Синоним к слову...

      Вот уже близится окончание первого месяца весны, а Агапэ пребывает в апатии, и причина тому есть. Хитрая ухмылка Эроса. Он оказался прав. И прав оказался насчёт 2020-го года, что только начался, а уже прослыл у всего мира самым неблагополучным, некоторые бы уже желали встретить наконец следующий год, однако всё только началось, и никто не может знать наперёд, а вдруг 2020-й год хотя бы при завершении будет хорошим. Спойлер: нет, не будет он хорошим, можно было и не надеяться, а тут ещё и планету всполошило заболевание, из-за чего началась массовая истерия у населения — почти молниеносно с полок магазинов люди сносили рулоны туалетной бумаги и еду, так что карантин никого не оставил равнодушным. В этом и был прав Эрос, самодовольно усмехаясь ещё тогда, сидя за праздничным столом.       «Что, если я тебе скажу, что эта болезнь уже начинает постепенно прогрессировать, м?» — спросил тогда чертёнок, а сам поглядывал на испанское вино.       Агапэ это, можно сказать, задело, и он быстро отреагировал, отвечая, что не из пугливых, что совсем не верит в сказанное, и не зная почему, вдруг предложил спор. И кто его за язык тянул?       «Если я окажусь прав, то буду основательно готовиться к тому, чтобы переделать тебя из демона в ангела. И ты не смеешь противиться моим планам», — ангел хотел бы и сам заставить себя замолчать, правда теперь уже поздно что-то менять.       «Смело. Но боюсь, ничего у тебя не выйдет. Но если я окажусь прав, то ты пойдёшь со мной», — в свою очередь сказал Эрос, наперёд зная, что правда окажется на его стороне.       «Это твоё последнее слово?» — не раздумывая спросил Агапэ и получил такой же быстрый ответ:       «Последней не бывает!»       Пари свершилось при рукопожатии, и теперь, проиграв, Агапэ обязан следовать прихотям Эроса, потому что долг ныне обязывает. А как это сделать, когда за тобой наблюдают почти 24/7? Или может, получится как-то разжалобить чертёнка и таким образом прекратить бесполезный спор? Увы, не получится, ибо отпрыск Абаддона достаточно принципиальная личность, — если ему нужно будет что-то, то любой ценой это получит. И сейчас Эрос сверлит взглядом спину ангела перед собой и чуть ли ладони не потирает, чтобы уже показать ангелку те огненные просторы и долины ужаса, потому что в родном Аду он ориентировался не хуже, чем торговец в денежных знаках, надо ведь и другим показать всё величие тех мест. — Вижу, нервишки шалят? — с догадкой спрашивает Эрос. — Нет, с чего такие выводы? — Агапэ предпочитает все свои переживания скрывать в себе, но бывает, скрывать у него получается очень плохо. На этот раз его сдали крылья. — Тебя выдают твои крылья. Они ведь не могут дёргаться просто так, верно? Кое-что о вас, ангелах, я знаю, и обычно вы врать не можете. — Просто… Просто иногда мои крылья могут жить своей жизнью. Вот. — Да-да, можешь оправдываться сколько хочешь, меня не проведёшь, — небрежно было брошена та фраза. — Ну так что, настроился пойти ко мне в гости? — Я пока что не могу. У меня ведь подопечная. — Агапэ решил найти хоть какую-то причину, чтобы отсрочить себе путешествие в никуда. Но разве чертёнка это волновало? — Ну слушай, у всех подопечные и свои трудности, но должок, как тебе известно, платежом красен. — Мне просто нужно собраться с мыслями. Это понятно? — насупился ангел, а самому жуть как не хотелось спускаться, и ещё он не мог понять, как так вышло, что в Раю ничего раньше не говорили про эту болезнь, что расползается по всему миру и косит человечество только так. — Понятно-понятно, только ты надолго не затягивай со своим собиранием с мыслями, потому что тебе предстоит ещё мно-огое увидеть. — … Да не дай Бог, — прошептал Агапэ, и услышав звуки чиха, сразу обратил внимание на то, что звук этот исходит со спальни Аличе. Наверное, девочке в нос случайно попала пыль.       На неоднократное чихание явилась Альберта в комнату дочери. Девушка поставила на стол Аличе большую плоскую тарелку с фруктами и пиалу с горячим супом. — Милая, — обратилась Альберта, подсев к девочке на пушистый ковёр, — я принесла тебе немного фруктов и ароматного, горячего супа. В такое время, когда за окном бушует вирус, нужно всегда быть начеку. Поешь, а после примешь лекарство для профилактики, — она погладила Аличе по голове, после поправила выбившуюся прядь тёмных волос, чтобы волосы не лезли в лицо. — Но мам, — девочка отвлеклась от ноутбука, свернув вкладку с домашним заданием, — я же вовсе не болею, — и снова чихнула, и теперь её нос окончательно стал красным, точно помидорка. Альберта покачала головой, словам дочери она не верила, и решила во что бы то ни стало заставить Аличе принять нужные лекарства сразу после приёма пищи.       Агапэ тихо подошёл к комнате, выглядывая из-за угла, слушая разговор подопечной и её матери. И с одним ангел был солидарен с Альбертой — «нужно быть начеку», в первую очередь глядеть в оба за девочкой именно в тот момент, когда кажется, она простудилась или подхватила ангину. И хорошо, если так, а не то, о чём думает Агапэ. — Ужинай и после забегай на кухню, — девушка поднялась с места, собираясь уходить из комнаты, — аптечка уже находится там, — и ушла в гостиную, чтобы там на компьютере наконец сдать отчёт по работе, так как на улицу теперь не выйти, а работу дистанционно ещё никто не отменял.       Аличе отставила ноутбук в сторону, а сама принялась пробовать сваренный суп, но ох уж этот куриный запах, от которого девочка морщила носик. Однако поужинать следует. — С незавидным положением Италии с этой болезнью, я могу точно сказать, что Аличе заболеет, — вставил свои пять копеек никто иной, как Эрос, тенью появившийся рядом с Агапэ. — Не каркай! — шикнул ангел на чертёнка. — Ну нет уж, позволь мне докаркать, ангелок. Я не вижу того, что наша подопечная будет здорова, то есть, именно в данный момент. — У тебя дрянной язык. Я бы сказал, что без костей. — Будь даже и так, но я сказал правду. — Эрос развёл руками.       Агапэ посмотрел на Аличе и добавил: — Где это было видано, чтобы черти правду говорили? — В некоторых случаях бывают исключения. У вас ведь тоже бывают исключения, не так ли?       Абсолютно так, ведь порой даже святейшему ангелу придётся приврать, но не ради своей выгоды.       Агапэ лишь закивал, а Эрос в какой раз убедился, что правота на его стороне. — Так-то лучше. Но если тебе станет от этого лучше, то скажу, что девчонку может обойти этот вирус при хорошем раскладе, — чертёнок уже переступал на порог комнаты, как ангел у него спросил: — А при плохом? — А при плохом — я больше не смогу придти к тебе на помощь, когда тебя будут судить.       Намёк был ясен, и переспрашивать Агапэ не стал, но пока что Аличе в безопасности, ну подумаешь, слегка приболела, вот уже насморк начался, но это совсем не критично. Не критично до того самого момента, когда чертёнок и ангел вернулись со своих школ, а увидев свою подопечную, — обомлели. Ну, это Агапэ обомлел, а Эрос усмехнулся: — Ха! Я так и знал.       Агапэ было вовсе не до шуток — Аличе за эти два дня слегла с высокой температурой почти под 40. И только девочка заболела, Альберта стала корить об этом себя, мол, не углядела за дочерью, теперь температура стоит на месте, а об лекарствах и говорить нечего — они просто не помогают, звонить в скорую девушка не стала, так как не хотела, чтобы о ней судачили, что она плохая мать и едва не угробила дочку.       Время шло к вечеру, и Альберта решила, что если завтра дочери лучше не станет, то тогда уже вызовет скорую, и будь что будет, хотя зная, какая нынче эпидемия ходит по миру, скорую надо бы вызывать уже сейчас, и без замедлений. К сожалению, Альберта пребывала в паническом состоянии, и до последнего надеялась на лекарства. Пустые блестящие пластинки от таблеток и почти опустевшие бутылки от сиропов и прочего жаропонижающего — вот и всё, что оставалось, что могло помочь Аличе.       С того самого дня, как Агапэ увидел свою подопечную в таком состоянии, когда она даже вставала с кровати с трудом, ему ничего не оставалось, как молиться, сложив вместе ладони, и закрыв глаза, тихо читая молитвы как заученные мантры. Однако от этого лучше не становилось. Проблема в том, что для всего нужно много времени, но есть моменты, где и день может стоить целой жизни. Всю ту ночь ангел снова провёл в чтении молитвы, и лишь иногда он делал перерывы, чтобы посмотреть на горящую от болезненного жара Аличе, убедиться, что девочка всё же поправится, но следующее, что услышал Агапэ, просто потрясло его. — Мам, мне плохо, — жалостливым голосом говорит Аличе, глядя свою мать, что сидит на краю кровати. — Я знаю, милая. — Альберта погладила дочку по волосам, а у самой слёзы на глазах наворачивались, догадываясь наверняка, что вирус добрался до Аличе, и ничего не нашлось лучше, чем приободрить словами. — Всё будет хорошо, ты обязательно поправишься. — Я чувствую, что сгораю. У меня внутри всё горит, — девочка показала на область, где располагаются лёгкие. — И мне трудно дышать. — Утром я вызову скорую.       Аличе с трудом понимала, почему Альберта плачет, может, вспомнила что-то плохое, как оказалось причина слёз совсем в другом. Зато Агапэ понял всё без слов, и у него как-то не возникало желания потерять свою подопечную, ведь эта девочка для него важна. Можно даже сказать, — очень. — Я не могу её упустить. Я сделаю всё для того, чтобы она выздоровела, — прошептал он так, что едва кто рядом мог услышать.       Как раз в ту минуту подошёл Эрос, и разумеется, не смотря на тихий шёпот, он слышал каждое слово Агапэ и принял их к сведенью. — Вижу, Аличе совсем плохо. Я оценил твои попытки излечить её.       Совсем нетипично слышать это от чёрта, однако ангел безутешно отвечает, пряча глаза, ощущая своё бессилие перед тяжёлой болезнью девочки. — Я пытался, правда. Но молитвы так быстро не работают. Их Наверху ещё должны рассмотреть, прежде чем они подействуют, — шатен мог бы расплакаться, к чему был очень близок, вполне вероятно, мог в отчаяньи вцепиться руками в толстовку чертёнка. Порой эмоции перекрывают собой всякие остатки разума. — Но это так не работает, понимаешь, Эрос? — спрашивает Агапэ, а самому хоть волком вой.       Молчание развеялось, как только Эрос проронил с присущей ему лёгкой небрежностью: — Понимаю. Утром сюда приедет скорая. Твои молитвы к тому времени не сработают, — не спрашивал даже, а скорее утверждал, сверля ангела своим тяжёлым взглядом чёрных глаз. — Расслабься и прими то, чему быть. У твоих Наверху слишком много забот, чтобы браться за исцеление одной маленькой, итальянской девочки. Я почему-то даже уверен, что они проигнорировали твою просьбу, отложив её в долгий ящик.       А другого от Эроса Агапэ услышать и не ожидал. Ангел только горестно покачал головой, и взглянув на страдающую заболеванием Аличе, ушёл прочь. Ему нужно о многом подумать, в первую очередь о том, что бы сказать Небесному суду в последний раз. Это будет самая короткая речь, которую он скажет, но так и не завершит, упав в адскую бездну.       И только когда Агапэ вышел за пределы квартиры, отчаянье поглотило его с большей силой, и накрыло с головой как снежная лавина. Он сел на ступени, обхватил руками колени и в конце концов дал волю слезам. — Просто доверься мне, — сказал чертёнок через плечо, правда ангел этого не услышал, захлёбываясь в слезах.       Альберта с тяжёлым сердцем уложила дочь спать, а сама до четырёх часов утра не могла и глаза сомкнуть. Она ненавидела себя за то, что на важные поступки решалась с опозданием, а скорую надо было вызывать уже сейчас.       Зато Эрос действовал без замедлений. Под покровом ночи, пока тьма покрывала собой город Турин, чертёнок ждал, чтобы подопечная впала в глубокий сон, и лишь тогда, когда свет полной луны проник в спальню и коснулся кровати со спящей и тяжело больной девочкой, Эрос не без тени ухмылки подошёл ближе. Его намерения вполне ясны, но очень странны для его сущности. Он встал у изголовья кровати, вытянул руку вперёд над Аличе, и проведя ладонью с головы до кончиков пальцев её ног, вдруг мелкие полу-прозрачные чёрные сферы округлой формы сами словно магнитом притягивались к ладони, касались кожи и исчезали. Лично сам Эрос не чувствовал какой-либо слабости и ухудшения самочувствия от притяжения чёрных сфер к себе, они ровным счётом на него не подействовали никак, и эти субстанции будут храниться с ним до тех пор, пока он сам не решит от них избавиться. Известное дело, что от них нужно избавиться поскорее, а то есть перенести на что-то или кого-то.       И поскольку Эрос в прямом смысле впитал в себя этот недуг в виде полу-прозрачных чёрных шариков, то внезапно для себя заметил, как Аличе на глазах похорошела; Болезненный бледный вид девочки исчез и стал приятен глазу, на лице расцвела мягкая улыбка, угадывался лёгкий румянец на щеках. Положив под щеку ладошки, Аличе во сне что-то нечётко проговорила, однако даже не догадывалась, что находится она в спальне не одна, и над ней нависает тёмная фигура давнего знакомого Тёмного, и лишь в полу-тьме светятся глаза. С намёком на рассвет чертёнок удалился из комнаты, и перед тем, как солнце окончательно появится на горизонте, Эрос не задумываясь, перенёс болезнь на того, кто этого заслуживал. Жертвой оказался очень влиятельная персона — один банкир, что очень был не чист на руку, и частенько обманывал своих работников и клиентов, был сторонником коррупции, не стеснялся брать взятки. В тот же день у него обнаружили смертельно опасный вирус, от которого, в прочем, не вылечиться, а счёт идёт на дни. Этого и добивался Эрос, просто этот человек ему должен: как-то будущий банкир сетовал на жизнь впроголодь и когда ему явился Эрос, то не задумываясь в тот момент, была совершена сделка — Эрос даёт будущему банкиру возможность быстро раскрутить свой бизнес, и взамен душа переходит во власть тьмы. Так оно и вышло, только чертёнок решил ускорить процесс и не стал ждать, пока его должник доживёт до глубокой старости. Нет, душа должника должна всё же по сделке перейти в нужные руки, и она, разумеется, перешла.       Уже когда утро прошло и время близилось к одиннадцати часам, Аличе без труда открывает глаза, ощущая, что также легко может вдохнуть воздуха во все лёгкие. Это невероятно! Ещё перед сном девочка была уверена, что стоит ей заснуть, и может задохнуться, но это утро каким-то невероятным чудом позволило ей выздороветь и почувствовать себя как никогда здоровой. Аличе резко раскрыла одеяло и опустила ноги на пол, сунув ноги в пушистые тапочки. Вспомнив, что Альберта была убита горем от самочувствия дочери, девочка затеяла подбежать к матери в гостиную и сказать, что чувствует себя отлично, и что ненужно никакой скорой, ведь болезни как не бывало. Альберта уже набирала номер скорой, и тут же её обнимают за талию родные и давно знакомые ручки. — Аличе! — не сдерживая улыбки восклицает Альберта, целуя дочку в обе щеки. — Ты должна была лежать в постели! Тебе вчера было так плохо. — Мамочка, я совершенно здорова! — уверяет её девочка. — Смотри, я даже не задыхаюсь и не кашляю.       Альберта убедилась, что Аличе даже не имеет признаков болезни, и цвет лица в порядке, в общем, здоровье такое, что хоть сейчас в космос лети. Но вот скорую желательно вызвать, чтобы хотя бы проверить, быть может, вирус просто притаился и в скором времени вновь себя покажет в новой, тяжёлой форме.       Мать и дочь стояли неподвижно почти минуту, обнимаясь, радуясь, что болезнь миновала, сойдя на нет за одну только ночь, а стоявший у дивана Агапэ, как случайный зритель, не мог поверить, что болезнь отпустила его подопечную. Всё произошло очень быстро. — Да ладно?.. — едва слышно проговорил ангел, просто хлопая глазами. — Мне нравится наблюдать за твоим удивлённым выражением лица, когда ты в замешательстве, — коротко хохотнул чертёнок, взявшись из ниоткуда, появившийся как сгусток дыма в шаге от Агапэ. — Знаю, ты ищешь ответ на вопрос по типу «как это могло произойти с такой скоростью?». — Именно так, — шатен посмотрел на своего собеседника, но на самом деле, даже слов подобрать не мог. — Я почему-то уверен, что твои молитвы услышали у вас Наверху. Оперативно ваши работают, должен заметить.       Агапэ зарделся неловким ярким румянцем, также неловко почесав затылок, отвечая не без лёгкого заикания: — Д-да, порой наши могут. Правда, рассмотрение мольбы могут рассматриваться от нескольких дней до нескольких недель. А иногда и вообще месяцев. Это невероятно. — И что-то мне подсказывает, что ты просто очень хорошо попросил их. Хорошая работа, ангел! — и несильно толкнул локтем в бок рядом стоящего пернатого, тот аж шелохнулся, однако понимал, что это было сделано по-дружески. Никакой злобы, подкола, стёба. — Я конечно верил, что молитвы могут действовать быстро, но не так! — Агапэ всё ещё перебирал нужные слова и терялся. — Ох, я счастлив за Аличе, правда. — Чего греха таить, в таком случае и я счастлив. Ладно уж, иди посмотри на свою подопечную и убедись, что она в порядке. — Думаешь, нужно? Да, ты прав. Пойду, посмотрю на неё поближе, она ведь все равно меня не увидит.       Когда же Агапэ близко наблюдал за своей подопечной, то совсем не расслышал, что после сказал Эрос, а сказал он следующее: — Я просто сделал то, чего не смог ты. Будем считать, что у тебя всё получилось, — произнёс он, и исчез из виду.       Не контролируя иной раз своих действий, Эрос заметил, что сделал хороший поступок этой же ночью, когда впитывал своей ладонью болезнь Аличе. Но злиться на себя не стал, потому как знал, что и ангелы могут устроить проказы, но и демоны способны вылечить или сделать жест доброй воли. Это неправильно, при том, подобные выходки с одной или с иной стороны противоречат кодексам Ада и Рая. Каждый должен выполнять свою роль и свои обязанности, правда Эрос слушался только себя, и лишь своё мнение считал авторитетным. Ну и мнение своего отца он тоже считал авторитетным.       Шли дни, Агапэ не мог нарадоваться своей здоровой и счастливой подопечной, Эрос делал вид, что ему все равно, но где-то внутри своей несуществующей души тоже был рад за девчонку; незаметно для Агапэ улыбался, когда Аличе задорно засмеётся, вот только ангел всё чувствует, будь то счастье или гнев — для эмпата не составит сложности ощутить на расстоянии эмоции, которые кажутся подчас очень уж осязаемыми. Только Агапэ стоит почувствовать послабление тёмной ауры поблизости, он оборачивается на Эроса, на доли секунды боковым зрением замечая, что чертёнок спрятал лучезарную улыбку и теперь презрительно фыркает медленно отворачиваясь.       Тем же вечером, когда Аличе приготовилась ко сну, Агапэ сидел на подоконнике и подумал, что самое время перед сном сделать очередную запись в своём личном дневнике. Раскрыв личный дневник в твёрдой обложке, ангел бы уже по привычке выдернул одно перо из своих крыльев, однако остановился, вспомнив, что Прагма некоторое время назад вручила ему авторучку. И Прагма была права, — пользоваться ручкой куда удобней, чем пером, которое то и дело нужно макать в чернила. К тому же из-за неаккуратности есть шанс, что капля чернил при падении на бумагу растечётся на кляксу. С ручкой такого точно не случится.       Вдохновлённый столь спокойными днями, когда Аличе и Альберта чувствуют себя прекрасно в не спокойное время в связи с пандемией, Агапэ уже начал вести записи на чистом листе бумаги в своём дневнике. И запись началась так:       «Дорогой дневник, бывает, что отчаянные времена требуют отчаянных действий. В то время, пока Аличе чахла на глазах, я всеми своими силами пытался восстановить её здоровье при помощи молитв, которые я неустанно читал. Несколько часов напролёт я повторял заученные мною мольбы, и вот случилось чудо! За одну только ночь из бледной и болезненной, Аличе переменилась на совсем здоровую девочку. Мне нравится, что она снова бегает и улыбается. И я искренне рад, что мои просьбы рассмотрели с такой реактивной по меркам Небес скоростью. Однако меня не покидает ощущение, что Наверху не могут так быстро рассмотреть мои молитвы, и что к исцелению была приложена ещё чья-то рука. В этом я более чем уверен. На подсознательном уровне я знаю, кому бы понадобилось делать мою работу за меня. Я знаю, кто это. Я чувствую, кто это. Он совсем близко.»       Агапэ едва успевает завершать писать последнее слово, и в двух шагах от него слышится голос: — А вот и я! Что, всё строчишь свои мемуары? — поинтересовался Эрос как всегда в своём репертуаре — делая это неожиданно, но теперь-то стало ожидаемо, что чертёнок может появиться в любое время и громко заявит о своём появлении рядом. — Делюсь со своим личным дневником моими впечатлениями за эти дни, — ангел быстро захлопнул плотную книжку, и держит её так, будто её могут отобрать в любой момент. Но Эрос бы не стал отбирать дневник у Агапэ, он ведь не варвар какой. — То есть книжка с исписанными страницами тебе как отдушина? — Так и есть. Здесь, на этих страницах я могу поделиться всем тем, что меня волнует или тревожит, или то, что мне нравится. — Агапэ спрятал и подаренную ручку в карман жилетки. — То есть беседовать с ежедневником тебе проще, чем с кем-то более одушевлённым? — чертёнок сделал шаг ближе, и ангела начинала пугать такая приближённость. Если Эрос попробует применить свою силу, то будет тот же час атакован. — То есть? — Я же лучше ежедневника. И вообще, слезь с подоконника. Это моё место! — совсем без какой-либо злобы сказал Эрос, и Агапэ, конечно же, уступил ему место, спрыгнув. — Так-то лучше, — важно заняв своё «законное» место, чертёнок продолжил: — Ну так что, что у тебя в дневнике на повестке дня? — Так как это личное, я не стану тебе разглашать всё здесь написанное. Вот так вот. — Ну прямо тайны Мадридского двора, — из ниоткуда в руке Эроса появилось яблоко, и в ту же минуту оно стало надкусанное. После чертёнок ещё с хитрой ухмылкой посмотрел на ангела.       Такая усмешка немного оскорбила Агапэ, и потому он так подумал и решил, что не стоит на этом заострять внимание, а лучше задать вопрос, пусть даже и немного не в тему. — А как ты думаешь, тяжёлая болезнь может отпустить человека всего за одну ночь? — а сам сглотнул, немного даже негодуя, что его напарник может пробовать человеческую еду, а он — не может, хотя бы потому, что продукты нужно для начала удержать в руке, а так, что бы Агапэ не старался взять, — всё оставалось нетронутым. Однако подаренную Эросом книгу как-то удавалось брать и читать. — А почему бы и нет? И если молитвы не помогают, то на помощь всегда может прийти тёмная сила! — Эрос себя очень явно выдал, правда совсем не волновался по этому поводу. Индифферентно абсолютно. — Кстати о тёмной силе. Ты не надумал спускаться со мной в Ад? Ты мне спор проиграл. Не забывай об этом, — напомнил, откусив ещё кусочек яблока. — Я не забыл, просто мне нужно морально подготовиться к этому путешествию. Это ведь не просто в гости сходить, верно?       А самому не хотелось следовать за Эросом, так как ничего хорошего от этого похождения ждать не придётся. Агапэ на сто процентов уверен, что живым оттуда ему не выйти. — Но по сути, ты вправду бы был гостем у меня дома. Что же, времени у нас ещё предостаточно, потому подумай пока, настройся, и может через пару тройку месяцев я таки уломаю тебя пойти за мной, — чертёнок скосил на ангела свой хитрый взор, и в нём можно прочитать планы, которые готовятся по отношению к Агапэ, правда последний не слишком умеет читать по глазам. — Что же, да, времени ещё вагон, — слабо улыбнулся Агапэ, стараясь быть максимально вежливым. — Но знаешь, я не могу вот так пойти за тобой, только потому, что я проиграл тебе спор. Я хочу, чтобы наша подопечная подросла, и тогда… — Я уже слышал это от тебя. Давай, смени пластинку, — посоветовал чертёнок, теперь держа уже огрызок от яблока за хвостик. — Нет, правда, я боюсь, что стоит мне отвернуться, а Аличе влезет куда-нибудь. — Хорошо. Давай на чистоту. — Эрос спрыгнул с широкого подоконника, слегка задев шторы. — Аличе уже не маленькая, да и не такая глупая, как нам кажется, — а дальше, выбросив огрызок яблока через плечо, стал идти на ангела, даже не замечая того, как постепенно начал прижимать его к стене. — Она не станет лезть в розетки, чтобы узнать, для чего это. Она не станет вылезать из окна из любопытства. Более того, ей хватило ума, чтобы нас побратать, понимаешь? Мне вообще кажется, что если мы однажды исчезнем из жизни Аличе, то и без нас ей будет сопутствовать какая-никакая удача.       Агапэ еле как смог сделать вдох, крепко прижимая личный дневник к себе, потому что Эрос и так приблизился непозволительно близко, и можно почувствовать это демоническое дыхание. Вот только дневник не может стать какой-то защитой, а уж тем более преградой. Была бы воля чертёнка, он с лёгкостью отшвырнул бы ту ненужную книжку. Но не стал этого делать. В конце концов, ну не варвар же какой. — Понимаю. Но для начала подними огрызок от яблока и выбрось его в мусор, — нерешительно попросил ангел. Эрос смерял его грозным взором и секунды погодя, всё-таки вернулся, чтобы поднять остаток яблока и выбросить в мусорное ведро.       Хотя Агапэ был почти уверен, что за этим прожигающим насквозь взглядом могли последовать более тяжёлые последствия, ведь никто не может указывать Эросу что и как делать, никто не смеет ему приказывать. — Доволен? — спрашивает чертёнок, вернувшись обратно в комнату. К тому времени ангел восстанавливал дыхание и также пытался унять своё глупое, колотящееся с бешеной скоростью, сердце. — Более чем, — ответил тот, проводя взглядом каждое движение Эроса, всё также как и минутой назад крепко прижимая личный дневник к себе. — Послушай, я обязательно сделаю то, что ты просишь, просто для всего нужно время. — Просто ты ломаешься, — резко обернулся на него Эрос. — Я не принуждаю тебя отречься от своего ангельского начала.       «Я не верю твоим словам», — хотелось бы ответить Агапэ, но он вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего, и очень кстати, что не сказал это. Хотя какой в этом смысл, когда мысли так все на виду. — В общем, — продолжил Эрос за своего собеседника, — я понимаю, что ты мне не веришь. Точнее, не веришь моим словам.       Агапэ обратил на брюнета удивлённый взор, и почти бы мог обронить свой дневник. Это случилось снова? Эрос каким-то необъяснимым образом прочитал мысли ангела? Тогда стоит спросить его самого, в самом ли деле он имеет способности к телепатии. — Как? — вопрос сам собой слетел с уст Агапэ. — Это тебя надо спросить, как за эти долгие годы ты до сих пор не понял, что ни одна книжка по типу личного дневника, кроме меня не сможет выслушать весь твой трёп?       «Это не трёп», — пронеслась мысль в голове ангела. — Нет, трёп! — гнёт свою линию чертёнок и вновь получил полный изумления взгляд зелёных глаз. — Если ты не уверен во мне, так и скажи это вслух.       Под тяжёлым взором подведённых глаз можно и сломаться, правда Агапэ неким титаническим трудом осилил это давление. — На моей памяти ни один чёрт-подстрекатель так настойчиво не просил, чтобы я сказал то, чего он боится услышать больше всего, — кажется, ангел должен был как-то испугаться, но нет, он наоборот показал робкую граничащей с дерзостью улыбку. — Что?! Ты считаешь, что это именно то, что я боюсь услышать больше всего?! — всполошился Эрос. Ему не понравилось сказанное, он был возмущён, но здесь ангелок задел его почти за живое, можно сказать, прошёлся по касательной, и где-то даже оставил небольшую рану в виде почти незаметной царапины.       Агапэ тихо подошёл к нему, заведя руки себе за спину, а потом, заглядывая в чёрные как чернила глаза, произносит: — А иначе бы ты так сильно не нервничал на этот счёт. Что скажешь мне, сын властелина Адской бездны? — Скажу, что кое-кто рискует остаться без крыльев, а всё из-за своего длинного языка.       «Можешь угрожать, сколько влезет, все равно дальше этого ты не зайдёшь», — снова проскользнуло в мыслях Агапэ, но он этого не сказал, а лишь посмотрев на Эроса пару секунд, с доброжелательной улыбкой отвечает: — Что ж, ладно, — и в достаточно приподнятом настроении упорхнул к своей подопечной, которая ещё некоторое время играла в какую-то игру на своём смартфоне. Аличе ещё не думала спать, потому была занята играми. — Это мы ещё посмотрим! — восклицает вслед Эрос, прочитав мысли Агапэ.       «Его мысли слишком громкие», — подумал чертёнок, и с тем был рад, что ангел не может рыться в его голове и находить нужную информацию, а если бы и мог, то каждый раз при встрече с Эросом Агапэ густо краснел.       В то же время Эросу показалось, что его собеседник стал несколько смелее; перестал бояться внезапного появления, не содрагается от ужаса, как при первой встрече, тогда, когда суд завершился на внезапном помиловании. Нет, ну точно страх потерял! Надо бы ангелку возвратить утерянное. А лучше возвратить с красным бантом, чтобы шатену было ясно, в какой цвет будет разукрашено его смазливое лицо, если вздумает дерзить. — И ещё знаешь, что?! — Эрос снова обернулся к Агапэ, который присел на край кровати подопечной. — Что?       Чертёнок хотел бы ему ответить, но встретившись с его искрящимся смеющимся взглядом, брюнет раздумал и, знатно обескуражив ангела, просто улыбнулся ему в ответ.       В глубине души Агапэ до последней доли секунды надеялся, что прозвучит хоть что-то хорошее, но увы, подобное вряд ли когда слетит с плотно сжатых губ. Вместо того они изломятся в кривой ухмылке и выдадут очередную колкость: — Ещё никогда среди ангелов мне не доводилось встречать таких терпил, как ты. — Хотелось бы ответить в похожем ключе, но вот только я тебя уважаю, — спокойно ответил Агапэ, да так, будто ему не нагрубили, а наоборот, сделали комплимент.       «Нет, ну он точно потерял страх!» — с ужасом подумал Эрос и стремительно ретировался. Агапэ лишь прикрыл ладонью смешок, что вырвался случайно. Да, немного это смешно, когда казалось бы самый лютый чёрт-подстрекатель не выдерживает спокойного разрешения конфликта на ровном месте и сбегает. Агапэ не хотел его пристыдить, а хотел лишь показать, что значит хороший, достойный тон.       Вот только самому Эросу вообще не до смеху. Ему становится не по себе, что его не пугается ангел, который был в миллиметровом шаге от своего падения.