Синоним к слову...

Мы автоматически воспринимаем человека более привлекательным, если от него вкусно пахнет. Из цикла "бесполезные факты".

      Следующие дни были блаженно тихими и лишёнными событий, если так можно сказать. И они в самом деле могли быть лишёнными событий, если бы уже не на следующее утро пришлось едва открыть глаза, и сломя голову выбегать из общежития на встречу своему будущему подопечному, что вот-вот появится на свет.       Агапэ заелозил под одеялом от пронзительного звонка телефонного аппарата. Это даже будет похуже трезвона надоедливого будильника. Подняться, ангел-хранитель, конечно, поднялся, а проснуться забыл, и вот так, наполовину сонным, он встаёт с кровати и поднимает телефонную трубку, грозясь всё-таки грохнуться на пол от того, что ноги не держат. — Да, слушаю? — разомкнув глаза, Агапэ убирает с лица белый помпон своего ночного колпака. — Ангел-хранитель на связи. Если хотите связаться с верховными ангелами, нажмите кнопку один, если хотите связаться с Хранителем звёзд, нажмите кнопку два, а если… — Какой кнопка один, кнопка два, Агапэ? — шикнул собеседник на другом конце провода, и узнав этот голос, ангел встрепенулся. — Быстро дуй к порталу, я тебя жду. Уже всё началось! — Как началось? Уже? — переспрашивает, и по интонации Эроса ясно можно отследить неприкрытую грубость, что присуща демонам. Возможно, что подопечный родился, а его две важные сущности до сих пор не на месте. — Нет, я решил пошутить! Мне ведь больше заняться нечем, как будить тебя утром ради того, чтоб разыграть. — Хорошо-хорошо, только дай мне привести себя в порядок. Считай, что я уже на месте! — после, в спешке бросив трубку, Агапэ хватается за голову, ведь в сонном состоянии не поймёшь, где лежат все вещи, так как порой не всегда они висят в шкафу, где им положено быть. Мимолётно взглянув на напольные часы, которые вот-вот пробьют ровно десять часов утра, ангел-хранитель как можно быстрее натягивает на ноги белоснежные брюки, после принялся за такую же белоснежную рубашку. Но вот незадача, при застёгивании верхней одежды, отвалилась одна пуговица, и не где-нибудь, на воротничке или в самом низу, где особо этого не будет заметно, а именно посередине. Но не раздумывая об этом так долго, ангел обувается. Туфли, шнуровка. И надо было шнуркам за ночь распутаться, будто на зло. Завязав шнурки в бантики, ангел хватает чётки и уже хлопнув дверью своей комнаты, мчится к назначенному месту.       Путь до портала, скажем так, был достаточно долог, однако если ты имеешь большие крылья, размах которых составляет около двух метров, то долететь до цели не составит особого труда.       Портал тот находился как раз в пограничной черте между Раем и Серой, нейтральной зоной. Эрос поглядывал на экран своего смартфона, и ещё ни один ангел так не заставлял его ждать, как опаздывающий Агапэ. Эрос встретил ангела-хранителя оценивающий взглядом, скользящим с головы до ног, а ещё чертёнок скрестил руки на груди, говоря о всей серьёзности происходящего. На этот раз оскала на слегка смуглом лице Эроса нет, перед ангелом стоит сама серьёзность, коей не нравится сам факт опоздания. — Сколько не долетаю до этого портала, всё удивляюсь тому, почему он расположен так далеко, — говорит Агапэ, глотая воздух, опираясь ладонями о колени. Потом поднимает взгляд на саму серьёзность. — Давай поговорим о его расположении чуть позже? — предложил Эрос, но не ядовитым тоном. Он просто предложил, приподняв тёмные брови, равнодушно глянув на Агапэ, а затем взглядом указал на закручивающуюся спираль перед ними. — Думаю да, мы не должны не терять ни минуты, — воодушевлённо отозвалось в ответ, и как-то по особенному взглянув на друг друга, чертёнок и ангел-хранитель сделали шаг вперёд, исчезая в спиралевидном портале, что являлся проводником на землю, хотя путей на землю насчитывалось достаточное количество, просто этот портал считается здесь самым легальным путём в мир людей.       Треск металла неприятно бьёт по слуху спящего. Всюду темно, за исключением тех мест на улицах, где есть свет, где зажжены уличные фонари, но впрочем, фонари с минуты на минуту могут погаснуть, так как на горизонте занимался жемчужно-лазурный рассвет. Итальянский городок под названием Ивреа только-только начинает просыпаться ото сна, и его жители ещё могут какое-то время поспать в своё удовольствие, ведь сегодня воскресенье. Повторяется треск и скрежет металла, но теперь в купе с этим звучит брань, и сквозь сон это отчётливо слышит Агапэ. Едва как открывая глаза, он сфокусировал свой взгляд и видит перед собой Эроса, что ярко возмущается по причине сонного состояния ангела-хранителя. Агапэ и сам не осознал, каким чудом ему удалось вновь уснуть, прислонившись спиной к кирпичной стене, по ней же скользнув вниз. Далее последовало дёрганье ангела за плечо, но в конечном итоге Эросу удалось растормошить Агапэ. — Нашёл время и место, где можно поспать! — ворчит чертёнок, поднимая ангела-хранителя, держа его под локоть, словно боясь, что он бессильно может упасть. — Что не так с этим местом? — Агапэ приложил ладонь к одному из двух висков. — Оглянись! Мы телепортировались в выемке между домами, где обычно стоит мусорный бак! — Но с другой стороны, нас никто не увидит. — Вообще-то, мы незримые для человеческого взгляда сущности, нас априори нельзя увидеть. — Эрос оглядывается. — Пойдём! — Больница, — ангел-хранитель, держась одной рукой за кирпичную стену, другую руку убрал от виска. — Больница, в которой рожает Альберта. Она далеко отсюда? — Три квартала от того места, где мы сейчас находимся. Давай, пойдём, нам нужно торопиться. — Хорошо, но… — Агапэ последовал за стремительно удаляющимся чертёнком в сторону больницы. — Что ещё?! — тот спросил, резко обернувшись. — А отец, тот самый Роберто, он присутствует на родах своей жены? — Что? Нет. Он уехал в другой город для того, чтобы заработать немного денег. Сам знаешь, с появлением ребёнка нужно очень много денег. Ладно, что я тебе объясняю? Нам нужно торопиться! — и вновь дёрнул ангела-хранителя за локоть, желая, чтобы этот святоша с нимбом над головой не тормозил.       В самом деле, если бы Эрос и Агапэ раньше выдвинулись, чтобы увидеть рождение своего подопечного, то вполне могли бы застать карету скорой помощи, что забрала Альберту, корчившуюся от боли, вызванной схватками. У девушки не получалось родить естественным путём, бёдра оказались не достаточно широкими, потому было решено прибегнуть к операции кесарево-сечение. Альберту ввели в бессознательное состояние, она закрыла глаза, но через два-три часа снова откроет веки, увидев рядом с собой своего малыша… Или малышей. Вышло так, что у Альберты должна была родиться двойня, но один малыш родился мертворождённым, задохнувшись уже в утробе, и причиной тому пуповина, что туго обвилась вокруг шеи.       О том бездыханном младенце, что родился не розоватым, а синеватым мертвенным оттенком кожи, Альберте не сообщили. Бездыханное тельце увезли прочь от пока ничего не знающей матери, без сознания пребывающей в крепком сне, от коего очнётся спустя часы.       Один из акушеров решил тактично умолчать, и даже не заикался по поводу мёртвого мальчика.       С криком появившейся на свет новорождённой девочки, ангел-хранитель и чертёнок-подстрекатель таки явились на порог, где проводилась операция. К сожалению, двое не застали того момента, когда первого малыша увезли в другую палату, потому им будет невдомёк, отчего следя за одним подопечным, им будет казаться, будто подопечных двое. В особенности это будет ярко чувствовать Агапэ, так как ангелы по определению более чувственны и более тонкие натуры, нежели демоны. — Мы не опоздали? — спросил Агапэ, ввалившись в операционный зал вслед за Эросом, но их все равно никто не увидел, потому двое могли беспрепятственно расхаживать в ярко освещаемом помещении, не боясь того, что их заметят. — Кажется, мы пришли в тот момент, когда всё уже закончилось, — сказал Эрос, готовый был закрыть уши от криков рождённой подопечной. — В любом случае, это лучше, чем если бы мы вообще не явились.       Агапэ засмотрелся на то, как суетятся акушеры и доктора, со стороны это выглядело как беспокойное копошение муравьёв, но на деле у этих людей полно забот, и им не до сравнения себя с какими-либо насекомыми. — Похожи на суетливых муравьёв, не находишь? — спросил чертёнок, пихнув ангела-хранителя локтем в плечо. — Есть такое. — Видел, эта Альберта без сознания? — всё шепчется Эрос. — А ещё ей разрезали живот. Наверное, роды были не из лёгких. Мы пропустили самое интересное! — Бедняга. Разрезанный живот — это ужасно! — Беднягой она была бы, будь ей не сделали этой операции, тогда бы ребёнок остался сиротой, а так мать скоро очнётся и всё будет в норме, — поясняет чертёнок, без спешки подходя к девушке и ребёнку, о последнем котором позаботились мед-работники. — Постой, — вначале не понял Агапэ, этим же остановив Эроса. — Ты сказал, «тогда бы ребёнок остался сиротой». — Ну да. — Но ведь ещё остаётся отец. Почему тогда ты сказал слово «сирота»? — кажется, ангела-хранителя это немного задело. — Слушай, ну отец это такое дело, что сегодня он есть, а завтра его нет, — пожал печами. — И вообще, не цепляйся к словам. — Ты же знаешь, я во всём вижу глубинный смысл, — тоже двинулся вслед за чертёнком, желая поглядеть на новорождённую подопечную, которая уже не кричала, заявляя о своём появлении на свет. Её укутали в белую ткань, и вот она посапывает, дожидаясь того момента, когда Альберта очнётся и прижмёт к груди крошечную дочку.       Эросу с лёгкостью удалось обойти Альберту, хищно обведя её взглядом, а после подошёл к новорождённой, уже распланировав, как будет подстрекать девочку на плохие дела, когда та начнёт ходить и говорить. Вот тогда Эрос повеселится, он уже мысленно потирает руки. А девочка ещё не подозревает, какой монстр стоит за её спиной, не подозревает, что кроется за этими привлекательными чертами лица, и не знает, как мрачна его душа, которой, впрочем, нет.       Подойти к матери и ребёнку поспешил также и Агапэ, но вот какая незадача: сделать этого не получилось, будто невидимая стена ограждает ангела от людей. Оставался всего метр, чтобы оставить поцелуй на лбу новорождённой, как обычно делают ангелы-хранители, но дальше двинуться Агапэ не мог. — Эй, в чём дело? — спросил Эрос, удивлённо приподняв брови. — Я не могу подойти к подопечной, — выставил руки вперёд, тактильно чувствуя некий незримый барьер. Эта невидимая мембрана не пускает ангела, и ладно хоть ограничилось этим, а ведь могло здорово тряхнуть небольшим разрядом элекричества, но это, скорее, выходящее из ряда вон. — Правда? — чертёнок подошёл к ангелу, выставил руки так же, но только ему никакая мембрана не преграждала путь. — Это странно, что на меня такое не действует. За всё моё существование такого не происходило, да и предыдущие ангелы-хранители могли с лёгкостью подойти к своим подопечным, — и в задумчивости потёр указательным пальцем подбородок. — Я вообще не понимаю, что такого могло произойти. — Попробуй ещё раз, — посоветовал Эрос. — А вдруг сработает.       Но и сейчас не получилось. Барьер наглухо отказывается подпускать Агапэ к новорождённой. Тогда чертёнок предложил следующее: — Может, обойти с другой стороны?       Это и сделал Агапэ, но барьер упрямо отказывается подпускать ангела к подопечной, и найти тому объяснение двое не могли, а просто переглянулись друг с другом. На немой вопрос ангела: «Не твоих ли это рук дело?», чертёнок так же вопрошает в своих мыслях, слегка прищурив чёрные глаза: «Уж не думаешь ли ты, что это моих рук дело?». — Лично моя совесть чиста, — в один голос сказали Эрос и Агапэ, разводя руками, мол, им друг от друга нечего скрывать.       И призадумавшись, сделав паузу, ангел-хранитель спрашивает: — С каких пор у чертей есть совесть, тем более чистая? — А с чего бы ей не быть? — вопросом на вопрос отвечает Эрос, обнажая ряд зубов с ярко выраженными клыками. — Я ведь не задаюсь подобными вопросами в твой адрес. Ладно, — чертёнок провёл рукой по своим взъерошенным чёрным волосам, предварительно скинув с головы капюшон толстовки, — подождём пока Альберта придёт в себя, а пока можем налюбоваться нашей новорождённой подопечной. — Да, вот только ты можешь к ней подойти, а я — нет. — И что я должен сделать? Проникнуться к тебе пониманием, а может, сочувствием? — с каждым вопросом становилось заметно, что чертёнок не в восторге от грядущих (возможных) запросов Агапэ. — А может, проявить эмпатию по отношению к тебе и всегда быть рядом в случае чего? — его тень становилась всё больше и закрывала собой ангела. — Или вовсе быть благосклонным ко всякой твоей благодетельной ерунде?!       Поразмышляв ещё с секунду, Агапэ отвечает: — Ну да. — Убедил, — согласился Эрос, и по какой-то неведомой причине спокойно уселся на кушетку, стоящей у стены, рядом присел ангел-хранитель. Двоих по прежнему никто не видел, и это очень кстати, так как чертёнок и ангел наблюдали за мед-работниками и смотрели за их работой, но в основном их внимание было всецело уделено спящей Альберте и новорождённой подопечной. Но долго рассиживаться Эрос и Агапэ на одном месте не стали. Мать и дочку отправили в другую палату, собственно ангел и чертёнок, не теряя времени, следовали по направлению к той палате.       И когда Альберту и новорожденную оставили в просторном и уютном помещении, где кроме них двоих никого больше не было, на порог заявился Эрос, за ним нерешительно ступает Агапэ. — А что, миленько здесь, — оценил палату чертёнок, сунув руки в карманы джинс. — Скажи? — обратился непосредственно к своему коллеге по плечу. — Не могу не согласиться. Солнечная сторона — то, что надо! — Что ж, в таком случае, подождём, пока новоиспечённая мать откроет глаза и увидит своё чадо. А пока можем бездельничать. — Знаешь, — неловко начал Агапэ, — я в последнее время жутко не высыпаюсь, так что… — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Эрос, перестав любоваться утренним городом Ивреа, с озорством посмотрел на ангела, который присел на свободную кушетку у стены.       И ответом послужил кивок со стороны ангела-хранителя.       Уже минуту погодя двое без задних ног посапывали, заснув достаточно быстро. Чертёнок положил голову ангелу на плечо и во сне мягко улыбнулся, Агапэ даже уловил запах волос Эроса, его макушка пахла… Ванильным поп-корном. Не гарью, не болотной тиной, а вполне себе приятно. Сквозь сон ангел-хранитель отметил, уткнувшись носом в чёрные густые волосы, что, наверное, дружба с сыном самого Абаддона может быть выгодна. Нет, не так. Слово «выгодна» звучит корыстно и отталкивающе. Полезна. Вот более или менее подходящий синоним к этому слову.       А пока Агапэ видел сны, которые каким-то чудным образом переплетались с со сновидениями Эроса, ангелу-хранителю всё думалось, насчёт того, где же новоиспечённый отец. Тем временем Роберто даже не знал, что его жена уже родила и постепенно начинает отходить от общего наркоза. Молодой отец даже не догадывался о том, что у него появилась дочка, пусть до родов было ещё половина месяца, и Роберто думал, что успеет до того момента, когда у Альберты случатся первые схватки.       Тогда, отработав положенный срок в соседнем городе недалеко от города Ивреа, Роберто, получив зарплату за отработанные недели, счастливый, уже собирался домой, чтобы поскорее увидеть жену. Уже завёл жёлтый «Фиат», который так ласково обзавёлся названием «Солнышко», и уже нажав на педаль газа, молодой отец двинулся по заданному маршруту. Так как ехать в тишине было достаточно скучно, Роберто включил магнитофон, надеясь, что по первому попавшемуся радио поставят более или менее хорошую песню. И когда в магнитофоне заиграла мелодия из далёких восьмидесятых, мужчина решил не переключать, тем более что песня пришлась ему по вкусу. Альберта бы оценила этот ритм, будь сидела на соседнем пассажирском сидении, и почти наверняка бы пританцовывала на месте.       Возвращаясь утром восвояси, Роберто всё явственней чувствует, как от недосыпа закрываются его глаза, веки тяжелеют, но засыпать за рулём никак нельзя, как бы сильно не хотелось спать. Мужчине стоило бы смотреть в зеркала заднего вида, так как ему уже начинают сигналить другие автомобилисты, объезжая его, идя на обгон. Из-за резкого сигнала позади, Роберто встрепенулся и посмотрел в зеркало, замечая, что обогнала его легковая машина. — Так, приеду домой, первым делом лягу отдохну, — зазевался мужчина, но вот снова его опережают, но на этот раз не легковой автомобиль, а целая фура, до отказа чем-то загруженная. — Обязательно каждый должен был мне посигналить? — хмурится, и снова зазевавшись, не уследив за рулём, Роберто выезжает на встречную полосу, и его машина сталкивается с как раз несущейся навстречу похожей нагруженной фурой, что ранее пошла на обгон. Среагировал Роберто поздно, b в самый последний момент, попытавшись вырулить свою машину в сторону, он только и успевает выругаться: — Ох, чёрт!..       Дальше следует темнота в глазах, глухой, сумбурный звук сигналов машин и треск искорёженного металла, а также неприятный запах гари. Некоторые водители останавливают свои авто, чтобы посмотреть на случившуюся аварию, в которой выживших не оказалось. Жёлтая миниатюрная машинка по имени «Солнышко» сейчас напоминала просто груду металла, и лишь после прибытия полиции и скорой помощи в ней нашли обезображенное тело молодого мужчины. Водитель фуры так же поплатился собственной жизнью в такой поездке.

###

      В тот же самый миг Агапэ видел десятый сон, Эрос так же спит, не убирая головы с плеча ангела, но последний ощутил не ладное. Чувство смятения. Сон прерывается таким резким звуком, будто внутри заискрило электричество, и кажется, искру можно было ощутить прямиком на себе, что и произошло с ангелом-хранителем, он даже лихорадочно дёрнулся. Чертёнок в свою очередь не понял, что произошло, какое странное телодвижение сейчас выкинул Агапэ, тут по неволе пришлось отойти ото сна. — Агапэ, ты чего дёргаешься? Снова эти твои ангельские штучки? — спрашивает сонным, немного сиплым голосом, потирая тыльными сторонами ладоней заспанные, слегка красные глаза. — Нет, я… Ты чувствуешь это? — ангел-хранитель был в равной степени таким же сонным, голос его не отличался особой бодростью, но более того он не смог вначале правильно сформулировать свои мысли. Он не знал, как яснее их выразить, и поймёт ли собеседник эти мысли верно. — Что я должен был почувствовать? — Эрос явно был не в том настроении, чтобы угадывать, что там причудилось ангелу. — Запах гари. Что-то горит, — а далее зажмурил глаза, будто испытывает некую боль на себе. — Это я бомблю из-за того, что ты ощущаешь то, чего нет, и… — не успел договорить, как Агапэ указывает пальцем на телевизор, что есть в этой палате. А если быть ещё точнее, указал он на розетку, в которую была воткнула вилка от телевизора. — Убери это. — Убрать что? — Эрос поднялся с кушетки, посмотрев в ту сторону, куда указывал Агапэ. — Телевизор? Интересно, куда я его уберу? — Н-не телевизор, а вилку от него. Выдерни вилку из розетки. — Знаешь, твои выкидоны достаточно странные. Ты боишься телевизоров? На моей памяти такого ещё не было, знаешь ли, — и потом сам учуял тот самый запах гари, стоило принюхаться. И в самом деле, быстро обернувшись, чертёнок шустро метнулся к розетке, вынув из неё вилку. — Получается, ты предвидел это? — спросил, озадаченно поглядев на Агапэ, который всё ещё сидел на кушетке, пребывая в каком-то подвешенном состоянии. — Получается, что так, — помассировав подушечками пальцев гудящие виски, ангел-хранитель сам от себя такого не ожидал. — А попробуй ещё что предсказать. Ну давай! — чертёнок полон азарта.       Агапэ проигнорировал, отвечая другое, не совсем в тему. — Пока мы спали, приходила женщина-врач и проверяла состояние Альберты, всё в норме, только… Эти швы на животе, — он зарылся пальцами в каштановые волосы. — В общем, как мне кажется, Альберта будет болезненно переносить это заживление, как бы никакого воспаления не было. — Ах, если ты об этом, то не о чем беспокоиться, на людях всё заживает, как на собаках! — это надо было видеть, каким оптимистичным казался Эрос, вставив своё слово. — Но учитывай, что не на каждом человеке всё заживает, как ты выразился, как на собаках. — Я же просто сравнил, ну, — чертёнок цокнул языком, убеждаясь с каждым разом, до чего же эти ангелы зануды, и живой пример сидит как раз напротив него, свесив ноги с кушетки. — Мне всё больше кажется, что прибыв на землю, мои чувства стали обостряться. Не сразу, конечно, но такая резкая перемена меня пугает. — О, ты бы знал, как меня пугает! — Эрос плюхнулся на кушетку и крепко хлопнул Агапэ по плечу, что тот аж дёрнулся. — Не делай так, прошу, ты меня переломаешь. — А я буду делать так на зло тебе, — он хитро прищурил глаза, уже что-то задумав, но на деле будет одолевать ангелка мелкими пакостями нечто вроде подставлять подножки и клеить стикеры на спину с надписями вроде «дурак». Какие-то слишком детские шалости для сына Властителя Адской бездны.       «Я почему-то другого и не ожидал услышать», — подумал Агапэ и вновь чувствуя боль, сжал зубы чуть ли не до скрипа. — Раз уж ты предвидел то, что телевизор мог запросто сгореть, выдай ещё что-нибудь! — Эрос вошёл во вкус, ему нравилось наблюдать за тем, что ещё может сказать ангел. А сказать он мог всё, что угодно.       На некоторые секунды видения испарились стоило Альберте наконец-то придти в себя. Девушка тихо застонав, приоткрывает глаза, и счастье чертёнка и ангела-хранителя, что она не может их видеть, иначе бы испугалась незнакомцев буквально в двух метрах от себя. Но те были невидимы для человеческого глаза, так что всё, вроде как, в норме. — Она очнулась! — полу-шёпотом произнёс Эрос, взглянув на Альберту, которая посмотрела по сторонам, а заметив рядом новорождённую дочь, счастливо улыбнулась.       Агапэ умилила эта картинка, где девушка ласково одаривает своё чадо очаровательной улыбкой, но только Альберта задумала сесть, и в то же время осознаёт, что даже просто приподняться ей даётся с трудом. Низ живота ужасно ноет, и поглядев на часами ранее сделанный разрез, не может не заметить аккуратно зашитые швы.       Однако не одна Альберта испытывала боль в этом помещении, на пару с ней мучился так же Агапэ, только его боль отдавалась в пульсирующих висках, которые побаливали просто ни с чего. — Что на этот раз? — настороженно спросил Эрос, дёрнувшись от резкого движения Агапэ, когда последний вновь схватился за голову. — Ты так держишься за голову, будто в ней твои же тараканы устроили грандиозный бразильский карнавал. — Топот. — Чего? — Нарастающие шаги, которые прямиком следуют сюда. Почему они такие громкие? — ангел-хранитель свёл брови вместе, не вынося слишком громких звуков, пусть кроме него самого тех звуков никто не слышал. Даже чертёнок поначалу не понял, что такое говорит его собеседник.       Дверь приоткрыла медсестра средних лет, она хотела зайти в палату, держа в руках поднос с едой для молодой матери. Фруктовый салат, йогурт и стакан простой воды — всё, что понадобится часами ранее рожавшей девушке. — Какой-то скудный паёк у новоиспечённой матери, — оценил Эрос, взглянув на поднос с завтраком для Альберты.       Однако не успел Агапэ что-то ответить, как его слова оправдались, и тот топот, о котором он говорил ранее, действительно был не сотрясанием воздуха, в палату спешным шагом поспешили зайти близкие друзья Альберты, а то есть Витторио и Амелия. Эта парочка чуть не сбила медсестру, которая аккуратно доносила еду до тумбы рядом с кроватью. Потом, поглядев на шумную парочку, медработница удалилась, решив сюда заглянуть, когда эти двое уйдут. — Альберта! Мы все телефоны оборвали! — к кровати подруги подбежала Амелия, поистине обеспокоенная состоянием молодой матери. — Места себе не находили! — Приехав к тебе в гости, оказалось, что тебя перед нашим визитом забрала скорая помощь, — добавил Витторио, подходя следом. — Соседи сказали, что тебя сюда увезли, хотя, ещё ведь рановато, верно? — Какая теперь разница, Витторио? Ты и представить себе не можешь, что она пережила, — Амелия, нахмурившись, посмотрела на мужа, а тот, отведя взгляд, видит и саму спящую новорождённую, розовощёкую девочку. Мужчина трогательно улыбнулся, и подойдя к малышке, аккуратно взял её на руки и поднёс именно к матери. — Моя девочка, — шмыгнув носом, грозясь расплакаться, говорит Альберта, взяв в руки свёрточек с самым дорогим, что у неё есть, — моя Аличе, — и затем коснулась губами влажного лба дочери, оставляя на нежной коже поцелуй.       На этом моменте умилились все находящиеся в палате, включая чертёнка Эроса, который всем своим видом показывал отчуждённость, но мы-то знаем, что на самом деле он пуська, который и сам подчас смущается, краснея будто созревшая помидорка.       Отойдя от головной боли, Агапэ был в числе тех, кто не остался равнодушным к нежностям матери по отношению к дочери.       Ангел-хранитель и чертёнок ещё некоторое время наблюдали за разговорами Альберты с друзьями, в основном беседа была полностью посвящена вопросам о самочувствии, о том, больно ли на данный момент, когда на порез низа живота наложены швы. Альберта, естественно кивнула, ведь свыкнуться с этой болью придётся, и позже шов зарастёт. И по ходу разговора, Витторио воткнул вилку телевизора в розетку, таким образом включил сам телевизор, чтобы на фоне хоть кто-то ещё говорил.       Так слово за слово, Альберта понемногу брала виноград, который был принесён медсестрой. А после девушка задалась вопросом: — А где Марк? Куда снова пропал? — Мы позвонили ему, когда узнали, что тебя увезла скорая помощь, — сообщил Витторио. — Он, знаешь ли, в это время был на вечеринке у своих знакомых. Ты ведь знаешь нашего гуляку Марка, — усмехнулся мужчина. — Вечно его носит где-то. Сейчас явиться должен.       Амелия между тем глянула на экран телевизора, увидев новостную программу, и в ту самую минуту, когда ведущий стал озвучивать происшествия за это утро, в палату, бодрым шагом прошёл никто иной, как сам Марк с большим букетом цветов: — А вот и цветы для новоиспечённой матери, — начал он весело, впрочем как и всегда, и тут же всё веселье перебивают новости, гласившие с экрана, послушав которые, не хотелось дальше счастливо улыбаться во все свои тридцать два зуба.       «Этим утром, близ города Ивреа, на дороге столкнулись вместе фура и жёлтый автомобиль «фиат». По сведениям полиции и медиков, водители, не справившиеся с управлением своих транспортных средств, в ходе аварии погибли на месте. И как удалось выяснить, в крови погибших не было найдено алкоголя, виной аварии послужили неисправности в технике…», — звучал голос репортёра с экрана телевизора. — Жёлтый «Фиат», — почти все одновременно произнесли в палате. Поняв, что произошло, только что вошедший, казалось бы, жизнерадостный Марк, обронил на пол букет цветов.       На глазах Альберты не самопроизвольно подступили слёзы, она сразу поняла, кто попал в аварию, кто умер, и кого она больше никогда не увидит. И ладно бы Роберто остался жив, пусть и был серьёзно ранен, но он остался бы живым. Любовь всей жизни несчастной девушки погибла в тот же день, когда на свет появилась их маленькая Аличе.