Лунный свет

— Ваше Величество! — в комнату вбежал усатый стражник. — Здесь. Всего одно незначительное слово, не несущее смысла для всех, но только не над этим здоровым и крепким мужчиной со смоляной шевелюрой. Поставив кубок с элем, и отложив кусок голени свинины, он обтёр жирную бороду, не воспользовавшись салфеткой на столе, и быстро вскочил с места, чуть не сшибая стражника. Эта новость была для него важнее всяких правил этикета и гигиены. Мужчина стремительно приближался к тронному залу, его тёмно-зелёная мантия колыхалась при больших шагах. Стражники опасливо отходили от своего короля, боясь внезапного гнева. Наконец тот достиг тронного зала, широко распахивая двери. «Она тут», — сразу подумал здоровяк, увидев тонкую и чуть сутулую фигуру, стоящей к нему спиной. — Вы не против, что я распустила стражу? Думаю, лишние уши нам ни к чему, — женщина повернулась к нему лицом. — Рад приветствовать в моём королевстве, королева Ева. — О, поверьте. Это взаимно, король Дункан. Правители двух королевств внимательно разглядывали друг друга. Не виделись они лет пять. Как отметила королева Ева, Дункан стал ещё шире, но остался таким же неряшливым. Как отметил король Дункан, Ева стала выглядеть ещё безмятежней, но осталась такой же любительницей траурной одежды. Они оба улыбнулись своим мыслям, а после прошли в кабинет короля для обсуждения их будущего. «Надеюсь, он хоть иногда моется…» «Надеюсь, она хоть иногда носит что-нибудь нормальное…»

***

Гвэйн снова проснулся раньше. Всегда он любил вставать пораньше, даже если почти и не спал, он на удивление был свежим. А вот Айлин любила поспать подольше… Прошла целая неделя с их свадьбы, а он так и не застал её проснувшейся. — Ну и спи дальше, — юноша осторожно поправил одеяло из волчьей шкуры на жене, а после тихо встал и стал одеваться — сегодня обещали сделать, наконец, татуировку. Татуировки эльфы делали очень часто. Отступники не были исключением. Практически у всех отступников одна да есть татуировка. Женщины любили делать татуировки на лице, вокруг одного глаза в виде замысловатых линий и узоров. Мужчины обычно на руках или груди. У Гвэйна была одна миниатюрная татуировка на затылке в виде чёрной розы с кровавыми шипами, а теперь он хотел наколоть на левую руку особые руны-обереги. Парень предлагал Айлин, но та отказалась. Но он не так уж и расстроился, ведь отношения потихоньку идут на лад. Она всё меньше и меньше краснеет и называет его дураком, стала не отпихиваться каждый раз при его объятьях. Ему сложновато сдерживать себя, когда девушка ненароком коснётся его, спит в почти прозрачной рубашке, вчера он на свою голову усадил на свои колени, при очередной прогулке на Янтаре. Айлин всё пихалась на нём, весьма недвусмысленно прижимаясь ягодицами, отчего Гвэйн чуть не взвыл. Но нет. Он понимал, что она ещё не готова для «настоящих» отношений между женщиной и мужчиной, не торопил её, но не отказывал себе в удовольствии подкалывать её и смеяться над её детской наивностью. — Доброе утро, ваше Величество, — остановившись и опустив голову, молодой король увидел Аглаю, помощницу своей жены. — Здравствуй, Аглая, — он дружелюбно улыбнулся — девочка была очень способной, к тому же Айлин её нахваливала и заверяла, что у той есть тяга к магии. — Если что, то наша госпожа ещё спит. — Да, господин, — робко произнесла та и быстро ушла. «Неужели меня все маленькие девочки так боятся?» — с толикой грусти подумал эльф, спускаясь с широкой лестницы. Путь его лежал в Ложу.

***

«Вот только не она!» — на входе в Ложу его встречала Катрина. — Приветствую, — елейно произнесла она, поставив руки на бока. — Надо же, ты один наконец-то, а я-то думала, что ты и в уборную со своей мышкой ходишь, — заявила саркастично та. — И тебе доброе утро, Катрина. Ты будешь мне татуировку набивать? — Конечно, сладкий! Я лучшая в этом деле, — Гвэйн при этом закатил глаза — она любила хвастаться. — Ну, пошли, лучшая в этом деле. Распахнув расписные ворота, которые в обычное время защищены особыми чарами от посторонних, они направились на нижний этаж Ложи. Именно там проводили такую процессию, как набивка татуировки, а ещё там были темницы… — Как в браке живётся? Не наскучила ещё? — приставала Катрина, взяв того под ручку. — Нет, всё без проблем, — вздохнул он, согласно беря ту под руку. — Конечно, вы ведь и не спите. Брови Гвэйна стремительно поднялись вверх от удивления. Его рука также чуть дрогнула. Она пояснила на его красноречивый взгляд: — Забыл, что у сумеречных идеальные органы чувств? Уж на ней запаха твоего нет, природного я имею виду, она вообще без запаха, не считая цветочков. Скукота… — Это не твоё дело, многозапаховая моя, — юноша победно улыбнулся, увидев её пылающие очи. Не одна она умела колко ответить. Дальше шли в тишине. — Садись, — вяло сказала чернокнижница, как только они зашли в небольшое, неприметное помещение. На стенах полки с разными баночками красок, особые смеси, а в центре большая каменная поверхность, накрытая светло-серой тканью, освещённая свечами. Гвэйн сразу отцепился от подруги, на ходу стаскивая рубашку, потом лёг и растянулся на поверхности. Катрина с обиженным видом смешивала краски. — Что ты там хотел? Руны-обереги? — Да, любезная. Для того чтобы от тебя оберегаться, — снова съязвил парень. — Шути, сколько хочешь, неженка. Совсем ты раскис с этой замарашкой, — Катрина повернулась к нему, размешивая в миске краску. — Я тебе не говорил, что это не твоё дело? — сморщил тот нос. — Почему тебя так волнует, что мы не спим? — Ты король, а эта дурёха стала королевой. Вы ещё в брачную ночь должны были переспать, а ты с ней за место этого носишься на ящерах, единороге, куда-то уезжаете надолго, — в последнем предложении у неё проявились ревнивые нотки. — Открою страшнейшую тайну: мужчина и женщина могут проводить время не только в горизонтальном положении, есть множество возможностей и идей для совместного времяпровождения. — Очень страшно. Она ведь девственница? — усмехнулась отступница. — Боится тебя? — Уже нет, наши отношения идут на лад. С ней не может быть скучно. — А вот я давала тебе то, что она нет, — девушка закончила мешать краску, поставив её на столик рядом с бывшим возлюбленным. Теперь она подбирала наиболее острое перо, ведь рисунки рун были очень тонкие. — В этом и дело, что ты мне просто давала, — не смог удержать смешок Гвэйн, запрокидывая правую руку под голову. Послышался шум падающего предмета — это Катрина выронила подобранное перо на твёрдый пол. Чернокнижница чуть покраснела, выглядела злой, и всё время отряхивала назад свой длинный и красный хвост. «Надеюсь, она мне горло не вскроет этим пером!» — с полузакрытых глаз, эльф наблюдал за эльфийкой, как та ловко делает рисунок на его левой руки тёмными красками.

***

Айлин изящно растянулась на постели, пока кто-то не плюхнулся рядом и сел на неё. Распахнув глаза, она, конечно же, увидела мужа. — Прежде чем кричать, послушай! — он предупредительно приложил палец к губам, видя, что та хочет как следует накричать на него. — Я пришёл похвастаться татуировкой! Продолжая хмуриться, девушка разглядывала необычные рисунки на его руке. Там присутствовали какие-то линии, волны, черепа, всё в тёмном цвете. Айлин невольно залюбовалась, а также потрогала кончиками пальцев. — Очень красиво, — спросонья улыбнулась жена. — Но делать я всё равно не буду, а теперь я хочу спать! — Сколько спать можно? — он попробовал стянуть с неё шкуру. — Может, на ящерах покатаемся? Ты на Визе неплохо справляешься, хотя та диковатая. Хочешь на Янтаре. — Я хочу спать! — пробормотала Айлин. — У меня уже весь зад болит и ноги. Нужна передышка, мы и так всю неделю на них катались. Ты-то иди, не мешай мне спать, — вполне нагло произнесла та. «О как заговорила! Я на неё так влияю?» — усмехнулся Гвэйн. — Тогда я тоже весь день в кровати проваляюсь. — Нет-нет. Ты король. Иди там… дела решай, — эльфийка была на границе крепкого сна и туманной ясности сейчас. — Вообще-то ты тоже королева, — буркнул тот, устраиваясь удобней на постели. — Ты тоже можешь принимать какие-либо решения, но, конечно, только посоветовавшись со мной или матушкой. Вы ведь хорошо неплохо ладите, верно? — Гвэйн повернулся к уже спящей девушке. — Ну, как же так?

***

— Ну, так что там в Равии? — Нерейва перевернулась на живот. — Эта… Ева уже там. С большой армией, а на хвосте у неё мощный флот, — отдышавшись, ответил Ветка, устало прикрывая глаза рукой. — Сколько кораблей у них в итоге? — Приблизительно триста с хвостиком, но строятся и ещё, мои мальчики там всё это время. Флота большие, места много, все два королевства свезти можно. — Дело — дрянь, — вздохнула женщина. Вдруг мужчина почувствовал на своей груди тонкие пальчики, гладящие его многочисленные шрамы. Убрав с лица руку, он внимательно всмотрелся на любовницу. Их связь была безумной и спонтанной, но они были рады, что так вышло. Нерейва, безусловно, женщина отчаянная и сильная, но это не значит, что что-то мелочное ей не важно. Ветка знал, что она до безумия любит сына, как, впрочем, и тот, хоть он и похож на Шадоре, с каким она после изгнания с поверхности совсем охладила чувствами. Как они смогли зачать Гвэйна для него загадка… — Как ты ластишься, — она потёрлась об его раскрытую ладонь, другой ассасин гладил её вдоль спины. — Видели бы тебя из Ложи… — Мои личные дела не касаются никого кроме меня, — отступница куснула его палец, укушенный, в отместку, шлёпнул её пониже спины. — Гвэйн такой чудной в последнее время. — Уж рассказывай, — Гвэйна Ветка знал с самого детства, именно он обучил его всем премудростям и знаниями о шпионском мастерстве. — Айлин. Видел её? Такая тихоня, но вот почему-то Гвэйн её выбрал, соревновался за неё, а ведь у неё кто-то был. Лилию эту сорвал, в дуэли победил, вот, обвенчались. — Чудно то, что он остепенился? — криво улыбнулся эльф. — Я их видел вдвоём. Хорошо смотрятся, только не обнимаются, ни целуются — на поводке держит его девочка! — В этом дело! Айлин неопытна, молода, как бы мы мило не общались, как бы они с Гвэйном не сближались, она ещё считает нас варварами, а своё замужество пленом. Они так и не зачали ребёнка, и, по-моему, вообще не… касаются темы постели. Запаха-то нет его на ней! — Значит, не трогает девчонку. Это так мило, что у меня в животе скрутило, — съязвил Ветка. — Я схожу в твою уборную? — Милостивый феникс, Ветка! — цокнула языком Нерейва, со смехом падая на подушки. Её чёрные волосы разметались по подушки, а статная грудь тряслась от смеха.

***

— Айлин, вот ваши платья! — в комнате показалась Аглая со стопкой платьев. — Здорово! — Айлин вскочила с дивана, на котором ранее уместилась с альбомом в руках. — Давай примерю, а ты скажешь, как сидит? Выбирай. — Да, конечно, — девочка положила платья на диван, взяв одно платье. — С этого начнём. — Если не ошибаюсь, я заказывала четыре платья? — повседневное светло-серое платье упало к ногам. — Да, портные быстро выполняют заказ, — с полуулыбкой Аглая добавила: — Тем более просил член королевской семьи, а ещё точнее королева! Айлин тоже улыбнулась, пока девочка помогала поправить длинные и широкие рукава тёмно-синего платья с белой отделкой и таким же корсетом. Дня три назад девочки и Гвэйн ходили на рынок. Рынок был не столь многолюдным, как, например, в Афроре, но ассортимент был богат. Айлин понравились четыре платья в их стиле, но вот её размеров не было, но молодая торговка согласилась сшить на заказ. Гвэйн купил ей новые серьги — два серебряных гвоздика с маленькими алмазами в серединке — взамен её старых простеньких гвоздиков. Как потом заметила девушка, у мужа были три гвоздика в одном ухе, и один гвоздик и колечко в другом. Заказ тоже оплачивал он, из-за чего эльфийка поняла, что её деньги, которые взяла, здесь были недействительными, но поняла она это, когда хотела купить мужу кулон в форме полумесяца, какой и себе хотела купить. В итоге Айлин отказалась от покупки, чтобы лишний раз не тратиться, хоть и чувствовала, что в деньгах проблем не было. Если на всей Эфле были действительны железные монетки с изображением обычного листа дуба, а в Ирдэне были странной прямоугольной формы монетки из пресловутого серебра. — Вы очень красивая, — произнесла с восхищением Аглая, глядя на госпожу. — Тёмные цвета вам идёт почти также хорошо, как и светлые. — Платье хорошо, цвет такой, как раз под ожерелье, — она со смешанным чувством глянула на сверкающий сапфир на шее. — Давай следующее! Ещё минут пятнадцать она примеряла предоставленные платья. Все были мрачные, но очень стильные. Второе платье было фиолетовым, очень узким и доходила только до колен, чем-то напоминающее наряд многих чернокнижниц из Ложи. Третье платье было полностью чёрным, но к нему прилагалась светло-серая шаль, будто посыпанная блёстками, с длиннющими рукавами и пушистой юбкой. Четвёртое было очень светлым, чуть ли не белым, но с накидкой из серой шерсти с рисунками луны и звёзд. Последний наряд понравился эльфийкам больше всего. — Невероятно, и как ты смогла разглядеть именно это лавочку, где такие платья были? Ты просто умница, лапочка, — Айлин совсем по-сестрински обняла Аглаю, зарывшись той во взлохмаченные волосы цвета ворона. — А где господин? — её высокий голос раздался под ушком девушки. — Вроде в библиотеке был, если не переместился снова куда, а он тебе нужен? — Айлин отстранилась. — Не-ет! Вы что? — девочка аж испугалась. — Просто вы в последнее время так много времени много проводите, а тут… — Я сделала себе выходной. Мы решили отдохнуть друг от друга. Эльфийка легонько усмехнулась, когда вспомнила, как еле заставила своего мужа уйти хоть куда-нибудь, только бы спать дал. Часов пять она не видела его, зато позавтракала с Нерейвой, которая в последнее время какая-то взбудораженная. На вопросы Айлин она отнекивается, говорит, что не стоит забивать её пока голову, всё равно формально решает всё Нерейва, пока сын прохлаждается то на кухне, приставая по-доброму к старой кухарке и помощнице по дому и её молоденьким протеже с просьбой налить ещё вина. «Может… сходить к нему? Принести что-нибудь, а то он всё с бутылкой шатался», — мысль кольнула девушку внезапно, как иголка. — Можешь идти, лапочка, — Айлин уже переоделась обратно. — Только оставь пирожные с кремом. Покорно и молча кивнув, девочка удалилась, забрав миску из-под овощного супа, который девушка еле доела. Как только дверь захлопнулась за ней, эльфийка быстро схватила объёмную миску с пирожными, но чуть замешкавшись, убрала альбом в шкаф, спрятав в платьях. «Никто не должен видеть, что там!»

***

Айлин уже неплохо ориентировалась по замку, поэтому библиотеку она отыскала быстро. Девушка давно хотела сходить сюда и почитать что-нибудь, но всё время было расписано, как по часам. Только сегодня она была вполне незанята, но так и не сходила, променяв книги на сон, к тому же Гвэйн её опередил. «Неужели книжный червь? По нём не скажешь, хотя кто сказал, что он читает что-то приличное?» — эльфийка нервно поправила белую прядь, вспомнив, как увидела под диваном тонкую книжку со… своеобразным содержанием, затрагивающее интимную часть жизни. — Вот как. Спит, — констатировала Айлин, увидев его спящим на диване в обнимку с бутылкой. Вокруг него валялись упавшие книги, да и на столике около дивана настоящий бардак. Подойдя к мужу, она громко вздохнула, думая привлечь внимание. Гвэйн едва слышимо похрапывал, что вызвало у неё улыбку. Подавшись спонтанному чувству, девушка провела рукой по его тёмным волосам, поправив чёлку. Айлин отметила, что любой, когда спит, выглядит как неразумное, но очень милое дитя. «Сейчас его вечно ухмыляющееся и гордое лицо так безмятежно и… прекрасно», — эльфийка испуганно одёрнула руку, когда подобная мысль посетила её голову. — Какой же ты на самом деле? Дурак или… недурак? — Не хочу хвастаться, но я всё-таки недурак, — сонно ответил Гвэйн, протяжно зевая. — Что, уже утро? — Так-то вечер почти. Ты пьян, полагаю. На целый день ушёл куда-то, спасибо слугам, что сказали, что ты в библиотеке засел! — Жена, — произнёс он, продолжая зевать. — Что? — Айлин вопросительно глянула на отступника, забирая бутылку, к которой он снова хотел пристраститься. — Настоящая жёнушка. Следишь за мной, беспокоишься, даже пирожные мне принесла, хотя я не особо люблю сладкое, но спасибо. Ты умный мышонок, — его крепкая рука сжала её ручку с бутылкой. Она перевела взгляд на него, не смея отвести глаз. Гвэйн просыпался быстро, и сейчас его очи смотрели серьёзно и пристально. Его рука заскользила по её, поднимаясь к плечам, шее, щеке. Дотронулась до губ, и тут он приподнялся на локте и оставил поцелуй. Нежный и осторожный. Поцелуй был как бы изучающим, он учил её, показывая, но всё-таки она чуть отстранилась, хотя и не смущённая, как обычно. — Так ты будешь пирожные? — буркнула Айлин, отводя глаза. — Ладно, давай, — сказал эльф, а сам подумал: «Лучше бы ты себя предложила. Лучше всяких пирожных с заварным кремом…»

***

— Чем займёмся завтра? — деловито поинтересовался Гвэйн, входя чуть покачиваясь в комнату. — Хочу завтра в библиотеку сходить. — Не хочешь со мной ничего делать? Ну, и ладно. Снова напьюсь и… ого! Альбом твой, я посмотрю? — Что? Нет! — Айлин быстро преодолела расстояние от двери до шкафа, где уже вовсю просматривал альбом муж. — Не смотри! Нельзя! — Я тебе что, собака? — хихикнул юноша, пролистывая страничку высоко над головой, чтобы девушку не выхватила. — Хм, ты Аглаю нарисовала? Ого, ты и просторы Лилового озера запечатлела? — Всё, отдай! — Так, погоди. Ещё не всё и… это я? — он удивлённо смотрел на незаконченный рисунок, где запечатлён портрет Гвэйна. — Волшебно! Почему не показывала? Айлин не отвечала, упрямо поджав губу и нахмурившись. Её раскусили. Нашли портрет, который она так отчаянно пыталась не рисовать, а после разорвать, но что-то её останавливало. Каждый раз девушку останавливает непонятная сила. Даже ненависть к нему начинает угасать, а взамен приходит доверие и… «Нет. Только не это. Мне он не интересен!» — Это просто рисунок… — Это портрет. Мой, — тот со значением посмотрел на супругу, медленно опуская руку с альбомом. Он подошёл ближе: — Я тоже люблю рисовать и делаю это вполне сносно. Хочешь посмотреть? — Не… не знаю, — эльфийка запуталась окончательно. То ли обижаться на него, то ли удовлетворить любопытство. — Ты рисуешь? — О, да. Конечно, не так замечательно как ты, но всё же рисую. Предпочитаю портреты… девушек. — Наверняка их много, — сказанное было похоже на то, будто та ревнует. — У меня плохо получаются портреты, в основном пейзажи предпочитаю. — Я заметил, — отступник подобрался ещё ближе. — Ты меня безукоризненно изобразила. Я не могу по памяти писать, только в живую, только с натурой, — он хитро улыбнулся, заметив её заалевшие уши. — Может… займёмся рисованием? — Не думаю, — Айлин отодвинулась на безопасное расстояние, стараясь не замечать его недвусмысленного взгляда, скользящего по ней. — И без меня девушек хватает и хватит. — О-о-о, да ты ревнуешь? — Гвэйн опустился на кровать, а рукой неожиданно толкнул к себе жену, отчего та чуть не упала на него сверху. — Что ты несёшь? Пьяный ещё! — она освободила руку, шлёпнув его по ней перед этим. — Да-да, конечно. Отрицание — первый признак вранья, — заявил тот. — Не выдумывай. Мне всё равно на все твои беспорядочные связи! — эльфийка начинала закипать. — Вот как. Значит, я могу тебе свободно изменять? А ты уверена, что тебе будет не ни приятно? Я вот, если учую на тебе чужой запах, порежу на куски будущего трупа, а тебя просто отшлёпаю. — Не так и страшно! — уверенно произнесла та, закидывая на кровать ноги и устраиваясь удобней. Вдруг она оказалась прижата к постели, но не так, как в брачную ночь, более свободно, но вырваться надо постараться. Его руки оказались около её лица, а лицо склонилось перед ней в злом выражении лица. — Даже не пытайся мне изменить! — шипел парень. — Узнаю — я тебе сказал, чем грозит этому смельчаку. Я еле переваривал рыжика из твоего поселения, так что у меня теперь аллергия на рыжих, хилых и заносчивых. — Что, ревнуешь? — девушка посмела взглянуть прямо в небосвод его глаз. — Знаешь, что я предпочту его тебе! — Ах ты! — он куснул её на шее, оставив засос, а руки подобрались к подолу платья, и вправду намереваясь отшлёпать. — Ты напросилась! Я вынужден отшлёпать тебя! Тут затянулась их ожесточённая борьба. Гвэйн был сильнее, и давно бы перевернул бы её и отшлёпал, но такая игра ему нравилась. Ему совершенно не нравилось сказанное ей, да и вообще было неприятно такое услышать, но проучить её он хотел. Очередное напоминание об Айзеке вызывало у юноши скрежет зубов и страшную ревность. Ведь и его портрет он видел! — Получи! — Айлин ухитрилась выдернуть подушку из-под головы, и пару раз ударить Гвэйна по голове. — Гад такой! — Всё-всё-всё! Я не буду тебя наказывать, — он еле увернулся от очередного удара пуховой подушки. — Надо бы, но не буду, вредный мышонок. — Так бы сразу, — девушка убрала обратно подушку, недоверчиво косясь на него. — Слезь с меня! — Не хочу, — супруг уткнулся носом ей в ключицу, вдыхая аромат полевых цветов. Только её запах… — Но я тебя предупредил: изменишь — и последствия будут неприятны. Сейчас я чую только твой запах. — Что значит «мой запах», «чужой запах»? Как ты можешь понять была ли я с кем или нет? — Айлин приняла последнюю попытку выбраться из-под мужа. Тщетно. Не выпускал. — У сумеречных эльфов, в связи с вынужденной жизнью под землёй, повысилась сила чувств органов. Мы научились видеть в темноте также хорошо, как вы днём. Слух стал идеален, как у настоящих охотников, даже лучше. Обоняние усилилось. Мы можем узнать подсыпали нам, что в еду или напиток, а также чуять запах эльфа. Его особенный запах, а также определить число партнёров. Измены у нас не приветствуются. Узы у нас штука редкая, но были и есть. Поняла, маленькая? — Кажется, да, — чуть помолчав, она спросила, немного покраснев: — Другие отступники чуют мой запах, и… то, что мы не были близки? Эльф молча кивнул, улыбнувшись уголком губ. Вот последнее напрягало не только его, но и других. Матушка об этом уже говорила с ним, чтобы девочка попривыкла к нему, но затягивать не стоит. Катрина высказалась об этом. Конечно же, и другие об этом знали, но благоразумно молчали. Его собственное обещание было уже в тягость.