Лес, где живут светлячки

       Начало сентября пришло в Дом резким похолоданием и монотонно идущими дождями, барабанящими по стеклу. Низкое серое небо плакало навзрыд, хороня очередное лето. На многих такая погода наводила уныние, упаднические настроения, депрессию и ещё большее нежелание идти на уроки. И даже сейчас, сидя за партами под нудную лекцию Американца — сухонького мужичка, добавлявшего «да» и «мда» через каждую фразу своего повествования, некоторые откровенно скучали и тоскливо поглядывали то на часы, то на происходящее за окном. Искра не понимал их. Как можно унывать по такому пустяку? Тем более, он лично чертовски терпеть не мог жару и солнце. Они исправно превращали его кожу из белой в цвет недозревшего арбуза, даже если блондин безвылазно отсиживался в тени. Да и разве не легче ли учиться, если такая погода всё равно не располагает бежать на улицу?        Так или иначе, Искра видел больше плюсов чем минусов, и старался придерживаться этого всю свою сознательную жизнь. В отличие от большинства нынешних обитателей Дома, на которых прежняя жизнь в Наружности оставила сильный отпечаток как внешне, так и внутренне, он привык верить, что его пребывание здесь — ни в коем случае не испытание, не наказание и не тюрьма. Он даже чувствовал благодарность ко всем, чьими стараниями он обретался здесь. Пока он в Доме, за ним всегда есть, кому присмотреть и оказать помощь, кроме того, жёлтый Кот не обременял родителей, которые рассчитывались с долгами и обязательно вернутся за ним, когда всё наладится. А ещё блондин обрёл здесь друзей.        Скороход, находившийся за соседней с Искрой партой, закрыл глаза и покачивал головой в такт какой-то музыке, которая играла в его голове. Его так часто ломающиеся костыли мирно покоились рядом, и на одном из них ярким фломастером была нарисована цифра 6, намекая на как минимум пять пар почивших смертью храбрых собратьев. А ещё неприличное слово, которое безрезультатно пытались оттереть. Блондин часто ловил себя на мысли, что для Ос Скороход слишком уж миролюбивый и не просыпается с утра с мыслью, кого бы сегодня зачморить. Нет, он не считал обитателей третьей злыми, агрессивными или недопонятыми. Со многими он дружил и поддерживал хорошие отношения. Но всё же Осы порой действительно могли выкинуть что-нибудь дерзкое и даже жестокое. После такого кто-то с огромной вероятностью отправлялся в Могильник зализывать раны и латать морду. Скороход же не дрался никогда. Искра даже готов был поспорить, что его стая не знала и половины того, что из себя представлял этот парень. Он помнил даже, какими испуганными были глаза мальчика на костылях, когда блондин случайно увидел то, чего определённо никто не должен был увидеть.        В тот весенний вечер Искра проторчал в библиотеке до вечера, взахлёб читая потрёпанный томик японских комиксов, который непонятно вообще каким образом оказался в таком месте. Кажется, это называлось… манга? Блондину было даже не важно, как оно называлось. Его с головой захватила история про людей, которые боролись с огромными плотоядными великанами, живя за тремя большими стенами. И эта история закончилась на самом интересном месте, и на продолжение рассчитывать, увы, не приходилось — томик был единственным, а просить у родителей поискать продолжение парень не смел. Так что, убрав книжицу на место, он покинул библиотеку, но вместо комнаты он пошёл на улицу, выходя во двор. Солнце уже садилось, раскрашивая небо во все оттенки розового, сиреневого и оранжевого, и Искра наблюдал, как краешек небесного светила медленно скрывается за крышей Дома.        Точно. Мы — это люди за стеной. Отрезаны от внешнего мира и опасности. А там, снаружи, живут великаны. Но не такие, как на картинках. Они выглядят как обычные взрослые люди, но внутри них живут хитрые и кровожадные монстры. И пусть они не пожирают представителей человечества, зато они приносят им невыносимые страдания, получая от этого необычайное удовольствие.        Искра вздохнул. Наверняка в комиксе в конечном итоге люди победят монстров, а вот как быть с этим миром? Миром, где один из таких монстров подарил ему и его семье надежду, а потом безжалостно растоптал её? Он не знал.        Чуткий слух уловил какой-то шум, похожий на звук шагов. Искра тут же рыбкой скользнул в тень. Воображение моментально нарисовало ему образ великана, который рыщет по округе и ищет добычу. Вот только добычей Искра становиться не хотел, а потому тихонько начал двигаться к источнику шума, оставаясь в тени. Звук становился всё отчётливее, и блондину даже показалось, что он слышит… пение? Сгорая от любопытства, он осторожно выглянул за угол, всё ещё прижимаясь к стене.        Скороход из стаи Ос, прикрыв глаза и тихо что-то напевая, кружился, стуча костылями по земле. Несмотря на свою инвалидность, он двигался настолько плавно и грациозно, что Искра даже залюбовался. Очевидно, что этот парнишка сюда приходит уже не в первый раз и совсем потерял осторожность, раз даже не видел, что за ним наблюдают. Решив, что так не совсем честно, Искра вышел из тени, нарочно громко топая ногами. И Скороход услышал, испуганно оборачиваясь и неуклюже опираясь на едва не выроненный костыль. Как птица, готовая вспорхнуть, но сбитая в последний момент камнем.        — Э, нет, я не хотел тебя пугать! — Искра тут же поднял руки, демонстрируя, что он пришёл не драться, — Я просто случайно услышал, и… увидел. У тебя так круто получается!        — Ты… Ты расскажешь? — в глазах Скорохода мелькнуло затравленное выражение, — Ты же в Клещах, да? Да, ты точно всем расскажешь… — он уронил голову и задрожал.        — Зачем мне об этом рассказывать? — искренне удивился Искра, — Если бы ты хотел, чтобы кто-то узнал, ты бы так не шифровался.        — Дылда меня прибьёт… — тихо прошептал Скороход.        — За что? За то, что ты танцуешь? — такая реакция приводила Искру во всё большее замешательство. В Доме всем было глубоко наплевать на подобного рода хобби: в закрытом от внешнего мира заведении от нечего делать даже по потолкам лазить научишься и барабанить имперский марш на батареях столовой ложкой.        — Они там опять мордобой устроили. Сказали, что и мне надо учиться. Я должен был тренироваться, — парень из Ос облизнул губы, — Отрабатывать боевые приёмы. Но я не хочу! Я ненавижу драки! Я хотел, чтобы меня просто оставили в покое!        Поняв, что он слишком много сказал представителю чужой и даже враждебной стаи, он замолчал, спрятав лицо. Искра осторожно подошёл поближе, оставаясь вне досягаемости костыля, которым рассекреченный Оса мог и огреть в целях самозащиты:        — Дылда тебя не тронет. Я никому не скажу. Не хочу, чтобы такой талант был загублен.        — Правда? — Скороход уставился в голубые глаза собеседника, которые при свете заката казались сиреневыми, — Не расскажешь? Но почему? Я же твой враг…        — Никакой ты мне не враг. Мы с тобой разве ссорились?        — Но наши стаи…        — А что стаи? За уши нас оттащут друг от друга? — Искра солнечно улыбнулся, — Мне кажется, не стая должна решать, кому с кем дружить. А я бы хотел с тобой подружиться.        Скороход неверяще смотрел на блондина, ожидая подвоха. В его стае часто поговаривали, что Коты непредсказуемы, но в глазах Искры не было ни намёка на обман. В конце концов, он расслабленно опустил плечи и выдохнул:        — Тебе правда понравилось? Ну, вот это… — он махнул костылём.        — Это потрясающе! — заверил его Искра, — Ты давно этому научился?        — Ну, я ещё в Наружности любил танцевать, — Скороход смущённо уставился в землю, — А сейчас…        — Не представляю, как ты классно танцевал в Наружности, если сейчас у тебя так здорово получается! — восторг Искры можно было черпать ложками. И Скороход впервые тепло заулыбался…        Искра откинулся на стул. История была не самым его любимым предметом, так что он даже не утруждал себя записыванием материала. Тем более перед контрольными на стол в комнате Котов выкладывались лекции и записи Панды, Скелета и Динамита, по которым прорабатывались все возможные вопросы, позволяя каждому получить хорошую оценку.        Куда интереснее сейчас было наблюдать за одноклассниками. Панда, Коала, Иисус, Бывалый, Свин и Эльф, как обычно, всё прилежно записывали. Отличники и будущая гордость Дома. Дед умудрялся и записывать, и задавать вопросы, и даже спорить, из-за чего нагло дрыхнущий на парте Прилипала каждый раз испуганно подскакивал. Танк давно уже уронил голову на учебник и тихонько похрапывал под укоризненный взгляд Джигита, умудрившегося недавно сломать себе сразу три пальца на руке. Манул и Шаман играли в морской бой, лишь изредка прерываясь на записи. Манул, судя по всему, проигрывал, с досадой постукивая ручкой по столу. Корица, спрятавшийся за широкой спиной спящего Танка, что-то рисовал в тетради, изредка пихая в плечо сидящего рядом Скелета, отвлекая его от записей и демонстрируя намалёванное. Сверчок, нервно покусывая карандаш и поправляя съезжающие на нос непомерно огромные очки, постоянно косился в их сторону. Динамит и Азиат, которые всегда делали вид, что им плевать на всё это, уныло строчили в тетрадях, умудряясь поглядывать на часы. Пёс слушал, пустым невидящим взглядом обводя аудиторию. Его правая рука всё ещё была в пластырях. Блаженный просто сидел и улыбался, пуская слюни и наблюдая за непогодой за окном. Сидевший рядом Мутант уже оставил попытки до него достучаться и теперь молча слушал учителя, выделяя в учебнике даты фиолетовым фломастером. Дылда вообще даже не открыл тетрадь, прекрасно зная, что стая всё сделает за него, так что ошивающиеся рядом с ним Бычок, Скорпион и Вышибала отчаянно делали вид, что всё записывают, пропуская слова и абзацы.        Жалко, что Мопс не учится вместе с ними. Иногда Искре казалось, что кудрявому коляснику не десять лет, а столько же, сколько и остальным Котам. Удивительно, ведь в детстве блондину казалось, что даже разница в целый месяц — это уже повод считать кого-то младше или старше себя. А здесь разница в возрастах будто размылась, ставя их всех в один ряд. Однако учителя так не считали, поэтому Мопс, Растеряша из Ос, Пончик и Хныкалка из Голубей, а также Подлиза и Ластик из Койотов учились в другой аудитории этажом ниже.        — … На этом, пожалуй, и закончим на сегодня, — Американец в одно движение ловко собрал принесённые им бумаги в портфель, свернул в рулон карту мира, и, быстренько распрощавшись, покинул аудиторию. Класс тяжело выдохнул, потому что худшее было впереди — сразу после истории шла лекция с Грибом — самым чудным учителем даже по меркам обитателей Дома. Он всегда разговаривал высоким голосом, смешно семенил в своих красных штанишках и мог нести откровенную чушь не только касательно своего предмета, но и на совершенно посторонние темы. Поговаривали, что Гриб — бывший выпускник Дома, и Искра знал, что эти слухи не врут.        Иногда блондин думал, что информация сама тянется к нему, как железо к магниту. И если бы кто-нибудь однажды залез к нему в голову, то изумился бы количеству знаний. Будто бы ты заходишь в архив, где на каждого сформировано своё дело, которое постоянно обновляется. И именно благодаря этому Искра научился не судить людей предвзято. Вот взять, например, Дылду, который сейчас самозабвенно закинул длинные ноги прямо на стол. Почти половина Котов считала его неотёсанным любителем повыпендриваться и кого-нибудь потравить, лишённым всякой человечности. И только Искра, а также Динамит знали, что Дылда бывает и чувствительным, и что ему безумно нравится одна Нимфа, а ещё ему иногда он впадает в полнейшее отчаяние от того, как быстро прогрессирует его болезнь. Но, разумеется, он, как лидер, никогда не покажет свои слабости посторонним. Искра иногда даже проводил параллели между ним и Скелетом, который терпеть не мог вожака Ос, но ровно точно таким же образом никому не показывал, что по ночам его до сих пор преследует повторяющийся кошмар из прошлого. Даже с Корицей из-за этого поссорился. Их дружба сильно остыла, превратившись скорее в привычку. К слову, Корица тоже часто плохо спал, засыпая лишь под утро, если, конечно, не уходил. Динамит, который и вовсе страдал бессонницей, большую часть времени был вспыльчивым, задиристым и чересчур прямолинейным, в то же время пребывал в состоянии глубокой депрессии, из которой его с трудом вытаскивал Азиат, заклеивая пластырями порезы и ожоги на руках состайника. Искра мог до бесконечности перебирать эти «личные дела», но его размышления прервал скрип двери и суетливое приветствие Гриба, повторяющееся много раз и ставшее поводом для множества пародий со стороны учеников.        И снова все начали откровенно скучать, едва ли не в открытую посапывая на партах. Сегодня Гриб решил рассказать им о нескольких теориях происхождения мира. Некоторые из них звучали настолько абсурдно, что никто даже не удосуживался записывать эти бредни, а глупо хихикал и давился от смеха. Серьёзно, кто вообще в здравом уме поверит в существование гигантского персика или гермафродитное существо, чья отрыжка стала галактикой?        — Гриб совсем ёбу дал… — шепнул кто-то.        — Опять не тех грибов обожрался…        Если Гриб это и услышал, то не обратил никакого внимания, продолжая вещать. Он был прямо как Блаженный из Голубей — не от мира сего.        — … Данная концепция подразумевает, что физическое перемещение между пространствами и мирами невозможно. То есть, так называемая душа человека не попадёт куда-то в Рай или Ад, не попадёт в цикл перерождений или будет существовать в какой-то иной форме.        — То есть, если человек слышит голоса умерших, то он спятил? — оказывается, кто-то слушал лекцию! И в данном случае это был ни кто иной, как Пёс, который слепо уставился как раз в сторону слегка напрягшегося Шамана. Искра сразу припомнил все те слухи, что ходили про этого Койота. Часто посещает Могильник, имеет проблемы со зрением, необъяснимые приступы эпилепсии… Так говорили взрослые. А вот для сверстников Шаман был странным даже по местным меркам. Слышать голоса мёртвых, которые предсказывают будущее. Искра был одним из тех, кто считал, что это скорее дар, нежели проклятие.        Гриб моргнул, не сразу понимая, что ему был задан вопрос, а потом ответил:        — Существует множество теорий и исследований касательно души, и что с ней происходит после смерти. Наверняка кто-то из вас слышал, что тело легчает на три грамма сразу после смерти — это, якобы, душа покинула тело. Кто-то даже представляет её эдакой бестелесной субстанцией, которая, однако, может и контактировать с внешним миром, в том числе и говорить.        Аудитория слегка оживилась. Послушать про смерть, души, призраков и перерождение было интереснее. За многими из присутствующих здесь старуха в плаще ходила по пятам, зловеще ухмыляясь и сверкая остро заточенной косой, так что даже спящие приоткрыли глаза, прислушиваясь к преподавателю.        — Мы не можем знать наверняка, есть ли душа или нет, и куда она попадает после смерти. Так что задам вам встречный вопрос, кто из вас слышал про так называемую Изнанку?        Вот теперь все ученики окончательно вынырнули из полудрёмы и напряжённо уставились на преподавателя, обдумывая вопрос. Искра же наблюдал, как Сверчок слегка дёрнулся, снова кинув взгляд в сторону Корицы и Скелета, прежде чем поднять руку вместе с остальными. Не подняли руки только немного недоумевающий Мутант и Блаженный, который просто не понял вопрос, продолжая глупо улыбаться.        — Что ж, я вижу, что все так или иначе ознакомлены с легендами этого места, которые передаются здесь из поколения в поколение. Одна из них рассказывает про феномен Дома — Изнанку или, как его ещё называют, Лес.        Искра вспомнил рисунки Азиата в его блокноте. Да уж, там точно был Лес…        — Но это же всего лишь история для Ночи Сказок, — возразил Дед, — Часть местного фольклора! Никто не может доказать, существует ли он на самом деле!        — Но и опровергнуть тоже, — отозвался Гриб охотно, — Для начала надо понять, что вообще представляет из себя эта Изнанка. Итак, грубо говоря, это некое параллельное измерение с другим ходом времени, куда могут попасть некоторые воспитанники. Полагаю, что такие есть и среди вас, но, разумеется, конфиденциальности ради я не стану спрашивать, кто именно.        — То есть, вы верите, что она существует? — Иисус говорил спокойно, будто утверждал, а не спрашивал.        — Этот вопрос лучше задать вашим товарищам, — Гриб кашлянул, задержавшись на коляснике взглядом, — Итак, для тех, кто не знаком с терминологией, стоит пояснить, что те, кто попадают в Изнанку, делятся на два типа. Кто скажет, какие?        — Ходоки и Прыгуны, — выпалил Свин.        — Точно! А чем они отличаются?        — Первые могут полностью контролировать своё нахождение в Изнанке, перемещаясь туда вместе с телом, — теперь уже отвечал Коала, — А вторые могут лишь время от времени «прыгать», иногда даже сами того не желая, и при этом перемещается лишь их сознание.        — Совершенно верно! Итак, если кто-то из вас хорошо ознакомлен с историей Дома, то наверняка обращал внимание на то, что некоторые воспитанники бесследно исчезали, а некоторые впадали в кому по совершенно неясным причинам.        Кто-то в классе шумно сглотнул: информация явно была в новинку. Джигит пропищал, бухнувшись гипсом о парту:        — Но разве не было выяснено, что это — результат поражения неизученным вирусом, от которого уже изобрели лекарство?        — В таком случае, как вы логически объясните, что одни впадают в кому, а другие проживают долгую жизнь? Вы когда-нибудь встречали вирус, который так выборочно атакует?        — Это вполне мог быть результат неудачного эксперимента или реакции на непроверенную сыворотку, — неуверенно предположил Бывалый. Его состайники почти синхронно застонали.        — Это не вирус! — возразил Эльф, — Я слышал, что Дом был построен на месте старого кладбища.        Некоторые ребята согласно закивали, а Гриб всплеснул руками и замельтешил перед доской:        — Вот что бывает, когда бездумно впитываешь в себя непроверенную информацию! Спешу вас заверить, что никакого вируса тут никогда не было, как и старого кладбища. Я думал, вы уже достаточно взрослые, чтобы понимать, где совсем уж откровенный бред!        — Вся твоя лекция — бред, — прошептал сидевший перед Скороходом Скорпион так, чтобы его услышали все, кроме преподавателя.        — В таком случае, есть ли какое-то здравое объяснение касательно происхождения Изнанки? — спросил бритоголовый Дед, — Или принцип, по которому она решает, какие люди могут попасть в неё?        — Вот именно! — Гриб даже взвизгнул, едва не высадив оконное стекло, — Потому что данный феномен совершенно не изучен! Почему именно это место? Почему именно эти люди?        — А может, это всё же результат наркотического воздействия? — не унимался главный Койот, — Просто у некоторых приход сильнее, вот и родилась эта сказка про чудесный Лес, где исцеляются все недуги, а время идёт по-другому.        Искра с жадностью вслушивался в каждое слово. Он знал двух Ходоков и шестерых Прыгунов, и ему было интересно, что же они сейчас чувствуют. Хотят ли вскочить и возразить, что всё это вовсе не наркотики и не бред сумасшедшего, а чистая правда? Может быть даже показательно уйти и вернуться?        Но этого не произошло. Вместо этого Гриб решил, что они слишком отвлеклись от темы урока и продолжил вещать о каких-то богинях, которые заскучали и слепили людей из глины. Ученики постепенно возвращались в своё привычное состояние полудрёмы под стук дождя за окном, хотя некоторые глубоко задумались над тем, что только что произошло. Их учитель не отрицал существования того, упоминание чего здесь было под каким-то негласным табу, более того, он даже дал понять, что действительно верит в это.        — Интересно, а может быть он был когда-то Прыгуном? Или даже Ходоком? Это многое бы объяснило… — Искре захотелось непременно выяснить это, и он знал, откуда примерно стоит начать искать информацию.        Дом был сборищем для странных людей с непростыми судьбами и историями. Но существование Изнанки было настолько непонятным и даже пугающим, что в стаях предпочитали не разговаривать об этом, а к Прыгунам и Ходокам относились с плохо скрываемым подозрением. Да и те особо не светились, сбегая в Лес под покровом ночи, когда все спят. И было бы глупо отрицать тот факт, что когда человек исчезает прямо у тебя на глазах, а потом возвращается как ни в чём не бывало, да ещё и притаскивает с собой различные лесные трофеи, — это ненормально даже для местного сборища фриков. Где вы в здравом уме найдёте настоящую лесную землянику посреди января? Из воздуха наколдуете?        А люди часто отрицают существование того, чего не понимают или боятся.        Едва прозвучал сигнал об окончании урока, ученики быстро похватали свои вещи и начали покидать кабинет, толкаясь и галдя, не особо утруждаясь на прощание с преподавателем. Гриб за свои странности был тут в почёте лишь у единиц, и один из этих «избранных» в лице Иисуса как раз притормозил рядом с учителем и о чём-то негромко его спросил. Искра, которого Скороход легонько пихнул в плечо, намекая поторопиться на следующий урок, прислушался к их разговору:        — … не могу назвать Изнанку астральной проекцией или загробным миром, — Гриб нахмурился, суетливо шаря по столу в поисках своих вещей, — По всей вероятности, это параллельное измерение, которое настроено на другую частоту. И это могло бы объяснить, почему не все могут попасть туда.        Искра с любопытством подошёл поближе, но Иисус так был увлечён беседой, что даже не заметил блондина:        — Хотите сказать, что некоторые из нас «резонируют»?        — Хотел бы я с уверенностью что-нибудь сказать, — Гриб ненавидел не знать о чём-то, и уж тем более признавать это перед своими студентами, — Но давайте поразмыслим вот над чем: почему Изнанка вообще появилась?        — Потому что она отражает то, чего у нас нет, — неожиданно для всех и для себя выдал Искра. Он и сам не понял, как это произошло. Иисус вздрогнул и перевёл на него внимательный взгляд серо-голубых глаз, и блондин готов был поклясться, что увидел промелькнувшее в них секундное замешательство, сменившееся уважением.        — Совершенно верно! — голос Гриба поднялся на несколько нот выше, заставляя стёкла в окнах вновь вздрогнуть, — Что из себя представляет Изнанка? Это совершенно иной мир, где все физические и психические увечья исцеляются моментально, а время идёт по-другому, позволяя прожить целую жизнь, пока здесь пройдёт может быть год или два. И это противопоставлено тому, что мы имеем здесь и сейчас: дом, стены, ограниченное пространство и ваше…        — Наши ограниченные возможности, — закончил за него Иисус, по-видимому, удовлетворённый ответом, или, по крайней мере, сделавший вид, что удовлетворённый, — Спасибо за ваш ответ, до свидания!        Тепло улыбнувшись Искре, колясник с шорохом развернулся и покинул аудиторию.        Мы — люди за стеной, прямо как в том комиксе. А снаружи — леса и моря. Но туда могут попасть не все, потому что… потому что там тоже есть великаны?        Обуреваемый мыслями, блондин топтался на месте, не решаясь задать вопрос, пока Гриб сам не обратил на него внимание, не отрываясь от суетливого складывания бумажек в сумку:        — Вы хотите что-то ещё узнать?        — Эээ, нет, ничего! Я просто задумался о том, что вы сказали, — Искра торопливо ломанулся к выходу, задним числом вспоминая, что через десять минут грёбаное ЛФК, а он ещё даже не вышел из Дома к спортивному корпусу! Мысленно чертыхнувшись на себя за свою нерешительность и умение создавать себе проблемы на ровном месте, он уже почти вышел за дверь, как услышал негромкое:        — Когда-то я жил здесь в качестве воспитанника. И лично бывал пару раз в Изнанке, — Гриб сейчас мысленно будто был даже не здесь, а где-то далеко, — Мне следовало изучить её. А теперь она для меня навсегда закрыта. Но она существует.        — Я знаю, — выдохнул Искра, покидая аудиторию и вылетая на лестницу, по которой он помчался, перескакивая через ступеньки. Всё-таки нужную информацию он добыл. А вот с зонтом ему повезло меньше: в прихожей их не осталось — все разобрали. Плюнув, он вышел за дверь, сходу влетая кедами в чавкающую грязь.        Дождь на улице и не думал прекращаться, так что Искра припустил быстрее, разбрызгивая мутную воду грязных луж. Новость хорошая: сегодня они точно не будут заниматься на улице. Новость плохая: с такой погодой ему проще стать профессиональным пловцом. К счастью, впереди показалась толпа одноклассников, снова поделившаяся на стаи. Голуби, которые дольше остальных ждали своего вожака, тащились последними, держась друг за дружку как маленькие слонята за мамины хвосты. Младшие уже тоже были здесь, так как ЛФК была обязательна для всех. Прикрываясь рукой от хлещущих в лицо ледяных капель, отыскав свою стаю, Искра пристроился под зонт к Азиату и стучавшему зубами от холода Динамиту:        — Где т-тебя но-носило? — процедил он, передавая Искре ручку от зонта и дрожащими руками пытаясь вытащить сигарету и закурить, чтобы хоть немного согреться, — Блять, не п-прислоняйся ко мне! Мне и без тебя холодно!        — Сентябрь, мать его, — отозвался идущий впереди Корица, прячась под один зонт с Танком — тот едва помещался и упирался в спицы макушкой, плотно кутаясь в куртку, — Бабье лето!        — Ебабье! — невнятно отозвался кто-то, из-за дождя было трудно разобрать, кто именно.        — А если серьёзно, ты чего отстал то? — Азиат рядом с Искрой мёрз не так сильно, но от предложенной сигареты не отказался, как и Искра. Затягиваясь, и чувствуя, как слабое тепло разливается по телу, он выдохнул:        — С Грибом парой слов перекинулся про Изнанку.        — И чего он? — Динамит поморщился, когда ему на не поместившееся под зонт плечо начали капать крупные капли, но не стал ворчать, так как слева от них Мутант, держа зонт над собой и Мопсом, чертыхаясь, объезжали большую лужу, и штанины ниже колен у кудрявого уже были насквозь мокрыми.        — Да ничего особенного, — уклончиво ответил Искра, — Просто раздули с ним и Иисусом за то, чем на самом деле является Лес.        — И чем же? — Азиат с любопытством посмотрел на друга, не выпуская окурок изо рта.        — Ну, это место, где мы можем делать то, чего не можем делать здесь. То есть, тут мы живём в четырёх стенах, а там можно бегать и прыгать хоть до охуевания.        — Ебать новость, — хмыкнул Динамит. Грязь громко чавкала под ногами, а порыв ветра весьма недружелюбно швырнул в лица мелкой ледяной мороси, едва не затушив сигареты, — Это, блять, каждый новичок после Ночи Сказок может рассказать.        — Да, но тут ведь совершенно иначе! — Искра, держа в одной руке зонт, а в другой — сигарету, чуть не споткнулся, но Азиат с Динамитом в четыре руки вернули ему равновесие, — Из-за сказки создаётся ощущение, что это какое-нибудь волшебство. Но, если подумать, Изнанка же реальна! И она даёт нам то, чего мы лишены здесь! Скажи, Азиат?        — Я не знаю, — парень пожал плечами, — Никогда не задумывался об этом. Мне просто нравится быть в Лесу, смотреть на небо, листву и траву, а ещё не переживать, что меня опять может накрыть ебучий приступ эпилепсии.        — Вот видишь! — они уже дошли до входа в корпус и теперь толпились вместе с остальными, медленно просачиваясь внутрь, — Ты получил там то, чего не можешь получить здесь из-за своей болячки.        — Нас, бля, такая погода раньше прикончит, — проворчал Динамит, кидая окурок под ноги и втаптывая его в грязь. Разговор на этом закончился.

***

       Тюремщицей их преподавательницу по ЛФК называли не зря. Это была поистине страшная женщина, которая не скупилась на выражения из разряда: «Тюрьма по вам плачет», «Вы тут все поздоровее меня будете» и «Спортивные нагрузки сделают из вас нормальных людей». Вот и сейчас вместо будничного приветствия все четыре стаи стояли или сидели, вытянувшись по струнке, пока она орала как потерпевшая, чихвостя их за массовое опоздание. Кто-то громко шмыгал носом, кто-то терпеливо ждал, когда вопли закончатся, а кто-то тряс мокрой головой подобно выбравшейся из грязной лужи псине. Но никто не решался говорить, что опоздание — меньшее из зол, ибо из-за такой непогоды их могло бы и смыть к чертям собачьим. Знали, что спорить с Тюремщицей — себе дороже. Рассказав своим подопечным много нового о том, кто они по жизни и кем станут без ЛФК (бездарными алкашами и бомжами с протянутой рукой), женщина разделила ребят на группы «по возможностям». Те, кто свободно передвигался на ногах, начали наматывать разогревочные круги, колясники и те, кто на костылях — разминаться.        Искра никогда не любил акцентировать внимание на своей проблеме. Даже ненавидел. Ему повезло очутиться в Доме целым и почти невредимым, чем могли похвастаться очень немногие. Как однажды сказал Панда, «ходячий, целый и не пускающий слюни себе на колени». Вот и сейчас, наматывая уже второй круг, он чувствовал, как горят огнём лёгкие, но шаг не сбавил. Он не позволит какой-то там проблеме с дыханием сделать из него кого-то, кто не сможет пробежать эти чёртовы круги наравне с друзьями, у которых были увечья куда серьёзнее! И пусть Тюремщица, которая всегда ехидно хмыкала, глядя на старания блондина, лопнет от злости!        Отбегав и не успев толком отдышаться — всё-таки трудно было влиться в привычный ритм после летнего перерыва, бегуны тоскливо поплелись к своим неходячим товарищам разминаться. К счастью для всех Тюремщица объявила, что раз уж это первое занятие, то после разминки им можно будет поиграть с мячом, так что тренировка прошла уже куда более воодушевлённо.        — Обожаю снайпер! —  в предвкушении прошептал кто-то, пока Тюремщица распределяла их на равные по силам, на её взгляд, команды. Ребята на костылях и колясники занимали свои места болельщиков, шушукаясь и делая ставки, кому сегодня сильнее всего прилетит. Пока что неоспоримое первое место из года в год занимал Блаженный, потому что просто не понимал, что от летящего в лицо мяча надо уворачиваться. Вообще походы в Могильник после уроков ЛФК были событием хроническим, но заменить Тюремщицу было некем, так что спасать свои уцелевшие конечности было чуть ли не первостепенной задачей у каждого.        По свистку Искра подобрался и приготовился ближайшие сорок минут спасать свою жизнь, потому что Танк с его тяжёлой рукой оказался в команде противника…        — Ненавижу игры с мячом, — прогнусавил Мутант, сидя в раздевалке и прижимая к разбитому носу смоченную в холодной воде чью-то услужливо отданную футболку.        — Привыкай, — отозвался Бывалый рядом с ним, хлопая дверцей шкафчика, — Сильно болит?        — Да не, просто неприятно…        Глядя на него, Искра ворошил в собственной памяти воспоминания о первых месяцах проживания в Доме. Думал ли он, что порой утром придётся просыпаться от чьих-то воплей или прилетевшей в башку подушки? Знал ли, какое гастрономическое чудовище можно соорудить из хлеба, масла и сыра в столовой на завтрак? Или что для некоторых совершенно нормально рубиться до полуночи в карты, продрыхнуть в воскресенье до обеда, а потом курить и пить кофе в одних трусах, завернувшись в одеяло или чужую толстовку? Рассчитывал ли на то, что нужно постоянно быть начеку: Танк спросонья может размахивать кулаками, Мопс иногда ползает по комнате, игнорируя коляску, и есть риск наступить на мелкого, а Азиат порой роняет горящие окурки на пол, с руганью туша их всем, что попадается под руку.        — Зато сегодня публика была в экстазе! — заверещал Прилипала, натягивая кофту, — Я думал, что болельщики подерутся, споря, кому всё-таки серьёзнее досталось: Мутанту или Бычку!        — Кепке Тюремщицы, — тихо подал голос Скорпион, и вся раздевалка вновь разразилась диким ржачем. Сам Искра чуть ли не икал от смеха, когда во время игры Бычку очень уж сильно прилетело мячом по животу, и его затошнило, а Дылда, оказавшийся ближе всех к Тюремщице, за долю секунды стащил с её головы кепку (и вот зачем физрукам кепки в помещении?) и ловко отфутболил прямо к состайнику, которого тут же туда и вырвало. Игру пришлось остановить и закончить, потому что одна половина играющих просто не могла стоять, катаясь по полу от смеха, а вторая постепенно присоединялась к первой, видя как глаза Тюремщицы выползли из орбит, а рот беззвучно открывается как у выброшенной на берег рыбы. И хотя Дылду, наверное, здорово наругают за такую проделку, которую он, делая самые честные глаза, назвал «уважением труда уборщицы», пока его уводили Ящики, среди стай он в ближайшее время будет настоящим героем. Особенно этим гордились Осы, разумеется.        — А дождь так и не прекратился, сука, — выругался Эльф, выглядывая за дверь, где продолжала бесноваться погода. Протяжно застонав, все вяло потянулись за зонтами. Верхняя одежда не успела просохнуть, а обувь противно хлюпала. Кто-то громко чихнул. Опять грязь месить…

***

       Стуча зубами от холода, Искра плеснул себе кипяток в щербатую кружку и не глядя закинул первый попавшийся изжёванный чайный пакетик — кофе закончился ещё два дня назад. В комнатах отопление дадут лишь в конце сентября, так что единственный способ согреться сейчас — это сигареты и скудный набор напитков из Кофейника. Алкоголь, увы, в этот список не входил из-за того, что завтра на уроки, а дышать перегаром на преподавателей — гиблое дело. Непременно загребут сначала к Кукурузнику, а потом в Могильник на принудительное лечение.        Так что сейчас в Кофейнике было даже слишком оживлённо: люди буквально сидели друг на друге, не спеша расходиться по спальням, где было ещё холоднее. Здесь же хотя бы надышали, да и постоянно работал на износ замотанный синей изолентой чайник. Кто-то тоскливо вещал о том, что раньше в комнатах тайком держали свои электроплитки и чайники, но после пожара в одной из спален правила ужесточили, и всё добро конфисковали.        Искра даже успел малость разомлеть от тепла и слабого аромата бананов, с которым оказался его чай, когда его кто-то окликнул. Обернувшись, он обнаружил уже занявших себе отдельный стол Клещей и поспешил к ним.        — Сиги будешь? — Скорпион лениво продемонстрировал пачку, — Мне мои люди привезли. Это не та низкосортная хуйня, которую тут курят.        С благодарностью принимая сигарету и закуривая, Искра, говоря по правде, особой разницы не ощутил. Да, разумеется, качество чувствовалось, но его исстрадавшаяся дыхательная система уже настолько привыкла к куреву, что блондин надеялся однажды «выдрессировать» её вплоть до того, что ему и не понадобятся никакие операции. Не хотелось быть вечным подопытным у хирургов, разводящих руками после очередной попытки починить этот сложный механизм в его груди.        Облизнувшись, Прилипала тоже было потянул ручонку с обкусанными ногтями, но Скорпион убрал пачку в карман, демонстративно не замечая действия Койота.        — Что думаете о том, что сегодня произошло? — подал голос Эльф после недолгого молчания.        — На ЛФК было убойно! — тут же запищал Растеряша. Он был тут самым младшим, и часто не сразу соображал, о чём говорят другие, — Это было так смешно, я чуть не сдох на месте!        — Да нахуй физру, а стерва получила по заслугам, — Скорпион сделал затяжку, — То, что сегодня Гриб спизданул про Изнанку — это просто ебаный бред. Её не существует.        Бычок, Эльф и Прилипала закивали, а вот Джигит и Растеряша задумчиво замолчали. Искра решил взять слово:        — Почему ты считаешь, что её не существует? А куда же тогда пропадают Ходоки и уходят Прыгуны?        — Да это всё наши повара, — широкоплечий Бычок вклинился в разговор, нагибаясь, туша сигарету и тут же доставая следующую, — На нас ставят эксперименты. Подсыпают нам в еду разные добавки и смотрят, кого сильнее торкнет. А перед выпуском самых отличившихся забирают уже в лабораторию. Вот тебе и исчезнувшие.        — Это звучит как-то очень уж притянуто за уши, — Джигит поморщился, когда развернувшийся к нему Эльф выдохнул на него дым, ибо он был единственный из Клещей, кто не курил, — Зачем им тратить такие ресурсы на нас?        — А я тебе скажу, зачем, — Скорпион щёлкнул зажигалкой, прикуривая Бычку сигарету, — Потому что мы — самая бесправная часть населения в мире. В этом зверинце собрали инвалидов, которые не могут сами за себя постоять, а в Наружности все сложили хуй на наше существование. Сами подумайте, интернат ведь забирает убогих и отказников, на содержание которых тратится уйма бабла! И стали бы родаки отправлять нас сюда, зная кучу слухов об исчезновениях, непотребствах и прочей поеботе? Нет! Так что тут с нами вольны делать что угодно: травить, убивать, ставить эксперименты.        — Но эксперименты же всегда проводятся для чего-то, — даже Прилипала иногда мог сказать умную вещь, хотя лично Искра мог такие разы по пальцам одной руки пересчитать, — Что они пытаются этим узнать?        — Да что угодно! — Эльф скрипнул колесом кресла, — Я когда-то слышал, что тут испытывают какие-то антидепрессанты и их влияние на мозг.        — На мозг? — Растеряша, теребивший торчавшую из его свитера нитку, округлил и без того огромные глаза, — Это как?        И пока Бычок и Скорпион под редкие ремарки Эльфа объясняли состайнику о побочных эффектах таблеток, Искра задумался. То, что сказали Осы, имело какой никакой, но логический смысл, отвечая на некоторые вопросы, но увы, не на все. Жёлтый Кот знал, что среди Ос сейчас нет ни Прыгунов, ни Ходоков, так что в каком-то плане они нашли для себя удовлетворительное объяснение некоторым странностям, происходящим внутри Дома.        — То есть, мои сны — это побочный эффект? — ахнул Растеряша, выслушав объяснение, — Но почему тогда Гриб сегодня говорил про лес? Я ведь тоже вижу его, даже иногда гуляю, а утром просыпаюсь у себя в кровати. Мы что, видим одинаковые сны?        — Ты видишь сны про лес? — напряжённо переспросил Скорпион. Бычок и Эльф молча и с некоторой брезгливостью вперились в Растеряшу помрачневшими взглядами, а вот Искра, Прилипала и Джигит — с любопытством.        — Да! — чувствуя, что всё внимание сейчас приковано к нему, Растеряша охотно начал рассказывать, — Вернее, я бы даже не назвал это снами, это намного реалистичнее! Я мог чувствовать росу на траве и трогать листья, а ещё там ягоды такие вкусные — я никогда таких не пробовал!        — А ну, не ори! — Бычок быстро отвесил состайнику лёгкий подзатыльник, затравленно оглянувшись. К счастью, народ медленно растекался по спальням из Кофейника. Бывалый и Ластик блеяли какую-то песенку про Анну, страшно фальшивя,  — Хочешь, чтобы все услышали?        — И давно ты видишь такие сны? — поинтересовался Эльф. Искре даже стало немного страшно за десятилетку, который ошеломлённо моргал глазами, не понимая, что он сказал плохого.        — Последние… пару месяцев, кажется, — он потёр рукой ушибленное место, — Я думал, мне одному это снится, а когда сегодня Гриб сказал, я…        — Ты вот что, завязывай с этими снами, — жёстко сказал Скорпион, — Здесь, конечно, то ещё сборище ебанатов, но если будешь налево и направо разевать рот, то будут неприятности, понял?        Растеряша испуганно дёрнулся и закивал головой, зажимая рот ладошкой. Прилипала сверлил его хищным взглядом, предвкушая, вероятно, какую сплетню он понесёт в массы на основе добытой информации.        — А я узнал, что Гриб был Прыгуном, — вдруг выпалил Искра, — Он мне сам сказал. И я ему верю, как и в то, что Изнанка действительно существует.        — Ну и долбоёбы значит, — констатировал Скорпион, — Что ты, что Гриб.        — Гриб всегда долбоёбом был, — добавил Эльф угрюмо.        — Но он же выпускник Дома! — воскликнул Джигит в поддержку Искры, — Если он вернулся сюда преподавать, значит, наверняка он хочет докопаться до правды и изучить Изнанку. А может быть даже и прыгает в неё.        — Его сюда взяли, потому что нигде больше такого чокнутого бы и не приняли на работу, — буркнул Бычок, втыкая свой окурок в пепельницу так зверски, словно там был таракан, которого надо было задавить. А может он там и правда был, найдя свой последний приют в куче пепла, — Нормальные преподы отсюда бегут как в жопу ужаленные.        — Да хуйня эта ваша Изнанка, — выдал Скорпион, снова вытащив пачку сигарет. Повертев её в руках, он на секунду задумался и убрал обратно в карман, — Это просто под наркотой некоторые видят себя в чудесной стране, где ты счастлив, сыт и здоров.        — А как же рисунки Азиата? — Прилипала ехидно стрельнул глазами в Кота, и Искра мысленно пообещал потом спустить чересчур назойливого Койота с лестницы, — Он часто рисует какие-то деревья, а ещё зверей и людей среди них.        — Некоторые наркоманы тоже так делают: рисуют свои глюки, а потом продают за деньги, — с видом эксперта отозвался Эльф, поскрипев коляской, — Так что когда выпустится, сможет сделать на этом состояние.        — Азиат не наркоман! — зарычал Искра, вступаясь за состайника, — И ничем нас не травят!        — А ты чего так заполыхал, а, Искра? — Бычок подозрительно прищурился, — Или ты нам хочешь что-нибудь сообщить о пополнении в рядах Глючных?        — Искра стал Ходоком?! — завопил Растеряша и снова получил подзатыльник. Дед в другом конце Кофейника, капающий что-то в свой землисто-чёрный от крепости чай из фляжки, выругался и едва не опрокинул чашку. Бросив недовольный взгляд на шумную компанию, он гордо удалился в свои покои.        — Никем я не стал, — Искра насупился под открытые насмешливые взгляды,  — Просто если я скажу, что тоже один раз видел Лес, когда меня туда отвёл Манул, то вы тоже скажете, что я наркоман?        — Пхахахаха! — Эльф и Бычок глумливо расхохотались, Прилипала последовал их примеру, Джигит пялился на Искру с лёгким недоумением, напряжённо постукивая гипсом по столу, а Растеряша — с робкой надеждой в блестящих глазёнках. Скорпион снисходительно заулыбался:        — Ты, Искра, вроде бы умный парень, а так легко повёлся. Манул просто тебя развёл на пару со своим дружком-шизиком. Я же прав, Прилипала?        — Конечно! — Прилипала был готов умереть на месте от счастья, что к нему кто-то обратился. Искре почему-то вдруг подумалось, что с таким фанатизмом люди могут себе и артерии на шее вскрыть, если их попросят, — Шаман всегда был немного ебанутым: часто говорит про то, что слышит голоса умерших тут пацанов, а ещё иногда танцует какие-то странные танцы, от которых мороз по коже!        — Вот видишь, — Скорпион торжествующе повернулся к Искре, раздавив бычок в переполненной окурками пепельнице, — Шаман просто тебе мозги запудрил, а Манул наебал. Наверняка они до сих пор ржут над тобой.        Прежде чем Искра успел что-то возразить, у входа в Кофейник возникла высокая фигура Дылды, заслоняющая собой весь дверной проём. Завидев Клещей, он вразвалочку направился к ним, скалясь и привлекая к себе внимание всех и каждого в помещении. И даже если бы все здесь были слепыми, тяжёлую поступь вожака третьей нельзя было ни с чем спутать.        — Можете меня поздравить, — самодовольно хмыкнул он, плюхаясь на моментально освободившийся для него диван, — Я только что получил третье предупреждение в личном деле. А Кукурузник сказал, что я опасный и неисправимый маргинал. Так что теперь придётся быть паинькой!        Сквозящий в его голосе неприкрытый сарказм не оставлял сомнений, что быть паинькой — это последнее, что он собирался делать в этой жизни. Осы же восторженно окружили своего вожака, и даже Бычок, немного уязвлённый из-за своего «позора», теперь гоготал громче всех и утверждал, что кепка Тюремщицы была лучшим местом, куда его когда-либо выворачивало в жизни.        Поняв, что собрание Клещей на сегодня закончено, Джигит торопливо распрощался и ушёл, чудом увернувшись от полетевшего ему вслед чьего-то грязного носка. Искре даже иногда казалось, что он состоит в их банде не из-за того, что ему реально это интересно, а из-за того, что никто из Голубей больше не хотел этим заниматься. Сказать, что остальные стаи страшно воротило от такой их «святости», значит, ничего не сказать. Кот и сам порой ловил себя на мысли, что в Голубях он стал бы блёклой тенью самого себя. Зато до омерзения правильной и приторно-жизнерадостной тенью. Прилипала же едва ли не пританцовывал вокруг празднующих Ос, уже перевернувших пару стульев, орущих что-то про неповиновение, анархию и новые порядки, умудряясь при этом игнорировать существование Койота. Неудивительно, что в своей стае его недолюбливали — Клещам он тоже надоедал до скрипа в зубах. Изначально его вообще не хотели брать, выгоняли и даже поколачивали, но он всё равно притаскивался и грел уши, чтобы потом растрепать услышанное всем подряд. Отвадить его так и не смогли, так что в какой-то момент ему разрешили стать Клещом. И теперь бедолага из кожи вон лез, пытаясь доказать свою ценность и незаменимость.        Присоединяться сейчас к празднующим не было желания: беседа об Изнанке почему-то морально опустошила и испортила настроение. Поднявшись с диванчика, Искра потащился на выход из Кофейника. Постояв в коридоре и привыкая к промозглому полумраку после ароматного тепла, он принял решение идти не в комнату, а вниз, в библиотеку. В голове был полнейший раздрай после того, что он услышал сегодня. Наркотики, эксперименты, Гриб — Прыгун… Мозг требовал скорейшей разрядки, и единственное, что сейчас хоть как-то могло его успокоить, хранилось в библиотеке. Зайдя внутрь, он торопливо поздоровался с Бывалым из Койотов, а также с Иисусом, Блаженным и Коалой, рядом с которыми пристроился Мутант. Они явно были увлечены подготовкой к докладу, так что после приветствия быстро перестали обращать на Искру внимание, вернувшись к обсуждению своих будущих выступлений. А Кот был и рад этому, золотой рыбкой скользнув за стеллаж, где лежала неотсортированная по жанрам литература. Рукой нашарив на одной из верхних полок искомое, блондин осторожно сдул пыль с томика. Он заметно поистрепался, и виной тому был какой-то идиот, который сунул это сокровище в раздел «детской литературы», где иногда ошивались дети от трёх до восьми лет, чьи комнаты были на первом этаже. Так что с тех пор Искра закидывал томик на самую верхнюю полку, чтобы никакой мелкий любопытный говнюк не решил опять исчиркать страницы фломастерами.        Устроившись по-турецки с комиксом на коленях, он начал шуршать страницами, вновь окунаясь в историю о великанах и людях, которые спрятались за стеной.        Мы — это люди. Дом — это Стены. А то, что за Стенами…?        Глазами он зацепился за реплику одного из главных героев, который утверждал, что настоящая жизнь — она там, за пределами Стен. Там и густые джунгли, и бархатные пустыни с раскалённым песком, и бескрайнее синее море, которое не переплыть даже за несколько дней.        За Стенами опасно. Так утверждают окружающие героя люди. Ведь там живут Великаны-людоеды.        При мысли об этом Искра шумно выдохнул. Комикс будто отражал происходящее здесь. Одни намертво забаррикадировались в своей зоне комфорта, а другие нашли в себе силы заглянуть по ту сторону. Или не нашли? Может, эта самая Изнанка сама их выбрала?        Помнится, Манул говорил, что даже мысленно не допускал, что станет Ходоком. Напротив, когда кто-то осыпал его вопросами об Изнанке, он с самым скучающим выражением лица отвечал раздельно и лаконично:        — Просто лес. Без конца и края. А в нём уже есть и реки, и озёра, и даже горы. Всё есть. Ты в нём будто становишься частью фауны. А ещё город есть. Иногда встречаешь таких же Прыгунов или Ходоков. И всё.        Стоявший рядом с ним Шаман всегда загадочно улыбался и добавлял, что Лес хранит в себе массу секретов, и, если прислушаться, можно услышать, как он говорит голосами тех, кто ушёл.        - Я хочу увидеть море! — кричал с одной из последних страниц нарисованный герой, чем-то похожий на Искру внешне.        — Я тоже хочу… — тихо прошептал Искра. И не только море. Он имел большие планы на жизнь, и никакие болезненные ощущения в лёгких этого не изменят.        Заботливо убрав томик на место, блондин вышел из библиотеки, на ходу кивнув ребятам. Те даже не заметили его. Ботаны…        В прочем, когда он вернулся в комнату, Корица, Танк, Скелет и Панда за столом с жаром обсуждали, кто и что в какой очередности будет рассказывать на докладах, а в случае Танка — показывать. Мопс что-то тихо и увлечённо втолковывал Динамиту, стараясь незаметно для вожака выкурить на одну сигарету больше разрешённого. Азиат устроился на подоконнике с блокнотом и что-то увлечённо там вырисовывал. И Искре даже не надо было гадать, что именно.        — Можно взглянуть? — спросил он, подходя ближе и коротко кивая на приветствие Мопса, пытающегося как можно тише щёлкнуть зажигалкой. Азиат молча протянул ему блокнот. Рисунок ещё не был закончен, но среди набросанных быстрыми штрихами деревьев уже была прорисована чёткая фигура человека возраста чуть постарше шестнадцати лет. Он загадочно улыбался с картинки, будто чувствовал взгляд зрителя.        — Кто это?        — Я не знаю, — Азиат пожал плечами, — Я увидел его в Лесу пару дней назад, но он быстро скрылся. Может Ходок, а может кто-то из тех, кто тут жил раньше.        — Жутковато, — Искра поёжился, представляя себе сотни мальчишек и девчонок, бегающих по тёмному лесу, — Мне было бы некомфортно, если бы кто-то так на меня пялился.        — Если Лес не желает тебе зла, то никто тебя не тронет, — мудро заметил Азиат, забирая блокнот обратно, — И плохих людей он в себя не пускает.        — Ага, хочешь сказать, что я злой? — Искра даже слегка опешил от такого заявления.        — Самый злой тут я! — нагло вклинился в их разговор Корица, покинув стол, — А Искра — мягкая и сладкая булочка!        — Это ты то злой? — Азиат изогнул бровь, — Тебя порой пробирает на смех ещё до того, как ты совершаешь какую-нибудь пакость!        — Сам факт того, что я могу делать пакости, уже делает меня мразотой, — усмехнулся брюнет, задержавшись заинтересованным взглядом на рисунке Азиата. Искра тут же решил этим воспользоваться:        — Почему ты продолжаешь шифроваться ото всех? Ты же Ходок, и ты мог бы проводить людей в Изнанку! Тогда бы все точно поверили, что Лес существует!        — Тихо ты, бля! — зашипел Корица, будто боялся, что их подслушают. Понизив голос, он забурчал, — С фига ли мне должны поверить, если не поверили даже Манулу? И Грибу? А меня то вообще кто серьёзно воспримет?        — В этом есть доля правды, — вздохнул Азиат, — Можно на лбу себе написать, что ты Ходок или Прыгун, и максимум, чего ты добьёшься — это похода в Могильник на предмет психического расстройства.        Услышав, что Динамит его окликнул, Азиат спрыгнул с подоконника, оставляя Искру и Корицу одних. Собрание за столом окончательно рассосалось: вожак отчитывал понурившегося Мопса, не особо прислушиваясь к пытающимся выгородить его курильщикам, Скелет откололся от общей массы и снова взялся за гитару, устроившись на самой дальней от стола ничейной койке. Блондин сердито буравил собеседника взглядом:        — Манул хотя бы не скрывает свою способность, а ты будто сам боишься.        — Может и боюсь, — глухо отозвался Корица. Под заунывные гитарные аккорды из другого конца комнаты затянулась тихая печальная песня о беспородном да неприкаянном хромом коте, которого никто не хочет брать к себе домой. Разборки у стола сразу стали громче, словно стая выставила незримый барьер от упаднических настроений состайника. Искра прищурился, а потом выдал язвительно-раздражённо:        — Так, вот не надо сейчас копировать манеру общения Скелета!        — Согласен, она бесячая…        — И от темы не уходи!        Корица тяжело вздохнул, доставая сигарету из забытой кем-то пачки на подоконнике. Искра с готовностью протянул ему зажигалку, терпеливо дожидаясь, пока состайник закурит и хрипло заговорит:        — Ты не думай, что Ходоки — это волшебники, которые умеют исчезать, исцеляться и наколдовывать предметы из воздуха. Я просто умею перемещаться полностью в другое измерение. Это не сила даже, а скорее как… не знаю, метка Дома, что ли. Никто не знает, откуда это взялось, и почему так можно делать только здесь. И я не за свою задницу боюсь. На то, что со мной случится, мне наплевать. Ты прав, я реально мог бы проводить людей в Изнанку, и я даже делал так однажды. Но больше не буду.        — Из-за Скелета? — Искра вспомнил, как через месяц после того, как он попал в Дом, была Ночь Сказок, и Корица впервые рассказал им про Изнанку и свои способности. Искра, тогда ещё будучи Ландышем, сперва даже не понял, что к чему, приняв всё за игру, а вот Танк, Панда и Скайуокер очень заинтересовались. И Корица отвёл в Лес сначала Панду, исчезнув с ним из комнаты прямо на глазах и вернувшись обратно через пару минут. Потом, пока Фитиль и Ландыш осыпали вожака вопросами, так же забрал Танка, который вернулся с горящими от восторга глазами, и, под конец, забрал Скайуокера.        Когда они вернулись, Корица выглядел подавленным, а Скайуокер молча ушёл на свою койку, больше не проронив в ту ночь ни слова. И, сколько бы потом стая не допытывалась, что же произошло, оба мрачнели и молчали как партизаны.        Вот и сейчас Корица помрачнел и затянулся, но, к удивлению Искры, всё же решил заговорить, пока состайники на заднем плане пытались расшифровать витиеватый язык жестов Танка, громко предлагая свои варианты перевода. Похоже, что несчастного Мопса уже закончили отчитывать.        — Я изначально хотел, чтобы Скелет сам изъявил желание увидеть. И, когда я его притащил в Лес, он был в шоке, обнаружив, что его правая рука на месте, а я вижу обоими глазами. Но в то же время он был в каком-то неверии и постоянно поглядывал на меня так, будто это всё какой-то прикол или шутка.        Искра молча слушал, пока сигарета медленно тлела в его пальцах. Представить скупого на эмоции Скелета в шоке было сложно, а вот его неверие в Лес — запросто.        — Ну и потом, когда мы с ним побродили по Лесу, он вдруг возьми да брякни: «Ты нам что-то ведь подсыпал в алкоголь, да? Какой-то наркотик, чтобы нас всех накрыла такая мощная иллюзия. Чёрт, а я ведь даже на секунду поверил!». Честно, мне в этот момент захотелось от души заорать матом и уебать его рожей об дерево, чтобы он после возвращения уж точно не усомнился, что разбитое лицо — это побочка от наркотика. Он не захотел верить собственным чувствам. И мне не поверил.        — И только из-за этого? — Искра с шумом выдохнул дым, — Из-за того, что мистер Мрачный Зануда не поверил в реальность Изнанки?        — Да причём тут он? — Корица с досады чуть не сломал свою сигарету пополам, сильно сжав её в пальцах. Почему-то в последнее время, когда речь заходила о Скелете, серый Кот был не в духе, — Я, конечно, не сказать, чтобы был в восторге с его заявления, но бегать за ним и ныть, чтобы он изменил своё мнение, не собирался. Если ему нравится жить в этой долбаной реальности и петь в период душевных упадков осточертевшие всем песни о злых котах и калеках, не желая даже на секунду поверить в то, что есть место, где ничего этого не будет, то флаг ему в руки! Руку…        — Ты же говорил, что тебе нравятся его песни, — подколол жёлтый Кот, заслужив в ответ саркастичное фырканье:        — Я много чего говорю. И слова зачастую совсем не отражают моих истинных мыслей. Просто меня злит, что даже Танк научился прыгать, а этот упёрся!        — Да, я помню, что Танк — Прыгун. Так в чём же тогда причина?        Корица помолчал, обдумывая, стоит ли ему озвучивать то, что давно хотелось уже кому-нибудь рассказать. По этой причине он ужасно хранил секреты: как свои, так и чужие.        — Ты же знаешь Сверчка? — негромко спросил он. Дождь за окном опять забарабанил так, будто природа решила выплеснуть на них океан воды сегодня.        — Из Голубей? Этот странный мелкий блондинистый шкет в огромных очках, который похож на безобидного ягнёнка?        — Ага, он самый. Однажды во время наших тренировок, когда я ждал Танка в Изнанке, я встретил Сверчка. Как оказалось, он впервые неосознанно прыгнул и очутился в Лесу. И… я не знаю, как это объяснить, но я будто почувствовал, что с ним что-то не так. Не с тем, что в Лесу, а тут, в Доме. Я велел ему убираться, но он затупил, а времени почти не осталось. И тогда я сам толкнул его.        — Это как?        — Вытолкнул из Изнанки обратно сюда. Я ни разу не делал такого, а тут как-то само вышло. Будто я знал, что если он ещё задержится, то случится что-то плохое. Ты же помнишь наверное, какой у Голубей был переполох, когда этот хлюпик впал в кому на два дня? У меня чуть жопа не поседела тогда, я думал, что убил человека нахуй.        — Но не убил же! — Искра ловко запустил окурок в пепельницу, — А наоборот спас! Он же мог остаться в коме на всю жизнь и даже умереть!        — Я тоже так думал, и Сверчок даже после всего этого ко мне подошёл и поблагодарил. Но потом я осознал, что если я утащу кого-то в Лес, а там случится похожая хуйня, то вдруг я не успею?        — И всё?! Ну ты прям как мамочка-наседка, — Искра был разочарован. Он то ожидал какой-то страшной причины, а оказалось, что всё дело в каком-то припадочном Голубёнке, — Ходоки может для того и существуют, чтобы помогать другим, кто сам в Лес попасть не может! А ты паришься, что кто-то пострадает. Тебе такой дар сам Дом дал, а ты тратишь его на какую-то поебень вроде тревоги за тех, кто сам может за себя отвечать.        — Мда, жизнь в Доме и на тебе оставила свой отпечаток, — хмыкнул Корица, отколупывая ногтем краску с подоконника. Даже если речь Искры его и ошарашила, то виду он не подал, только губу покусал,  — Родители то не разочаруются, когда увидят, во что превратился их добрый и светлый ребёнок?        — Ради них я готов измениться в самую лучшую сторону, — гордо заявил Искра, ничуть не задетый таким выпадом, — И тебе советую.        Корица не ответил, потому что Мопс окликнул их, давясь от смеха: Танк показывал им какой-то странный перфоманс, сочетавший в себе пантомиму, танцевальные движения и слова, понятные лишь самому крепышу.        Посмеиваясь над таким внезапным представлением, Искра запоздало вспомнил, что так и не узнал мнения серого Кота о том, почему Изнанка выбрала именно его. Он будто заранее знал, что Корица и сам не сможет ответить на этот вопрос, поэтому решил пока забыть об этом. Сегодня был весёлый и удивительный день, и его нужно было достойно закончить.        — А пойдёмте поздравим Дылду с третьим предупреждением в личном деле! — крикнул он, привлекая к себе внимание. Коты тут же округлили глаза, а Танк так и замер в нелепой позе.        — Дылда всё же получил предупреждение? — удивлённо выдохнул Панда, — Воу.        — А когда он успел получить первые два? — подал голос Мопс.        — Кажется, первый раз он попался, когда пытался пролезть к Нимфам в комнату, а второй раз он якобы случайно зацепился и перевернул Кукурузнику стол, — весело сообщил Искра.        — Вот это жизнь у людей! — восхищённо выдохнул кудрявый колясник, — Три предупреждения, а ведь ему ещё даже восемнадцати нет!        — Да уж, Дылда сегодня был на высоте, — ухмыльнулся Динамит, на что Скелет мрачно хмыкнул, откладывая гитару в сторону:        — Ага, ещё выше — и улетит в космос.        — Да он уже со своим ростом стратосферу пробивает! — добавил вернувшийся из библиотеки Мутант, топчась в дверях и стуча об пол подошвой ботинка. Он, как и Скелет, тоже явно недолюбливал вожака Ос. Видать, не забыл того наезда на себя в первый день.        Посмеиваясь и негромко переговариваясь о дальнейших перспективах Дылды, стая направилась вслед за Искрой на выход из комнаты. Пусть жёлтый Кот не был вожаком, не связан с Изнанкой и не был Летуном, зато он был самой настоящей искрой, зажигающей огонь в чужих сердцах, ведя людей за собой и вдохновляя их порой на откровенные безумства, если сегодняшний поход к Осам, в чьей комнате уже что-то с грохотам разбивалось, шумело и улюлюкало, можно было назвать таковым. Особенно вот в такие вот серые будни, которые теперь уже кажутся и не такими серыми, несмотря на занудно барабанящий дождь на улице.