Лес, где живут светлячки

       Эти скрипучие деревянные ступеньки не знали ремонта уже много-много лет. Гораздо больше, чем Новичок жил на этом свете. Краска давно стёрлась и облезла, и лишь в нескольких местах, например под пандусом, сохранились куски тёмного красно-коричневого покрытия. Почему-то она вызвала ассоциацию с засохшими пятнами крови, заставляя парня поёжиться. Идущий перед ним молодой мужчина, представившийся воспитателем, обернулся и ободряюще улыбнулся:        — Не нервничай. Здесь теперь твой дом, и ты всегда можешь обратиться ко мне, если у тебя будут какие-то неприятности.        Светло-русый парень в тёмно-синем свитере молча кивнул, преодолевая последнюю ступеньку.        — Нам сюда, — воспитатель толкнул дверь, пропуская Новичка вперёд в коридор, где под потолком угрюмо мерцала одинокая лампочка, служившая единственным источником света. Раздражённо цыкнув, воспитатель повёл парня за собой. В отличие от лестницы, коридор выглядел не столь обшарпанным: видно, что не так давно здесь покрасили стены в цвет дождевого неба (там, где краска уже успела слезть, был виден прежний цвет — тёмно-серый, едва ли не чёрный), а двери — в светло-коричневый. Проходя мимо этих дверей и сжимая лямки рюкзака, парень вертел головой, слушая, что ему говорит взрослый:        — Здесь учебная аудитория. Она довольно большая, так что места хватает на всех. Учебники тебе выдадут в первый учебный день… Так, здесь общий туалет, но в каждой комнате есть так же свои туалет и душевые. Так, 1-я комната… Тебе не сюда…2-я…        Созерцание теряющих последнюю краску обшарпанных дверей общих туалетов не было увлекательным занятием, но в сторону комнат смотреть не хотелось, ибо на звук шагов и комментариев из комнат начали выглядывать любопытные физиономии. Новичок напрягся, услышав шёпот:        — Новенький…? Интересно, к кому его засунут? Он из Могильника? Если его ведёт Виноградник, то наверное он к Котам. Ему уже дали имя?        За их спинами на них кто-то шикнул, и болтуны, ойкнув, тут же скрылись. И пока Новичок думал о том, что такое Могильник, кто такие Коты, почему все называют его провожатого Виноградником, и зачем ему самому должны дать имя, если оно у него есть, воспитатель продолжал «экскурсию»:        — О, вот здесь у нас что-то вроде небольшого зала, где можно поиграть с другими ребятами в карты и настольные игры, заварить себе чай, кофе или какао. Хотя среди вас это место больше известно как «Кофейник».        Они остановились, чтобы парень смог заглянуть внутрь. Из Кофейника как раз вальяжно вышли двое парней возрастом чуть постарше Новичка. Один из них — рослый крупный детина с русыми волосами и скучающим выражением лица смерил его оценивающим взглядом и что-то шепнул своему спутнику. Тот кивнул, и они, буркнув тихое: «здрасьте» воспитателю, юркнули вперёд, в комнату со слегка покосившимся номерком «3», на которой кто-то ножом вырезал череп с костями на манер пиратского флага. Новичок втянул голову в плечи и едва не споткнулся. Это место напрягало его всё сильнее и сильнее. Из первой и второй комнат его уже снова изучали любопытными взглядами, а из третьей как сурикат высунулся парнишка с мышиного цвета волосами, пискнул и захлопнул дверь. Воспитатель тем временем повёл его дальше:        — Напротив Кофейника — комната воспитателей. Здесь ты сможешь найти меня, если тебе что-то понадобится. Так, это 3-я комната… Вот, пришли!        Они остановились напротив одной из последних дверей в коридоре с номерком 4. От всех других дверей она отличалась лишь тем, что на неё кто-то на скотч прилепил рисунок выгнувшего спину чёрного кота с жёлтыми глазищами и большими когтями. Что ж, по крайней мере, это не череп. Хотя в полумраке коридора даже этот кот выглядел зловеще.        Стук в дверь прозвучал подобно пушечному выстрелу, эхом прокатившись по коридору и отвлекая Новичка от разглядывания рисунка. Спустя несколько секунд дверь с щелчком открылась, и на пороге появился тёмно-русый парень в полосатой рубашке ростом чуть пониже Новичка. Вполне может быть, что и одногодка, но ощущение неуютности не покидало.        — Здравствуй, Панда, — поприветствовал парня воспитатель. Тот молча мотнул головой, с интересом оглядывая Новичка глазами удивительно глубокого серо-голубого оттенка, как два бездонных озера, — У вас пополнение.        — Хорошо. Дальше мы сами, спасибо, Виноградник.        — Виноградник? — Новичок слегка опешил, когда названный Виноградником воспитатель кивнул, и, пробормотав Новичку: «Обустраивайся», развернулся и пошёл обратно по коридору. Наверное, в комнату для воспитателей.        — Заходи, — парень, названный Пандой, посторонился, пропуская Новичка, и закрыл дверь, пресекая попытки самых наглых и любопытных поглазеть. После полумрака коридора комната оказалась непривычно светлой и освещённой: солнце било в большие окна, заливая квадратами света часть стены, коек и потёртый паркет. На стене слева от входа и Новичка расположились вешалки, на которых небрежно висели разномастные куртки и рюкзаки. Если вешалка вдруг не выдержит, то эта куча точно погребёт кого-нибудь под собой с головой. На одном из подоконников ютилась и бликовала на солнце пепельница в виде старой жестяной банки из-под печенья. Справа стояли две двухъярусные кровати, между ними пристроился массивный шкаф с чуть оторванной дверцей. Остальные койки были расположены слева, спинками к стене, а рядом с самой крайней койкой была белая дверь, ведущая, как понял Новичок, в душ и туалет. Помимо коек и шкафа, было ещё много тумбочек, а также стол в окружении нескольких стульев, стоявший ровно по центру комнаты. На нём были свалены какие-то бумаги, карандаши, лежали несколько яблок, а ещё тут тоже преспокойно ютилась пепельница.        Сглотнув, Новичок робко сделал несколько шагов внутрь, затравленным взглядом разглядывая всё вокруг. Все койки выглядели занятыми, но вот других людей здесь кроме Панды пока не было. Тот словно прочитал мысли новенького и сказал уже мягче:        — Не бойся. Здесь теперь твой новый дом, и ты теперь член нашей стаи. А стая своих не обижает. Свободные койки вот здесь и тут, а ещё вот та койка у окна свободна, но там часто курят, так что если ты не хочешь просыпаться так, будто всю ночь спал в пепельнице, то лучше выбери вон ту двухъярусную кровать. Там нижняя свободна.        — Эээ, хорошо, спасибо, — Новичок уже направился было к указанной койке, как вдруг едва не натолкнулся на другого парня, который будто появился из ниоткуда. Он готов был поклясться, что этого коренастого брюнета в серой толстовке с отросшей чёлкой, которая полностью закрывала левый глаз, здесь ещё секунду назад не было. Незнакомец тоже с интересом уставился на Новичка, хитро сверкнув видимым глазом и явно наслаждаясь замешательством на лице собеседника:        — О, привет! Тебя к нам поселили?        Панда, который ничуть не удивился такому «появлению», ответил прежде, чем Новичок открыл рот:        — Во-первых, Корица, ты опоздал. Я обеспечу тебе прикрытие, но впредь попрошу, чтоб такого больше не повторялось.        — Панда, Корица, Виноградник… Что это вообще за имена? — Новичок с некоторым любопытством наблюдал, как парень по имени Корица виновато уставился в пол, ковырнув паркет носком кеда:        — Прости, я слегка задержался. Такого больше не повторится, Панда.        — Надеюсь на это. А это — наш новенький, его только что привёл Виноградник. И, раз уж ты опоздал, ты и покажешь ему тут всё, и расскажешь. Это и будет твоим прикрытием для Пауков в Могильнике.        — Но… — Корица явно порывался возразить, но в последний момент передумал и насупился, уступая, — Ладно, хорошо. Сделаю в лучшем виде!        — Полагаюсь на тебя. А ты, новенький, не стесняйся спрашивать у Корицы, если что-то непонятно, — кивнув Корице, Панда, немного припадая на левую ногу, вышел из комнаты, оставляя парней вдвоём.        В голове Новичка уже зародился рой вопросов, но он совершенно не понимал, с чего начать, а потому, молча обогнув Корицу, направился к «своей» койке, бросая на неё те скромные пожитки, что он привёз с собой в рюкзаке. Парень в серой толстовке внимательно следил за каждым его движением, пока наконец не решил заговорить:        — Так что, Новичок… Или ты не Новичок? У тебя уже есть имя?        — Ну конечно есть! — Новичок даже развернулся. Ему хотелось раздражённо всплеснуть руками от того, что здешний народ, похоже, вообще не в курсе, что у людей с самого рождения есть имена, — Меня зовут…        — Да нет же, — перебил его Корица, — Твоё имя из Наружности тут ничего не значит. У каждого тут есть своя кличка. Погоняло или прозвище, если проще объяснять.        — Эээ, нет у меня никакой клички, — Новичок потупился, — А что такое Наружность?        — Ох… — брюнет провёл рукой по волосам, — Так ты прям новенький новенький…        — А это плохо?        — Нет, но из меня хуёвый рассказчик, так что если что-то вдруг не поймёшь, то лучше переспрашивай, ладно?        — Окей, — почему-то от такого «откровения» Новичок даже улыбнулся и впервые почувствовал себя не так зажато, садясь на свою койку, пока его собеседник подвинул один из стульев поближе и забрался на него с ногами, скинув кеды.        — Итак, прежде, чем я начну, я задам тебе лишь один вопрос. Ты знаешь, куда ты попал?        — Ну да. Это вроде как интернат, — Новичок впервые услышал об этом месте ещё пару месяцев назад, но его знания были весьма скудны и основывались на том, что он слышал об этом месте от других. А слухи были, откровенно говоря, пугающие.        — Да, можно и так сказать. Но это не простой интернат, и ты очень скоро это поймёшь. Это место называется Дом. Не спрашивай, почему, ибо так повелось ещё со времён первых воспитанников.        — Дом… — почему-то от такого простого односложного слова по спине прошли мурашки. Корица же продолжил:        — То, откуда мы все сюда попадаем, это Наружность. Внешний мир, который начинается за стенами Дома. Обычно всех, кого сюда привозят, отправляют сначала в Могильник. Типа на карантин, а то мало ли какую болячку кто может принести. Могильником тут называют медицинское крыло, а медперсонал там — Пауки и Паучихи.        — Как-то жутковато. Я был там вчера, и не сказал бы, что там так всё страшно, — осторожно сказал Новичок.        — Ну, как по мне, туда всё равно лучше не попадать. А то придёшь туда с простудой, а они тебя запрут на полгода, найдя какую-нибудь гангрену, — глухо ответил Корица, а потом отвернулся, шаря по столу позади себя, — Чёрт, куда Динамит опять закинул сигареты? А, ну и похуй.        — Значит, в Могильнике Пауки… А как вы называете воспитателей здесь?        — Да так и называем. У них свои клички есть, как и учителей, а ещё директора. С Виноградником ты уже познакомился — он реально классный мужик. Один из тех, кто не выёбывается на нас по поводу и без повода, и иногда даже выгораживает перед Кукурузником, Хрычом и Мышом. Особенно перед первым.        — А кто он?        — Самый главный тут. Старый самодур, который сначала наорёт на тебя, а уже потом спросит, кто ты и зачем припёрся. По большей части безобидный, но иногда его выносит.        — Ты имеешь в виду директора? , — Корица кивнул, и Новичок удивлённо моргнул:        — Странно, а мне он показался нормальным…        — Это потому что ты не один был, — фыркнул Корица, — Перед родаками такую показуху только делают. А стоит им выйти за порог, как ты сразу станешь «ещё одним особенным», и жизнь твоя здесь будет зависеть от того, насколько благосклонны будут те, кто рисуют в твоих делах предупреждения.        — Предупреждения?        — Угу. На каждого воспитанника при поступлении сюда заводится личное дело, в которое заносятся все твои грешки. Три предупреждения максимум, если получишь больше — выметаешься отсюда без права вернуться.        — Куда выметаешься?        — А зависит от того, за что выгнали. Бывает, что просто домой, бывает, что в колонию для несовершеннолетних, бывает, что наркодиспансер, а бывает, что и психушка.        — Сурово, — Новичок тоже поджал ноги, — А были такие?        — Всякие были, — Корица неопределённо пожал плечами, — В любом случае отсюда с таким багажом лучше не вылетать. К слову, есть ещё Ящики. Это типа как разнорабочие. Разгружают жратву и шмот, вкручивают лампочки, а ещё помогают… с особо буйными.        — Буйными?        — Ты ведь уже понял, что здесь все… немного необычные? — Корица взглядом задержался на лице Новичка, — Так то неразумных давно отсюда перевели, конечно, но всё равно попадаются тут некоторые кадры…        — Я немного слышал об этом месте, — неохотно ответил Новичок, — Сюда отправляют разных людей с ограниченными возможностями или тех, от кого отказались родители. А ещё… фриков.        Услышав последнее слово, Корица дёрнулся, и Новичок тут же мысленно обругал себя за такую бестактность. Сказануть такое в первый же день! А вдруг это парень в серой толстовке психически неуравновешен и сейчас набросится на него с кулаками?        Но вместо всего этого его собеседник вдруг рассмеялся в голос, стуча ладонью по столу:        — Фрики! Ох, блять! Ахахаха! Новенький, ты мне уже нравишься! — выдал он, давясь от смеха, — Ты только это потом при всех не говори, а то они могут и не понять шутки!        — Он точно умалишённый, — подумал Новичок, решив не добавлять, что он совершено не шутил, когда Корица, отсмеявшись, продолжил:        — В принципе, ты всё правильно сказал. Под этой крышей собрались те, кому некуда идти, те, кого отправили сюда из-за того что он калека, инвалид или «неправильный». Советую об этом не спрашивать у всех подряд, потому что никто здесь не горит желанием распространяться о том, в чьей жопе чья нога ночевала. Если прям сильно захочешь рассказать, то прибереги эту историю для Ночи Сказок.        — А это что такое? — Новичок чувствовал себя так, будто на место одного отвеченного вопроса встают сразу три новых.        — О, это самые интересные 4 ночи в году раз в сезон! Все собираются в Кофейнике или в своих комнатах и всю ночь рассказывают сказки и истории. В такую ночь ни в коем случае нельзя спать — это очень невежливо. Кстати говоря… — Корица прищурился, — Скажи-ка мне, Новичок. Ты гомофоб?        — Что, прости?!        — Что слышал!        — Он точно неадекват, — мелькнуло в голове у Новичка, пока собеседник сверлил его немигающим взглядом. Если всё-таки вдруг набросится, можно ударить его сначала рюкзаком, а потом стулом добить. Но, зная свою удачливость, парень рисковал сам огрести по хребту.        — И что ты мне предлагаешь ответить на такой вопрос? — вслух спросил он, стараясь не обострять. Корица удивлённо моргнул и расплылся в улыбке:        — А ты реально неплох, Новичок. Но когда тебе этот вопрос задаст Динамит, то лучше скажи что-нибудь наподобие: «Всё живое имеет право на любовь».        — Зачем?        — Потому что если ответишь «да», то Динамит об тебя потом окурки тушить будет. А если ответишь «нет», то на тебя потом пацаны будут с подозрением коситься.        — А кто он такой, этот Динамит? Типа ваш главный? — задавая этот вопрос, Новичок тоскливо подумал, что точно всего не запомнит за раз.        — Ох, нет, Динамит — это один из наших бойцов. И его лучше не доводить, иначе реально «рванёт». Вон кстати его койка у окна. А нашего вожака ты уже встретил — это Панда. Он главный у Котов. Коты — это имя нашей стаи и комнаты.        — Значит, Коты… Панда — вожак, Динамит — боец, а ты? — Новичку всё больше казалось, что это всё — просто игра, в которой все актёры играют чётко прописанные роли. Это бы объясняло и запрет на нормальные имена, и дурацкие клички, и какие-то стаи с вожаками…        — Оу, точняк. Ну, ты, наверное, уже понял, что зовут меня Корица, — парень в серой толстовке слез со стула и в носках прошлёпал по полу, протягивая руку для рукопожатия, которую Новичок сначала неловко, но всё же принял и потряс в ответ. Похоже, его собеседник не такой уж и псих, как показалось вначале, а просто немного странный, но здесь, похоже, был просто эпицентр странностей. Не интернат, а реально рассадник фриков!        — Это подходящее место для таких ненормальных детей как ты! — мелькнуло у него в голове воспоминание недельной давности. Казалось, с той поры, когда он услышал это от своей матери, прошла целая вечность.        Брюнет вернулся на место, снова взбираясь на стул с ногами:        — С остальными ты позже сам познакомишься. И не ссы, ребята нормальные, даже если и производят не самое лучшее первое впечатление, — фыркнул он.        Неужели мысли прочитал?        — А я и не ссу, — Новичок подобрался и вскинул голову, стараясь казаться уверенным и сильным. Он действительно не трусил, скорее просто переживал, что точно не запомнит всех имён, — А какая в стае иерархия?        — Хороший вопрос… Хм… — Корица потёр рукой макушку, — Вся стая подчиняется вожаку. За ним всегда последнее слово, если есть разногласия или споры. Ещё он отчитывается перед воспитателем, если что-то произошло, а ещё представляет свою стаю, если возникли какие-то конфликты с другими стаями.        — Есть и другие стаи?        — Само собой, — при упоминании других стай плечи Корицы слегка напряглись, — Но о них я чуть позже расскажу. Так вот, если вожак по каким-то причинам не может исполнять свои обязанности, то у него есть заместитель. В нашей стае их двое: я и Искра.        — Так ты тут почти что главный! — ахнул Новичок. А он тут ему ещё и нагрубить пытался, кошмар!        Корица насмешливо фыркнул:        — На самом деле, Панда прекрасно справляется со своими обязанностями, так что мы особо и не отсвечиваем. Мне нравится быть бойцом, а Искра у нас больше отвечает за инфу. Да и потом, ни я, ни Искра не можем быть наравне с вожаком. Им можно стать только если предыдущий вожак… ушёл или самому бросить вызов.        — Какие-то тут законы джунглей, — пробормотал Новичок, — Разве нельзя всё решить без драки?        — Именно поэтому Панда — отличный вожак, — невозмутимо ответил Корица, — С тех пор, как он стал тут главным, наша стая почти не лезет на рожон и предпочитает всё разрешать миром. И именно благодаря этому Коты больше никого не потеряли, — добавил он чуть тише.        — Потеряли? В каком смысле?        — Не все в Доме придерживаются мира, Новичок. Кто-то предпочитает решать всё силой. Поэтому сразу тебя предупреждаю: НЕ нарывайся. Особенно это касается Ос.        — Ос?        — Третья комната. Их стая называется Осами.        — Я видел двух парней из третьей! — воскликнул Новичок, — Они на меня так посмотрели, будто я в рамку металлоискателя прошёл.        — Кто именно?        — Хм… Один был довольно крупный, с русыми волосами. Второй поменьше, волосы светлее.        — По ходу, Бычок и Скорпион, — Корица на миг задумался, — Значит, Дылда в курсе, и весь этаж уже знает, что у Котов появился новенький.        — А что, все новенькие здесь должны с кем-то подраться? — Новичок не хотел этого говорить, но всё же сказал. Перспектива покалечиться в первый же день его совсем не радовала. Корица удивлённо уставился на него, а потом снова рассмеялся:        — Ох, чел, ты определённо впишешься в нашу стаю! — брюнет поднял руки в защитном жесте, отчего рукава его толстовки сползли почти до локтей, — Торжественно клянусь, что вверенный под мою ответственность Новичок ни с кем сегодня не подерётся! Но, если ты так хочешь, можем устроить шаманские танцы, гортанное пение и воинственные крики, под которые Новичок завоюет своё имя!        — Как-то это пафосно, — Новичок скривился, — А что насчёт имени? Мне обязательно придумывать себе какое-то другое?        — Это неотъемлемая часть пребывания в Доме, — Корица тут же посерьёзнел, — Когда ты берёшь себе другое имя, ты отрекаешься от той жизни в Наружности и становишься частью стаи и частью Дома. И кстати, ты не можешь сам себе сварганить кличку. Кто-то должен дать тебе имя и стать твоим крёстным.        — Да у меня, честно говоря, вообще никаких идей и нет, — признался Новичок, всё ещё мысленно раздражённый тем, что ему придётся носить какую-то кличку, — Вот ты как своё получил?        Вместо ответа Корица слез со стула и обулся:        — Слушай, а пошли в Кофейник? У меня от таких долгих бесед в горле пересыхает!        — А пошли, — Новичок и сам засиделся, так что возможность прогуляться выглядела весьма привлекательно, — Заодно и расскажешь, чё за тема с именами.        — Не вопрос, — отозвался брюнет, открывая дверь и дожидаясь, пока Новичок его догонит и выйдет в коридор. Кто-то, вероятно, те самые Ящики, уже похлопотал в коридоре, вкрутив новые лампочки, так что теперь тут было светло. Захлопнув дверь, собеседники направились было к Кофейнику, когда вдруг навстречу им из третьей комнаты выдвинулись сразу трое. В начале процессии шёл вразвалочку высоченный брюнет с уже проклёвывающейся щетиной, за ним семенил маленький шкет едва ли не три раза меньше него, а рядом с ним крутил колёса инвалидного кресла светловолосый парень, недобро поглядывая на Котов.        Глядя, как Корица напряжённо замер, не сводя с троицы взгляд, Новичок слегка занервничал. Наверное, этот верзила и есть Дылда?        — Надо же, смотрите-ка, кто тут у нас, — протянул высокий, растягивая слова, обращаясь преимущественно к Корице, — Уже снюхались? Показываешь новенькому его новое место обитания?        Парочка за его спиной захихикала. А Новичок почему-то подумал, что если этот высокий — вожак, то эти двое что, телохранители? Тут, кажется, вожак один и без них справится. Корица же слегка подавшись вперёд, отчеканил:        — Да, Дылда. Мы направляемся в Кофейник. Пройти дадите?        — Значит, всё-таки это Дылда! — ошарашенно понял Новичок, — Ну и громадина! И с ним ещё кто-то рискует драться?        — Кофейник, — повторил Дылда, чуть призадумавшись и продолжая улыбаться, — Решили поиграть в деловую встречу за чашечкой кофе? Или в свидание? Не боишься быть отвергнутым, а, Циклоп?        Парни за его спиной снова захихикали. Новичок напряжённо переводил взгляд с вожака 3-й комнаты на своего «состайника». Почему его только что назвали другим именем? Корица сжал кулаки, но всё же нашёл, что ответить:        — Я в эти игры из Наружности не играю. И моё имя не Циклоп.        — Ох! — вожак Ос картинно взмахнул руками, — Прости, я подумал, это имя подойдёт тебе намного лучше, чем твоё слащавое нынешнее!        — Вот точно не вам решать, заслужил ли я новое имя или нет, — процедил Корица, ощетиниваясь.        — А что насчёт новенького? — Дылда с интересом подошёл ближе, оценивающе рассматривая Новичка с высоты своего роста, — Или он у вас будет Безымянным?        — Котёнок-неженка! — гавкнул блондин в коляске запальчиво.        — Отвалите от него, — без особой уверенности попросил Корица. Дылда слегка нагнулся, ещё внимательнее изучая новенького, а его свита глядела с вызовом, готовая по первому же сигналу оттеснить второго Кота подальше. Чувствуя себя крайне неуютно под пристальным взглядом, Новичок всё же не отвёл глаза, когда вожак третьей комнаты уставился ему прямо в лицо. И заметил то, чего не заметил Корица.        — Это что ещё такое? — протянул вожак Ос. Выражение его лица стало озадаченным, — Почему у тебя глаза разного цвета? Один из них искусственный?        — Нет! — Новичок каждый раз раздражался, когда кто-то задавал ему этот вопрос, и даже сейчас, испытывая страх перед Дылдой, он всё равно разозлился. Каждый чёртов раз это происходит!        — У меня гетерохромия, — объяснил он, с трудом беря эмоции под контроль, — Из-за неё глаза бывают разных цветов. Это генетическая мутация, и в ней нет ничего опасного для здоровья.        Теперь уже Корица косился на Новичка с любопытством. Дылда же вдруг расхохотался:        — Какая ирония! Да у вас на двоих прям целая палитра цветов! Хотя ты, Корица, явно проигрываешь!        Его подпевалы тоже засмеялись, Корица молчал, но Новичок чувствовал, как от того волнами расползается гнев, который тот едва контролировал. К счастью, Дылда решил наконец от них отстать и развернулся обратно в свою комнату:        — Ну что ж, приятно было увидеть новое лицо в нашей стране Чудес! До встречи, Котята. Эльф, Растеряша, за мной!        Его состайники тут же перестали смеяться и послушно последовали за вожаком. Обогнув их, Корица повёл Новичка в Кофейник, когда вслед им раздалось громкое:        — А ты, новенький, раз без имени, то предлагаю тебе назваться ГМО!        — Уроды, — прошипел Корица, первым заходя в Кофейник, — Конченные мрази.        Зашедший следом Новичок заметил суетившегося у полок с кофейными банками парня в грязно-коричневой кофте, который почему-то напомнил ему шакала Табаки из мультика про Маугли. Тот тоже их заметил и тут же в предвкушении облизнул потрескавшиеся губы. Не хватало только капающей на пол слюны:        — О, я смотрю, у вас новенький! За что тебя сюда спихнули? А что это сейчас в коридоре за шум был? С третьей сцепились? Драка будет?        — Исчезни, — прорычал Корица, — Нехуй греть тут уши, Прилипала.        — Ты за базаром то следи, Корица! — обиженно взвизгнул в ответ парень, названный Прилипалой, — А то я Деду всё расскажу!        — Ага, вперёд. Докажи всем ещё раз, что у тебя нет яиц, чтобы самостоятельно решать свои проблемы, — отрезал брюнет, подходя к чайнику. Прилипала зло покосился сначала на него, потом на Новичка, но всё же покинул Кофейник. Корица проводил его презрительным взглядом, а потом кивнул новенькому, показывая, где сесть.        — Он из Ос? — после встречи с Дылдой Новичок чувствовал себя весьма неуютно. А ещё вопросы, снова тонна новых неотвеченных вопросов!        — Да не. Он просто чмошник, даже не парься, — Корица уже шарил по полкам в поисках чего-нибудь годного, — Мяту любишь?        — Ага.        — Ну и чудненько. Прилипала из второй комнаты. Их стая называется Койотами, а их вожака зовут Дед. Такой щуплый парень на костылях. Увидишь ещё. Они не такие наглые и агрессивные как Осы, но с ними тоже не стоит ссориться: Дед поддерживает Дылду, а взамен Осы их не трогают. У них что-то вроде союза.        — То есть, они могут и объединяться? — Новичок чувствовал, как по спине побежали мурашки. Конфронтации с Осами — это уже страшно, а если к ним ещё и присоединятся эти Койоты…        Корица словно снова прочитал его мысли и тихо сказал:        — Последний раз такое было три года назад. В тот день все поняли, чем опасно недооценивать такие союзы…        Всем своим видом показывая, что он не желает продолжать разговор на эту тему, Корица начал заваривать чай, выбрав не самые щербатые кружки. Улавливая настроение собеседника, Новичок решил деликатно помолчать и лучше рассмотреть Кофейник. Раковина, над которой на честном слове висел шкафчик с посудой, такие же шкафчики висели по всей стене слева, храня в себе коробки с чаями, кофе и сахаром. С другой стороны Кофейника стояли несколько столов: на одном из них были нагромождены несколько коробок с шашками и шахматами, другие пустовали. У окна притаился старый продавленный диванчик с прожжённой в нескольких местах обивкой. Действительно, местечко для общих сборов было неплохим, но Новичок не мог избавиться от возникших в голове картин кровавой бойни, представляя себе как трупы лежат на полу, на столах, и даже на этом диванчике…        — Почему Дылда назвал тебя Циклопом? — он решил сменить тему, надеясь, что и Корица сменит помрачневшее выражение лица на своё привычное равнодушно-насмешливое.        Плечи Корицы, который уже взял в руки кружки с горячим чаем, напряглись. Донеся свою «ношу» до стола, где сидел Новичок, он нарочито громко поставил их на столешницу.        — Потому что Дылда — та ещё мразь. Он единственный, кто считает, что это смешно. Ну и его подпевалы, разумеется.        Вздохнув, он сильно мотнул головой, а потом убрал рукой чёлку, демонстрируя левый глаз. Новичок уставился на него и тут же мысленно отвесил себе подзатыльник за столь дичайшую бестактность: бровь и глаз Корицы перечёркивал шрам, да и радужка в этом глазу была будто подёрнута пеленой.        — Ох… Прости, чел, — новенький чувствовал себя отвратительно. Он то думал, что ему не повезло с его разноцветными глазами. Хотя сам он никогда в этом не видел никакой проблемы, но зато её видели окружающие, — Ты… им совсем ничего не видишь?        — Если бы видел, то не стал бы прятать, — хмыкнул Корица, придавая волосам прежний вид, — Да и вообще, говорят, что со шрамом я чертовски горяч, так что нужно прятать такое опасное оружие.        Впав сперва в дикое недоумение, а потом чувствуя, что обстановка разрядилась, Новичок начал смеяться. Корица тоже заухмылялся, принимая героические позы и комментируя это фразочками вроде: «О да, возьми меня, лицо со шрамом!», чем веселил собеседника ещё сильнее.        — Ты точно уверен, — выдохнул Новичок, когда брюнет наконец плюхнулся на стул и взял свою кружку двумя руками, — Что ты в своей стае исполняешь роль бойца, а не шута?        — Хах! Одно другому не мешает! Когда узнаешь ребят получше, то сам увидишь, что каждый из нас — это просто подборка в стиле «сочетай несочетаемое». Кстати говоря, — Корица прищурился, — Я даже и не заметил, что у тебя глаза разного цвета.        — Ну, я бы и не хотел, чтобы все на это пялились, — Новичок отхлебнул чай, признавая, что вкус этого чая не такой мерзкий, как он ожидал. Что ж, он теперь должен свыкаться с тем, что по-настоящему хорошего чая здесь не будет, — Ненавижу, когда меня спрашивает об этом каждый встречный.        — Хм… Кажется, я придумал тебе подходящее имя.        — Только не говори, что это какой-нибудь «Разноглаз» или «Калейдоскоп»! — фыркнул Новичок. Его не радовала перспектива менять имя, так что если уж ему и придётся жить тут под каким-нибудь погонялом, то пусть оно будет не идиотским!        — Как насчёт Мутанта? — предложил Корица, — Мне кажется, такое имя всем зайдёт и избавит тебя от тучи ненужных вопросов. Да и звучит грозно!        — Мутант… — эхом повторил Новичок, пробуя это имя на языке. Иронично, что именно такая безобидная мутация и привела его сюда — в это сборище юных фриков, которые живут по каким-то отличным от нормального мира законам. А нормален ли вообще тот мир и то общество, которые решили, что внутри обычного мальчишки сидит демон, чья сущность и проявилась через глаза разного цвета? Новичок порой даже думал, что абсурд родился вместе с ним в тот день, когда родители впервые привели его в ту церковь. Но сейчас и вспоминать об этом не хотелось. Он снова мысленно повторил предложенное ему имя. Мутант… Пожалуй, оно ему действительно подходит. Будто бы раскрывает всю его историю и причину появления здесь.        — Мне нравится, — наконец ответил он, чувствуя себя так, будто только что обрубил нечто, что крепко держало его в том мире за стенами интерната, то есть, Дома.        — Значит, отныне ты Мутант! — торжественно объявил Корица, а потом хихикнул, — По ходу, у меня талант придумывать клички!        — Так значит, я у тебя не первый? — Мутант состроил обиженную физиономию, — Какой кошмар, а я то уже решил, что ты порядочный человек!        Корица, который в этот момент решил отхлебнуть чаю, подавился от смеха:        — Прости, чел… Но могу поклясться тебе, что ты у меня первый на этой неделе!        Отсмеявшись, Мутант отпил ещё чаю и решил напомнить:        — Ты вот мне кстати не сказал, как ты получил своё имя.        — А, — Корица махнул рукой, — Я когда в первый раз дежурил на кухне, мне повар сказал достать с полки банку с какой-то хернёй, а она была пиздец высоко, что пришлось на стул забираться. Ну и когда я потянулся за ней, зацепил другую банку, в которой, как ты понял, была корица. И она на меня от души так высыпалась, что я ей пропах на неделю точно.        — Думаю, соседи оценили? — Мутант допил чай и поставил пустую кружку на стол.        — Не то слово! Особенно когда в твоей стае есть Танк, который терпеть не может этот аромат. Но по итогу ко мне это имя само прицепилось, да и мне оно более чем подходит.        — А у кого тут самое необычное имя?        — Хм… Ну, у Скелета интересная история на этот счёт, он тоже из нашей стаи. Но думаю, лидерство в этом плане однозначно у Иисуса. Он вожак первой комнаты.        — А почему Иисус? — заинтригованный Мутант покосился на выход из Кофейника. Там, в коридоре, за дверями с номерами, ещё столько новых и незнакомых ему людей с необычными кличками!        — Никто не знает! — Корица заговорщически понизил голос, — Ходил слух, что он настолько набожный, что привёз с собой иконы, но сами Голуби активно это отрицают. И даже Клещи не могут подтвердить эту информацию.        — Голуби и Клещи?        — Голуби — это название стаи под предводительством Иисуса. Они у нас типа как самые сливки общества. Любимчики учителей и воспитателей, примерные и правильные. А ещё пацифисты, которые никогда не участвуют в драках. Не потому, что не умеют драться, а потому что не хотят. Некоторые из них ещё и матом не ругаются.        — Они религиозные? — Мутант снова вспомнил ту церковь и истеричные крики бородача в рясе: «Демон, демон!». А ещё обезумевших родителей, которые подливали ему святую воду в еду и питьё… С такими фанатиками связываться здесь совсем не хотелось.        — Вовсе нет, они просто придёрживаются идеи мира. У них настолько своя атмосфера, что они далеки от разборок Койотов, Ос и Котов.        — Если комнат четыре, то кто такие Клещи? Ещё одна стая?        — Не-а, стай всего четыре. А Клещи — это сборная солянка из членов разных стай. Их специализация — поиск и добыча информации, а ещё её распространение.        — То есть, сплетники?        — За сплетнями тебе в женский корпус, — фыркнул Корица, — А вообще, реально лучше не озвучивай этого вслух. Все знают, чем они занимаются, но они нужные и полезные ребята, потому что всегда осведомлены лучше остальных. Прилипала вон наверняка видит в этом единственный смысл своего существования…

***

       Голова у Мутанта шла кругом от новых имён, названий и локаций. Но почему-то, покинув Кофейник уже не безымянным новичком, а Мутантом, он чувствовал себя намного увереннее. Будто бы Дом принял его. Бред какой-то. Дом ведь не живое существо. Но это место, как бы оно не называлось, действительно было чем-то особенным, другим. И новенький Кот всё больше увязал в этом неизведанном и от того притягательном, становясь участником всего этого безумия. Почему-то ему не было не по себе, а наоборот, начинало даже нравиться.        Размышляя таким образом, Мутант следовал за Корицей сначала вниз по лестнице на первый этаж, где с одной стороны расположились столовая с кухней, а с другой — библиотека. Парню оставалось лишь надеяться, что там есть не только комиксы или пособия «Как собрать взрывчатку из говна и палок», а потому он поставил себе цель вернуться сюда позже и посмотреть всё самому. Кроме этого, Корица потащил его на улицу, выходя во двор, залитый уже не таким жарким, но всё ещё очень даже тёплым августовским солнцем. Мутант уже мельком знал это место: совсем недавно его провели здесь из медпункта-Могильника. Медицинский корпус с его отдельным двором, к слову, находился почти дальше всех остальных построек во дворе, о которых Корица принялся бойко рассказывать:        — Вон то большое одноэтажное здание — спортивный корпус. Там внутри спортзал, а снаружи с другой стороны ещё открытый стадион. Если пройти мимо них, то выйдешь к огородам. Нас иногда выгоняют туда на работу, но девчонки там чаще что-то мутят. Так, ещё есть хозяйственный корпус, вот это серенькое здание. Нас туда не пускают, но есть пара путей, как туда попасть и вытащить что-нибудь со склада, — Корица усмехнулся, а потом ткнул пальцем в здание из красного кирпича, небрежно пристроенное к самому Дому — как будто ребёнок играл в конструктор и смешал два разных набора, — А тут сидит Кукурузник и его свита. А ещё сюда приходят на встречи с родителями, если они приезжают. Ну ты там был, так что знаешь, как там чё изнутри…        — А ты там был? — Мутант почему-то догадывался, каким будет ответ.        — Ни разу.        — Ты говорил про женский корпус. Где он? — Мутант поспешил сменить тему. Корица тут же пошло ухмыльнулся:        — На девочек хочешь посмотреть?        — Скорее хочу знать, как далеко я могу зайти, гуляя тут.        — Резонно. Девчонки живут за Могильником, с другой стороны. Иными словами, к ним не попасть, не пройдя через Пауков. Кстати говоря, у них тоже есть стаи, но всего две.        — Красивые и умные? — Мутант чувствовал себя нелепо, говоря это, но всё же решил отпустить шутку. Корица прыснул:        — Ну, почти. «Нимфы» и «Стрекозы». Одни помешаны на своей внешности и влиятельности, а вот с другими можно даже порой неплохо поболтать. Но вообще мы с девчонками очень редко пересекаемся. Так что, друг мой, если вдруг случится нужда, то попроси у Мопса пару журнальчиков…        — Э, блять, я не озабоченный! — тут же взвился Мутант под насмешливое хихиканье Корицы, — И не рановато ли ещё для журналов?        — Всякое бывает, — брюнет пожал плечами, — Кто-то раньше, кто-то позже…        — Мерзость.        — Мерзость — это вот! — Корица ткнул пальцем в забор из толстой колючей проволоки — такую кусачками не перекусишь, да и в зазор не пролезешь, — Раньше стоял нормальный забор, но когда Летуны совсем потеряли страх, то сделали вот это.        — Летуны?        — Ты же не думаешь, что окурки от сигарет, которые ты видел в комнате, нам на завтрак выдают? Это добыча нашего Летуна. Они — спецы по вылазкам в Наружность и поиску того, чего у нас нет. У Койтов и Ос их несколько человек, и они иногда даже приносят заказы для Голубей. У нас, Котов, Летун всего один, зато он лучший в своём деле!        — Должно быть, для этого надо быть совсем отмороженным, — пробормотал Мутант, глядя сквозь забор на… как там оно называлось? А, Наружность, — А если поймают? Или вычислят, что кто-то сбегал? Сигареты ведь — это прямая улика.        — В этом то и есть главное искусство Летуна — не попадаться. А на сигареты давно уже все забили, даже Кукурузнику плевать. Так только порой шумит для порядка и чё-то пытается конфисковать, но у всех всё равно всегда есть сижки.        Неожиданно холодный порыв ветра растрепал им обоим волосы, заставив сделать шаг назад подальше от забора. Будто некто дал им понять, что попробовать сбежать — плохая идея.        — Вот тебе и август, блять, — процедил Корица, натягивая на себя капюшон толстовки, — В принципе, мы можем пойти обратно. Тут больше нечего ловить, да и тем более ребята уже могли вернуться. Осмотры в Могильнике быстро проходят.        Мутант молча кивнул, следуя за провожатым в Дом, и вздрогнул, когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, он увидел, как в одном из выходивших во двор окон быстро мелькнул чей-то силуэт.        — Эй, Корица, — позвал он, — А часто вообще драки случаются?        — В последнее время не особо. Как-то худо-бедно, но обходимся без насилия. А что?        — Да просто подумал, каков риск подраться с кем-нибудь в первый день, — задумчиво пробормотал Мутант, проходя мимо столовой и поднимаясь по лестнице, ведущей на их этаж. Хотелось рассказать про своё «проклятие», но похоже и правда стоило приберечь это для загадочной Ночи Сказок. Маячившая перед ним спина в серой толстовке дёрнулась:        — Почти никакого. Дни, когда новеньких пускали в расход, давно в прошлом.        Заметив, как вытянулось лицо Мутанта, когда они зашли в коридор, Корица тут же замахал руками:        — Да шучу я! Никто тут не просыпается с утра с мыслью: «А неплохо бы надрать новичку зад!». Здесь все одинаковые, в этом и суть. Сам поймёшь.        Дойдя до теперь уже своей комнаты, Мутант услышал множество голосов за дверью и снова почувствовал, как засосало под ложечкой. А что, если Корица ему всё наврал, и это всё — просто жестокий розыгрыш над новичком? Однако выяснить это не было времени, потому что брюнет уже открыл дверь, вваливаясь внутрь с криком: «Дарова, кошаки!»        Мутант готов был убить его за то, что все взгляды и внимание тут же были направлены в их сторону, а разговоры — остановлены на полуслове. Но зато теперь он мог рассмотреть всех своих новых «соседей», которые так же с любопытством разглядывали его.        — Ооо, так это и есть тот самый новенький? — первым нарушил тишину парень такого же возраста, что и Панда, Корица и сам Мутант. Казалось, что от солнца оторвался кусок и превратился в человека — белая, почти прозрачная кожа, светлые волосы и глаза небесно-голубого цвета. Ещё и куртка на нём жёлтая будто в довершение образа. Подойдя к Мутанту, он протянул руку, представившись звонким голосом:        — Я Искра!        — А я… ээээ… Мутант, — новенький осторожно пожал тёплую ладонь блондина. И как он только не отбрасывает солнечные зайчики?        — Мутант, значит, — Панда, сидевший за столом рядом с огромным как шкаф парнем, одобрительно кивнул, — Это хорошо, что ты уже получил кличку.        Сидевший рядом с ним «громила» что-то невнятно промычал, тряхнув копной пшеничных волос. Искра тем временем бесцеремонно потащил Мутанта знакомиться с остальными, и первыми, кого он выбрал, стали двое сидящих на подоконнике. Один курил, стряхивая пепел прямо в открытое окно, а другой сжимал в руках блокнот и ручку, щуря и без того узкие глаза.        — Эй, пацаны, где ваши манеры? — укорил их Искра, — У нас новенький!        — Я вижу, не слепой, — огрызнулся курильщик в чёрной толстовке, оценивающе разглядывая Мутанта. Казалось, этот парень целиком состоял из чёрноты: одежда, волосы и даже глаза, и лишь на незакрытые лицо и руки хватило немного бледной краски, — Не хочу сигарету зря выкидывать. Докурю и познакомлюсь.        — Привет, — тихо поздоровался с Мутантом второй парень, одетый в фиолетовую мешковатую кофту. Его тёмные волосы слегка отливали красным, — Меня зовут Азиат.        Если бы кто-то сейчас спросил мнение Мутанта, то он наверняка бы ответил, что азиатом этого человека назвать можно лишь с очень сильной натяжкой. Да, разрез глаз немного другой и цвет кожи тоже, но разве это достаточно веская причина?        Искра видимо решил не дожидаться, пока «чёрный» докурит, а потому потащил Мутанта дальше, к Корице, который уже что-то негромко рассказывал Панде и сидящему рядом с ним большому парню с пшеничными волосами. Рядом с ними стоял ещё один «спортсмен» в красной толстовке  — рослый белобрысый парень с двумя шрамиками на лице, будто кто-то расцарапал ему левую щёку небольшими когтями. Придерживая инвалидную коляску с пацаном, усыпанным безумными завитками кудряшек, он также внимательно слушал, что говорит Корица. Как только Мутант, ведомый Искрой, подошёл к ним поближе, «Кудряш» тут же радостно выкрикнул, светясь самым искренним дружелюбием:        — Привет! Я Мопс, но меня ещё иногда называют Малышом, потому что я — самый младший тут, но ты меня лучше так не называй!        Мопс-Малыш действительно выглядел младше остальных — на вид ему было от силы лет 10, в то время как остальные выглядели лет на 14-16. Но, пожимая ему руку, Мутант почувствовал воистину стальную хватку. Что же это за место такое, где дети так жмут тебе руку в качестве приветствия?        — Скелет, — «охраняющий» Мопса парень в красной толстовке почему-то протянул левую руку для рукопожатия, не вынимая правую из большого кармана. Кажется, это его имя Корица сегодня упоминал в Кофейнике? Надо бы узнать потом, потому что этот парень был похож на кого угодно, но не на скелет.        Сидящий рядом с Пандой парень тоже встал, пошатнув собой стол. Мутант поёжился, представляя, сколько же силы у этого детины.        — Ааа, — произнёс он. Он был похож на мягкого белого медведя — большой, светлый и с добрыми глазами. Видя, как Мутант растерянно моргает глазами, он повторил, указывая на себя большим пальцем, — Я Ааа.        — Это Танк, — тут же вклинился Искра.        — И он не особо разговорчивый, — добавил Корица, прерывая своё повествование, — Он у нас человек-действие.        — Ага! — Танк вместо рукопожатия вдруг широко распростёр свои ручищи и сгрёб Мутанта в охапку, отрывая от пола. От неожиданности последний даже ойкнуть не успел, чувствуя, как жалобно хрустнули его рёбра.        — Му-а, — произнёс Танк, вернув Мутанта на землю. Отдуваясь, тот принялся ощупывать свои бока на предмет повреждений.        — Считай, ты прошёл обряд инициации, — хихикнул Корица, — Этого хватит, чтобы ты почувствовал себя посвящённым?        — Более чем, — прохрипел Мутант в ответ, когда за его спиной раздался недовольный голос:        — Эй, новенький!        — Мутант, — услужливо подсказал кто-то.        Мутант развернулся, встретившись с настороженным и оценивающим взглядом парня в чёрной толстовке, который до сих пор не представился:        — Прежде чем я назовусь, скажи мне, — «чёрный» выдержал паузу, — Ты гомофоб?        — Ага, значит, это Динамит! — тут же понял Мутант, вслух выдавая:        — Эээ… Я думаю, что любви все особи покорны.        Показалось ли ему, как кто-то хмыкнул, а кто-то — облегчённо вздохнул? Корица так вообще старательно делал вид, что он тут просто мимо проходил. Динамит ещё пару секунд сверлил его взглядом, обдумывая ответ, а потом протянул руку:        — Динамит.        — Я знаю! — чуть было не брякнул Мутант, но в последний миг сдержался и молча поприветствовал состайника.        — Добро пожаловать в стаю, Мутант, — Панда хлопнул его по плечу. Мопс и Искра радостно зашумели и загалдели, Азиат и Динамит одобрительно кивнули и вернулись на подоконник, Танк что-то мычал, в то время как Корица вновь повернулся к Панде и Скелету, завершая свой рассказ. Вожак стаи нахмурился.        — Это уже ни в какие ворота! — уже громче добавил Корица, — Они специально нарываются!        — Мы уже говорили об этом, — вздохнул Панда, — Мы не будем поддаваться на провокации.        — Даже если они так открыто попытались запугать новенького?        — Кто кого пытался запугать? — Искра вклинился в разговор. Остальные тоже замолчали, так что Панда начал говорить:        — Никто никого не запугивал. Не будем раздувать из этого небольшого инцидента конфликт. Понятно? — последняя фраза была адресована Корице, и тот отвёл взгляд в сторону, — Вместо этого предлагаю отпраздновать сегодня вечером пополнение в нашей стае.        — Ура! — Мопс крутанулся на своей коляске, на что Панда тут же резонно возразил:        — Даже не думай. Тебе наливать не будут.        — Мне скоро одиннадцать! — возмущённо возразил колясочник.        — Через полгода, — отчеканил Панда тоном, не терпящим возражений, — И даже в одиннадцать для тебя всё ещё рановато.        — Да брось, он уже давно всё распробовал, — хмыкнул Искра, смахивая упавшие на лицо светлые волосы, — Пусть уж лучше с нами бухает, чем балуется краденным.        — Тут есть и алкоголь? — удивлённо спросил Мутант, пока Мопс возмущённо шипел на блондина. Почему-то он не мог представить себе Летуна, который тащит на себе с десяток бутылок этой отравы.        — А ты думал! — произнёс Динамит, подходя к столу, — А теперь ответьте, кто спиздил у меня пачку сижек?

***

       В столовой во время обеда Мутант постоянно ловил на себе любопытные взгляды. Ребят в Доме оказалось не так уж и много, как он думал: по 8-10 человек в каждой стае. И каждая сидела за своим столом. Дылду было видно издалека — он возвышался над своим столом подобно башне. Две других стаи он тоже смог рассмотреть получше: вожак Койотов по кличке Дед действительно оказался щуплым и тощим, передвигающимся на костылях, с бритой головой, делающим его похожим на больного раком в финальной стадии. Было в нём действительно что-то стариковское. Его стая выглядела слегка разрозненной: люди сидели маленькими группками, тихо переговариваясь и работая ложками. А вот за вожака Голубей он сначала принял пухлого пацана с безумной причёской в стиле афро, на что Корица хихикнул:        — Это Пончик. И он самый лучший повар в Доме! Серьёзно, стоит тебе один раз попробовать, какую он делает выпечку…        — А кто тогда Иисус? — нетерпеливо перебил его Мутант. Про выпечку он ещё успеет узнать.        — Вон он! — Корица указал ложкой в сторону колясочника, которых здесь почему-то называли колясниками. Иисусом оказался парень примерно их возраста с асфальтово-серыми глазами и слегка кудрявыми волосами пепельного-русого цвета. Почувствовав, что на него смотрят, он поднял взгляд и тепло улыбнулся новенькому. Мутант тут же вернулся к еде, решив, что хватит с него на сегодня вопросов.        Остаток дня до ужина он посвятил разбору своих вещей, а ещё узнал несколько новых правил проживания в комнате. Так, например, посуда, канцтовары, сигареты, футболки и носки были общественным достоянием, разрешалось также брать и любую другую чужую чистую одежду при условии, что своя либо совсем рваная, либо в стирке. А вот в чужих тайниках и прикроватных тумбочках копаться без разрешения запрещалось, а то «совсем ничего личного не останется». И это правило здесь уважали.        Погода за окном совсем испортилась: небо затянуло низкими тучами, а по сливу снаружи гулко застучали тяжёлые капли. В такую погоду Мутант всегда чувствовал себя слегка подавленным. Но сейчас, когда его стая постоянно находилась в движении, он невольно сам заражался их активностью. А ещё Корица действительно был прав, когда сказал, что Коты «сочетают несочетаемое». К примеру, оказалось, что Танк, хоть и выглядит грозным громилой, на деле очень добрый и сострадательный. Даже порывался помочь в разборе вещей, а потом утопал к себе вертеть фигурки из цветной бумаги. А Азиат, который сначала показался Мутанту робким и тихим парнем, сейчас громко смеялся над чем-то, куря с Динамитом на подоконнике. Искра, как оказалось, бывает то до ужаса энергичным, носясь в режиме электровеника, то в полном упадке может растянуться прямо на паркете в позе морской звезды. А перед ужином блондин и вовсе удрал в Кофейник на собрание Клещей, в которых он, оказывается, состоял, обещая «удовлетворить всеобщее зудящее любопытство». Мопс хоть и был тут самым маленьким, да ещё и колясником, оказался на удивление смышлёным для своих лет, споря сейчас с Корицей, словившего благородный порыв починить дверцу шкафа, а то «позоримся перед новеньким», о целесообразности использования обычного мыла вместо шампуня. Серый Кот слабо отнекивался, чертыхаясь и ковыряясь отвёрткой. Панда, как выяснилось, совершенно не злоупотреблял вверенной ему властью, преспокойно валяясь с книжкой на своей койке и игнорируя шум вокруг, даже не пытаясь утихомирить своих подчинённых. Но больше всего Мутанта удивил Скелет, который сначала показался ему угрюмым и немногословным. Выудив откуда-то из-за шкафа гитару, он плюхнулся на койку Мопса и начал что-то негромко мурлыкать себе под нос, изредка бренча по струнам, подбирая мотив. Рукав красной толстовки на правой руке сполз, обнажая металлический протез. Так вот почему он здоровался и ел левой рукой! Поспешно отведя взгляд, чтобы Скелет не заметил, Мутант продолжил раскладывать свои вещи и мысленно сопоставлять образы соседей по комнате с их повадками.        Во время ужина на Мутанта уже почти никто не пялился (как потом объяснил Искра, остальные Клещи уже разнесли весть по остальным о новичке и его имени), так что трапеза прошла спокойно. Разве что Мутант опять почувствовал на себе чей-то взгляд, что и утром во дворе, но едва он поднял голову, чтобы поискать смотревшего, ощущение тут же исчезло.        Покончив с едой и вернувшись на второй этаж, стая Котов, галдя, завалилась в свою комнату, закрывая дверь и бесцеремонно скидывая на пол всё, что было навалено на столе. Панда неодобрительно нахмурился, но ничего не сказал, а Искра уже вытащил откуда-то стаканы и теперь расставлял их вместе с Танком, пока остальные занимали свои места, подвигая стулья. Скелет вытащил откуда-то из-под кровати две бутылки с прозрачной бордовой жидкостью:        — «Рубинки» будем пить? Или лучше оставить их на Ночь Сказок? — спросил он, бултыхая содержимое.        — Да к Ночи новых наведёшь ещё сто раз! — выпалил Корица нетерпеливо, уже устроившись рядом с Мутантом. Скелет неопределённо пожал плечами, но в конце концов кивнул и поставил бутылки на стол.        — Рубинка — вещь! — заявил Корица, обращаясь к Мутанту, — Тем более, это Скелет сам намешал!        — А ты вообще пил когда-нибудь? — спросил Искра, легко вскрывая бутылку и разливая жидкость по стаканам. Даже Мопсу в итоге налили под недовольный взгляд Панды, пробурчавшего, что «спаивают тут мне младших в стае».        — Пиво… Пару раз, — нехотя признался Мутант, думая, что сейчас его засмеют.        — Тогда, дружище, после такого ты точно больше никогда к пивчанскому не притронешься, — Искра подтолкнул к нему наполненный стакан, — Ну что, пацаны, тост?        — За нового Кота! — дружно гаркнули все.        Стаканы взметнулись в воздух, хаотично сталкиваясь друг с другом. Собравшись с духом, Мутант сделал первый глоток, пробуя «рубинку». На вкус смесь оказалась на редкость гремучей и обожгла горло огнём.        — Гранатовый сок и водка, — довольно объяснил ему Корица, когда Мутант начал хватать воздух ртом, силясь потушить пожар во рту. Хорошо, что пьют они не на голодный желудок, иначе бы его сейчас затошнило.        — Сделай второй глоток, — посоветовал Динамит, — Тогда прочуешь тему.        На удивление, после второго и третьего глотка стало и правда лучше. Мутант даже почувствовал терпкость гранатового сока на языке. Остальные уже разливали по второму кругу, поэтому, решив не отставать, Мутант опрокинул в себя остатки и тоже поставил стакан.        — Ооо, а новенький то крепкий! — уважительно выдохнул Азиат, пока Панда решительно забрал у Мопса стакан:        — Всё, тебе хватит.        — Ну блять, вы все пить будете, а чем мне догоняться теперь? — Мопс расстроенно крутанул колёса. Корица перевернул свой стакан донышком вверх, намекая, что он тоже закончил:        — Я бы ещё выпил, но мне завтра дежурить на кухне. Меня Зефир выгонит, если я буду перегаром дышать. Скелет, дружище, спасибо за выпивку! Ты как всегда на высоте! Эй, Мопс, пошли пока на улицу выйдем.        И, не дожидаясь одобрений или возражений, Корица развернул инвалидное кресло и выкатил Мопса прочь из комнаты. Остальные выпили ещё по одной, и, к радости Мутанта, решили на этом закончить — рубинка чертовски сильно била в голову. Благо, что не один он так сильно захмелел: на щеках у Танка играл румянец, и он глуповато хихикал даже с того, как снова отошедшие покурить Динамит, Азиат и Искра втроём не могут справиться с зажигалкой. Панда мягко повёл пошатывающегося товарища к своей койке, а Мутант решил помочь собирающему со стола стаканы Скелету.        — Оставь, я сам, — буркнул он, вставляя пустые стаканы друг в друга «башенкой». Так легче будет их отнести в раковину одной рукой, понял Мутант, а потому решил спросить:        — А почему тебя зовут Скелет? — голос был пьяным, а язык предательски заплетался, — Я вроде бы разобрался, кого как зовут и почему, а вот про тебя вообще идей никаких.        Вместо ответа состайник мрачно приподнял правую руку, вновь обнажая свою металлическую конечность:        — Это на что похоже?        — На… протез? — Мутант не совсем мог понять, как могут быть между собой связаны такие вещи как протез и скелет. А может…        — Ты киборг что ли? — выдохнул он. Сидящие на подоконнике Искра и Динамит заржали в голос, услышав такое высказывание. Скелет с улыбкой закатил глаза. Даже если его и обидел этот вопрос, он этого не показал:        — Хотел бы я быть киборгом. Но увы, я обычный парень, которому просто не достаёт одной конечности. А имя своё я получил, потому что это, — он помахал протезом перед Мутантом, — похоже на скелет. По мнению местной публики. Так что ничего тут сверхъестественного нет.        — Хор.шо… — комната перед Мутантом едва не сделала кувырок. Больше никакой рубинки!        — Помоги ему, — тихо приказал Панда Скелету, ковыляя к ним, — Я сам стаканы уберу.        Парень в красной толстовке кивнул и чуть ли не на себе дотащил новенького до его спального места.        — Ложись давай, — мягко посоветовал он, плюхая Мутанта на койку, — Завтра проснёшься уже совсем другим человеком.        — Какие у вас тут… странные порядки, — заплетающимся языком пробормотал Мутант вслед уходящему Скелету, — Какие-то стаи, имена, правила, Дом…        Его и правда стало клонить ко сну. За окном к тому моменту совсем стемнело, и остальные тоже начали ложиться. Кажется, и Корица с Мопсом уже вернулись…        — Это всё не взаправду… — промелькнуло у Мутанта в голове, — Это просто игра… И я… Я…        Кто-то уже начал негромко похрапывать. На фоне окна чернильно-чёрным выделялся силуэт, кажется, Динамита, смолившего очередную сигарету. Сколько же он за день выкуривает? Корица, чья койка была верхней над Мутантом, забрался наверх и затих. На второй двухъярусной кровати внизу угадывалась кудрявая голова Мопса, рядом мрачно застыло в неподвижности его кресло. В приоткрытое Динамитом окно в комнату врывался запах дождя вперемешку с хвоей и табачным дымом. И Дом, будто живое существо, будто и вправду оберегал сон каждого своего воспитанника.        — Я дома… И меня теперь зовут Мутант…