Лунный свет

Миримэ расположилась на поляне, собирая ингредиенты для различных зелий, мазей и припарок. Она лениво собирала цветки лютиков, думая о муже. Такая щемящая тоска охватывало женское сердце! Элдор был её частью, только с ним женщина считала себя полной и счастливой. И это не глупые слова, которые говорят юнцы, чтобы впечатлить даму сердца. Элдор был ей другом, мужем и семьёй. Её судьба. Благословление и проклятие. Они связаны до смерти. Связаны метками и самой жизнью. Шаманке просто посчастливилось найти свою истинную пару, а ведь много кто так и блуждает по лесу жизни, не находя того или той самой. Женщина всегда желала найти дочерям свои судьбы. Но старшая дочь чересчур активна и неразборчива в любовных вопросах, а младшая вышла по воле фатума за нелюбимого. Но может стерпится — слюбится?.. Она знала Нерейву, та была вовсе не воплощением вселенского зла, но и олицетворением добродетели тоже. Гвэйн, за всё короткое время, что пробыл, показался ей весьма неплохим юношей. Чем-то напомнил и саму Айлин. За ним скрывалось что-то более глубокое, за самодовольством и усмешками. — Мама! — на встречу быстрым шагом шла Нимра. — Ты чего меня не подождала? — Я думала, что ты не пойдёшь, — усмехнулась мать. — Мама, — сморщилась девушка, присаживаясь рядом. — Лютики? — Да, для поднятия сил. Ещё мне нужны крапива, клевер, календула и полынь. — О-ох, — дочь взяла вторую плетеную корзинку, что взяла на всякий случай Миримэ. — От папы ничего? — Нет. Ты только за этим отпросилась у подруг на несколько минут? Нимра неловко кашлянула, прикусив язык. Матушка вздохнула, стряхнув с плеча толстую косу. Молчание. Недолгое. — Ну, мам. Уже осень. А праздника не будет. Мы просто хотели повеселиться, — начала эльфийка, поглядывая обеспокоенно на мать. — Мне не нравится то, что ты так обходишься с мальчиками, — нахмурилась знахарка, вытянув затёкшие ноги. — Это нехорошо, Нимра. Когда-нибудь они отплатят тебе той же монетой. — Ну, как обхожусь? — завелась старшая дочь. — Я просто не хочу, чтобы меня кто-нибудь обидел, поэтому опережаю. — Находчиво, дочь. Нимра недовольно охнула, небрежно закидывая траву в корзинку.

***

Гвэйн всегда любил новый день. Считал, новый день — значит новые возможности и желания. Любил по-своему. Но вчерашний… что-то с чем-то. Проклятый день! Как же он жалел о содеянном… Ни одно убийство не вызывало столько сожаления, сколько вчерашний поступок. «Я поддался эмоциям… чувствам. Но ни как не головой!» — юноша сидел в зале медитаций, придя сюда просто из-за тишины и атмосферы этой комнаты. — Хотел проучить её, а теперь проучиваю себя, — шептал эльф под нос, пытаясь унять животный гнев, поселившийся вчера в нём. Шадоре. Его отец. Будучи мальчишкой, Гвэйн любил отца даже больше, чем матушку. Он смотрел на друзей, которые вместе с отцами проводили время, веселились, делали что-то общее, любили друг друга. Но вот отец отступника был… не расположен к подобному. Они проводили время, но чисто за уроками магии. Был для него больше протеже, нежели сын. Отступник благодарен за проведённое время, пусть оно и было таким однообразным, но эльф хотел иногда, чтобы папа погладил его по голове, похлопал по плечу, но его всё время интересовала магия и склянки! Нерейва не была такой, всегда любила его и защищала, если Шадоре был недоволен чадом. Лишь спустя много лет, Гвэйн понял, как не хотел бы быть, как отец. Отстранённый, осторожный, недоверчивый, изредка вспыльчивый. Как учитель тот был замечательным. Многое дал сыну из стези чародейства. Но как отец и правитель… «Как за ним вообще могли пойти?!» — усилия снова стали тщетны, как только юноша вспомнил слова матери. Гвэйн не такой. Он умеет любить. Он молод, но силён. И уж точно никогда не предаст свой народ, как это сделал хороший папочка! — Спокойно, — слабым голосом произнёс тот, делая пассы руками, пытаясь высвободить негативную энергию. Магия тьмы ему ни к чему сейчас. Сколько же раз матушка предупреждала почаще ходить в зал. Может произойти также, как и с Шадоре… Магические путы потекли из его узких ладоней, но стоило ему прикрыть глаза, как возник образ Айлин и… Айзека! Гвэйн тут же прорычал, отчего потёкшая энергия снова вернулась к нему, резко отбросив того на спину. Вина и сожаление. Гнев и ненависть. Возможно, зря он отпустил рыжика. Всё из-за него! Вчера перед глазами так и стоял образ его и девушки. Как же могла Айлин позволить ему коснуться себя, целовать!.. У неё мягкие губы и нежные. Очень нежные… Он вспомнил, как она несмело отвечала на поцелуй, обнимала его, прижимала к себе, в попытке быть более едиными, когда быть ближе было больше невозможно, их две близости, хотя даже три… про четвёртую вспоминать не хотелось… как и то, что он увидел…

***

— Никто не видел Айзека? Нимра фыркнула, когда снова услышала этот вопрос. Непутёвого пастуха искал то отец, то друзья. Странный снах. Куда же мог деться, что ищут весь день? Кажется, сама девушка тоже не видела его где-то пару дней… — Нимра, — приближалась одна подруга — Кира — с каким-то безумным блеском в голубых глазах. — Слышала последнюю новость? Айзек пропал. — А мне-то что? — эльфийка сидела за общим обеденным столом, прохлаждаясь от скуки. — Этого не распространяют, но мне Таллар сказал, что он собирался в Вечнозелёный лес… искать шпионов. — Кого? — расхохоталась Нимра, подперев голову загорелой ручкой. Проходившие рядом женщины с полными от овощей и фруктов корзинами недовольно покосились. Только в присутствии матери она начинала помогать и заниматься делами. Спасибо, что та была очень энергичной девушкой и медленно уставала. — Они с Талларом как-то разговорились, — подруга подсела к ней, поправив русую чёлку. — Мол, Айзек стал замечать на себе взгляды и именно что из леса. Звучало, конечно, бредово. Но как-то они специально ходили на рыбалку рано утром, ну, на самую окраину, и Таллар лично убедился, что видел дым от костра, едва заметил, а после стояла такая тишина. — Шпионы, значит? — Нимре вспомнился случай перед самым летом, когда к ним в комнату залез человек. Пусть и проспала всё… — Да-а, — закивала тут же сердцевидной головой Кира. — Таллар не стал бы мне лгать. И ещё… — она несмело подняла глаза. — Это были отступники, так говорил Айзек. — Да что за бред? — любое упоминание о подземном народе, всё ещё не оставляло равнодушной эльфийку. — Зачем? Наверняка, люди. Снова. — Ну-у, я откуда знаю, почему он так подумал? Решил искать Айлин. Кира видела, как напряглась Нимра. Появилась нервозность в движениях. Рука поправляла то высокий хвост, то лямку светло-коричневого платья. Сама девушка не очень близко общалась с её сестрой, но относилась к ней хорошо, в детстве играли. — Ясно, — коротко произнесла Нимра, отвернув голову. — Значит, точно не вернётся… как и Айлин. Подруга хотела ещё что-то сказать, но она поднялась с места и направилась к себе.

***

Айлин тихо плакала в каком-то совсем забитом углу библиотеки. Маленький уголок был заставлен книжными стеллажами и креслом, но девушка смогла пролезть, чтобы побыть одной. Библиотека была прибежищем для Айлин. Местом, где всегда безмятежно. Раньше для эльфийки таким местом была Плакучая ива, где она сидела у корней дерева. Место позволяла наблюдать за остальными, но всё же было отдалённо. «Сколько я здесь? Наверное, полночи. Не хочу уходить!» — было очень темно, да и голые пятки с разорванным платьем беспокоили. Она так и убежала. Не оглядываясь, плача. Так скверно ей никогда не было! Обида на Айзека была — из-за него девушка решила воспользоваться влиянием и чувствами Гвэйна к ней, — но не более чем на мужа. Нет ничего хуже предательства. А он её предал. Воспользовался ей, как… Айлин снова заревела, пытаясь угомонить обиду и зародившиеся чувства к Гвэйну. Так нельзя… Забыть всё хорошее, что было с ним та не могла, как и не могла забыть вчерашний вечер. — И что мне делать? — маленькие ладошки обхватили голову, а лицо утонуло в коленях. — Ну, Гвэйн… Вдруг послышался шорох. Эльфийка испуганно заткнула рот ладонью, пытаясь унять всхлипы. Продолжая дёргаться от истерики, она выглянула из своего укрытия. Никого… Показалось? — Хи-хи, Шер! — довольно кто-то хихикал, судя по всему какая-то девушка. — Ти-и-ише! Вдруг кто услышит? — Да какой дурак, кроме меня и тебя, может тут шастать в два часа ночи? — довольно гоготал Шер, как поняла. — Малышка, позволь сопроводить тебя в мой обитель. — К вам, к ассасинам? — голос у девушки был очень приятным, и точно Айлин его не слышала. — Ну, даже не знаю… «Да иди ты к своему Шеру, дурочка!» — раздражённо подумала затаившаяся эльфийка, всхлипывая. — Хорошо! Айлин услышала, как отступницу прижали, похоже, к стене, и пара целовалась. Не очень вовремя. И теперь та точно знала, что лучше уйти отсюда на верхний ярус. Туда уж точно никто не сунется… возможно. Девушка аккуратно выбиралась из укрытия, — голоса исчезли теперь точно, — но в темноте не разглядела коварный подлокотник кресла, и ударилась лодыжкой. Она прикусила губу, боль нахлынула снова, только уже физическая. Придерживая испорченное платье на груди, Айлин вышла из библиотеки. Кристаллы горели, но совсем тускло, но после библиотечной темени, это было неплохо. Невысокие ноги осторожно ступали по ледяному полу, что ночью был холодней, а после по лестнице. «Хорошо, что всё каменное, а не деревянное, а то скрипело бы!» Айлин теперь знала куда пойдёт. В свою первую комнату. Главное, чтобы она была открыта. В какой-то день лета она заходила туда, просто ради интереса, и она была открыта. Возможно, и сегодня открыта? Красные и пухлые глаза девушки пробежались по двери спальни её и Гвэйна. Она надеялась, что он уснул. Может, пошёл к какой-то чародейке, чтобы дополучить главное. Последняя мысль кольнула, но не более страха того, что супруг может быть за спиной. Он любит подкрадываться… — Давай, ты же открыта, — эльфийка слабо держалась за дверь, чтобы раскрыть. Но приложив больше усилий, а заодно и лёгкого скрежета об пол, отворила её и шмыгнула внутрь. Перевела дыхание.

***

Гвэйн беспокоился. В зале медитаций он был пару часов, но Айлин не появлялась. Его губы тронула усмешка. Тот не сомневался, что девушка не появится сегодня точно после такого, но где же она тогда? Идти искать её? И что он ей скажет? «Не станет она меня слушать. Нужно время. Время…» — юноша покачал головой, сглотнув комок печали. — Моё маленькое солнышко. Как же мне жаль тебя. Должен сдувать пылинки, а не принуждать, — медитация была короткой, но помогла успокоиться. — Что же мне сделать, чтобы заслужить прощение? — пальцы впиявились в распущенные волосы, что любила Айлин. Воспоминания о супруге снова навеяли на него. Щемящая тоска. Он надеялся, что эльфийка не сбежала, как и рыжий снах, после того, как он отдал приказ отпустить мальчишку. Отступники заметили, каким взбешенным был господин… О-о, ну если об этом прознает матушка! Гвэйн был готов лично испепелить себя, лишь бы не встречаться с матерью. Её он тоже обидел. Некстати вспомнились моменты из детства, когда между времяпровождением с мамой и папой, он выбирал второго, хотя и знал, как она тоскует по сыну, что отдалялся от неё под влиянием Шадоре. Юноше вообще было интересно — как они вообще могли сойтись, и тем более зачать его?..

***

Айзек сплюнул кровь, прежде чем подняться. Парня пошатывало от резкого свежего воздуха, от которого он был готов отвыкнуть. Рот широко раскрыт, как и глаза. Чуть подышав, он сделал первый шаг. Такой несмелый. Ноги были ватными, взгляд затуманенный. — Проклятый бледнолицый! — процедил про себя снах. — Самому смелости не хватило посмотреть мне в глаза, послал своих крыс, так ещё и избили. Попытка помочь Айлин не увенчалась успехом. Единственное, что порадовало Айзека — поцелуй… Такой осторожный, но всё набирающий обороты. Будь у эльфа больше сил! Но теперь не вернёшься. Туда он точно не сунется. Шаг за шагом. Мысль за мыслью. И вот он видит очертания Глаоссая. Кажется, были крики, но может Айзеку показалось? Висок кровоточил, на губах привкус крови, но тот упрямо шёл, стараясь не переходить на бег, который просто добьёт его. — Это Айзек! Это Айзек! — доносились крики. Парень улыбнулся прежде, чем упасть без чувств. Но перед этим он увидел, как к нему бегут два лучника-стража, а издалека бледная Нимра смотрит на него.

***

Айлин немного успокоилась. Слёзы прекратились лить ручьём, а нос шмыгать. Пришла такая отстранённость… Раньше девушка никогда так не плакала. Не за одного близкого так, чтобы нельзя было и слово проронить, давясь от обиды и застилающих, как шторы в маминой приёмной, очи. Плакать из-за какого-то отступника… Её комната совсем не изменилась, но за всё лето, эльфийка успела привыкнуть к их покоям с Гвэйном. К их порядкам, народу, мужу… — Что же мне делать? — Айлин перевернулась на бок, обняв мягкую подушку. От платья она избавилась, любимым оно не было, но покупала его здесь. На смену та нашла кружевную сорочку в шкафу. Но прежде, чем девушка выбросила его, достала маленькую тёмно-синюю коробочку. Подарок. Ей и Гвэйну. Айлин давно присматривала его, но решилась купить на днях, не без помощи своей любимицы Аглаи. Какая же светлая душа. Но сейчас девочка болеет, проводя всё время на нижних ярусах. Эльфийка навещала её, приносила какой-нибудь гостинец, но знать то, что она рядом, было лучше всего бы. — Ох! — прикрыла рот рукой девушка, услышав, как открывается дверь. Когда дверь отворилась полностью, Айлин притворилась, что спит. Получше закутала тело в одеяло, только волосы разметались по всей постели. Она слышала его, знала, что это он. Но говорить не хотела, точнее не придумала, что говорить, точнее… боялась.

***

Гвэйн вышел в коридор. Жаль, что тут не нормальных окон, раскрыв которые, можно было бы вдохнуть чистый лесной воздух, какой удивительно прочищал лёгкие и сознание. Он всё-таки решил поговорить с Айлин. Хотя бы попытаться. Эльф не из тех, кто продумывает какие-то действия наперёд, не обладает такой уж скрупулёзностью. Юноша действует быстро и сейчас. Так его учили. И в бою, и в магии. «Наверное, ушла в свою старую комнату или библиотеку. Не думаю, что к Аглае», — продумывал про себя отступник, ступая сначала в старую комнату девушки. Шаги его были беззвучны, как и тяжёлое дыхание. Что говорить, как вести себя — понятия не имел. Сначала надо хотя бы увидеть её. А там… он поймёт, что скажет. А может даже и покажет… Двери в пустые спальни обычно не запирались, но сегодня та была заперта. Значит, точно там. Резко вскинув руку в воздухе, будто открывает, препятствие отворилось. Едва горимые кристаллы, застывшие в воздухе, знакомое платье, валяющееся почти у самой двери — Айлин была здесь. Пройдясь чуть вперёд и повернув голову, Гвэйн на постели увидел её. Почти скрытая в толстой шкуре, только белоснежные волосы выглядывали из шерстяного укрытия. По привычке разметавшись. Он улыбнулся. Тяжко и счастливо. «Бедный мышонок», — думал эльф, приближаясь. Чёрные глаза прожигали её, дыхание застыло вместе с сердцем, особенно, когда лёг рядом. Кажется, эльфийка тоже замерла. Вся комната замерла. — Мышонок, — так тихо произнёс чернокнижник, что даже и не понял, точно ли он сказал это или подумал об этом? Короткий полу вдох. На мгновение появилась ладонь девушки, но лишь для того, чтобы убрать локоны, давая большее пространство для мужа, и сама отодвигаясь. Ни слова. — Может, ты хочешь мне что-то сказать? — Айлин выгнуло стрелой, когда волоски у виска зашевелились от дыхания мужчины. Лёгкий запах вина и природный Гвэйна — укачивал её, сбивая с мыслей. Девушку разрывало. Как же ей хочется повернуться к нему и обнять, чтобы извиниться. Муж стал её очень дорог, а Айзек… она запуталась. На другой стороне есть желание не разговаривать с ним, уйти, скрыться! От этого хотелось снова впасть в истерику, но лишь маленькая одинокая слеза скатилась по щеке, не выдерживая внутренней распрей хозяйки. — Родная, я тоже хочу извиниться. Моё поведение, — необычные для мужчины тонкие пальцы смахнули слезу, — поверь, я не хотел. Я поддался эмоциям и чему-то звериному… я бы никогда не поступил так с тобой, маленькая, — едва уловимый поцелуй в щёку, и Айлин прикусила край шкуры. В правой руке, у самого сердца она хранила в руке тёмно-синюю коробочку, сжимая до онемения в ладони, глотая слёзы. От чего они всё же полились, девушка не могла объяснить. Ей просто хотелось заплакать. — Айлин, — говорил супруг шёпотом, но даже в нём чувствовалась боль от её боли. — Я должен был рассказать тебе давно… об отце и детстве. Гвэйн принялся рассказывать. Он не рассчитывал на прощение, но понимание! Всего лишь понимание! Матушке тот никогда не рассказывал о том, как жалел, что в детстве и юности выбирал почти всегда отца. Прошлого не вернуть, оглядываться на него больно, но так тянуло! — Мне не хотелось приносить боль матушке, но я приносил. Мне не хотелось приносить боль своему любимому и ласковому мышонку, но я принёс! — с надрывом произнёс отступник, не нарочно сильно сжав её плечо. Айлин до сих пор старалась не шевелиться, чувствуя его за собой, молча слушая. Теперь она поняла. Надо же. Порой и самой эльфийке хотелось, чтобы родители больше обращали внимание на неё. Она любила их, они её. Та это знала и чувствовала, но хотела большего. У мужа немного иначе. Нерейвой девушка восхищалась всегда и видела, как любила сына, как любил её он. Поведанное удивило эльфийку. Было странно такое слышать. Наоборот казалось, что привязанней сына к матери не найти более. Смерть отца сблизила их, как бы отвратно это не звучало. — Почему ты молчишь? — вырвалось у эльфа. Поток слёз лениво полз по щекам, вымарая её лицо и шкуру, обвёрнутое на теле. Слов не было. Хотелось простить. Но можно такое прощать? Сейчас бы помогла бы мама… или Нимра. В книжках она о таком не читала. Вдруг подобное не предаётся прощению? Простив сейчас, не простит себе потом? — Ты знаешь, что такое «Метки»? — прервал тишину юноша. Айлин приоткрыла рот, но всё же закрыла, не решаясь на ответ. Поняв, что та не ответит, он продолжил: — Метка. Такое странное слово, конечно. Будто что-то собачье, — вырвался у него нервный смешок. — Но в любом случае… это настоящее чудо. Каждое родившееся существо с бьющимся сердцем, не познавшее ничего, имеет шанс познать настоящую любовь. Где-то в этом мире ходит твоя судьба. Будь ты человек, эльф или наг. Всех может любовь постигнуть. Вот только не всем хватает терпения и интуиции, чтобы узнать свою судьбу в проходящем рядом, или случайно увиденном издали. Эта такая тонкая вещь, как нить. Отведёшь взгляд и всё. Шанс разорван. И всё же… — эльфийка чувствовала, как он улыбнулся, — жизнь любит играть нами. Подставляя всё иначе, чем хотелось. Никогда не думал, что найду свою ниточку… Айлин всю затрясло. Нет. Да. Как это? Она прерывисто задышала, едва не захлёбываясь воздухом. — Полумесяц. Такой миниатюрный и аккуратный, как ты сама. На таком пикантном месте, как копчик, — тёплые пальцы коснулись ткани сорочки там, где было родимое пятно Айлин. — И у меня, — как-то смущённо произнёс эльф.

***

Родимое пятно в форме полумесяца на копчике. Девушка узнала об этом, когда купалась вместе с мамой и сестрой давно-давно. А она так долго искала её! С того момента та отчаянно желала увидеть того же счастливчика, хоть место и было проблемным. Родимое пятно в форме полумесяца на копчике. Многим чародейкам оно нравилось. Щекотали его, целовали… пока Гвэйн думал, кто же та счастливица? Увидел его как-то случайно, когда переодевался в раннем возрасте. Было интересно. Многие его сверстники не верили в эти россказни, а он верил. Верил и ждал. Дождался… Айлин всё же повернулась к мужу. В мраке спальни его силуэт как-то особо выделялся и светился. Особенно глаза. Ещё в первую встречу она заметила, какие они необыкновенные. В них плясали звёзды, вселяя трепет при одном только взгляде на него. Волосы были распущенны, что приятно удивило её — тот почему-то нечасто любил распускать смоляные волосы. Женская рука дрогнула, желая коснуться локонов. Коснулась… не выдержала. Немножко жёсткие, но от этого не портящие их. Чуть спустилась к вискам, ушкам, в которых были парные гвоздики чуть прямоугольной, нежели овальной, формы. Ушки дёрнулись от нежного прикосновения, будто в них дунули. Айлин показалось это забавным. Когда-нибудь она это сделает… Гвэйн с особой нежностью смотрел на возлюбленную. Пока её рука гладила его волосы, он неотрывно смотрел в родные глаза. Не голубые, как безоблачное небо на поверхности, не синие, как сапфиры на её шее, а серые. Серые, словно талый лёд, лёгкая дымка. Наверное, самый недооценённый цвет глаз. Глупцы, кто так считает… — Мне кажется, — нарушил тишину эльф, — я догадывался об этом. Ну знаешь, где-то на подсознании, где-то… здесь, — его ладонь перехватила её, прижав к сердцу. Айлин молча улыбалась. Слёзы высохли, но внутренняя буря не прекратилась. Так всё странно. Навалилось, как стопа книг в библиотеке. — Ты можешь не прощать меня. Дело не в этом. Дело в доверии, — тот придвинулся немного ближе, едва не касаясь носом друг друга. — Я подвёл твоё доверие. Ты тоже. Но кто не делает ошибок? — рука коснулась её щеки. — Я верю тебе, мышонок. Сглотнув комок неуверенности, губы вымолвили: — Я верю тебе, Гвэйн, — и тут из своего укрытия она достала ту самую коробочку. — Это тебе и мне. Юноша принял подарок, расширяя свою улыбку. Раскрыв тёмно-синюю коробочку, он достал две серебряные цепочки в форме полумесяца. Такие тонкие и хрупкие, что казалось, будто они сейчас рассыпаются. — Три месяца, как мы супруги, пусть и с маленьким опозданием. Я хотела выбросить, но не могла забыть, как многое ты делал для меня. А я так мало. Я тоже подвела тебя. Я не хотела, — девичьи глаза снова заслезились. — Только не плачь, — прижимая одной рукой подарок, другой девушку, Гвэйн произнёс: — Не оставляй меня, мой единственный мышонок. — Ты ведь точно никогда так не сделаешь, как сегодня? — щёки вмиг залило краской от такого глупого вопроса, как ей показалось. — Прости, глупо… — Нет. Я, — тот скривился, как от боли, — нет, никогда. Иначе я просто убью себя. Как такое могло вообще мне в голову прийти. Гвэйн ненавидел насильников. Просто не принимал и не хотел понимать. Как так можно? Взять женщину силой?! Только последние ублюдки такое могут сделать. Заниженная уверенность и ненормальные воспаления в голове — вот что думал про таких эльф. Но получилось так, что он и сам едва ли не взял собственную жену силой… — Я бы… — девушка густо покраснела, — я бы и так возможно согласилась на такое, но только не так. Между нами всё равно ничего бы не было и не случилось. Я бы так не предала тебя. — Иди сюда, — больше слушать не было сил. Пара осторожно обнялась, сжимая в руке свои цепочки. Эта ночь была сложной для них, пусть сложности только впереди. Но сейчас они заслужили отдых. Супруги уснули, так и сжимая друг друга в объятьях.