Синоним к слову...

      Итак, на чём же прервалось наше повествование? Ах, да, купидон по имени Амур потерял свои чётки розария, из-за которых он не может пройти в Небесную школу, но страдать из-за своей потери долго он не стал, так как уже следующим утром нашёл потерянное всё на том же арбате. Как странно, что никто даже не заметил эти бусы с крестиком, и что никто это не прибрал к своим рукам. Ну и пользуясь случаем, пока посчастливилось спуститься с небес на землю, Амур возьми да и пусти стрелу в одного одинокого художника. Художнику сразу приглянулась девушка, сидящая в кафе, попивающая кофе из маленькой белой кружечки, и вот на этот раз любовь была взаимная. И любуясь своей возлюбленной, художник так вдохновился своей музой, что набросал портрет, который получился очень даже недурно.       Взглянув через плечо творческого молодого человека, Амур оценил его старания, и подумал, что с такими способностями парень многого добьётся в своей сфере, главное — быть со своей возлюбленной, у неё есть связи, которые помогут художнику стать известным.       Похлопав парня по плечу, Амур ушёл по своим делам, не забыв положить чётки-розария в карман пиджака. Кстати, тот молодой художник совершенно не ощутил какого-либо постороннего касания к своему плечу, и всё, наверное, потому, что Амур всё-таки бестелесная сущность, его невозможно как-то почувствовать.       Однако стоит вернуться с Агапэ, у которого что ни день, так очередная головная боль. Сегодня его вновь посетил странный сон, от которого ангелу-хранителю случилось проснуться раньше, чем прозвенит будильник. Вновь сон будто из некого прошлого: многолюдная толпа, едущая машина, выстрел. Снова Агапэ тяжело поднимает дрожащие веки, вначале даже не понимая, явь то была или очередное сновидение, которое так «удачно» подкинул ему сам Сон. А Сон, надо сказать, тот ещё подлец; то неделями не посылает никаких сновидений, то сразу серию за серией странной дичи подкидывает, да такой, от которой просыпаясь, первым делом думаешь: «Что это вообще такое было?». — Что это вообще такое было? — соответствующим вопросом задался ангел-хранитель, держась за голову, хотя та, впрочем, и не раскалывается, просто гнетущее состояние бьёт по вискам, будто отбойным молотком.       И только когда юноша расправил белоснежные крылья, что за время сна затекли, прозвенел будильник, оповещающий о наступившем дне. Утро в самом деле было ярким, солнце так и просачивалось сквозь тонкие занавески в комнату Агапэ, и последний, выключив будильник, подошёл к окну, у подоконника же и потянувшись. — Как же чудесно утро на Небесах, не так ли, душа-сфера? — засмотревшись на восходящее солнце спрашивает ангел, а никакой реакции он не ощутил, ведь раньше светящийся шарик тоже подлетал на подоконник и наблюдал за рассветом. Сейчас особенно тихо и как-то спокойно. — Душа? — переспрашивает Агапэ, оглядываясь, а в комнате стоит пугающая тишина. — Это не смешно. Играть в прятки я не буду, у меня вот, скоро занятия начнутся! — и снимает с головы ночной колпак, на конце которого болтается пушистый белый помпон.       А когда ангел-хранитель с серьёзным видом стал переодеваться, то к нему всё же вылетает душа-сфера, и почувствовав её присутствие слишком близко, буквально за спиной, Агапэ поворачивается, и спрашивает: — Тебя не дозовёшься, ты прямо недосягаема!.. — а подняв глаза на светящийся шарик, не нашёл, что ответить.

###

      Подождав Прагму в кафе всё с тем же названием «Кусочек облака», Агапэ нервно тарабанил пальцами по краю круглого столика, отбивая некий ритм. Подруга немного опаздывает. Неужели снова заболталась с Амуром? Вполне возможно, ведь те два ангела тоже нашли общий язык, пусть и не сразу.       От нечего делать, Агапэ прекращает тарабанить пальцами по столику и поправляет белые салфетки, которые всегда были тут. От нечего делать, ангел-хранитель также открывает книгу «меню», и мимолётно посмотрев изобилие названий блюд и напитков, снова закрыл книгу. Подошёл улыбчивый крылатый официант, любезно спросив это уже предсказуемое: «Вам как всегда?». И Агапэ кивает, а после дополняет, чтобы в заказ внесли пирожное, и обязательно с шоколадной крошкой, чтобы не сильно многого, но и чтоб скудно не выглядело. Официант лишь кивнул и ушёл на кухню.       Но вот двери открываются, и в кафе, у того же окна присаживается Прагма, вся такая окрылённая, впрочем, как и всегда. Почти при каждом её движении от крыльев срывались редкие перья и, грациозно закручиваясь в воздухе, оседали на пол заведения, и тут же таяли, как прошлогодний снег. Она повесила сумку на спинку стула, и вот уже готова болтать с Агапэ на самые разные темы, даже если основа для этих тем несколько щекотлива. — Агапэ, милый, на занятиях ты всё молчал, даже не обмолвился со мной и словом. Что стряслось? — она только хотела прикоснуться пальцами к запястью юноши, но тот глянув на подругу, спросил: — Скажи, а такое бывает, когда душа-сфера… Раздваивается? — Что, прости? — Сегодня утром я увидел свою-душу сферу, и знаешь, это меня несколько удивило. Её вид меня удивил. Думаешь, это норма, когда пульсирующая сердцевина раздваивается? Ну, вот сегодня одна, а завтра две. — На моей памяти такого никогда не было, — аккуратные, вздёрнутые брови ангела женской наружности говорили о крайней степени удивления. В самом деле, кажется, ни у одного другого ангела-хранителя не случалось такой аномалии, как раздвоение души будущего подопечного. — Может, если спросить у Людуса?.. — Агапэ поглядел в окно. — Да и к слову, давненько я его не видел. — Он отправился к своему подопечному. Ясное дело, что ты его не видишь, он уже как месяц возится со своим человеком. Ох, надеюсь, у милашки Людуса всё получится, — мечтательно произнесла Прагма, влюблённым взглядом смотря на друга, пока тот отвлёкся на какое-то движение в окне, но она вовремя не среагировала, и Агапэ застал на себе тёплый взор, и такое внимание не может не оставить за собой вопросы. — Что ты так смотришь на меня? — Я не смотрю на тебя, я тобою любуюсь, — на самом деле она поняла, что уже не отвертеться, потому ответила так, как оно и есть. — Любуюсь переливами зелёного и бирюзового цвета в твоих глазах. Знаешь, будто в них кроется цвет загадочного сказочного леса.       Агапэ просто никогда не заострял внимания на своих глазах, а сейчас сидит и конкурирует цветом лица с закатом. — Не знал, что ты так уделяешь внимание глазам своих собеседников. Наверное, в глазах Амура тоже тонешь, — как точно подметил Агапэ, после на их столик официант поставил напиток в стакане и пирожное с шоколадной крошкой.       Прагма была признательна своему другу, что аж покраснела. Обычно она сама заказывает себе излюбленное лакомство, а тут… — Ну, — протягивает Прагма, — скажем так, через глаза я вижу то, что скрывает от меня мой собеседник. И да, спасибо за пирожное, я польщена. А за Амура не беспокойся, — она уже взяла чайную ложку, чтобы попробовать кусочек того замечательного пирожного, — он сам свои секретики налево и направо рассказывает. Ты же знаешь его. — В том-то и дело, что я его знаю, — потягивая напиток через трубочку, Агапэ слышит, как захлопнулась дверь кафе, зазвенели колокольчики, оповещающие, что в заведении появился ещё один посетитель. И зашёл сюда именно тот, чьё присутствие здесь было столь очевидным явлением, что этого и стоило ожидать. — Долго жить будет, — добавил Агапэ следом. — А вот и я! — Амур обвёл взглядом всё помещение и только потом прошёл за столик двух друзей, в развалку сев рядом с ними, позаимствовав стул у соседнего пустого столика. — Тебя не было на занятиях. Где пропадал? — спросила Прагма, жуя кусочек пирожного. — Ох, это такая история, знаешь, — купидон провёл рукой по своим идеально уложенным волосам, что их, впрочем, и не стоило трогать. — Мне удалось найти свои чётки розария, — и показательно вынул бусы с крестиком из кармана своего алого пиджака. — Я даже удивлён, что к тому времени никто их не присвоил себе. Я ведь знаю людей, они ничем не побрезгуют. Возьмут чужое и будут считать, что это их собственность. — Амур закинул ногу на ногу, любуясь двумя ангелами-хранителями. В Агапэ и Прагме купидон находил самую настоящую гармонию, что у него аж руки чесались нацелиться на этих двоих и пустить в их сердца стрелы, а потом вспоминает про их платонические отношения, и как-то рука опускается связывать судьбы лучших друзей. Это было бы неправильно. — Не могу не согласиться. Но сколько б поступки людей были бы не логичны, жить иначе они не умеют, — поддерживает диалог Прагма, и смотря на постепенно опустошающуюся тарелку с пирожным, Амур говорит, подпирая кулаком подбородок, поставив локоть на край стола: — Следовало бы их научить уму разуму, жаль, что это не в моей компетенции, — и только после купидон переводит взгляд на другого ангела-хранителя, что просто попивал напиток и никого не трогал. — Агапэ, очарование моё, а что же ты молчишь? Ты будто не с нами, что стряслось? — О, он снова весь в переживаниях, — ответила Прагма за своего лучшего друга. — Представляешь, теперь его одолевают мысли о душе-сфере. Вот как. — А что, душа сбежала? — удивлённый, купидон обратился к Агапэ, на что последний всё же решил подать голос: — Да нет, дело не в этом, хотя она может и такое, — ангел-хранитель отставил в сторону стакан с недопитым напитком. — В общем, моя душа-сфера почему-то раздвоилась. Может, это аномалия какая?       Амур приподнял бровь. Очень выразительным, отрепетированным движением. Приложив указательный палец к губам, а большим дотронувшись до подбородка, купидон чуть погодя отвечает: — Как-то был случай с раздвоением души-сферы, но то было не в случае с будущим подопечным, — он снова из воздуха наколдовал бокал с очередным алкогольным напитком, что всегда потягивает без спешки, смакуя каждый глоток. — Помнится, тогда я едва-едва мог удержать лук в руках, что уже говорить про тяжеленный колчан со стрелами. Эх, — делает небольшой глоток из своего бокала, — столько всего было за прожитые мной почти пятьсот лет, столько впечатлений… Половину не помню. — Ну ты бы меньше баловался алкоголем, тогда бы много чего вспомнилось, — острит Прагма, но она не задумывала больно уколоть своей шуткой Амура. Впрочем, Амур сам иногда признаётся себе в том, что увлечение спиртным сказывается на нём слегка негативно. А вы думали, почему Франция — страна романтиков? Потому что её часто посещает купидон, всех влюбляет без разбора, и там же во Франции опрокидывает в себя литры изысканных вин как не в себя. — Оставим моё тёмное прошлое в покое, — в шутку отмахнулся Амур, едва заметно нахмурившись и конечно же покраснев. — Кстати! Кто-нибудь из вас двоих пробовал перламутровое вино? — он очень вовремя перевёл тему. — Ты же знаешь, мы не должны даже пробовать алкоголь, — говорит Агапэ, и с ним была солидарна Прагма. — Но тем не менее в жизни стоит попробовать всё. Будете во Франции, как-нибудь обязательно попробуйте то вино. — Я всё время буду находиться в Италии. — Я тоже там же, — после говорит Прагма, доедая пирожное. — У вас какая-то мания на страну макаронников? — вначале не понял купидон. — Всё намного прозаичнее, — отвечает Прагма, отодвигая от себя пустую тарелку, где раньше был десерт. — Просто там родятся наши подопечные. Я, конечно, стараюсь оберегать своего человека, но с каждым поколением, что мне попадается, всё сложнее совладать с этими людьми. Скажи, Агапэ? — она ждала того, что друг напротив неё поддержит её мысль, но это была больная тема. — Да, несомненно. — Ничего, если наши подопечные когда-нибудь встретятся, то это даже к лучшему! Дружба детей и дружба их ангелов-хранителей. — Дружба в кубе, — очень точно встрял Амур, щёлкнув пальцами, будто вспомнил важную мысль. — Именно!       Агапэ позабавил этот диалог, он даже почти ничего не говорил, а только смотрел на болтающих друзей, больше предпочитая слушать, чем говорить, и при этом замечая, что у Прагмы с Амуром больше получается завязать разговор на абсолютно любую тему. Агапэ так не умел. Он скрупулёзно обдумывает несколько вариантов для ответа на заданный ему вопрос, и лишь с небольшой паузой говорит более подходящие слова. Не всегда впопад, но отвечает, всяко лучше, чем невежливо молчать.       После перемены осталось пойти на последние занятия, после которых Агапэ без сил вернулся обратно общежитие, и пройдя на порог своей маленькой, но уютной комнаты, упал на аккуратно расстеленную постель. Хотелось просто лечь и лежать, и заниматься ничегонеделаньем, что уже говорить о походах в небесные консерватории, театры, оперы и прочие заведения. Усталость взяла своё, ангел-хранитель даже не стал закрывать дверь на засов, да в принципе, от кого тут закрываться? Здесь в общежитии все друг другу доверяют.       Уставившись в одну точку, а именно на белый потолок и в частности на люстру, в обзор Агапэ попадает светящийся шарик. Теперь душа-сфера передвигается не так быстро и шустро как, к примеру, днём назад. Наверное, две пульсирующие сердцевины в одной сфере дают об этом знать. — О, ты никуда не улетела? — спрашивает ангел-хранитель, подложив руки за голову, провожая взглядом траекторию полёта души. — Странно, что ты ничего не разгромила к моему прибытию в комнату, — после он приподнимается на локтях и присаживается на край кровати. — Держу пари, не так быстро удаётся летать, когда твоя сердцевина разделилась на две. Я прав? — на что получил в ответ только проблески, будто ответ был положительным. — Во всяком случае, я такого ещё никогда не видел.       И когда душа-сфера подлетела к окну и осела на подоконник, Агапэ вынул из-под подушки ежедневник. И вновь воспользовавшись подаренной авто-ручкой, ангел-хранитель начал записывать впечатления на пустые пока что страницы.       «Дорогой дневник, я бы мог написать на твоих страницах, что ничего знаменательного за этот день не произошло, однако это не так. Встав поутру, я увидел свою душу-сферу, к моему удивлению я заметил её раздвоившуюся. Знак ли это какой? Мне это неведомо. Даже Амур не дал предположения на этот счёт, хотя он знает поболее, чем я и Прагма. Что же, буду надеяться, что ничего дурного за собой не повлечёт это раздвоение.»       Оконченная запись точкой натолкнула Агапэ на идею позвонить Эросу. Он же наверняка может знать, что такое творится с душой-сферой.       И позвонив в заранее протащенный в комнату телефонный аппарат, набрав на диске номер, ангел приложил трубку к уху, и на этот раз вызов приняли достаточно скоро. — Ну привет, — раздалось на другом конце провода. — А как же твоё фирменное приветствие? — спросил Агапэ, даже немного удивлённый, что не прозвучало точно заученное приветствие. — Так ты же сам не желал, что б я так говорил. — Не то, что бы не хотел, просто звучало это мрачновато. — Ой, — цокнул языком Эрос, — ты не знаешь, как у нас звучат приветствия у других демонов. — Интересно услышать. — Властитель кишкомётов случает вас, я… — Можешь не продолжать, — оборвал его ангел, не желая слушать этот ужас. — Мне этого хватило. — А я говорил, что у нас местечко весьма колоритное, — и не удержавшись, засмеялся. — И обитатели здесь неординарные! — Это заметно. Знаешь, я бы хотел поговорить с тобой кое о чём. — А спросить у меня как мои дела, чем я занят? — звучало как укор, но это обыкновенная манера речи у чертёнка, и на это не стоит обижаться, всего лишь стоит принять его таким, ибо он не изменится ни на йоту. — Эм… Ну как твои дела? Чем занят? — немного растерянно спрашивает Агапэ, даже не столько растерянно, сколько осторожно. — Вау, как неожиданно! Спасибо, что поинтересовался, дружище! — сарказм так и стекал со слов Эроса, будто яд. — Эрос, прекрати. — Ладно, на самом деле я прогуливаюсь по нашим окраинам. Сейчас я наблюдаю идеально ровные девять кругов Ада. Ты когда-нибудь видел их в живую? Это невообразимое зрелище! Как-нибудь заходи к нам, тут и не такое увидишь.       Такую гостеприимность ангел расценил как издёвку. То есть как, ангел-хранитель в образе эдакого туриста наблюдает за всеми достопримечательностями Преисподней? За такое любопытство на Небесах его взгреют. — Не видел и видеть не желаю, — фыркнул Агапэ. — Какой же ты всё-таки зануда. Что ж, ла-адно, ты мне звонил, но вопрос: по делу ли, или просто потрепаться решил?       Ангела это немного обидело. Что значит «потрепаться»? Разве вопросы касательно будущего подопечного можно назвать бестолковым трёпом? — Хм, если вопрос о будущем подопечном кажется тебе трёпом, то знаешь, меня это несколько обидело, если тебе это интересно знать, — уже по интонации слышно, что Агапэ достаточно обидчивая натура, но он так же и отходчив, потому надолго не зацикливается на одной теме. — И снова ты трезвонишь мне насчёт нашего человека. Да всё нормально, Альберта на девятом месяце, не сегодня-завтра мы отправляемся на землю и окунёмся в будничные заботы, так сказать, займёмся нашими прямыми обязанностями. Ты ведь готов? — сейчас Эрос звучал в точь как какой-нибудь вожатый бойскаутов, вечно приободрённый и уже готовый хоть сейчас прибыть на землю, так как сидеть без дела ему порядком поднадоело, а вскоре предстоит идти на дело вместе с ангелом-хранителем. С ангелом-хранителем, которого выбрал сам. — Готов ли я? — Агапэ закусил нижнюю губу. — Да, конечно. — Какую-то странную паузу я сейчас услышал, — подловил его Эрос. — Сомнение ли это? — Ни в коем случае. Просто… Тебе когда-нибудь приключалось слышать о раздвоении одной души на две? — Ну да. — Ох, правда? — и ангел-хранитель тут же просиял, и так вышло, что случайно выронил телефонную трубку из рук, но в ту же секунду поспешил поднять её, будто ошпаренный. — Расскажи мне, в каких случаях это бывает. — Я думал, вы все ангелы знаете, как это бывает. Ладно, слушай, когда душа попадает чистилище, её разделяют на две части. И эти две половинки одного целого должны найти друг друга, но уже в виде людей на земле. Чаще всего про такое говорится «родственные души», но сколько раз я наблюдал, те люди, которых души раньше были разделены, в будущем встречаются и живут вместе долго и счастливо. Это я тебе рассказал про людей, которые назначены друг другу судьбой, то есть это влюблённые парочки, они нашли друг друга, и таким образом, их половинки-души воссоединяются, создавая гармонию. Вот так. — Так вот что люди подразумевают, когда говорят, что хотят встретить свою «половинку»? — с догадкой произнёс Агапэ. — Ну да. А ты что, не знал? Мне казалось, что вам в Небесных школах о таком рассказывают, там, о разделении одной души на две, и прочее. — Нет, об этом рассказывали, вот только… — ангел метнул взгляд на душу-сферу сидящую на подоконнике. — Моя душа-сфера раздвоилась только сейчас, сегодня утром. — А вот это вправду интересно. Может, тебе досталась продвинутая версия души, а? Нет, серьёзно, я с таким не сталкивался за все четыреста лет моего существования и пакостничества людям. — Как бы никакой неприятный сюрприз из этого не вышел. — Ну, приятный или неприятный, знать мы не можем, а вот эффект неожиданности получим мы вместе. Ах да, я вчера наблюдал за Альбертой, ну той, которая мать нашего подопечного. Ты бы знал, какая эта женщина непредсказуемая. — Неудивительно, гормоны ведь шалят. — С учётом того, что она захотела фруктов ночью. Ночью, когда не работает ни один магазин или фруктовая лавка! — Агапэ стало смешно от эмоций Эроса. Он так всё красочно рассказывает, будто сам участвовал в жизни молодой пары и воочию наблюдал едва ли не всю их супружескую жизнь. — Но это пол-беды, она задумала ограбить фруктовую лавку, подстрекнув на это дело своего мужа, но всё обошлось. Роберто оказался благоразумным парнем и на уловки своей жены не пошёл. Хотя я бы был и не против понаблюдать за этой картиной, — потом чертёнок ехидно захихикал. — А вообще, эта парочка выглядела мило. — Но ты не стал в это встревать. Вам же чертям положено пакостить всем без разбора. — Да, и что? Что ты этим хотел сказать? — Но при этом ты не стал делать своих прямых обязанностей. Ты мог бы запросто натолкнуть их на более ужасные поступки, а тут ты этого не сделал. Почему? — спрашивает Агапэ, этим же припирая Эроса к стенке, не давая ему отвертеться. — Ну… — он не находил, что сказать, как выкрутиться из ситуации. — Я так увлёкся смотреть за их жизнью, что… — Что же? Тебе просто не хотелось делать им больно. Ты понимаешь, что просто не сможешь поступать с ними так. Это ли ты, самый лютейший из чертей? Был бы таковым, сделал бы всё ради никогда не лишней похвалы у себя, в Преисподней. Ответь же, что тебя остановило сделать пакость? — Агапэ ни в коем случае не обвинял в чём-то Эроса, ни в коем случае его не журил, просто ему стало жутко интересно, отчего такой злой по мнению многих ангелов-хранителей чертёнок вдруг умилялся супружеской паре. — Послушай, если ты ещё раз хотя бы намекнёшь на то, что во мне есть что-то хорошее, или доброе, клянусь, при нашей следующей встрече я сломаю тебе уши! — звучит уже с угрозой, но не так твёрдо, как ожидалось. — Но ты впрямь не стопроцентное зло, — а Агапэ, кажется, совсем не напугали слова об сломанных ушах. — Меня не обманешь. Я знаю, внутри ты… — Ну договаривай, что теперь? — Булочка с изюмом. — Ненавижу изюм, — фыркнул Эрос, усевшись на один больших валунов, чтобы с высоты поглядывать на всем известное озеро из огня и серы. — Хорошо, тогда булочка с корицей. — У тебя такие ассоциации приторные, что сложится впечатление, что послушав тебя ещё немного можно заработать сахарный диабет. — Они не приторные, просто ты милашка, — ответил Агапэ так, как думает. — Я кто?! — повысил голос чертёнок, чуть ли не свалившись с того валуна. — Милашка. Я знаю тебя совсем немного, но ты произвёл на меня впечатление, можно сказать неизгладимое. И если проводить параллель между теми чертями, что были на плечах у моих предыдущих подопечных, то общение с тобой у меня непринуждённое. Удивляюсь, как в таком как ты могут видеть монстра. Я не побоюсь этого слова, и скажу, что в тебе больше добра, чем зла.       Агапэ так разоткровенничался, что и не заметил, как молчание собеседника превратилось в короткие гудки. Снова Эрос психанул, снова бросил трубку, не выдержав лестных приятностей от ангела. И его можно понять, ведь слушать такое чёрту неприятно. — И опять не дослушал. — Агапэ взглянул на трубку, в которой не звучит голос собеседника. — Все равно я когда-нибудь добьюсь того, чтобы над твоей головой засиял нимб. Обязательно этого добьюсь, — пообещал ангел-хранитель самому себе, медленно положив трубку обратно на телефонный аппарат.