, всё в норме, — с улыбкой отозвался Агапэ, подняв взгляд на друзей. — Просто всё думаю о своём будущем подопечном. — Агапэ, радость моя, в твоём положении тебе следует думать о своём человеке очень хорошо, так сказать, оберегать его как зеницу ока, — подколол его Амур, а потом из воздуха начудесил себе бокал с ликёром Бейлис. В таком напитке сочетаются два основных компонента — виски и сливки… и кубики льда. Хотя Амур иногда не брезгует попробовать разновидности ликёра, в которых содержится мята, шоколад, кофе.       Видно, что после этих слов Агапэ приуныл, но вот Прагма не дала ему окончательно загрустить. — Амур, зачем ты ему напомнил? Видишь, он почти забыл, а ты ему напоминаешь. Зачем так делаешь? И вообще, в Раю запрещено пить алкоголь! — и с умным видом поправила круглые очки на переносице. — Ну, а что? — купидон перестал потягивать напиток из бокала, спросив без тени какого-либо стеснения, положив локоть на спинку своего стула. — В конце концов, я не сказал, что не верю в Агапэ и его силы, я лишь сказал, что ему придётся потрудиться, чтобы вновь не быть на пороге казни. Да и кстати, — он приблизился к лицу ангела женской-наружности, заглядывая ей в саму душу, произнося: — Про запрет распивания алкоголя в Раю ты могла крикнуть громче, тебя ведь все плохо услышали, — подтрунивает Амур, а после снова расслабленно сидит на своём месте, потягивая ликёр. — Что ж, давай поговорим на нейтральную тему. Насчёт чёток. Да, — закрыл глаза, нахмурившись, — мне следует их найти, или…       Следя за развитием разговора, Агапэ подумал, что ему здесь делать нечего, от того постарался быстро ретироваться из этого уютного кафе. Нет, не потому, что что ему не по душе такая компания, а всё из-за болтовни; Прагма перебивает Амура, Амур перебивает Прагму, и складывается ощущение, что это не беседа, а какая-то неразбериха на одном из скандальных теле-передач, где один другому слова не даёт сказать, и каждым считает своё мнение правильным. — Ладно, — говорит Агапэ, вешая себе на плечо сумку с учебниками внутри, — вам приятно поболтать, а я пошёл. Я ещё со вчерашнего дня в комнате не убрался, — а потом прощаясь, помахал рукой двоим.       Прагма и Амур не стали задерживать друга, в конце концов, они знали, что иногда он не выдерживал шумиху с двух сторон, и понимали, что ему важна тишина, но знали бы двое, что Агапэ их покинул с целью не только пойти привести свою комнату в порядок, а ещё для того, чтобы пообщаться с Эросом, правда есть одна беда — до появления подопечного на свет, ангел-хранитель и чёрт-подстрекатель не должны общаться между собой, то есть для обеих сторон оппонент должен оставаться эдаким не разблокированным персонажем. Но Агапэ нарушил этот запрет, протащив в свою комнату телефонный аппарат, любезно одолжив у другого своего знакомого ангела.       Напевая себе под нос одну запоминающуюся мелодию, Агапэ прибирался в комнате, собирая перья вылетевшие из подушки, прибирая осколки некогда красивой расписной вазы, затем ангел-хранитель поставил шкаф, распределил на место упавший канделябр, тумбочку на место поставил так же, как раз у кровати, там, где она должна быть. Под конец уборки, Агапэ упал на кровать, чтобы немного отдохнуть и снова занять себя чем-то. Всего лишь на мгновение закрыв от усталости глаза, ангел-хранитель подумывает позвонить одному абоненту, чей номер телефона знает наизусть, даже номер с кодом «(666)» теперь не понадобится, ведь всё хранится в голове.       Поглядев на душу-сферу, которая кружила у люстры, ангел потягивается к телефонному аппарату, вводит на диске номер, и приложив трубку к уху, слышит пока что гудки, а после и те прерываются всё тем же знакомым голосом: — Самый лютейший из чертей приветствует! — Эрос, ну почему ты всякий раз представляешься одинаково? — А вот и не одинаково. В прошлый раз я говорил: «Один из самых подлейших чертей слушает». Чуешь разницу? А разнообразие? То-то же.       Конечно же Агапэ принял слова чертёнка за шутку, что на самом деле так и было. Плохо скрываемая улыбка выдала смешок ангела, и Эрос это услышал. — Ты смеешь насмехаться надо мной? Ох, когда мы отправимся на землю, я тебе такое задам… — это была отнюдь не угроза, а всего лишь шутка. Агапэ не принял это в штыки, слова эти не подействовали на ангела как-то пугающе, в конце концов, он не воспринимал чертёнка всерьёз как своего врага, даже наоборот, считал его своим без пяти минут другом. Но это маленький, но всё-таки чёрт, мало ли что может щёлкнуть у него в голове, потому всегда стоит быть начеку. — Нет-нет, что ты? — Агапэ старается убрать улыбку со своего лица, и наблюдая за полётом души-сферы под потолком, заприметил, что светящийся шарик откуда-то притащил небольшую ленточку. Забавно, ведь в комнате никогда не было каких-то лоскутков или лент. Светящаяся негодница у кого-то уже стащила вещь, и отдавать, естественное дело, не станет. — Просто ты как-то неубедителен для самого лютого чёрта. Как говорится: «Не верю!» — Ой, неверун нашёлся, — прыснул Эрос, поднимаясь на свой этаж. — Я просто себя не показал в деле, не просто же так меня боятся едва ли не все ваши ангелы-хранители, потому тебе стоит забрать свои слова назад. — Что ж, убедил. Как-то не хочется испытать на себе гнев такого подлейшего чёрта как ты. — Потому держись подальше от меня, ангелок, — и после сказанных слов с явным акцентом на деланную агрессию, смягчился, добравшись до своего этажа, до своей комнаты, открывая дверь ключ-картой. — До поры до времени. — Что ж, ближайшие сто лет нам никуда от друга не деться. Хотел спросить, — вдруг вспомнил Агапэ, приподнимаясь на локтях, — ты ещё что-нибудь узнал? — А как же? Восьмой месяц беременности это тебе не шуточки, — проходя на порог комнаты, Эрос стягивает с плеча рюкзак и падает на диван перед телевизором, тут же как по мановению волшебной палочки на столе перед чертёнком появилась всевозможная вредная еда. Тут же хлопнул в ладоши, и включился телевизор как раз на нужном канале «Адское пекло TV». — Уже восьмой? — заметно удивлённый Агапэ хотел взглянуть на календарь, а потом вспомнил, что календаря в своей комнате у его отродясь не было. — Но ведь только был пятый! — Ты не забывай, что время в на земле идёт быстрее, чем у нас в Аду, и вас на Небесах, — послышался резкий щелчок. Это чертёнок так открыл стеклянную бутылку газировки вроде кока-колы. — Да, что-то начинаю забывать, — осёкся ангел-хранитель. — Но вот что я тебе скажу, наша недавно женившаяся парочка так и не сходила на узи и сами не знают, кем будет их первенец, — сказал Эрос, сделав глоток сильно газированного напитка, и слыша продолжительное молчание, переспросил: — Ты что, отключился? Ну даже как-то обидно. — Нет, я просто пытаюсь понять, что такое узи. Кстати, что это? — Ну ты даёшь, не знать таких вещей, — усмехнулся Эрос, вот только для Агапэ это не казалось смешным. — Не вижу ничего смешного. Моего последнего подопечного убили ещё в шестидесятых годах, откуда я тогда мог знать об узи? — Ладно, всё, не кипятись. О! — вдруг вспомнил чертёнок. — Сегодня я наблюдал за родителями нашего будущего подопечного. Знаешь, они мило смотрятся вместе. И я до сих пор поражаюсь, как Роберто терпит Альберту, — он ехидно просмеялся, будто злорадствует. — А что у них приключилось? — не без интереса спрашивает Агапэ, перекатившись со спины на живот, так как нормально разговаривать лёжа он не умел. Ангелу нужно по кровати поелозить, походить из одной стороны комнаты в другую, намотать на указательный палец провод телефонного аппарата, потрогать одну из четырёх ножек тумбочки, лизнуть занавеску. В общем, всё в таком духе. — О, это любопытная история. Начнём с того, что у Альберты на фоне беременности начали проявляться достаточно странные предпочтения в еде. — Ну-ка? — Ты когда-нибудь слышал о сладком авокадо красного цвета? Если нет, то слушай, как всё было. В начале всё было так…

###

      Дело было вечером, в городке под названием Ивреа. Одна молодая супружеская пара решила съездить в гости к своим друзьям в загородный дом. Бензина в баке хватало достаточно, чтобы на машине съездить в другой конец города, и очень скоро, счастливая Альберта, сидевшая на переднем сидении, чуть прибавив громкость на магнитофоне, чтобы послушать любимую песню, поглядела на своего мужа, что и водил нетипичного для серой реальности авто медового цвета. Такую машину можно было вполне принять за такси, если бы на ней ещё присутствовали пресловутые чёрные «шашечки». Такой цвет машины выбрала непосредственно Альберта, а Роберто и не стал возражать, куда уж лучше, чем сливаться с белыми, чёрными и серыми авто. Альберта в шутку прозвала их красавицу-машину фирмы «Fiat» Солнышком, и так это прозвище и закрепилось за миниатюрным, но шустрым авто. И так «Солнышко» колесило по дорогам улиц и магистралей, наконец доехав до назначенного места. Любуясь видами мимо мелькающих видов из окна, Альберта и не заметила, как «Солнышко» остановилось у загородного домика, откуда выходили давние друзья, чтобы встретить парочку.       Роберто, как настоящий джентльмен помог жене выйти из машины, подав ей руку, и девушка не осталась долгу, чмокнув мужа в гладко выбритую щеку, и тот, конечно, немного покраснел.       Трое друзей, а то есть вышедшие из дома тепло встретили подошедшую парочку, приглашая непременно зайти в дом.       А хозяевами дома являлась тоже одна месяцем назад женившаяся супружеская пара Витторио и Амелия, и только один Марк, который прослыл вечным гулякой и холостяком, никак не желал связывать свою судьбу с какой-нибудь девицей.       Проходя в гостиную, поглаживая большой живот, Альберта всё спрашивала Амелию о том, как она провела свой медовый месяц с Витторио. — Жаль, что медовый месяц бывает раз в жизни, так бы я не против была побывать в Монте-Карло ещё раз, — говорит Амелия. — Были мы и в национальном музее изящных искусств, и в оперном театре побывали. — Везёт тебе, — улыбнулась Альберта, присаживаясь на белый диванчик. — Мы-то дальше Рима никуда не выезжали, — и поглядела на Роберто, что о чём-то разговаривая с Витторио и Марком, вошёл в гостиную. — Да ведь, дорогой? — Что? — спросил молодой мужчина, прервав весёлую беседу с друзьями. — О чём ты? — Роберто и в самом деле не следил за нитью разговора Амелии и его жены, потому сделал поистине удивлённый взгляд, посмотрев на девушек. — Я говорю, хорошо мы провели тогда медовый месяц в Риме. Под дождиком. — А, ну да, — согласился муж и продолжил дальше болтать с друзьями, которые что-то продолжили эмоционально обсуждать. — Ну, — вздохнула Альберта с иронией, — а вообще, у нас идиллия, понимаем друг друга с полу-слова.       Амелия, растянув губы в улыбке, слегка покачала головой, а после предложила подруге перекусить некоторыми десертами, которые и приготовила по случаю собрания всех близких друзей, которые знакомы ещё со школы.       Так дружеские посиделки продолжались около двадцати минут, Марк как всегда шутил, и на слова по типу: «Когда жениться собираешься», всё отнекивался, переводя тему на другую, рассказывая далее забавные истории. Витторио и Роберто переглянулись между собой и с нескрываемыми улыбками поняли, что тему про женитьбу их друга лучше затрагивать как можно реже. Амелия и Альберта говорили о своём, о женском, и лишь минуты спустя два лагеря объединились в один, и уже молодые мужчины и девушки наперебой делились своими впечатлениями за последнее время.       И лишь Альберта, что сидела со своим мужем совсем рядом, вдруг у него спрашивает: — Роберто, — шепчет девушка, положив ладонь на руку Роберто. — Я тут подумала… А ты знаешь, как вкусно есть красное авокадо с сахаром?       Витторио давится свежесваренным кофе, Амелия заботливо, как настоящая жена хлопает его. Марк тоже малость удивлён этому вопросу.       Кажется, у Альберты из-за беременности стали проявляться странные пристрастия в еде, а на восьмом месяце беременности требования к благоверному стали ужесточаться. То еда не такая, то нужно переставить мебель по фен-шую, а то, видите ли, трюмо не там стоит, комод слишком близко поставлен к выходу из спальни, и прочее. ─ Предполагаю, это будет как минимум странно. — Роберто оттянул воротничок рубашки от шеи, хотя почти не удивлялся закидонам жёнушки.       За восемь месяцев беременности этой безумной девушки Роберто успел привыкнуть ко всяческим капризам, но сейчас всё же все остальные просто глядели на Альберту квадратными глазами. Красное. Авокадо. И не абы какое, а что б сладкое было. — А когда ты женился на мне, говорил, что принимаешь меня со всеми моими странностями, — девушка обиженно поджала пухлые от природы губы. ─ Хорошо, и что же ты мне предлагаешь? — Роберто просто молился, чтобы его благоверная просто шутила и не стала его отправлять в магазин за красным следким авокадо, которого в природе не существовало, но разве беременную Альберту это волновало? ─ Ну это ж надо такое придумать про авокадо! — усмехнулся Витторио, а сам в глубине души надеется, чтобы у Амелии не случались подобные капризы в случае интересного положения. ─ Ну как же ты не понимаешь, — беременная девушка шмыгнула носом, а сама чуть ли не стала пускать слёзы. — Я хочу красный авокадо с сахаром! ─ Милая, но таких не бывает, — начал бы муженёк успокаивать жену, касаясь пальцами её плеч, чтобы успокоить, но это всё бесполезно.       Альберта смотрит на Роберто, будто увидела в нём предателя. Садится на паркетный, светлый пол, снимает кед с изящной ножки и кидает его в ни в чём неповинного Марка, мужчина подпрыгивает на месте, Альберта же не унимается, вопя про несчастный красный авокадо. С солью. Подскочившая к девушке Амелия старается угомонить подругу, и старается отговорить от идеи бросаться обувью.       Марк, поймавший один кед, спрашивает, возвращая себе способность моргать: ─ Ох, какая. А раньше казалась тихой. ─ У меня есть идея, — шепнул Витторио, толкнув Роберта локтем в бок. ─ Езжай, наверное, в магазин и купи то, что она просит. — Но… — У тебя есть не больше пятнадцати минут, — нахмурился друг. — Дольше никто не продержится, она не на шутку взбунтовались. — Да уж, фантомас разбушевался, — усмехнулся Роберто и рванул к машине. Меньше всего на свете он любил, когда Альберта начинает столь хорошие вечера с истерик на ровном месте. Нет, девушка не всегда была такой, просто будучи в положении, её было не узнать, и сейчас она реально переборщила. Влетев в магазин, Роберто всё же отобрал самый лучший авокадо, несмотря на то, что время поджимало.       Чёрт. Очередь на кассу. Семь человек — за это время Альберта там всё разнесёт. Покупатели замечают беспокойство молодого мужчины, спрашивают, что случилось.       «У меня жена на восьмом месяце. Ей срочно стал нужен сладкий красный авокадо. Боюсь, как бы она не прикончила всех наших друзей, » — тараторит Роберто.       Однако его пропускают вперёд, кто-то из покупателей недоумённо глядит ему вслед, и кто-то даже понимает всю сложность ситуации. Выбегает он на улицу, запрыгивает в машину «Солнышко», а бензина-то и нет, закончился. Роберто обречён. Но мир не без добрых людей. ─ Извините, Вам помочь? — слышится голос рядом, словно высшие силы услышали мужа-горемыку.       Повернувшись, он узнаёт в подошедшей незнакомке женщину, что стояла последней у кассы со своими покупками.       Теплившись с последней надеждой в сердце, Роберто коротко объясняет незнакомке ситуацию, хотя сам готов закричать от отчаяния. В ответ он слышит сочувствующее и спасающее «Поехали».       Глядя в окно со своей стороны мужчина вздыхает, думая, всё ли в порядке с друзьями, которые остались наедине с пламенной натурой его жёнушки, ведь усмирить её пыл не так просто.       Нарушая правила дорожного движения, белый «Ford» мчится со всей скоростью, не обращая внимания на красный цвет и удивлённых пешеходов. И глядя на всё это, Роберт хочет отблагодарить эту пришедшую ему на помощь женщину, но не потому, что так спешит к беременной жене, а потому что волнуется так же за психическое здоровье друзей. В отчаянии, открывая краску и начиная разрисовывать этот несчастный авокадо, Роберт обещает своей спасительнице всё, что она пожелает, однако ответ получает улыбку и «Беги уже скорее. Жена тебя сейчас на кусочки разорвёт, особенно если узнает, что ты ехал в одной машине с представительницей женского пола.»       Выбегая из белого автомобиля, Роберт врывается в дом, и навстречу ему устремляется Витторио. ─ Наконец-то, я думал, она нас прикончит, — друг облегчённо выдохнул. Вот и она — виновница сегодняшнего торжества. Видно, что у Альберты связаны руки, а сама она сидит на том же белом диванчике и пытается пнуть Марка, который в шоке до сих пор держит в руках женский кед. Но вот девушка успокаивается, увидев своего мужа, и тут же делает виноватый взгляд. ─ Вот твой авокадо, как ты и хотела, тот самый красный и сладкий. — Роберто протянул жене желаемое лакомство, сам не понимая, как такое можно хотеть попробовать. Все замирают в ожидании продолжения, но по какой-то причине у Альберты на глазах появилась влага, грозящая стать слезами. Роберто чувствовал, что девушка закипает, но не мог понять почему это происходит. ─ Я знала, я знала, что ты никогда меня не пытаешься услышать. Почему сладкий? Я просила с сахаром, а не сладкий.       Роберто казалось, что Альберта испепелит его своим взглядом. ─ Но это же одно и то же, милая, — вновь неудачная попытка достучаться до жены. ─ Что ты мне спагетти на уши вешаешь? С сахаром и сладкий — одно и то же, вы посмотрите-ка на него. С сахаром, это когда посыпают сверху, а сладкий, когда фрукт под названием авокадо сам по себе имеет сладковый привкус. Разницу вообще не чувствуешь? — Альберта аж покраснела. — Эм… — вмешался Марк, держащий женский кед. — Вообще-то, авокадо это овощ. — Как-будто в данный момент это имеет значения?! — Ладно, молчу. ─ Я ездил через весь город за этим чёртовым авокадо, искал эту красную краску, испачкал машину женщины, которая меня подвозила… — объясняется Роберто, совсем не понимая, что выдал немного лишнее. Этот тяжёлый взгляд жёнушки муженёк никогда не забудет, в страшных снах этот взор будет, если не наяву.       Роберто осёкся. Понял, что сболтнул лишнего — так и есть, пристальный взгляд карих глаз уже насквозь прожигает его. ─ Ты целовался с ней? — этот злой голос пробирает до мурашек. Витторио зажал в объятиях Амелию, боясь и за себя, и за свою жену. Ну, а Марку деваться некуда, ему пришлось обнимать кед. ─ Милая, ну ты и собственница, — цокнул языком Роберто. — Ты же знаешь, что ты одна только у меня. Не нужно ничего придумывать.       Он шепчет девушке успокоительные слова, это должно подействовать, ведь всё-таки истерики рано или поздно заканчиваются. И вроде друзья, боявшиеся гнева беременной особы, расслабляются, наблюдая за тем, как Альберта вновь возвращается в своё обычное состояние, обняв своего мужа, с которым ей одной спокойно и легко.

###

— Представляешь, Агапэ? Это ведь надо было устроить скандал из-за крашенного фрукта? — усмехнулся Эрос, рассказав ангелу-хранителю всю историю от начала до конца, а последний, заслушавшись этим голосом, просто лежал на кровати, закрыв глаза. Но это вовсе не значит, что он не слушал собеседника. — Эй, ты меня слышишь? Снова отключился? — А? — Агапэ открывает глаза. — Действительно, характер у девушки непростой. Но есть одно «но». Авокадо — это не фрукт, а овощ вроде как. — Это не играет особо важной роли! — А ты не узнал, почему эта Альберта не захотела делать узи? — Я как-то слышал, что она хочет, чтоб для неё и её мужа это было сюрпризом, но знаешь, — чертёнок одним взмахом руки бросил пустую бутылку от газировки прямо в урну, — они в самом деле будут рады, хоть мальчику, хоть девочке, хоть сразу двойне! — Ну, двойня, это вряд ли, если бы детей было двое, меня бы одолевали сразу две души-сферы, а я из-за одной с ума схожу, что уже говорить про две, — и в довесок к этому коротко просмеялся.       И вернув взгляд на душу-сферу, увидел, как та ленточка, которую она притащила, преобразовалась в бантик, и с этим бантиком светящийся шарик красовался у зеркала, совсем как девочка. Это умилило ангела, а меж тем чертёнок всё вёл свой одиночный диалог: — …Давай признаем, человек — просто мешок с костями и мясом, и без нас он даже не сможет принять каких-либо решений. Всегда будет колебаться между выбором «за» и «против», к тому же… — Не говори так о ней, — перебил его Агапэ. — О ком «о ней»? — опешил Эрос, пачка чипсов выпала на пол из рук. — Ты сказал: «мешок с костями и мясом». Не говори так о ней. — Допустим. Но о ком «о ней»? — всё недоумевает чертёнок. — Девочка. Эрос, у нас будет девочка, — счастливо улыбнулся ангел-хранитель. — Обещай не говорить о ней плохо.