Синоним к слову...

      Шли дни, Агапэ и Эрос по прежнему наблюдают за Аличе, радуясь её успехам и маленьким успехам, ну, это Агапэ радовался, Эрос же просто фыркал куда-то в сторону. Он всей своей сущностью желал вытворить паскудный поступок, чем-то задеть, но был один барьер — собственно сам ангел-хранитель. Подчас Агапэ видел, как Эрос хотел навести на него свои злые чары, но ангел быстро оборачивался к нему, прежде чем должно было случиться непоправимое. Бывало, чертёнок в последний момент и сам опускал руки, когда накапливал в ладонях достаточно негативной энергии, образуя её в огненный, пламенеющий шар. И вспоминая, что так быстро уничтожить ангелка не может, шар как-то сам собой угасал в горячих ладонях, только и пар сошёл. — Ещё рано, — вторит сам себе Эрос, быстро угомонившись, глядя на удаляющуюся спину с огромными белыми крыльями. — Ещё не время.       Хотя о времени ничего было конкретно сказано. Когда Абаддон поставил условие Эросу, точным ограничений во времени не было указано, раньше уничтожить ангела — отлично, позже — ну, впрочем, тоже неплохо.       Так чертёнок повременил со своей задумкой, ведь с Агапэ он сблизился, даже нашёл общие темы для разговоров, а вот слово отца оказалось для него далеко не на последнем месте, оно было выше надо всем.       На этот раз ангел-хранитель и чертёнок наблюдали за своей подопечной, которая с разрешения матери выбежала из дома, чтобы погулять и по возможности встретить нового, настоящего друга. Аличе прихватила с собой цветные мелки, и вот задумав что-то нарисовать, девочка думает перешагнуть через люк, но он оказывается непрочно закрытым, и только встав на железную крышку, и земля под ногами перестала бы существовать, и хорошо, что Агапэ уберёг подопечную, ухватив её за руку. Аличе с благодарностью посмотрела на ангела, но почему-то видела его уже не так отчётливо, кое-какие контуры были сглажены, а то и вовсе расплывчатые, к примеру те же самые крылья. И если раньше крылья были видны вплоть до мелких пёрышек, то сейчас их, разумеется, не заметно. Просто какие-то два пятна за спиной у Светлого-светлого.       Аличе перестала ощущать мягкое прикосновение пальцев на своём запястье и дальше отправилась гулять. Облегчённо вздохнув, Агапэ прислонился к дереву, и тут же вздрогнул от неожиданности. Загрубелые ладони закрыли ангелу весь обзор, не видно ничего, лишь темень беспросветная вокруг, ну и конечно ко всей этой затее прилагался вот уже до боли знакомый голос. — Угадай, кто? — Эрос? Эрос! — Агапэ почти сразу освободился от чужих рук. — Да что тут угадывать? Только тебе плевать на мои слова о том, что меня нельзя так пугать. — Ах да, вспомнил. У тебя ж сердечко не выдержит и сделает «ебоньк», — рассмеялся чертёнок, хотя и был не прочь, чтобы у его собеседника случился разрыв сердца, но это было бы слишком просто и слишком быстро. Да и от разрыва сердца ангел вот так просто не погибнет, это было бы на самом деле очень просто. — Знаешь это и все равно делаешь своё. — Конечно! Как будто ты ожидал от меня что-то другое. — В том-то и дело, что другого я не ожидал от тебя, — почти равнодушно сказал Агапэ. — Послушай, — через паузу говорит чертёнок, шагнув в сторону уходящей Аличе, — помнишь, когда Аличе была у детского психолога? — Ага, — тоже последовал вперёд. — Это было на прошлой неделе. — Тогда эта психолог сказала Альберте, что для Аличе нужно подыскать настоящего друга. — Да, что-то такое я слышал. — И я тут подумал, — почёсывая затылок, Эрос продолжил, — если она встретит всё же, то мы будем в её глазах исчезать. — Это да, но хуже нам от этого не будет. Просто будем следить за Аличе со стороны. Мы как-то с тобой затрагивали эту тему. — В таком случае, думаю, наверное, мы должны помочь разыскать для девчонки друга? — А почему бы и нет?.. — поодаль от себя, ангел по завершению своей фразы, увидел, как Аличе заговорила с одной девочкой такого же возраста. Они только-только познакомились, и уже сразу договорились, кто каким мелком будет рисовать. Всё решено, Аличе рисует синим мелком, её новая подруга зелёным. По ходу беседы между маленькими девочками, ангел и чертёнок узнали, что подружку Аличе зовут Мия.       Следующие пару часов, Агапэ и Эрос сидели на скамейке достаточно близко, смотря на свою подопечную, но вот во время игр с новой знакомой Аличе почти не обращала внимания на своих двоих друзей, с которыми и засыпала под разные сказки и рассказы.       Когда Аличе показала пальцем на скамейку, чтобы указать, что там сидят друзья, Мия только пожала плечами, сказав, что ничего и никого там не видит. — Как же ты не видишь? Там Светлый и Тёмн… — Аличе в следующую секунду обернулась, чтобы посмотреть на двоих друзей, а их и след простыл. — Тёмный?.. — Я никого не вижу на скамейке, — говорит Мия, поправляя край своей полосатой кофточки. — Давай лучше в салки поиграем? — А давай!       Однако не нужно думать, что Агапэ и Эрос в самом деле исчезли, они и до сей минуты сидели на лавочке, но их Аличе не видела. Уже не видела. — Кажется, — с нескрываемой, и одновременно грустной улыбкой говорит Эрос, — мы сейчас ей не нужны.       Поколебавшись с одно короткое мгновение, равное полёту срезанного одуванчика, согласно выдохнул Агапэ. — Ты прав. Всё-таки человек нуждается в настоящем приятеле, а не в нас, — согласился Агапэ, а на самого накатила светлая грусть. — Ну что ж! — резко выдал ангел-хранитель, хлопнув себя по коленям, что чертёнок аж чертыхнулся. — Мне нужно вернуться к себе в Небесную школу. Разрешишь? — и поднялся с места, затмевая собой солнечный свет, который так замечательно ложился на Эроса, но теперь на него замечательно ложится тень. — А меня-то что спрашиваешь? Это не я тебе выдаю разрешения. А вообще да, вали давай, а то ты мне надоедаешь, — цокнул он языком и отвёл взгляд в сторону убегающих друг от друга девочек. — И я тебя тоже люблю. Ну, тогда я пошёл, — и с щелчком пальцев, ангел испарился, и только его исчезновение сопроводилось взлетевшим вверх пухом.       Эрос едва как сдержался, чтобы не нагрубить Агапэ, да вовремя себя оборвал. С чего бы это? Раньше бы не побрезговал окатить неугодного ему ангелка грязью. Чудеса всё чудесатее…       Прошло сравнительно милисекунды, как Агапэ оказался близ общежития. Здесь только-только начинается день. По сути, в Раю всегда день, даже когда кажется, наступает время ночи, но нет, и ночи здесь тоже белые, и ото дня отличаются сравнительно ничем.       Так, а сейчас бы надо быстро забежать в свою комнату, взять нужные учебники, положить их в сумку и поторопиться на первые занятия. Точно, и хоть бы не забыть главное. Агапэ и вправду мог на ходу забыть какую-то важную теорему, перепутать, запутаться. Вот ангел распахивает дверь своей комнаты, и не может оторваться от видов своего жилища. Здесь эстетично всё. Солнце редеет и комната, вдруг вырванная из его янтарным отливающих оков, пустеет ощутимо, под грудью сдавливая каменным узлом. — Доброе утро, моя обитель, я здесь, — грустно улыбнувшись, Агапэ содрогается от неожиданности и дёрнул плечами, когда ласковые, тонкие руки коснулись его лица. Некто захотел поиграть с ангелом, закрыв ладонями его глаза.       Запах лаванды. Ну конечно. — Угадай, кто? — мелодичный и приятных слуху голос послышался у самого уха Агапэ. — Прагма?       Руки в тот час исчезли, и зелёные глаза распахнулись, и в комнату снова вернулось солнце, вышедшее из-за туч.       Агапэ обернулся, развернувшись на каблуках своих туфель. — Угадал, — с довольной улыбкой говорит ангел женской наружности. Прагма как всегда улыбчива, и ту же самую улыбку она часто хотела бы видеть у своего друга. — Ох, ну почему вы все так делаете? — спрашивает Агапэ у подруги, которая с привычным кокетством завела руки себе за спину. — То ты, то Эро… — во время же он одёрнул себя от того, чтобы не продолжить это имя. — То кто, прости? — Прагма захлопала длинными ресницами. — Да так, никто. Просто постарайся не пугать меня таким способом — закрывая мне глаза. Хорошо? — Конечно-конечно, я больше так не буду, — а сама за спиной скрестила пальцы, так как на самом деле ей нравилось пугать друга. Ну не так, чтоб сильно, а слегка. — Очень надеюсь. Что ж, ладно, — оглядевшись по сторонам, Агапэ не теряя времени стал собирать книги, которые пригодятся в школе, — не думаю, что у нас так много времени для бесед. — Ты прав. До начала первого занятия осталась ровно минута. — Кошмар! Мы опаздываем! — Агапэ в ускоренном темпе начал метаться по своей комнате в поисках нужного учебника, ища его в ящиках тумбочки. — Прагма, чего же ты стоишь? Ты даже не собрана!       А Прагма засмеялась, прикрывая губы ладонью. Она клялась не пугать друга, закрывая ему глаза, но кто сказал, что нельзя пугать, сказав ложную информацию? — Да пошутила я. У нас в запасе ещё около получаса, так что не суетись так, — она вышла за пределы комнаты и добавила, выглянув, не забыв подмигнуть: — А учебник твой у меня. Ты мне его тогда дал на временное пользование. Помнишь? — Эм… — он потёр затылок. — Совсем из головы вылетело. — Придём на занятие — отдам тебе этот томик. — Хорошо. — Агапэ честно забыл, что отдавал подруге попользоваться учебником, и всё это время его не покидала мысль, что точно приносил книгу в комнату. Что-то с памятью его стало непонятное.       Чуть позже, когда прошли полчаса, двое ангелов улетели на занятия в Небесную школу, далее пришло время перемены, которая длилась достаточно времени для того, чтобы сходить прогуляться и освежить свои мысли после скучного урока. Походы в излюбленное кафе «Кусочек облака» немного приелись, и Агапэ и Прагма нашли себе место для посиделок в школьном дворике, примостившись на мраморную балюстраду. — Ах да, — вспомнила Прагма. — Я обещала отдать тебе учебник, но вспомнила о нём только сейчас, — покопавшись в сумке, достаёт томик с твёрдом переплёте. — Держи.       И надо же, Агапэ бы снова не вспомнил о книге, будь о ней снова не заговорила подруга. — Я признателен тебе в том, что ты напоминаешь мне о важном. — Агапэ скромно улыбнулся, взяв учебник из рук Прагмы, но вот неведомая сила заставила их руки дёрнуться одновременно. Маленькая молния пробежалась крохотной веткой по их рукам, и можно всё списать на статическое электричество, ан-нет. Дёрнуло от крохотной молнии не сильно, но впечатления от этого остались. — Это не мои проделки, — сразу сказала Прагма. — Но как иногда говорят люди: «Между нами пробежала искра».       Ну и конечно блеснула невинная улыбка. Прагма активно пользовалась этим, а всё потому, что это самая очаровательная деталь в ней. — Да, я что-то такое слышал, — кивнул Агапэ, но в глаза подруге уже не стремился смотреть. — А кстати, как там твоя подопечная? — О, она у меня очень активная. Знаешь, родители ростили Жюстину как настоящую девочку-девочку, всё у неё розовое, всё в «Hello Kitty», а она что? — А что она? — переспросил шатен, часто заморгав. — А она, понимаешь ли, предпочитает мальчишеские занятия. Восточные единоборства. Слышал о таком? — Было дело, наслышан о таком. И что? — А то, что я хотела, чтобы у меня была нежная подопечная, а не очередной мальчишка. Её привлекают приёмы самообороны. — А чем плохо? — усмехнулся Агапэ. — Твоя Жюстина ещё совсем маленькая, глядишь — перерастёт, и станет как ты хотела — девочкой-девочкой. — Смешно, да, но у тебя хотя бы девочка с обычными потребностями — бантики, плюшевые единороги, розовый цвет, блёстки, а у меня — драки, драки, синяки. — Да брось. Тем более моя Аличе не такая уж любительница плюшевых единорогов. — Просто, — Прагма опустила плечи, — тебе повезло, как мне кажется. — У каждого свой взгляд на то, каким должно быть везение, — и как в знак подбадривания, Агапэ похлопал подругу по плечу, но разумеется, не сильно. — Твоя правда. Надеюсь, моя Жюстина, как ты выразился, перерастёт. Послушай, я тут с тобой хотела кое-чем поделиться.       Прагма тут же оживилась. Из меланхоличного состояния она пришла в заметно бодрое за секунды, так и не скажешь, что она только-только хандрила. — Наверное, для тебя это очень важное, если ты говоришь об этом с таким воодушевлением. — И это действительно так! — Прагма спрыгнула с мраморной балюстрады, встав перед другом. — Слушай, я тут решила нарушить некоторые устоявшиеся правила. — Мне это уже не нравится, — но при этом Агапэ не собирался как-то отдаляться от темы, он переводил всё на шуточный лад, всё с улыбкой да смешинками в глазах. — Да, мне не нравится, но ты рассказывай. — О, вряд ли ты одобришь это, но, — перешла она на шёпот, чуть приблизившись, — гляди.       Прагма начала приподнимать подол длинного своего одеяния, и Агапэ инстинктивно закрыл глаза, густо покраснев. Неужто его лучшая подруга покажет ему свои оголённые колени или, ещё чего, бёдра. Агапэ не простит сам себя, а в особенности за то, что посмел хоть глазком взглянуть на эти части тела, но к счастью всё обошлось. И тем более оголённых частей тела не было. — Посмотри! — Прагма придерживала подол и хотела, чтобы друг оценил её обновку. — Это… Что? — Агапэ потёр глаза. — Подштанники! Здорово, правда? В них моя кожа дышит, и мне удобно, — она как могла хвалилась своей новой одеждой, которую никому не показывала. — Но ведь тебе нельзя носить что-то вроде штанов. Это запрещено. — Да, но почему тогда тебе можно носить штаны? — Ну, потому что я парень, — неуверенно проговорил Агапэ, на что Прагма поставила руки в бока, явно не согласная с этим утверждением. — Парень? Тебя не смущает, что у нас нет пола? Мы априори не имеем права называть себя девушкой или парнем. — Но выгляжу я как парень. А ты как девушка. У нас в статуте был раздел, где сказано о дресс-коде. Мы не можем его нарушать. — А я ничего кардинально не нарушила, а всего лишь решила попробовать что-то другое. Да и потом, что плохо в подштанниках? У них качество — огонь! Сам попробуй потрогать. — Прагма взяла друга за руку, чтобы он мог потрогать, насколько приятна ткань на ощупь.       На горизонте нарисовался Амур. Он как всегда является неожиданно и не всегда в нужный момент. Увидев друзей вместе, купидон расплылся в хитрой улыбке. Чтобы было понятно, почему расплылся именно в хитрой улыбке, стоит напомнить, что Прагма всё время проводит именно с Агапэ, а сейчас она его рукой касается своих подштанников. Амур спит и видит, чтобы свести друзей вместе, да даже если эти двое будут просто стоять вместе, купидон найдёт повод увидеть в них влюблённую пару. Всё как всегда. — Ну где бы мы ещё встретились! — восклицает Амур, идя на друзей неспешным шагом, раскинув руки будто для объятий. — Соскучились поди по мне? — Честно говоря, — Агапэ одёрнул свою руку из руки Прагмы, — мы о тебе вспоминали. — Ясное дело, ведь меня невозможно забыть, — хохотнул купидон, также присев на мраморную балюстраду рядом с Прагмой. — Ну так что это вы тут затеяли? Трогаете друг друга, воркуете. Я заинтересован.       Как всегда был в своем репертуаре, и с возрастом этот любитель влюблять людей в друг друга не менялся.       Агапэ поспешил быстро развеять эти догадки. — Нет-нет, никто никого не трогал, и тем более не ворковал. Нет и нет. — Прагма, душа моя, что ты на это скажешь? — купидон обратился к подруге. — Ну, а что? Агапэ даже не заценил моей обновки. Смотри! — она вновь приподняла подол белого одеяния, демонстрируя новый элемент своей одежды. — Вау, какие подштанники! — а вот Амур оценил вещицу по достоинству. Даже приподнялся с места. — Правда хорошие? — Да просто замечательные!       Агапэ удивлялся тому, как эти двое могут беспрерывно болтать, друг друга перебивая, а потом ни с чего смеяться. Нет, Агапэ ни в коем случае не ревновал, просто он почти никогда не замечал между Амуром и Прагмой разногласий, они, как говорится, на одной волне. И смотря на них, задумывался о том, что у него самого могут складываться такие же отношения с Эросом, но и это навряд ли. — Кстати, смотри, — купидон не перестаёт делиться с подругой, — а я сделал себе маникюр! — и показал ногти, которые были выкрашены в прозрачный лак. — Ого, как аккуратно!..       Весь разговор Агапэ оставался в роли зрителя за эти разговором. Нет, не в роли лишнего, а именно зрителя; он не встревал, а слушал, и быть может, мог бы вынести что-нибудь для себя в ходе из текущей беседы. Но если честно, вынести из той беседы и нечего. Вздыхая, ангел всё вспоминал о своей подопечной, о том, как быстро она растёт и учится чему-то новому, но ведь только вчера, казалось, Аличе была привезена из роддома домой, а вот уже скоро пойдёт в школу. Агапэ с трепетом ждёт того момента, когда его подопечная в подвенечном платье возьмёт фамилию своего будущего мужа, и на той церемонии будет присутствовать и сам ангел, а если повезёт и чертёнок тоже.       Нужно скорее отучиться один день в Небесной школе и спешить к подопечной, так как есть подозрения, что Эрос своего точно не упустит.       Возвращаясь в дом, где живёт Аличе, Агапэ надеялся, что Эрос ничего не успел натворить, но чертёнок и в самом деле ничего дурного не сделал, да и девочка цела и невредима. Хотя нет, был один момент, когда Аличе разбила коленку при падении, так как бегая, совершенно не смотрит под ноги. Вот тут уже заслуга Эроса, ведь в сутки он должен сделать хоть какую-то пакость. Разумеется чертёнок не рассказал ангелу о своих делах, просто отмахнулся, сказав, что Аличе жива и здорова, и этого Агапэ было более чем достаточно. Так же Эрос поделился с ангелом тем, что подопечная со своей новой подружкой хорошо проводит время, и намедни они вместе под деревом закопали «секретик» состоящий из фантиков, цветных стёклышек и прочей мелочи вроде пуговиц.       Но ближе к завершению дня Эрос рассказал, что решил пошутить над Альбертой, а дело было так, что настенная азбука, которую иногда включает Аличе, — просто ни с того ни с сего стала барахлить, и нажимая на какую-либо букву, не всегда можно добиться озвучивания той буквы. Когда Альберта убиралась в комнате дочери, то по завершении уборки, уже уходя из комнаты, девушка услышала от настенной азбуки это «Пока!». Как же Эрос хохотал, увидев выражение лица Альберты. Естественно, Агапэ не одобрил таких шуток, и отчего-то была уверенность, что дальше таких шуток не зайдёт, а зря.       Вечер подкрался незаметно, за ним подобралась ночь. Эроc по обыкновению завалился на кровать, где лежит Аличе. Эта ночь снова будет наполнена сказками, как и все предыдущие ночи. — Итак, — начал Агапэ, как всегда присев в кресло, — с чего начнём сегодня? — Точнее продолжим, — поправил его чертёнок, а Аличе добавила: — Сказка про певчего ангела. Я хочу услышать её окончание. Расскажешь, пожалуйста? — О, хорошо. — Агапэ, впрочем, и ожидал, что двое захотят узнать, какой же финал этой истории. И только он продолжил, а Эрос и Аличе с детским восторгом стали внимать его словам, будто сидящий перед ними самый лучший рассказчик на свете. И так думала не только Аличе. — А дело было так…

###

Всю дорогу Брэнна молчала, полностью игнорируя непрекращающийся расспрос. Вайолетту было идти тяжелее, и он еле поспевал за охотницей, быстро движущейся к неподалёку находившемуся замку. Хотелось замереть и получше рассмотреть такой чудной и необъяснимый город, но приходилось идти, внимательно глядя под ноги, чтобы не упасть. Вся эта ситуация была ангелу непонятна, а больше всего ему непонятны были масштабы той переделки, в которой он оказался. — Стража! Голос пробудил охотницу от собственных мыслей. В это же время стражники отворили огромные, резные ворота, напоминающие собой позолоченные крылья. Но и на искусно украшенный двор посмотреть Вайолетту не удалось: Брэнна тянет его вперёд, а снующие туда-сюда люди в странных одеждах смотрят на него так, что здесь и краснеть в пору. Что их так смущало? Белоснежные огромные крылья? Полупрозрачный нимб над головой? Перешёптывания не утихали до тех пор, пока не сменились пугающим молчанием. Ангел не прятал глаза, ему было всё любопытно, но больше всего интересовал вопрос: зачем всё это здесь? Эти люди, эта роскошь… Вайолетт опомнился от разных мыслей, стоило услышать имя правителя этих земель. — …Его Величество Карл! Люди преклонили головы, когда неказистая фигура в дорогой одежде прошествовала к высокому трону, а ангел так и остался стоять посреди зала, стараясь хоть что-то понять. Ангельское запястье освобождает рука охотницы, и в эту же секунду Вайолетт растерялся, поняв, что поддержу со стороны девушки он потерял. Но если сказать проще, то никакой поддержки не было. Брэнна сделала свою работу, отдав добычу лично в руки королю. Всё чин по чину. Его Величество уже потирает руки, а глаза его заблестели при виде совершенного крылатого существа. — Ваше Величество, — Брэнна преклонила голову, показывая уважение к правителю, — я доставила во дворец ангела. — Вероятно, Брэнна, ты ждёшь вознаграждения? — король всё ещё любуясь ангелом, продолжает: — Так и быть, я сегодня добрый. По щелчку пальцев, слуги короля поднесли к ногам охотницы несколько огромных амфор с драгоценными камнями и золотом. Радости девушки не было предела, ведь столько золота и прочего добра она никогда не видела в своих руках. Зато во взгляде Вайолетта читалось замешательство, он-то думал, что охотница ему друг, его сказка… Наивность ангелка морально убила его же самого изнутри. Брэнна вполне довольная, по одной амфоре начала утаскивать своё богатство из дворца к себе, на окраину города, домой. У неё большие планы на все эти несметные сокровища. «Значит, ты продала меня за тридцать сребреников? Я ведь тебе верил. Я всё ещё помню…» — думал Вайолетт, смотря в спину уходящей девушки. Ангельские крылья поникнули, словно безжизненные, опустились, касаясь сверкающего пола. Но короля, как такового, не интересовали какие-либо обиды этого безобидного безгрешного существа. Король уже что-то задумав, приказал грозной страже немедленно отвести ангела в определённую комнату, которая находилась на самом верху, и окна той комнаты выходили именно на королевский розовый сад. Вайолетту ничего не оставалось, как идти вверх по каменным ступеням, и ему придётся быть заточённым в этих стенах, так уж решил король, и бывшая Вайолеттова сказка. Поникнув головой, ангел не мог понять, почему не может вырваться отсюда, и позволить себе не гнить в этом замке. Он-то, может быть, и смог бы, но пернатый был воспитан по-другому, и защищаться он не мог, не научился, ведь ранее живя в горах, ему не грозила какая-либо опасность. Итог таков, что Вайолетта завели в высокую золотую клетку, закрыли решёточную дверь на замок, и стража с чистой душой, и с чувством выполненного долга, что-то насвистывая, постаралась выйти из этого помещения. Ведь скоро сюда прибудет король, чтобы восхититься певчим. Ангел бы, может, и взлетел бы до верхушки клетки, да вот только его ноги заковали оковами. Снова. Выхода, увы, нет, а на спасение он не надеялся. Прошло от силы минут десять, как двери отворяются, и в светлую комнату вальяжной походкой прошагивает сам король, весь важный такой, при короне и с улыбкой на губах. У Вайолетта появилось желание отвесить толстосуму не хилую оплеуху, но даже не мог дотянуться до него. Король находился с ангелом наедине, ну, почти. Как всегда повсюду следует стража. — Ну как, ангел, нравится ли тебе здесь? — король крутил на пальцах связку с ключами от двери золотой клетки. Вайолетт хранил молчание, исподлобья смотря то на этого человека, то на мотыляющие ключи в руках правителя-самодура. Ничего хорошего в этом хитром прищуре пернатый не увидел. Кажется, эти часы, проведённые вне скал, заставили ангелка посмотреть на людей с плохой стороны, теперь-то он знает, кто эти существа на самом деле. Были бы они людьми, если б в них хоть что-то проявлялось человеческое. — Что же ты молчишь, мой дорогой? — уже более мягко, но с издёвкой спросил правитель, присев у клетки, пытаясь заглянуть в синеватые глаза певчего. — Или тебя не устраивают такие условия? — Мне плевать, — резко отрезал ангел, неотрывно глядя на самодовольного короля. — О, как ты заговорил! — искренне удивился он. — Но знаешь, грубость не делает тебя краше. Знай это, когда ты надумаешь в следующий раз такое выдать, тем более в мою сторону. Лучше скажи, — король наконец решился ключом открыть двери клетки, и пройти вперёд, — а правда ли, что ты один такой на всём свете остался? — Правдивей этой правды не существует, — сухо отвечает ангел, а крыльями пошевелить не может, ведь за такой промежуток времени без движения может привести к отеканию крыльев. Он поднимает голову вверх, на прошедшего в клетку короля. — А правда, что все люди жестокие варвары, дикие и беспощадные? — Такова человеческая натура, — говорит с деланным тоном сочувствия. — В примере та же самая Брэнна — охотница, что привела тебя сюда. Не думаю, что сейчас она жалеет о своём поступке. А на скулах ангела уже играли желваки, он не верил ни единому слову напыщёного короля, а эту корону он хотел продеть ему через всю голову, чтоб осталась болтаться на шее, как побрякушка. Другими словами, Вайолетта выбесили эти лживые оправдания. Всё ещё не верит… — Так что, — продолжает король, — теперь ты моя птичка в золотой клетке, а Брэнну теперь никогда не увидишь… — не успел договорить последнее слово, как в белоснежной вспышке в лицо короля остро влетает белое крыло ангела. Король даже не успел понять, что это было, и только в шоковом состоянии смог часто заморгать. Он чуть не упал, но его ловко подхватила стража. Одно неловкое движение, и глава королевства мог остаться без глаз, но Вайолетт очень продуман, он просто хотел припугнуть короля, но не хотел его оставлять без зрения. Однако таких шуток глаза королевства не прощал. Его щёки зарделись алым румянцем, маленькие глаза немного покраснели от злости, и сам он громко выпалил в сторону удивлённого ангелка: — Уже завтра я покажу тебя всему народу! — указал пальцем на изумлённого Вайолетта, что сложил свои крылья за спину, спиной вжавшись в золотую решётку позади. — Готовься к ужасной участи! И только гаркнув это предложение, король сразу удалился из помещения, громко хлопнув тяжёлой дверью. Его брал гнев за такую наглость. А вот ангел так и остался стоять на одном месте, и всё же взлететь ему не удастся, лишь выше чем на полметра — и не больше. Ангел грустно улыбнулся, осознав всю глупость своего положения. Вспорхнув крыльями, пернатый уселся на холодный пол, и стараясь не заплакать, прикрыл ладонями лицо. Одной слезе удалось скатиться по щеке, и коснуться пола, и на том месте, словно на глазах, начал быстро расти цветок ромашки, выпуская ослепительно белые лепестки.

###

      Агапэ слишком увлёкся рассказом, потому не сразу заметил, что его подопечная уже спит, почти с головой укрывшись одеялом. Ангел не мог не умилиться при виде заснувшей девочки, она казалось ему такой милой, самым лучшим ребёнком на свете. Аличе, конечно, уснула под звучание сказки, а Эрос не собирался спать, по всей видимости. В полу-мраке только блестели его чёрные глаза. Агапэ тяжело поднялся с кресла и медленно подошёл к кровати, спросив чертёнка: — Обычно ты на этом моменте спишь. — Зло не дремлет. — Из тебя такое же зло, как из меня примерный ангел-хранитель, — усмехнулся Агапэ, присев на край кровати со стороны Аличе. — Значит, ты недооцениваешь мои силы, — сказал Эрос с прищуром, разумеется с ощутимой толикой сарказма. — Так чем там кончается твой рассказ? — Ты правда хочешь это знать? — Да, — дал утвердительный ответ, но ангелу того было мало. — Учти, завершение этой сказки не заканчивается обычным «И жили они долго и счастливо». Там горький финал. — Мне эти дисклеймеры ни к чему, а горький финал меня более чем устраивает.       Агапэ кивнул. В конце концов, чертёнок сам хотел узнать продолжение, так почему же не удовлетворить его любопытство; ангелу не жалко, а чертёнок хотя бы успокоится.

###

В тот же вечер Брэнна стала придворной дамой, и как сказал сам король, что бывшая охотница впредь охотой заниматься не будет. Ей отвели более лучшую роль — теперь же девушка будет созываться на королевские приёмы, будет состоять на светских раутах, да и вообще в королевстве она теперь важный человек. Стоило королю щёлкнуть пальцами, как его портные, словно черти из табакерки явились, принявшись снимать мерки с Брэнны, так как платье новоиспечённой придворной даме было необходимо. Что здесь сказать, королевское слово было приближено к божьему — всё тут же делалось, кипела работа, подчинённые в поте лица выполняли приказ. Всего через несколько часов Брэнна расхаживала в алом платье по коридорам величественного королевского дворца. Ей было дозволено здесь всё рассматривать и ходить по всем этажам, главное — это не заходить в комнату, где уже который час ангел безутешно рыдает над предательским поступком бывшей охотницы. Важно обходя владения главы королевства, Брэнна замедлила шаг у одной из запрещённых комнат, стоило её чуткому слуху уловить звуки всхлипываний и бесконечных рыданий. Это был ангел! А Брэнна и думать забыла про несчастного крылатого, и это по её вине Вайолетт оказался в заточении золотой клетки и четырёх каменных стенах. Выдать слезы девушка не смогла, зато прильнула к большой деревянной двери, за ней-то и сидит ангелок. Причём у Брэнны были все ключи от дверей этого дворца. Не теряя времени, ныне придворная дама начала подыскивать верный ключ к замочной скважине, и со второго раза у неё получилось отворить двери, от которых скрип шёл по всему коридору. Только сейчас девушка поняла, что натворила, завидев сидящего к нему спиной Вайолетта с тяжело опущенными крыльями, что касаются пола. Но примечательнее всего в этой картине было иное — в радиусе полутора метра, где находится ангел, где мог касаться ногами, всё заросло сплошным ромашковым полем. Слёзы пролитые ангелом превратились в скромные белые цветы, покрывающие собой мрачный каменный пол. Возможно, кому-то бы это показалось очаровательной картинкой, но только не для самого Вайолетта — он устал плакать, его глаза от слёз красные, и поднимая тяжёлые веки, на его личное ромашковое микро-поле ложится тень. Ангел помнил про грозное решение короля, помнил, что завтра утром все простолюдины и прочие зеваки воочию увидят поющего ангелка. Но поднимая обесмысленный взгляд, понимает, что это, возможно, его конец. Но конец ли, когда у хозяйки грозной тени вовсе не дурные намерения? — А, это ты? — с намёком на улыбку спросил Вайолетт, когда его измученный взгляд синих глаз встретился со взглядом бывшей охотницы. Брэнна стояла совсем близко от заточённого пернатого в клетке. Понимание от содеянного жгло всё нутро девушки. Поздно каяться… А вдруг ещё не поздно? — Мне очень жаль, — с сожалением тихо произнесла Брэнна, прикоснувшись пальцами к прутьям золотой клетки. Тонкие стебельки ромашек опутывали собой прутья клетки. Однако ангел ничего не ответил на эти слова, произнесённые только что. Молчание говорило намного больше, чем громкие высказывания. — Я только попробую, — сказала девушка, но обращаясь скорее к самой себе, нежели к Вайолетту. Вайолетт склонил голову на левое плечо, не веря в эти слова, завербовав их лживыми, а их хозяйку — негодяйкой. Руки девушки скользнули по металлу, и найдя заветный позолоченный ключ, принялась открывать решётку. Со звонким щелчком ключа в замочной скважине, Вайолетт с надеждой посмотрел на Брэнну. Ангел сжался, но голову держал высоко, чтобы не мешать придворной даме исследовать туго застёгнутый на шее золотой ошейник. Брэнна нажала пальцами на один из участков на ошейнике, стараясь и своими усилиями вырвать ангелка из злополучной королевской тюрьмы. Раздался громкий щелчок, эхом отразившийся от стен. Золотой ошейник распался, и Вайолетт мог полной грудью вдохнуть воздуха, еле как вставая с ромашкового ковра. Брэнна отбросила оковы в угол вместе с опостылевшей цепью. Ангел уронил пустой взгляд на дорогую одежду бывшей охотницы. К ней, такой дикой варварке хотелось прикоснуться, но певчий сразу отогнал от себя эту мысль. Однако Вайолетт стал другим. Уже не было тех искренних смешинок в глазах. Что-то в нём очень сильно изменилось. Мир больше не казался таким чудесным и благосклонным к нему. Этот день пронзил его тело холодом, будто разрезало струнами на тоненькие ломтики. «Если бы ты сейчас знала, как мне плохо без тебя было, » — но не успел крылатый поднять глаза, как Брэнна хватает его за запястье руки и прямиком тянет за собой. Ангелу пришлось бежать, чтобы успевать за своей освободительницей. Подождав, пока стража разойдётся и не будет мозолить глаза, Брэнна потянула Вайолетта на себя, тот в свою очередь тихо ойкнул, чуть не споткнувшись. Уже пробежав под мостом, двое старались не светиться и не привлекать к себе внимания остальных жителей королевства. Слишком много шума будет, узнав, кто увёл у короля неземную особь. Беглецы пересекли базарную площадь, держась ближе к друг другу. Ангел отметил, что охотница никогда не зацикливала своё внимание на эти прилавки. Просто сейчас не до того было. Затем двое свернули на менее оживлённую улочку, которая привела на следующую… Наконец они вышли к огромному дому, который занимал почти весь квартал. Зная все глухие закоулки этого королевства, Брэнна старалась вывести ангела к лесу, после оставить его там, где крылатому будет лучше всего. — Ты можешь лететь? — спросила бывшая охотница, приостановив бег на быструю ходьбу. Да, всё-таки бегать в платье не так-то просто. — Нет, — ангелок мотнул головой. Брэнна удивлённая таким ответом, оглянулась на него через плечо, услышав следующее: — Мои крылья подрезали, теперь даже расправить их не смогу. — На крыльях, точнее на некоторых белоснежных перьях осталась запёкшаяся кровь. Вновь и вновь ангел погружался в свои мысли, пока его за руку тащила девушка, проходя через дебри дремучего леса. Постепенно Вайолетт начал со смыслом смотреть вперёд, узнавая родные пейзажи — высокие горы и скалы, ну и конечно, обрыв — край леса. А небо здесь… Оно могло быть ярким, озаренным солнцем: голубым, алым, бурым, цвета сирени, а могло быть густо-серым, затянутым плотными облаками и трещать молниями, и расплываться в дождевых каплях или в снежном вальсе. Когда Брэнна отпустила руку Вайолетта, он заворожено смотрел вдаль, не переставая идти вперёд, к осыпающемуся краю обрыва. — Постой, куда ты? — с непритворным волнением спрашивает бывшая охотница, вытянув руку вперёд, пытаясь этим остановить идущего к пропасти ангела. — Ты думаешь улететь отсюда? Твои же крылья обрезали! Вайолетт оглянулся через плечо, после счастливо улыбнувшись, услыхал далеко в лесу чьи-то грозные выкрики. По всей видимости, сюда несётся король со всей своей свитой и стражей. Он это всё так не оставит, и по всей строгости накажет новоиспечённую придворную даму, и казнь на этот раз окажется смертной. — Улететь? — ангел шмыгнул носом. — Я хотел узнать, летают ли люди. И знаешь, они не летают, и я не хочу. Лучше подойди ко мне, — он подозвал девушку к себе по ближе, и та как под воздействием сильного гипноза, не сомневаясь, и не чувствуя подвоха, шагает прямиком к обрыву, глядя в синие глаза. — Брэнна, — только и прошептал Вайолетт, коснувшись своими губами к губам девушки. В свете заходящего солнца светлые волосы ангела блестели позолотой, и у бывшей охотницы тянулись руки притронуться к ним, наполнить ими ладони, чтобы самой ощутить эту мягкость. Подобно песку, оседающего на дно реки, сердце Вайолетта упало, стоило только прервать поцелуй.  — Никогда не забывай моё имя, — ангел развернулся и не оглядываясь шагнул в пропасть. Силясь всё ещё остановить ангела, сердце Брэнны моментально подскочило куда-то в район горла, перекрывая легким доступ кислорода, так и не давая ей сорвать свои голосовые связки продолжительным криком. Открыв рот в немом крике, девушка всё ещё думает, что зрение её обманывает, но впереди уже никого не было, и из той пропасти, в которую камнем рухнул ангел, поднялся слабый лесной вихрь, унося за собой лепестки ромашек ввысь, куда-то в облака. Ужасная участь постигла и бывшую охотницу. Она не смогла пережить потери Вайолетта, но услышав за своей спиной голос короля, даже не успела обернуться — стрелы стражников пронзили тело девушки, и глотая собственную кровь, она падает в пропасть, вслед за ангелом, что превратился в лесной воздух.

###

— Вот так и закончилась эта история, — завершил Агапэ. — Это и всё? — зевая спрашивает Эрос, глядя на ангела, что улёгся рядом с Аличе, но к ней по-прежнему прикоснуться не мог. — А мораль? — Мораль? Я могу только сказать, что ещё давным-давно, когда люди полностью доверяли колдунам и знахарям, никто и знать не знал о чудном цветке ромашке, пока король одного большого королевства не заглянул в ту золотую клетку, где на цепь был усажен певчий ангел. Легкомысленный король приказал своим подданным в сей же час отчистить тёмную комнату от надоедливых белых цветочков, что разрослись густым ковром на всём каменном полу. Один слуга из толпы подданных не стал выбрасывать эти растения, он припрятал несколько пучков чудных цветков за пазуху, уповая на их пользу при болезнях. Но мало кто знает об истинном появление ромашек в том королевстве, ведь по слухам они принадлежат несчастному ангелу, выплакавшему все свои слёзы. Коснувшись пола, горькие слёзы перевоплощались в цветки с белыми лепестками, напоминая собой белизну крыльев певчего. Теперь же эти растения можно увидеть по всему миру. — То есть, всё дело в цветах? И где ты только берёшь эти рассказы? — Сам придумываю, — зевает Агапэ, прикрыв ладонью рот. — А я вот ни одной сказки не знаю, — признался чертёнок, смотря в потолок на фосфорные звёздочки. — Ничего, я смогу тебя этому научить. Главное — иметь хорошую фантазию, ну и желание, конечно же. — Да, наверное.       После Агапэ и сам стал смотреть на звёзды на потолке, но от этого он помалкивать не стал. — Слушай, у меня к тебе есть предложение. — Какое? — Эрос заинтересован, но настроен скептично. — Обещай, что по отношению к Аличе ты не будешь применять пакостей. — С чего это? — У меня тяжёлое положение. Если я потеряю и эту подопечную, меня ждёт перевоплощение в чёрта, а я этого не хочу. Да что рассказывать, ты и сам это знаешь.       В то же время внутри чертёнка бушевали смешанные чувства, с одной стороны, хочется пойти ангелу навстречу, а с другой с чего бы это? — Я ничего не обещаю. — Все равно спасибо. По крайней мере, ты меня не послал. А был бы в самом деле одним из самых злых чертей, непременно бы сделал это. — Я просто контролирую себя, вот и всё. — Разумеется, — но Агапэ знает правду.       Ночь была окутана плотным покрывалом, поскольку облака проглотили и луну, и звёзды, и их сияние, к троим одновременно пришёл Сон, наслав на них сновидения, но не стоит пугать те сновидения, иначе они разбегутся напуганными зайцами, если прознают, что ты смотришь на них.       Смотря на уснувших Аличе, Эроса и Агапэ, Сон любовался ими, вспоминая те далёкие времена, когда в 1857 году писатель Леон Гервей де Сен-Дени написал книгу «Сновидения и способы ими управлять», тем самым определив себя как «онейролога». Но на этом Сон только посмеивался. Ещё никогда так люди его не смешили.       И вот уходя, подарив каждому в спальне по одному сновидению, Сон просто взял и исчез, превратившись в поблёскивающий ветер, улетевший в приоткрытое окно.

###

— Послушай меня, ангелок, — Эрос смотрел прямо в эти напуганные внезапностью глаза. — Ты теперь под моим крылом. Я тебя выбрал, я же тебя спас. Ты — есть моя собственность на ближайшие сто лет, или сколько там, смотря, сколько проживёт наша подопечная. — Я ничья не собственность, — оборвал его Агапэ, пытаясь вырваться. — Я сам по себе. — Не забывай, что я могу уничтожить тебя той же рукой, что и спас. Знаешь, как были уничтожены ангелы-хранители моих бывших подопечных? — чертёнок засверкал своей улыбкой. — Можешь не утруждаться и не перечислять перечень своих достижений. Я знаю, как ты их убивал, — посмотрел исподлобья так, что кровь могла стыть в жилах, но на Эроса это никак не подействовало. — Я был хорош. — Зверь. — Я польщён, — с этими словами, Эрос пребольно схватил Агапэ за галстук и увлёк за собой в бесконечную адскую бездну.       Резкий хлопок, и Агапэ просыпается, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Он вскакивает и оглядывается по сторонам, замечая, что Аличе и Эрос спят. Значит, это было всего лишь сновидение, просто ночной кошмар. Зарывшись пальцами в свои волосы, ангелу мерещатся эти странные картинки из сна, стоит только глаза закрыть. Как теперь заснуть, он и ума не приложить не мог. Таким образом Агапэ так и просидел на краю кровати, пока за окном не стало светлеть. Усталость и красные глаза к утру прилагаются.