Лунный свет

— Я учила вас Айлин азам жизни. Испытания — одно из них. Нам просто нужно это пережить и преодолеть. — Хотя бы выжить… — Ты права, детка, — резкий голос незваной гостьи пронзил их шёпот, заставив обернуться на неё. — Что, не ждали? Да я-то тем более! Миримэ и Нимра созерцали вид неизвестно взявшейся Нерейвы. Она отряхнула узкий рукав платья от пылинок, а потом перевела на них насмешливый взгляд. Покачав головой, та спросила: — Может, хотя бы отойдём для приличия? Моё появление многих взволнует. Вы и так все запуганы, насколько я наслышана. — Идём, — шаманка с силой стянула с себя тиски рук дочери, направляясь в свой дом. Нежданное появление, прямота в словах — ни что не удивляло опытную знахарку, тем более в такой экстравагантной женщине, как Нерейва. Что же ей нужно? — Дом, милый дом, — проговорила отступница, оглядывая некогда деревянные строения, которые посещала с сыном в начале лета. — Не очень разумно использовать древесину в постройках на мой взгляд. Её легко сжечь, тем более демонам… — Что?.. — задохнулась на полуслове Нимра, идущая сзади женщин. — Д-д-д… — Истинно так, милая, — удивительно гибкая шея чернокнижницы изогнулась в её направлении. — Ну, какие ещё демоны! — хлопнула по бёдрам Миримэ, останавливаясь в зале. Своеобразная гостиная, конечно, — повсюду зелень, растения, что жили своей жизнью, а длинные лианы с красивыми белыми цветками могли запросто оплести ноги, таким образом… подшучивая над хозяевами. Нерейва вспомнила зал, когда обсуждала детали помолвки детей. Ах, как давно это было! — Вы что, не понимаете? — начала та, сажаясь на самый мягкий диван, что чувствовали её бёдра за седьмой десяток лет. Кожа дивана была не кожей, а пухом и ватой, и садящиеся утопали в мягкости. — Люди, знаки, адово отродье. Что не понятного? — Люди, знаки и адово отродье, — с нарастающим раздражением произнесла шаманка, порядком утомившаяся за все дни, а тут ещё и эта ночная гостья. — Люди — души их нечисты, а помыслы черны. Каждый день мелкие отряды в насмешку ловят незадачливых охотников в лесах, а после беря в заложники, давая два выбора — смерть или служба. Знаки? Я же шаманка. Всё чувствую. Но я не могу поверить, что второй пункт плавно перетекает в третий. Я надеялась, мы ошиблись… — Ты разумная женщина, Миримэ, — чуть склонила голову в дань уважения. — Но даже разумные часто оказываются в дураках. Кровавое затмение настигло всех врасплох. Но… — женщине было тяжело сообщать об этом, — я догадываюсь, что этому поспособствовало. Эльфийка нахмурила брови, сощурила глаза, внимательно слушая речи бывшей соратницы. Нимра с опаской смотрела в широко распахнутое окно, продолжая лицезреть странное поведение природы. — Айлин… — Что с ней?! — одновременно воскликнули мать с дочерью. «Это нелегко говорить», — подумала Нерейва, обращая внимание только на такую же мать, как сама. Они обе матери. Любящие и беспощадные в своём стремлении защитить чадо. Она ей не завидовала — если бы кто-то сказал отступнице, что Гвэйн находился на волоске от смерти и едва ли не… Нет! Даже думать об этом больно. Нерейва никогда не сомневалась, что сын — большой мальчик и сможет постоять за себя, но в любое его отсутствие, даже в Ложу к чародейкам-искусительницам, та не могла не думать о его благополучие. Ветка смеялся над ней, рассказывая о своей юности, когда пришлось едва ли не убить собственного отца, чтобы защитить мать. Таким же он считал Гвэйна — это эльф должен защищать свою мать и быть благодарным. Впрочем… матерь не сомневалась в своей крови. — Айлин стала жертвой нападения демонопоклонника. Её кровь требовалась для открытия запечатанных врат для огненной нечисти! Рождённая под знаком Луны и Солнца — вот секрет открытия ловушки демонов. — Боже, — простонала Миримэ, впечатав ладонь на собственный лоб, — бедная дочка. Она хоть поправилась? — её старшая дочь молчала, но согласно кивала, стряхивая слезинки. — Да, — приободрила сумеречная эльфийка снахов. — Ей намного лучше, не печалься об этом. Но пришла я не для этого. Мне нужна информация. — Что именно тебя интересует? — Всё.

***

— Гвэйн, ищи что-нибудь! Пока Айлин кропотливо выискивала скрытые намёки в книгах про демонов, её муж крутил на пальце её белый локон. Расположились они в своих покоях, обложенные книгами. Юноша считал эту идею несколько бесполезной — ведь они и раньше книги просматривали! Хотя как они… Всё делала маленькая Айлин. — Ну-у, Гвэ-э-эйн! — насколько могла жалобней пропела эльфийка, переводя на него взгляд. — Помогай же мне. Почему я всегда ищу всё в книгах? — Ну, так ты у нас книгоед, — хихикнул эльф, продолжая любоваться супругой. — Ты невыносим! — обиделась девушка, одёргивая свои волосы к себе. — Принеси мне книги со столика. — Так уж и быть. Ради тебя побуду и раболепным слугой. Айлин тяжело вздохнула, удерживая себя от желания стукнуть в него книгой, да потолще! Эльф нарочито медленно прошёл в другую часть комнаты, виляя бёдрами, где на столике лежали принесённые Аглаей книги из библиотеки. Скрывшись на миг в комнате, он не спеша выглянул из-за широкого проёма, прищурено смотря на жену. Девушка случайно оторвала взгляд, встречаясь с его — соблазнительным и игривым. Та незаметно сглотнула, а потом напустила равнодушный и немного дёрганный вид, ожидая книги. Он не торопился. Напротив, играл бровями и блестел глазами даже издалека. Решил поиграть. Только хотела Айлин открыть рот, чтобы ускорить его, как Гвэйн сам послушно вышел под яркое свечение кристалла, не отрывая недвусмысленного взгляда. Звёзды в глазах манили её не хуже настоящих, а то и более. Намётанный взгляд мужа тут же угадал её настроение — вздымающаяся в волнении грудь, слегка открытый ротик в вопросе, темнеющие глаза в предвкушении — она заинтересована. — Гвэйн… просто подай книги, — та с трудом отвела взгляд от звёздных глаз на книжки в его красивых руках. Она знала, что могут эти руки и эти чуткие пальцы… «О чём я думаю!» — зарделась девушка, пытаясь утихомирить свой ускорившийся ритм сердца. — Какая же ты прекрасная, — только и произнёс Гвэйн, склонив голову набок. Айлин сидела у изголовья кровати в окружении изящных переплётов книг и мягких подушек, поджав под себя ноги, соблазнительно открытые под тонкой материей ночной рубашки и накинутого халата. Голова опущена, молочные волосы перекинуты через одну плечо крупной волной, но несколько прядей всё равно выглядывали из другого плеча. Глаза цвета нежных капель дождя смотрели на его руки, в которых были зажаты книги, и юноша заметил, как она испустила тихий вздох. Тут ему в голову пришла одна давешняя идея. Он произнёс: — Мышонок. Не откажешь ли ты мне в чести… запечатлеть тебя. Полностью. Эльфийка удивилась, растеряно моргая, обдумывая. Всё же спросила: — Что значит полностью? — Всю тебя. Но без всего. Айлин подняла на него глаза, замечая жар всей Преисподней во взгляде. Она уже слышала это от него. Знала, что он любил рисовать — как и сама. Вот только девушка предпочитала пейзажи, пусть даже натюрморты, чем живую натуру. Тем более обнажённую… — Ладно, — тем не менее согласилась она, чувствуя как по конечностям и позвоночнику плавно стекается кровь, что разносится по всем уголкам тела.

***

Или ничего не понимала. Как пропал её старый муж — всё пошло наперекосяк. Что-то переменялось в их природе. Вроде всё также — вечные сугробы, частый снег, стабильные морозы, но не то. Особенно странным была Солнечная поляна. Всегда красивая и яркая, сегодня она превратилась в скованное льдом место, где нет жизни. Нет от слова совсем. И вообще что-то изменилось в той поляне. Помимо пресловутого запаха серы, само место приобрело демонскую атмосферу. Или это точно понимала. Что-то произошло на поляне в ту ночь, как ушёл её муж. Прошло достаточно времени с той ночи, чтобы понять, что Золун не вернётся… Что-то хранила в себе эта поляна, но одна она туда точно не сунется. Раз бродила по окрестностям, так её чуть стая странных псов не сгрызла. Да, именно псов, а не волков. Только псы эти были по силе равны волкам, а то и более. Нечисть. Вот кто это. А может и демоны. Демоны точно есть. Или убедилась на собственном опыте, когда наблюдала кровавый небосвод за место северного сияния. Свежевала она тогда пойманных зайцев — дичь совсем обеднела — и видит странное явление природы сие. Спасибо бабке, у какой была книга одна старая. Там были собраны все старинные записи их семьи — с энного колена, когда на дворе была первая эпоха. Видел её предок такое — кровавое затмение, что предвещало приходу демонов. В те года, это помогала ориентироваться следующему набегу адских войск, но почему-то с веками стёрлось это знание. Или вздохнула, стирая непрошеные слёзы скорби. В дрожащих руках её было перо, чуть поодаль чернила, а перед ней готовое письмо тем, к кому она только и может обратиться.

***

Айлин сидела — пока ещё в одежде — дожидаясь радостно убежавшего мужа. Неужели он хранил где-то краски? А где их можно было хранить, если не в собственной комнате? Хотя, может, убежал он вовсе не за красками… «Надеюсь, я не пожалею», — улыбнулась девушка, дивясь собственной храбрости. Доверие Гвэйн заслужил давно. Никакие обстоятельства это не изменят, как бы уже не старались. Дело было не в доверии. Почему-то Айлин… стеснялась. Это так глупо! Но она и вправду стеснялась, даже после всех близостей. Ей нравился его горящий взгляд на своём теле, но он её одновременно и смущал. — Дурочка, ты Айлин, — тихо засмеялась девушка, путаясь в своих суждениях. Ей лучше много не размышлять — это надолго. — Мышонок, я лечу! — окрылённый согласием, Гвэйн летел на своих двух, как на четырёх, неся в руках лёгкую закуску с бутылкой. — Это нам. На ужин же мы не идём. Эльфийка покачала головой, пытаясь спрятать вырывающийся смех. Вот что-то она не сомневалась, что без выпивки эльф не берётся ни за что. Она высказала ему эту мысль, на что тот тоже посмеялся, сказав: — Ну, а как же, мышонок! Тем более я не мог оставить тебя без ужина. Хотя ты у меня так много ешь! — сощурил он глаза в смехе. — Неправда! — покраснела девушка, но не удержалась и улыбнулась, отправляя в рот горячий кусок запеканки с грибами. — Да-да, — торжествующе ответил король, отламывая себе небольшой кусочек. — Ты очень много ешь, когда погружена в чтение, — пробубнил он, не до конца прожевав. — Это так забавно наблюдать, — открыл вино и стал разливать по бокалам. — Особенно, когда ты пятый кусок пирога лопаешь подряд! — Гвэйн! — рассмеялась Айлин вместе с ним, оперевшись ему в плечо. Пара быстро перекусила лёгким ужином, и девушка немного притронулась к вину, пока муж искал краски в верхних полках. Чёрная пара глаз наконец-то нащупала знакомые баночки и крупные листы бумаги. — Не спойся, — хмыкнул Гвэйн, когда повернулся к жене и увидел, как она притронулась к бокалу. — Вино я себе брал, чтобы пить в процессе. — Ну, и кто у нас тут спился? — эльфийка с интересом рассматривала широкую коробочку, в которых находились баночки с краской, кисточки, а под подмышкой супруга был скатанный лист крупной бумаги. — Так, ну, во-первых, уберём лишнее, — напустил на себя серьёзный вид Гвэйн, разложив перед собой на столике принадлежности. — Маленькая, убери с кровати поднос и отдай мою бутылку. Юная королева про себя передразнила его повелительный тон, но покорно всё убрала. Села в кровати, сложив руки на коленях, ожидая дальнейших «приказов». — Мышонок, — он обвёл её хитрым взглядом. — Убираем — всё — лишнее, — выделил вполне недвусмысленно второе слово эльф, смешивая краски. Айлин пару секунд просто сидела, а потом до неё дошёл истинный смысл его слов. Прикрыв на миг глаза, она неспешно подняла руки. Женские пальчики зацепили ткань воздушного халаты у ключиц, стягивая его и складывая в стороне. Куда именно его положить, чтобы не мешался, та не знала и подняла глаза на юношу, но тот махнул рукой, мол, сам потом уберёт. Тогда девушка приступила к рубашке. Немножко привстала, чтобы дотянуться до подола, а после медленно стянула через голову, оставаясь полностью обнажённой. «Так… Главное, преждевременно не завершить написание портрета», — пронеслось в уже туманной голове Гвэйна. Он встал, подходя к кровати. Айлин встретилась с ним взглядом, когда он унёс её одежду, небрежно кинув в соседнее кресло. Она хотела тут же возмутиться, но тот схватил её за подбородок, произнеся: — Перетащи подушки в противоположную сторону, затем ляг на спину, головой ко мне, — эльфийка кивнула, а он благодарно чмокнул её в носик. Сделав то, что Гвэйн сказал, Айлин устраивалась на подушках, вытянув одну ногу к изголовью, а руки сложив на груди. Но тут послышался задумчивый голос мужа: — Так, знаешь. Убери подушки из-под головы, а положи вон ту самую плоскую, чтобы лицо немного приподнялось… да, вот так. Теперь… м-м-м… закати голову ко мне, но не сильно, но так, чтобы было видно губы. Ага, приоткрой их. Одну руку оставь на груди, другую в сторону, одну ногу также, но согни в противоположную от руки сторону, — он прищурился, а после широко улыбнулся: — Умный мышонок! Модель легонько улыбнулась. Глаза сверкали серебром, а грудь плавно вздымалась. Юноша принялся за работу, перед этим сказав: — Если есть вопросы, задавай. Я люблю поговорить, когда рисую. — Я тишину люблю, — ответила Айлин, а немного подумав, спросила: — Ты многих девушек рисовал… так? — Как так? — лукаво приподнял уголки губ он, не отнимая взгляда от полотна, делая первый осторожный мазок. — Ну-у… нагими. — А-а, — протянул чернокнижник, на секунду поднимая взгляд на натурщицу. — Нет, не многих. Не все могли вызвать во мне прилив вдохновения, чтобы я рискнул их написать. Очень редко удавалось. Тебе, вот, удалось. Я давно хотел тебя запечатлеть! «Интересно, а Катрину он рисовал?» — задала про себя вопрос Айлин, не решаясь задать его вслух. — Насколько я помню, — начал Гвэйн, — ты не предпочитаешь рисовать портреты. Хотя мой получился изумительным, мышонок! — Снова ты лазил по моему альбому! — Ты его часто оставляешь на столе, — оправдался юноша, хихикнув. –Неплохо, кстати, изобразила наш город на въезде. Это когда ты успела написать? — На одной из наших прогулок на Строкуре и Гане. Тебя вызвали тогда срочно в Зал Теней, а я осталась в загонах, потом решила прогуляться и… вот. Гвэйн кивнул, снова кидая на неё взгляд, полный восхищения и сладострастия. В такой позе эльфийка выглядела так нежно и беззащитно, словно самое святое находилось в этом хрупком тельце. Кисточка аккуратно вводила по холсту, выводя контуры её лица. Краски были очень редкими и дорогими, купленные в людском городе, кажется, в королевстве Евы. Оказывается, она была ценителем красоты и искусства, возводя у себя в королевстве школы искусств и бардов. У Дункана такого, конечно, не было, зато Равия славилась отличными пабами и борделями. Неплохо в юности Гвэйн там время проводил… — Какие же у тебя волосы необычные, — произнёс юноша, берясь за их написание. — Так уж и быть, возьму краску из белых ракушек. — Она безумно редкая! — ахнула Айлин, едва не привстав с места. — Какие же у тебя ещё есть краски? — Это темперные краски, на порошковой и клеевой основе. Есть из белых ракушек, ализарина, смолы, охры, лазурита, индиго, наиболее редкая морских брюхоногих моллюсков, есть и обычные природные красители — корни марены, лепестки календулы, плоды ежевики, черники, корни щавеля, да их много. — Я редко красками пользовалась, — сказала под впечатлением от набора красок мужа Айлин. — Мама иногда измельчала мне какие-нибудь цветки и растения, но цветов не так много получалось. Поэтому я чаще карандашом пользуюсь. — Можешь брать мои, — подмигнул эльф. — С цветами твои рисунки станут ещё прекрасней! Девушка выдохнула через нос, на мгновение прикрыв глаза, чтобы снова остановить взгляд на муже. И всё-таки Гвэйн был необыкновенным. Как ему удавалось одновременно быть и похабным шутником, и нежным возлюбленным? Как ему получалось бесить и умилять в одно время? Даже сейчас, полностью погружённый в написание, он находил время, чтобы подмигнуть или послать воздушный поцелуй Айлин. «Возможно, мне просто повезло с мужем», — блаженно подумала она, любуясь сосредоточенным супругом.

***

Нерейва едва усидела на месте. После новостей, ей тут же хотелось увидеться с ним, но Миримэ удержала, сообщив ещё кое-что: — Докладывали, что принц сейчас в заложниках у Евы, и что он собирает оставшихся верных эльфов. Я тут подумала… — О-о, догадываюсь. Хочешь послать свою горстку войск к столице? На той битве было несколько сотен войск, а вас хоть сотня наберётся? — женщина выразительно приподняла тонкие брови, подчёркнутые угольком. — Не то заботить нас должно. Если ты говоришь, что пропали большая часть всей эльфийской армии, то целесообразней искать её, а ещё лучше отвести меня к этому старому дураку! — Нерейва, — охнула шаманка, — ты не меняешься. — И слава милостивому Фениксу! — сложила руки на груди отступница. — Хорошо. Нимра, отведи её к королю, — обратилась мать к стоящей у окна дочери. Девушка развернулась к женщинам, ожидая гостью. Чернокнижница спешно поднялась со своего места, едва не сбив её. Нимра обогнала её, ведя к Тиеру. Состояние короля было стабильным — он до сих пор находился в долгом сне. Он был живым, в этом не было сомнений, но знахарка осматривала его со своими помощницами, что-то прогнило в нём… буквально. В районе живота разрасталась большая рана, которая охватывала всё больше и больше периметра туловища. Рана напоминала каменную крошку или даже засохшую землю, а из неё мелкими толчками иногда выплёскивался гной. Будучи опытной знахаркой Миримэ понимала, что рана имела необычный характер. Она не была нанесена каким-то оружием, зачарованным тёмной магией. Нет. Она была изнутри, сгрызала медленно и беспощадно. Это порча. Очень древнее и злое. Насколько можно было судить, скоро порча доберётся и до сердца, тогда… Отвары, порошки, микстуры, даже магия — они испробовали всё, но полностью убрать не в силах. Олдруина догадывалась, что это всё демонская порча, такую может снять только истинный свет. Женщина не понимала сначала, о чём толкует старушка, но теперь поняла — пепел феникса. Это самое чистое и светлое, что есть на свете. Но такой ингредиент был настоящей роскошью. Вывелись они, осталось очень их мало, а поймать трудно. Да и водятся они в основном на островах, в связи с природной потребностью к одиночеству. — Сюда, — произнесла Нимра, ведя по поселению сумеречную эльфийку, к приёмной матери. «Невероятно. Просто невероятно. Мать-Земля, бедная сестрёнка!» — девушка стало стыдно, что они так неважно расстались с сестрой. Они не виделись всё лето, а раньше они были неразлучны. — Госпожа! — около приёмной на бревне сидели два ассасина. — Не ожидали увидеть вас здесь воплоти! — Поверьте, я тоже, мальчики, — улыбнулась им Нерейва, кивнув в знак приветствия головой. — Не зря вас Ветка хвалил. Своё дело и вправду знаете. Нимра обвела шпионов обеспокоенным взглядом, они на неё наводили тревожные мысли. А вот ассасины в свою очередь даже пытались флиртовать с ней, но эльфийка была несколько в подавленном состоянии, чтобы быть собой. «А Айлин с такими каждый день видится. Сам Гвэйн ассасин». Девушка хотела уже отодвинуть деревянные занавеси, но её остановила рука женщины: — Как он, милая? — Мама говорит, что ему нужна особая помощь, — сглотнула Нимра. — Что подразумевается под «особая помощь»? — Я не знаю, — искренне ответила девушка, сверкнув голубыми глазами. — Входите, только не тревожьте его. Нерейва прошла внутрь приёмной. Запах полевых цветов и свежей соломы напомнил ей об Айлин. Прошла вглубь, и на одной из кушеток лежал бескровный король, укрытый тёплым одеялом. Она знала его большую часть жизни, как и Элдора, ещё в детстве они играли и лазили, куда могли, оставаясь неразлучными друзьями, а в юности познакомились с Шадоре, и что-то поменялось. Нерейва хорошо изучила будущего мужа до и после замужества. Для всех он был тихим учёным, сидевший за книгами в своей лаборатории, но для узкого круга лиц, это был амбициозный фанатик, одержимый идеей магии в целом. Он хотел в совершенстве владеть всеми школами магии, в том числе и самой опасной — магией Крови. Осторожный и расчётливый, тот обладал удивительной притягательной аурой, из-за чего эльф имел много поклонников своего дела. Да что там говорить — сам Тиеру с Элдором эта идея интересовала, но не в такой мере. Женщина до сих пор не понимала, как сблизилась с ним, просто помогая в лаборатории, а после и обнаружила особую связь — у обоих за правым ушком была метка в форме миниатюрного паучка. Нерейва усмехнулась — по дурости и молодости, она думала, что сможет изменить Шадоре, вытеснить безрассудные мысли по поводу абсолютного владения всеми школами магии, но нет. Мужчина дорожил своими склянками и книжками более чем женой, а после сыном. «Лучше бы я тогда приняла предложение Тиеру!» Отступница до сих пор винила себя в судьбоносной ссоре. Они четверо неразлучных товарищей рассорились, и как бы Нерейва не хотела поддержать Тиеру с Элдором насчёт предложения выкинуть глупые амбиции из головы Шадоре, она не могла оставить его. Ей он действительно был дорог, испытывая большую ненависть и любовь к чародею. Ведь всё-таки были в их жизни редкие моменты, когда он бывал нежным мужем… — Да, старый друг, — эльфийка пододвинула ногой стул, садясь возле него. — Потрепала тебя жизнь. А ведь король ей нравился. И это было взаимно. Нерейва не раз убеждалась, что как бы не благословляли метки, держат людей только их собственный выбор. Их связь была короткой, но драматичной. Всё это вылилось в многолетнюю вражду и непонимание, а также плод… плод завядшей, так и не начавшейся любви. — Наш народ страдает, а соратники пропали, — покачала головой та. — Но с ними Мив, а она старательная девочка… как хорошо, что она пошла в тебя! Нерейва оглянулась назад, но они были одни. Она выдохнула. Об этом никто не знал и не узнает. Таково было их совместное решение. В ту пору Тиеру был одинок, так и не завёл себе спутницу жизни и трона, но он был королём — а значит, не должен ни перед кем оправдываться, от кого дочь. Об их связи никто и не догадывался — они тщательно за этим следили. — Что там у тебя? — чуть дрогнувшими пальцами, отступница откинула одеяло, взирая на перебинтованное туловище. — Это что же за рана, что простирается едва ли не на всём теле? Снова оглянулась, но никого. Тогда осторожно разрезала своим кинжалом серёдку бинта. Увиденное не повергло её в великий шок, но оставило неприятный осадок. — Феникс, да тут чернейшая магия поработала! — говорила эльфийка, осторожно притрагиваясь пальцами к необычной ране. — Похоже на каменную проказу, но это точно порча. Обычными методами её не вылечить… Женщина старалась припомнить что-нибудь стоящее из своих знаний в области знахарства, но ничего толкового в голову не приходило. Да и она никогда знахаркой не славилась. Вот яды… это другое. — Ладно, король, — Нерейва взмахнула рукой, и все бинты снова соединились. — Отдыхай, а лучше пробуждайся. Надеюсь, мы сможем найти твою дочь и эльфийскую армию… а ещё от демонов отбиваться.

***

Айлин быстро зевнула, чтобы Гвэйн не заметил. В своей позе она лежит не менее полутора часов, а то и более. Но эльф всё говорил, что остались маленькие штрихи, да и он хочет, чтобы всё было безукоризненно. — Сейчас, маленькая, — он высунул язык, припомнив детскую привычку, отчего выглядел довольно забавно. — Через пару минут сможешь лицезреть сие творение! Девушка улыбнулась, уже вкушая, что увидит. Ей до сих пор не верилось, что дала согласие, но уверена, что не пожалеет. Глаза загорелись. Гвэйну так не терпелось показать портрет своей сногсшибательной модели, но сначала он допьёт последний бокал вина, высушит картину при помощи магии и… можно будет показывать! — Не вставай, я сам, — щёлкнув пальцами, эльф тут же высушил портрет, и теперь встал, направляясь к ожидающей жене. — Любуйся! Айлин привстала на локти, заворожённо глядя на картину. Она была прекрасна! И на ней было всё — своеобразный антураж, созданные на основе мрачных цветов и противопоставленный мраку свет — это сама девушка. В картину вошла некоторая часть стенки около их кровати, сама кровать и несколько кристаллов, придающее очарование. Сама же Айлин выделялась на всём тёмном фоне белым пятном, и выглядело это интересно. Эльфийка посмотрела на собственное лицо и отметила, что здесь она немного лучше, чем видит в собственном отражении. По крайней мере, так ей казалось… «Он и вправду изумительный художник!» — всплыла восхищённая мысль. — Тебе хоть нравится? — нарушил молчание Гвэйн, задав вопрос, хотя и сам знал ответ, видя её загоревшееся лицо. — Да, это очень красиво! — перевела на него блестящий взгляд та. — Всё так завораживает, и я получилась намного лучше, чем в жизни. — Ну, не сказал бы, — немного смутился юноша. — Ты прекрасна во всех аспектах! В особенности обнажённом… Тут Айлин вспомнила, что она абсолютна нага, и хотела уже прикрыться шкурой, но её остановил голос мужа: — Не стоит. В этом голосе была вмешена страсть, властность — кажется, девушка догадывалась, чем всё закончится… Вдруг она спросила неожиданно для себя: — А почему ты рисуешь моделей именно нагими? Ты так и не ответил, просто сказал, что не каждой удавалось завлечь тебя. — Так, — прищурился отступник, немного отступая от постели, но лишь для того, чтобы положить портрет на прежнее место. — Во-первых, я просто люблю женское тело. Нравится видеть, чувствовать, ласкать… — он вернулся к ней, садясь рядом. — Во-вторых, ну знаешь… Одежда — это преграда к истинной природе человека. Она создаёт барьеры, препятствующий полному познанию. А заслужит убрать этот барьер не так легко. Поэтому я и люблю рисовать полностью обнажённых девушек. Так я вижу их сущность, скрытое под тканями, подмечаю для себя что-то новое и… просто любуюсь. — О, да, ты не любишь барьеры, — усмехнулась Айлин, вспомнив, как держала того на расстоянии от себя и своего тела. Вместе с тем, она всё же пыталась немного прикрыться. — Ну, вот. Что толку говоришь, когда ты сейчас и создаёшь эти самые барьеры! — разочарованно вздохнул Гвэйн. — Может, я просто хочу узнать душу милой дамы, без всей этой мишуры. — Нет, — эльфийка всё-таки поднялась, пождав колени к подбородку, — как раз ты говоришь о барьерах, о голой душе, но ведь ты сам не хочешь открыться. Сейчас нас разделяют твои личные барьеры, ты не хочешь мне открыться, — добавила она совсем тихо, опустив голову. Сердце девушки боролось с душой. Кажется, именно сейчас они были едины в одном мнении — Гвэйн стал ей по-настоящему дорог. Раннее сердце не хотело это принимать, а душа, казалось, ещё едва ли не с первой встречи боролась со здравым смыслом, чувствуя что-то необычное и сокровенное. Гармония наступила. Вдруг подбородок Айлин захватили прохладные пальцы, осторожно разворачивая прямо к лицу Гвэйна. Он подсел ещё ближе, и сейчас они едва ли не соприкасались лбами. Его губы вымолвили: — Я многих встречал девушек. Со многими проводил ночи, но лишь единицы заинтересовали меня по-настоящему. Именно меня! — процедил тот, пряча обиду. — Мне были любопытны их души, но в ответ я получал лишь банальное обнажение и полностью перекрытые души-пустышки. Тогда я тоже стал для всех душой-пустышкой, не подпуская никого. Ведь кому нужна моя душа? — его счастливое настроение вмиг улетучилось, как газ. Глаза сделались холодными, словно звёзды замёрзли на самом деле. «Но это не так», — сказала себе Айлин, решаясь на стремительный шаг. — Ты не прав. — От чего же? — горько усмехнулся эльф. — Мне. Мне нужна, глупый! — ладони девушки заскользили по его лицу, останавливаясь на щёках, чтобы притянуть к себе. Коснулась плотно сжатых губ несмелым поцелуем. Целоваться с ним она научилась, да и неплохо, но та побаивалась его реакции. Сейчас его состояние было сродни тому, когда они поссорились с матушкой из-за отца. Айлин не предполагала, что простой вопрос вызовет настолько сокровенные рассуждения мужа. Он же просто не хочет быть один! Хочет любви… — Айлин, — тот остановил её. Сначала грустные глаза просто блуждали по лицу супруги, а после сильно прижали к груди, будто боялся, что это морок, и он сейчас покинет его. — Айлин… родная… — Гвэйн, — прижатая голова вдыхала любимый запах свежей мяты его тёмно-фиолетовой рубашки в тонкую полоску. Руки сами потянулись к мелким пуговкам… — Ну же. Откройся мне. Мужчина коротко вздохнул, возвращая себя остатки спёртого воздуха. Он не останавливал её шустрые ладони, пока рубашка полностью не расстегнулась. — Как твоя рука? — тот бережно перехватил её маленькую ручку, поцеловав небольшой шрамик у запястья. — Лейла сказала, что всё хорошо, — прошептала она, хотев отнять руку, ещё стесняясь маленького и уродскому, как ей казалось, шрама, оставленный проклятым лезвием. — Обнажись для меня, — шепнул он ей на ушко, прикусив мочку. Она застонала, чувствуя приятную щекотку у эрогенного ушка. В отместку тоже прижалась к его уху, но почему-то не удержалась и дунула в него, а после погладила: — Как бы ты не старалась, я не замурчу, — в голосе прорезались шутливые, привычные нотки. Сильные руки легонько подтолкнули жену на то же самое место, где она позировала, а сам он навис сверху, упираясь ладонями около её головы. Мужские губы завладели её, более откровенно целуя и покусывая. Тут одна его рука потянулась к своим же волосам, где Айлин плавно поглаживала его шевелюру, спуская вниз по своей груди. Маленькая ручка нащупала ремень, а мужская оставила, и она поняла, чего он хочет. «Я и сама тебя обнажу», — улыбнулась сквозь поцелуй эльфийка, водя ладонью по кожаному поясу, чувствуя серебряные вставки. Подключив вторую руку, та быстро расправилась с ремнём, легонько спуская штаны на ягодицах, одновременно хватая упругую кожу. Гвэйн прорычал ей в губы, скользнув ягодицами по её ловким ладошкам. Подтянул ноги, чтобы быстрее снять последнюю преграду от освобождения и познания. — Теперь мы открыты друг другу, — сглотнув, произнесла Айлин, ведь она почувствовала, как он стал тереться пахом, показывая жгучее желание. Руки хотели потянуться к его «ожившему» желанию, но неожиданно Гвэйн отстранился, спускаясь губами по шее, груди, пупку, и чем дальше, тем откровенней. — Гвэйн? — спросила не совсем понимающая его волю девушка, когда он спустился к её лобку. Почему-то страх и смущение не давали ей расслабиться. Она хотела приподняться, но эльф не позволил, крепко удерживая её бёдра, приблизившись лицом ещё ближе… Айлин совсем задохнулась, сгорая от его близости. — Не бойся, — шепнул тот ей, погладив бедро. — Доверяй мне. Продолжая тяжело дышать, эльфийка сжала края подушек, чувствуя, как такое же горящее дыхание обдаёт её лоно. Почувствовала щекотку, когда лёгкая щетина кольнула нежную кожу. После её выгнуло дугой, когда он приник к ней губами. — Гвэйн! — на Айлин будто напала горячка — так остро она среагировала на глубокие поцелуи. Это было волшебно. Девушку просто разрывало на части, а потом снова соединяло. Эльфийка поражалась собственной чувствительности и ласкам Гвэйна. Та преподнесла одну ладонь к губам, и тут же сжала её зубами, подавив протяжный стон, когда его язык скользнул внутрь, исследуя мягкие стенки. Вторая рука непроизвольно потянулась к его волосам, сдавливая под напором страсти. — М-м-х-х-х-м… Гвэйн! — прикусывая фаланги пальцев, стонала Айлин, прикрыв глаза. Юноша терял голову от острых ощущений, будто пронзающие его, как иголки куклу Вуду. Он прекрасно наслышан, что подобные ласки приветствуются практически у всех женщин, но реакция супруги его обескураживала, вызывая дикое возбуждение. Тот едва сдерживался, чтобы не прижать её к себе и войти, но он держался… Не сдержался… Когда Гвэйн почувствовал, что её пик близок, он с трудом оторвался, проворно переворачиваясь с ней. Девушка оказалась сверху, и, кажется, не до конца это понимала, только когда увидела под собой стонущего эльфа, что прижимал к себе её бёдра. — Давай, маленькая, — шепнул тот ей. Айлин, ещё впечатлённая ранними ласками, неловко заёрзала на нём, вызвав тихий полустон. Чуть склонившись над ним, закрыв его волосами, она легонько опустилась на него, вызвав стон у обоих. Отступник продолжал спокойно лежать на подушках, позволяя эльфийке самой выбирать то, как ей хочется. Она начала медленно подмахивать бёдрами. — Страстный мышонок, — простонал Гвэйн, когда жена наклонилась над ним сильнее, чтобы оставить поцелуй, а он не удержался от того, чтобы не сжать колышущиеся груди. Айлин было ново быть сверху и самой задавать ритм, но это оказалось не так сложно. Особенно, когда юноша стал тоже двигать чреслами навстречу, немножко ускоряясь. Оба залились стонами. — Гвэйн! — воскликнула эльфийка, совсем опустившись на его грудь, продолжая двигаться навстречу, ускоряясь с каждым новым толчком. — А-а-ах… — тихо постанывал эльф, кусая кожу на её шее, а после, чувствуя, что оба на грани, снова перевернулся, прижимая девушку к постели. — Маленькая… Быстрые и рваные движения наполнили Айлин, и ей это безумно нравилось. Она уже не могла сдерживать стоны, а потому прикусила кожу на его плече, подавляя там стоны. Его ладони прижали её, а губы нашли грудь, безудержно лаская, зная, как та это любит. — Гвэйн!.. — задохнулась девушка, сдавливая его бёдра своими, как только могла. — Айлин! — мужчина произвёл несколько глубоких толчков, задыхаясь от её узкости и возбуждённости. — Люблю тебя… — он коротко простонал ей в шею, а потом и сама она протяжно выгнулась, наполнив покои стоном страсти. Гвэйн прилёг рядом, с трудом удерживаясь на руках, уткнувшись ей в район груди. Супруга ещё вздыхала, убирая со лба налипшие волосы. Ухо эльфа слышало бешеный стук её сердца. — Тебе понравилось, когда я тебя целовал… там? — поинтересовался молодой король, с минуту помолчав. Айлин кивнула, заливаясь стыдливым румянцем. Когда-то её смущали ласка пальцами, а теперь такое не даст покоя… — Ты же меня так ласкала, — он хотел прикусить язык, но не успел. — Извини… — Ничего, — заплетавшимся языком произнесла она. — Давай спать. — Да, моя маленькая, — его руки тут же сгребли её в охапку, прижимая лицом к себе. — Сладких снов, Айлин. — И тебе, Гвэйн, — счастливо улыбнулась девушка, чмокнув его в нос. «Он это сказал. Сказал это!» — окрылённая этой мыслью, Айлин с трудом уснула, но его крепкие объятья не давали другого выбора.