Синоним к слову...

      Аличе стоит в ванной комнате и рассматривает себя в прямоугольном, чуть запотевшем зеркале, внизу которого, понад самым краем были наклеены несколько блестящих наклеек ещё в том возрасте, когда девочка ходила в начальные классы. С каждым днём Аличе замечает в себе что-то новое, в основном новизна проявляется в едва заметных прыщиках на лбу и чёрных точках на чуть вздёрнутом носу. Что прыщей, что чёрных точек почти не заметно, но для девочки это повод лишний раз понервничать и повыдавливать ненавистные кожные несовершенства, пусть лучше не станет, а кожа на лице покраснеет. А ещё она замечает каким-то шестым чувством чьё-то присутсвие подле неё, правда за пределами ванной комнаты. Аличе точно уверена, что никого дома нет, Альберта вернётся домой только в шестом часу вечера, закончив работу в офисе, но девочка всё также ощущает на себе неотступный посторонний взор, и это ни в коем случае не пугает до мурашек бегущих по коже, просто бывает, хочется увидеть невидимого наблюдающего, а вокруг ни единой души. Хотя как сказать, кое-кто всё же может смотреть на девичье тело без какого-либо зазрения совести, подмечая каждый изгиб и приятную глазу линию.       И пока Аличе, которая уже могла смотреть в зеркало, не вставая на носки, рассматривала себя в отражении, за ней наблюдал Эрос, можно даже сказать, любовался. — Впрочем, выглядит очень даже ничего, — оценивал чертёнок со стороны, большим и указательным пальцами поглаживая подбородок. Нашёлся ценитель.       У Агапэ по этому поводу своё мнение имелось в данной ситуации. Подглядывать за людьми не входило в его привычки, хотя бы потому, что это некрасиво и не этично. — Эрос, по-моему, мы не должны здесь находиться, — робко донеслось со стороны шатена. — Не пойму, что тебя так смущает? — Ну, к примеру то, что мы наблюдаем за своей подопечной. — Да ладно! Ну задержал я на ней взгляд на пару секунд, и что здесь такого? — Нет, ты как раз-таки задержал на ней взгляд не на пару секунд, а на пару минут. Пристально пялиться на людей вообще не красиво! — и это прозвучало с упрёком, не с возмущением, но нравоучение здесь ощущается. — Да что тут такого? — не мог понять Эрос, пусть ответ на поверхности. — К примеру то, что ты смотришь на нашу подопечную, а она, на минуточку, стоит почти обнажённая перед зеркалом, вот что, Эрос, такого! — вспыхнул ангел, скрестив руки на груди, а потом, схватил чертёнка под локоть и задумал потащить подальше от ванной комнаты. И ему удалось сдвинуть Эроса с места, правда не слишком далеко, последний ядовито усмехнулся. Это задело Агапэ. — А что смешного? — Агапэ, даже если ты утащишь меня ещё дальше, это не отменит моей способности видеть нашу подопечную без одежды. Понимаешь? — Что?!       Эрос сделал шаг на ангела, насмешливо ухмыляясь, как какой-нибудь психопат. — Я могу видеть её такой даже и в одежде и в сотне тёплых шуб. Думаешь, что-то может скрыться от моего внимания? Да нет ничего на этом свете такого, что не смог бы я увидеть, услышать, или узнать! — А-ну, сейчас же прекрати! Это неправильно! — сразу же покраснел, понимая, что чертёнок может иметь такую способность, и кто знает, что он ещё умеет. А уж скрывать свой смех Эрос не мог да и не желал. — Ладно-ладно, не умею я видеть людей сквозь одежду. Но если серьёзно, с возрастом девчонка хорошеет. Видал, как только она стала подростком, так сразу у неё на коже повыступали прыщи? — Ну да, это почти у всех так. Настоящие везунчики те, у кого таких проблем нет. — И потом, ей предстоит столкнуться с такой проблемой как внезапные критические дни. Женщины и сами не рады, а прихоти природы никто не отменял, — чертёнок развёл руками, вспоминая своих прошлых подопечных-женщин, и некоторые из них аж плакали от боли внизу живота в виду критических дней. Не хотел бы Эрос быть женщиной, благо, что некоторые физиологические особенности делают чертёнка парнем. — Ой, да, иной раз женщинам не позавидуешь, — согласился ангел, а потом обернулся на негодующее ворчание Аличе. Оказывается, девушку посетило неприятное чувство вязкости, только потом она сняла с себя нижнее бельё, чтобы наскоро застирать его в холодной воде, таким образом избавившись от кровянного слизистого сгустка на своих трусиках. Агапэ резко отвернулся. Это его подопечная, и на неё нельзя пялиться, когда на ней остался лишь один бюстгалтер. — И каждый месяц сталкиваться с этим! — сказал Эрос, а потом скосил взгляд с девушки на Агапэ. — А ты чего нос воротишь, будто не видел её такой? — Не любоваться же мне наготой, как ты. Тебе должно быть стыдно. — Тебе надо, ты и стыдись. — Ну наконец-то! — победно воскликнула Аличе, хорошенько отжав от воды своё нижнее, теперь чистое бельё, повесила его на перекладину сушки для вещей, закрепив деревянной прищепкой. И потом, чтобы так не стоять нагишом приоделась, на этот раз воспользовавшись чистой прокладкой, что стащила из жестяного контейнера принадлежавший Альберте. — Так-то лучше, — девушка снова посмотрела на себя в зеркало, правда теперь одетая в свежих, чистых вещах, поглаженных заранее.       Агапэ не успел обернуться, как Аличе понеслась сквозь него, даже не заметив своего ангела, но последний, поскольку и был бесплотной сущностью, чувствовал всё явно. Не сказать, что его словно машиной сбило, но ощущение было столь же неприятным, как если бы по тебе прошлись. — А если бы она нас видела, то вполне вероятно, обошла бы тебя, — с иронией подметил чертёнок, стоя в стороне, миновав участи быть сбитым Аличе. — Да, я помню те времена, когда она могла нас видеть. — Агапэ посмотрел вслед убежавшей подопечной, прижимая ладони к солнечному сплетению, вспоминая самые тёплые моменты связаные с этой когда-то маленькой девочкой. Сейчас Аличе подбежала к звонившему домашнему телефону, наверное, позвонила Альберта. — А помнишь, когда весь мир охватил вирус и все люди боялись выйти из своих домов? — Эрос подошёл ближе, сам для себя внезапно поняв, что с теплотой на несуществующем сердце вспоминает некоторые фрагменты из прошедших некогда лет. — Конечно, — слабо улыбнулся Агапэ. — Тогда Аличе ещё заболела. Но я очень счастлив, что мои мольбы услышали, и теперь я могу видеть свою подопечную здоровой. Кто бы знал, что было, будь всё повернулось иначе? — перевёл мечтательный взор на рядом стоящего чертёнка. — Да уж, — и тот от неловкости почесал затылок, помня каждое мгновение, когда в одну ночь излечил больную девочку, и только благодаря тому исцелению Аличе по сей день здравствует. — Но прошло уже достаточно лет, и массовая истерия сошла на нет. — Хорошо, что всё закончилось, — ангел, помнит то время с отгласком тревоги на душе, и больше бы никогда не захотел, чтобы некая неизвестная болезнь снова начала уничтожать человека за человеком.       Кстати, свой долг Агапэ так и не выполнил, за Эросом он не последовал в Ад, но и чертёнок не забывает об обещанном и выжидает момент. Можно выжидать хоть и ещё пару десятилетий, но своего рано или поздно он добъётся. — А я всё вспоминаю, как к Аличе, ещё когда она училась в начальных классах, за ней постоянно ухлёстывал один мальчишка, её одноклассник, — внезапно вспомнил Эрос.       И Агапэ тоже вдруг вспомнились те моменты из прошлого. Тогда ангел-хранитель и чертёнок следовали за девочкой тенью, и конечно бывали в её школе, даже в её классе. — И я припоминаю. Такой смугловатый, в очках. Он их ещё постоянно забавно поправлял, а с общением с Аличе, бывало, заикался. Как его звали? — ангел помнил мальчишку, но вот вспомнить имя было проблематичной задачей. — Карлос! Его так звали, — вдруг выдал Эрос, когда Аличе поговорив по телефону, положила трубку и собралась, вероятно, на занятия, потому как опаздывает в школу. — Вот это у тебя память. — Ага.       И в дверях мелькнула фигура, наспех надевшая высокие кеды и убежавшая прочь, не забыв взять сумку с учебниками и ключ, чтобы закрыть дверь. Обязательно закрыть дверь на два оборота! Так Альберта велела. — Кажется, нас опять бросили, — поджав нижнюю губу, сказал Агапэ, но хотя никак не подразумевал под словом «бросили» нечто обидное. Просто девочка их не замечает уже, но не значит, что бросает некогда своих двоих знакомых. — Нам ли не привыкать? — усмехнулся в своей манере Эрос, повёв одной бровью. — Ладно, да, судить за это Аличе так же не логично, как каждое воскресенье ходить в церковь. — Эй! — ангела это задело, но этого-то и хотел чертёнок. — Следите за выражениями, молодой человек! — Ох-ох, как официально! Что ж, предлагаю тебе проследовать за нашей подопечной. Она хоть уже и взрослая девица, заканчивающая последний класс, но следить за ней неустанно ещё никто не запрещал.       Агапэ только легко кивнул в знак согласия и чуть помешкав, последовал за Эросом. Это была на данный момент самая здравая мысль — проследить за перемещением Аличе, пока она идёт по направлению к школе, ведь никогда не знаешь, что с подопечной может статься. И потому на сердце Агапэ вновь стало не спокойно, как всегда. Вообще, особенно сильно стало у него пошаливать сердечко, когда Аличе появилась насвет, а если точнее, как только в жизни ангела-хранителя появился чертёнок, тогда ангелок ловил мини-инфакркты по нескольку раз в день, что, разумеется, преувеличение, но в этом есть доля правды.       Аличе и след простыл, когда она юркнула за угол, на соседнюю улицу. Агапэ и Эрос неустанно присматривали за девчонкой, украдкой, а иногда следуя тенью за ней, будто два хвостика. Аличе не покидало ощущение, что и сев в трамвай за ней наблюдает некто невидимый, следует по пятам, однако оглядевшись вокруг себя, не замечает на себе пристального взгляда, в трамвае все заняты своим делом: кто в телефоне завис, кто задумался о своём, глядя в широкое окно, а кто заснул. Как бы соням не проспать свою станцию…       Эрос в последний миг заскакивает в закрывающиеся двери общественного городского транспорта, вот только Агапэ остался догонять. Внезапно в подсознании чертёнка щёлкнул будто рычажок, подсказывающий, что надо бы забрать с собой пернатого товарища. Нельзя вот так это оставлять. Будучи нематериальной сущностью, Эрос по пояс высунулся из-за закрытых дверей трамвая, вытягивая руки к Агапэ. — Ангел, держись за мои руки! Не отставай!       И лишь только с усилием взмаха белоснежных крыльев, Агапэ, схватившись за эти руки, как за спасительные соломинки, таки ловко запрыгивает на ступень трамвая, с секунду пробалансировав на самом краю. И всё же потеряв равновесие, ангел всем своим телом припадает к Эросу, тем самым и обхватывая чертёнка руками, осознавая это уже лишь тогда, когда прижался подбородком к плечу своего спасителя. О, это несравнимое ни с чем тепло… Агапэ резко и широко распахнул и без того большие глаза, поняв, с кем нечаянно обнимается в толкучке пассажиров. Может, объятия, это приятно, но судя по реакции чертёнка, это самое худшее, что могло произойти с ним за последнее время.       Лишь только своей гримасой — сощуренных глаз и поморщенного носа Эрос дал понять, что лучше бы этих касаний не было. Но вот если бы он был по-настоящему против, то выругался, что логично, от всей своей несуществующей души, но сейчас чертёнок ни проронил ни слова. Зато ангел счастливо улыбнулся, и заглянув в чёрные глаза напротив, поделился интересной информацией: — Знаешь, я узнал, что в Италии есть печенье, и называется оно «страшное, но хорошее». Узнав о нём, я тут же подумал о тебе. Ты ведь тоже, пусть и кажешься страшным, но все равно хороший, — от таких интонаций можно было диабет заработать. — Ну давай, скажи об этом громче, пусть о том, что меня назвали хорошим прознает мой отец! — проворчал Эрос, несколько ярче выказав своё негодование. Также он как мог старался не вдыхать манящий аромат пчелиного воска, что так и исходит с волос Агапэ. — Да ничего-то он тебе и не сделает, — понимал, что ведёт себя глупо и на самом деле неуместно, даже с избытком, но честно, отчего-то не мог себя контролировать.       Эти грозно сдвинутые брови вызвали улыбку на бледном лице Агапэ, а сам заметил в чёрных глазах чертёнка искры неприкрытого мальчишеского озорства, вот только последний умело скрывает это за своей горячностью, но ангела не проведёшь. Он видит больше, чем кажется визуально.       Хмурость тут же сошла с лица Эроса, когда трамвай проезжал вдоль улицы, а там, где уйма магазинов, как раз по какой-то причине был пустырь. Просто пространство между модным бутиком и кофейней-рестораном. Какие планы намечались в голове чертёнка, ангел, к сожалению, знать не мог, ведь чтение мыслей идёт односторонее, в пользу самого Эроса. Только ему подвластно читать мысли прижавшегося к нему Агапэ. Ангел продолжил дивиться красоте смягчившихся черт лица Эроса и тем бликам в тёмных глазах, в которых тонут зрачки.       «Скорее бы трамвай уже прибыл на место», — фыркнул чертёнок в мыслях, и поглядел в ту сторону, где стояла его подопечная, что-то листая на экране своего смартфона. Эрос медленно отводил взгляд от девчонки, пока не наткнулся на одного господина, который очень неосмотрительно сунул личный бумажник в задний карман своих брюк, хотя бумажник, в целях безопасности можно было бы и положить в барсетку. И Эрос воспользовался этой неосторожностью. Надо сказать, ему ничего не помешало незаметно присвоить бумажник себе, ловко вытянув вещь из заднего кармана, и к слову сказать, содержимое того бумажника достаточно щедрое, плюс скидочные и банковские карточки. — Когда воплощусь в физическом виде, обязательно всё спущу, — чертёнок тоже проявил неосторожность, произнеся это вслух. Краем уха Агапэ услышал Эроса, потому переспросил: — Что ты сказал? — Нет, ничего, — поспешил ответить Эрос, быстро спрятав находку. — Скорее бы трамвай уже приехал на место.       И, — о, чудо! Трамвай через несколько минут остановился, открылись дверцы и большая часть пассажиров вышла на остановке. Чтобы не потерять Аличе из виду, ангел и чертёнок следовали за ней, сразу, как девчонка ступила на асфальт. Потом она аккуратно прыгнув, миновала островки недоложенной тротуарной плитки. Оказывается, работы по облагораживанию внешнего вида тротуаров только начались, а от начала кладки плитки и до школы рукой подать. — Слушай, — обратился Агапэ к Эросу, тронув аккуратно его за плечо, видя, как Аличе заходит в школьный дворик, — мне всё же не спокойно на душе. — Снова? — устало спросил чертёнок, лениво и нехотя посмотрев на ангела через плечо. — За что на этот раз проголосовали твои тараканы в твоей же голове? — Это не тараканы… Хм… — видно, что что-то пернатого всерьёз взволновало, он даже упустил подопечную из виду. — Трепетание внутри, будто всё содрогается, стоит мне дальше последовать за Аличе — в школу. — Ну и сиди здесь один, — фыркнув, чертёнок сразу ускорил шаг по направлению к школьным вратам. Но вот уйти ему не удалось, Агапэ тут же схватил беглеца за запястье в руки. — Но мы должны следовать за своей подопечной вместе! — И что, мне теперь тебя за руку взять, чтобы ты не боялся заходить во двор школы?       Любого на месте Агапэ мог бы обескуражить этот пронзительный взгляд чёрных глаз напротив, но только не этого ангела. У него просто иммунитет. — Да, — сходу ответил ангел, изобразив глупую улыбку на от природы бледном, словно фарфоровым лице. — Я не нанимался, знаешь ли!       Но и протестовать, а тем более ярко буйствовавать Эрос не стал, просто схватил, опять-таки нехотя, пернатого за руки и теперь они двое потащились вначале в школьный дворик, затем вместе, сквозь компанию старшеклассников прошли по ступеням в саму школу. Столько шума, столько суеты. Двое потеряли Аличе из виду, но всего лишь на несколько секунд. Метнув взор на стенд, где находятся списки с расписаниями уроков, ангел заметил свою девочку. Она стояла напротив стенда, запоминая, где и во сколько пройдут следующие занятия (учитывая, что первое она пропустила, но и это не страшно, так как многие старшеклассники даже сбегают с последних уроков). — Ну теперь-то я могу наконец отпустить твою руку… — уже с облегчением завершал фразу Эрос, но не тут-то было. — Нет, не надо. — Агапэ только сильнее сжал своими пальцами кисть руки чертёнка. — Что ты, мать твою, делаешь?! — шикнул тот, показав клыки. — Слышишь?       Только лишь имеющий тонкий, музыкальный слух, мог услышать, как из дальнего коридора доносятся стуки каблучков. Могло создаться впечатление, будто бы это идёт важная директриса, однако нет, хотя и эти три персоны, что выходят в центральный холл школы, знают себе цену и считают себя здесь наравне с директором.       Сердце Агапэ зашлось в диком танце при виде трёх размалёванных и разодетых девиц по последней моде. Эрос, который переводил взгляд то с троицы, то с ангела так и не мог взять в толк, что так напугало пернатого святошу. Девчонки и есть причина такого поведения? Но это же смешно!.. Или нет? А на самом деле Агапэ зрил в корень.       Троица, что вышла в главный холл, оценивающе взглянула на толпы учеников, которые неспеша то входили, то выходили из школы, кто-то болтал со своими одноклассниками. Лидер троицы — Каприз — махнула рукой в свою сторону и медленно двинулась к стенду расписаний уроков, дабы две её подружки последовали и не стояли, глядя по сторонам.       Каприз — по происхождению египтянка, дочь богатейшего в городе бизнесмена полностью соответствовала своему имени: капризная снобистка с манией величия, обожающая всё самое трендовое и популярное. Ходят слухи, что она никогда не надевала одни и те же вещи дважды, считая, что в одном и том же ходят лишь холуи, то есть те, кто на порядок, ступень ниже её по социальной лестнице, и так было с раннего детства этой девушки — каждая прихоть исполнялась в ближайшее время, если ни сию минуту. Под стать себе Каприз нашла себе подруг, и те тоже не бедствовали, являясь дочерями тоже не последних в городе людей. Две подруги — Томирис и Лиана поддерживали Каприз в любой ситуации, даже в тех, когда она в корне не права, а иначе как ты можешь спорить со своим лидером? Но за послушание Каприз щедро платила — водила подружек в дорогие рестораны и покупала им недешёвые вещи и ювелирные изделия. О таком Аличе могла только мечтать и с грустью вздыхать, потому как позволить себе хотя бы часть того, что имеет та троица — просто на просто не способна.       Троица бы так и прошла мимо стенда, да только заметили у него затаившую дыхание Аличе, прижавшую к своей груди сумку с учебниками, и это раззадорило элиту, дабы «напасть» на новенькую. На новенькую, потому что Аличе пару дней назад поступила в эту школу, разумеется для всех остальных она чужая, но это пока что.       Аличе стояла спиной к троице, что их разозлило в первую очередь. Каприз схватила беднягу за плечо и с силой развернула лицом к себе, дабы посмотреть в эти напуганные, большие глаза, точно как у оленёнка Бемби. Страх других — тот источник энергии, в котором нуждается лидер троицы, и этот источник с испуганным выражением лица стоит напротив, едва дрожа. Из-за дрожи в руках Аличе выронила сумку, и та с глухим бахом упала на полу ног элиты. Те только с отвращением посмотрели на неприметную сумку с брелоком из фетра. — Если ты думаешь, что можешь стоять здесь и загораживать собой расписание уроков, то ты очень ошибаешься! — показала своё недовольство лидер, тыча указательным пальцем в солнечное сплетение Аличе. — Запомни: когда мне нужно куда-то подойти, ты должна в страхе исчезать. — Да! — поспешили поддакнуть Томирис и Лиана, встав по обе стороны Каприз.       Слушая угрозу, Эрос напрягся, ибо такой наглости от смертных, а тем более от подростков он слышал не каждый день, а если от девушки, то это и вовсе вводило в некий лёгкий ступор. Обычно чертёнок всегда сразу придумывал, как будет мстить за такое невежество, а теперь что-то не придумывается, тем более, если это девушки, то нужно кое-что более гуманное, несколько поучающее, чтобы в следующий раз было неповадно бросаться троим на одного. Агапэ наконец-то смог отвести взор от элиты и перевести его на рядом стоящего чертёнка, как раз в тот момент, когда напряглась его челюсть. — Надеюсь, твой мозг переработал полученную информацию, и ты всё хорошенько уяснила, — уголок рта Каприз в усмешке дёрнулся чуть вверх, после чего она, ранее схватив Аличе за воротничок блузки, просто легко отшвырнула неугодную девушку к позади стоящему стенду.       Посмеиваясь, или точнее, насмехаясь над беззащитной Аличе, троица наконец ушла по своим делам, или если быть более точнее, в класс, потому что с минуты на минуту начнётся очередной урок. Лишь только когда элита свернула за угол, Аличе смогла вздохнуть полной грудью, на секунду закрыть глаза и перевести дух. С новенькими нельзя так обращаться, даже если они тебе не понравились, но кажется, не всех это устраивает, обязательно нужно показать своё гнилое «я».       Самой Аличе стало до горечи обидно и стыдно — она не смогла постоять за себя, не смогла взять себя руки и резко оборвать лидера, ни действием, так хоть словом. В тот момент, поднимая с пола сумку полную учебниками девушке хотелось бы иметь себе защитника, заступника, который бы смог дать отпор вместо неё, ведь Аличе по натуре своей мягкотелая, слова грубого не скажет, да и пакости никогда делать не умела, ей это было просто не за чем делать. Девушка, глубоко выдохнув, быстро подняла глаза к потолку, стараясь не выглядеть ещё более жалко, чем сейчас. Так она и ушла, удаляясь в сопровождении школьного звонка в класс.       Агапэ прекрасно чувствует то, что ощущает Аличе в данную минуту и ненавидел себя за то, что ничего не смог сделать, к примеру, мог бы отвлечь троицу чем-нибудь, чтобы какой-то предмет упал, и те обратили внимание на что-то другое. — Никудышный из меня ангел-хранитель, — констатировал Агапэ, поджав нижнюю губу, и тогда мягко отпустил руку чертёнка, пусть тот уже не стремился резко вырваться, как было несколькими минутами ранее. — Я ведь мог их отвлечь, всё могло быть иначе. Понимаешь? Так нельзя, понимаешь? Я ничего не сделал, п-понимаешь? — взывал он к Эросу, который с непроницаемым лицом слушал, с каким дрожащим голосом, с какой интонацией ангел ему раскрывается. — Был ли у тебя настолько бездарный напарник по плечу, скажи мне? — ангел только хотел шмыгнуть носом, и вот его рука вновь занята, Эрос решительно взял Агапэ за руку, будто бы в знак поддержки. — Всё будет нормально. Мы всё сможем… Я смогу.       Но если говорить более откровенно, то боязнь за Аличе была не единственной, то есть за неё ангелу тревожно, но где-то очень далеко тревожное ощущение чувствовалось в той же мере. За океаном, в Канаде, жил и учился Люциано, и это был его последний учебный год. Сегодня уроки в школе окончились гораздо раньше, и потому парень решил неспеша добраться до дома, надев беспроводные наушники, и так как он уже включил музыку, то разумеется, ничего он не слышал, а зря, ведь позади него в метрах шести-семи шли два типа, которые намеревались избить и ограбить Люциано, но, разумеется, выжидали момента. Последний, наслаждаясь музыкой в наушниках, ничего не подозревал, хотя стоило бы на минуту прикрутить звук к минимуму и оглянуться. Люциано каждый день уходит со школы пересекая парк и скверы, что послужило бы шансом для грабителей, и вот бы всё у последних получилось, да только помешало дерево. Да, оно самое. Всё дело в том, что после позавчерашней грозы с молниями пострадало одно дерево, а то есть в дуб, и из-за попадания молнии в него обуглился ствол, того гляди и рухнет на кого-нибудь, кто был неосторожен, проходя мимо. Именно тех двоих грабителей и придавил обугленный ствол, что каким-то чудом рухнул именно в подходящий момент, но не стоит думать, что проходимцы оказались раздавленными и поражённым от молнии деревом. Они отделались лёгким испугом, ну и незначительные повреждения на теле разубедили двоих типов совершать преступления. А музыка в наушниках была слишком оглушающей, чтобы Люциано что-то услышал позади себя. Так парень и ушёл из парка, после заглянув в супер-маркет и только потом вернулся домой, оповестив о своём прибытии няню. Да, у Люциано до сих пор есть няня, и семья Ди Марцо слишком прикипела к этой женщине, она стала им как членом семьи, и разумеется Люциано воспринимал няню Тару другом семьи. — Дорогой Люциано, с возвращением! — женщина с аккуратно собранным на затылке пучком, с объятиями встретила своего воспитанника, и мальчишка ответил ей взаимностью, обвив своими руками плечи такой невысокой, можно даже сказать, миниатюрной няни, которую знал ещё дошкольником. Родители часто были в разъездах, и потому логично было нанять няню, да и кандидатура подбиралась не на «отвали»; резюме пересматривалось одно за одним, пока маленький Люциано сам не указал на женщину всё с тем же пучком завязанных волос на затылке, с большими круглыми очками и доброжелательными, выцвевшими глазами, некогда имевшие синий, васильковый оттенок. Миссис Тара ещё ни разу не разочаровала супружескую чету Ди Марцо. — Тётушка Тара!.. — парень вдруг почувствовал до боли знакомый и аппетитный запах из кухни, обычно от такого аромата слюнки текут уже сами собой. Традиционные канадские блинчики с кленовым сиропом — излюбленное лакомство Люциано, и это единственное блюдо, которое никто также вкусно повторить не может, как его любимая няня. — А что это так вкусно пахнет? Это то, о чём я подумал? — он расцепил объятия, убрал свою ветровку в гардероб и по приглашению миссис Тары прошёл на кухню, захватив с собой рюкзак. — Как ты любишь — только-только приготовленные! — женщина обошла овальный, большой стол застеленный клетчатой тканью, а на столе то самое угощение и стакан вкуснейшего какао. Долго уговаривать Люциано не нужно было, и он сразу приступил к поеданию блинчиков.       Миссис Тара, любовно глядя на своего такого уже взрослого, слегка взлохмаченного воспитанника, тоже присела за стол, уже напротив парня. — Как прошёл твой день в школе? Что нового? — У меня? — прожевав один кусочек переспросил парень, часто заморгав. — На последнем уроке едва не уснул. Хорошо, что близится окончание школы, а там и армия близко. — Обычно парни избегают армию, а ты бы и рад служить. — Однажды я уже говорил маме о том, что хотел бы посвятить всю жизнь, защищая свою родину. Вполне уверен, что кто-то сочтёт меня за безумца, но я для себя всё давно решил, — и снова продолжил уплетать вкуснейшие блинчики с сиропом.       Миссис Тара понимала и осознавала, насколько это опасно стать, а тем более быть военным. Мальчишка хочет посвятить этому делу всю свою жизнь, и потому няня так взволновалась, по сей день помня, как потеряла своего мужа, который выполнял поручение при воинской части. Ужасная смерть по неосторожности. — Но ведь ни отец ни мать не одобряют твоего решения, — вдруг через паузу произнесла пожилая женщина. — Это их право. Каждый имеет право высказаться, но принимаем решения только сами мы, — мудро рассудил юный Люциано, после улыбнулся, и только сейчас, в свете льющих из окна солнечных лучей, что легли на лицо парня, няня заметила одну маленькую, но чудную особенность. — Люциано, за все эти годы я только сейчас увидела у тебя веснушкии на носу. Ты так забавно, по-детски выглядишь с ними. — Правда? — парень на какую-то секунду перестал жевать, обратив свой взгляд карих, почти чёрных глаз на няню, что так радушно склонила голову на правое плечо. — Честно, я их не замечал до этого дня. Не придавал им особого значения.       И всё бы ничего, да только снова начав жевать, Люциано вдруг вспомнил: — Хотя у моих родителей идеальная кожа, без всяких веснушек. Интересно, в кого я такой мог уродиться? — но кажется, он не слишком озаботился этим вопросом. Впереди предстояло съесть ещё один аппетитный блинчик в сиропе. — Да, возможно, через поколение это проявляется, — миссис Тара тактично умолчала об одном секрете, который мальчик и по сей день не знает. Как-то пару лет назад был случай, когда няня убиралась в кабинете отца Люциано, и на глаза женщине совершенно случайно попался документ, в котором чёрном по белому написано, что мальчик был усыновлён почти сразу после своего рождения, а настоящая мать умерла при родах. Поохав тогда, миссис Тара убрала документ туда, откуда и взяла, но так в ней смелости и не хватило, чтобы сказать Люциано ту правду, от которой ему будет больно. Он ничего не знал о своём происхождении. Да и это ли важно в подростковом возрасте забивать себе голову тем, какие у тебя корни, какова твоя историческая родина? На уме у парня было совсем другое.       А потом миссис Тара вспомнила те времена, когда маленький Люциано влезал во всякие неприятности, порой даже угрожающие здоровью: то на дерево полезет за котёнком, то внезапно поперхнётся едой, то ещё что-нибудь, отчего няне приходилось, так сказать, спасать воспитанника. Однако каким-то чудом мальчишка переживал и более опасные случаи. — У тебя сильный ангел-хранитель, — вдруг неожиданно сказала миссис Тара, но Люциано лишь усмехнулся, ведь в мистических и прочих выдуманных сущностей он не верил. — Думаю, это всё пустое, — и был таков. А после, доев все блины и запив их тёплым какао, Люциано поблагодарил няню и унёсся за пределы дома, негромко хлопнув входной дверью. На этот раз парень поспешил в кино, так как вышла вторая часть, продолжение его любимого фильма.

###

— Дурацкие веснушки! — негодовала Аличе, взглянув на себя в круглое, раскладное зеркальце, что всегда носит с собой. Россыпь чуть заметных крапинок на носу переходящие к щекам раздражала саму девушку, но делать нечего, этот милый недостаток — наследственное. Альберта говорила, что у покойного Роберто было предостаточно веснушек на лице, но к сожалению Аличе никогда не видела своего отца, быть может, посчастливилось увидеть его на фотографиях, да и только. Глядя на себя в круглое зеркальце, девушка уже как бы прикидывала, каким образом можно избавиться от веснушек, ну или какие способы для этого есть. Она так озаботилась решением данной проблемы, что не смотрела под ноги и едва не упала, споткнувшись. Хорошо, что вовремя удержала равновесие… но тут дело уже в другом, — это Агапэ придержал подопечную за один локоть, чтобы она не упала на тротуаре.       Когда окончились занятия, Агапэ и Эрос неустанно следили за девушкой уже за пределами школы, потому что никогда не знаешь в какую секунду подопечный может оказаться в опасности. Зная таланты Аличе, она может оказаться в опасности даже сейчас.       Следуя позади, ангел как бы между прочим говорит: — А я считаю, что веснушки это очень мило. Ведь согласись, что будь все люди похожи, было бы пресно, скучно, не интересно. — Не знаю, — без особого интереса брякнул чертёнок, сунув руки в карманы своей толстовки, — лично меня все люди бесят. — Какой же всё-таки ты злюка. — Молодец, очевидное подметил, — на деле же Эрос всё теплит в несуществующем сердце надежду на то, что может отомстить той элитной троице за Аличе. Они этого заслуживают. Они так просто не выйдут сухими из воды. — Знаешь, — нерешительно начал Агапэ, украдкой взгянув на рядом шагающего Эроса, — я ценю твою поддержу. Сегодня, в холле, помнишь? — Ну да, и что? — Ты взял меня за руку. За правую. — Имеет ли значение, за какую руку взял? — Ну как бы да. На запясьте моей правой руки находятся чётки розария.       До чертёнка понемногу начинает доходить. Ангел продолжил: — Помнишь, когда Аличе побратала нас? Тебе нестерпимо жгло ладонь только от одного прикосновения. — Так? — Эрос напрягся. Агапэ ходит вокруг да около, нет бы напрямую сказать. — Дело в том, что только ангел без вреда для своего здоровья может хотя бы приблизиться к тем чёткам. А тебе ведь ничего не сделалось, вот я и подумал, что, быть может… — Нет, об этом и речи быть не может! — не так рьяно, но запротестовал чертёнок. — Но я бы сменил тему. Кстати, смотри, что нашёл! — Эрос очень хотел похвастаться добытой вещью, и достал из кармана своих джинс тот самый бумажник. — Оп-па! — и покрутил им у носа Агапэ. — Нашёл?.. Нашёл?! — ангел сдвинул брови к переносице, тут же раскусив собеседника, поняв, что никакая это не находка, а Эрос совершил кражу. — Но ведь ты это не нашёл, я видел, как ты смотрел на того господина в трамвае. Погоди… Это и есть его бумажник! — Ой, с тобой даже поделиться страшно — сразу начинаешь вопить. Ну да, ну стащил, и что? А кто сейчас не ворует? — и сам поспешил спрятать бумажник обратно в задний карман своих джинс. — Это неправильно! Верни вещь обратно владельцу!       На самом деле Агапэ совершенно было не обязательно знать о том бумажнике, тем не менее и Эроса никто за язык не тянул. — Ага, ещё чего! — усмехнулся чертёнок и не сбавляя шага, следовал за Аличе.       Но карма берёт своё: Эрос не учёл того, что бумажник вложен в его карман не полностью, так вещица и упала вниз в метре от Агапэ. — Значит, я сделаю это за тебя, — ангел поднял бумажник, и решил во что бы то ни стало разыскать владельца, и отыскать удалось за короткое время, ведь Агапэ всё-таки был ещё и ангелом-поисковиком… ну и информация в бумажнике тоже здорово помогла.       Оказывается, тот мужчина уже обратился по поводу утерянного бумажника в полицию, там кормили обещаниями, что вот-вот поиски начнутся, однако радости духом упавшего мужчины не было предела, когда подойдя к двери своей квартиры он заметил у порога свой бумажник. Мужчина схватил вещь в руки, посмотрел, все ли деньги на месте, и когда сумма сошлась с первоначальной, тихо поблагодарил, возведя взгляд куда-то в потолок: — Спасибо тебе, кто бы ты ни был. — Да не за что, — с улыбкой проговорил Агапэ, уходя с места наблюдения за счастливым человеком.