Лес, где живут светлячки

       Лицо обдал порыв тёплого ветра, а ноги утонули в траве. Выругавшись, Скелет с трудом сохранил равновесие, в то время как перенёсший его Ходок отпрыгнул на безопасное расстояние, весело помахав ему отстёгнутым протезом. Зрелище было жутковатым. Переведя взгляд на правую руку, Скелет, само собой, увидел вполне себе живую конечность из кожи, мышц и костей. Опять этот эффект от тяжёлого наркотика… И когда этот чёрт успел его опоить? Корица насмешливо сверкнул глазами, будто прочитав его мысли:        — Ты можешь не верить в Лес! Можешь считать, что всё это — галлюцинации или наркотический приход. Но где, как не в таком месте можно побороть свои кошмары?        — Мне не нужен весь этот антураж! — зарычал Скелет, подаваясь вперёд, — Я не просил о помощи! Что непонятного в словах «Не лезь»?! Нахрена ты это сделал?        Корица боязливо попятился назад, опасаясь, что за такое можно и огрести, но разгневанный Кот и не стал подходить ближе. Вместо этого он уселся под деревом в тени, закрывая глаза и негромко обращаясь скорее к себе, чем к состайнику:        — Я не знаю, что за наркоту ты мне дал, но от всего рано или поздно отпускает. Так что я сяду здесь и буду ждать, когда всё придёт в норму.        — Дело твоё, — насмешливо фыркнул Корица, — Сидеть придётся ох как долго.        Пока Скелет не смотрит, он закинул протез на одно из деревьев, а потом отрастил себе когти и легко взобрался по стволу, удобно устроившись на одной из ветвей. Подумав, он добавил себе ещё и длинный серый пушистый хвост, обхватил им ветку и повис вниз головой как обезьяна, наблюдая за другом. Тот действительно сидел на месте скрестив ноги, ни разу не шелохнувшись и не открывая глаз. Красная толстовка выделялась на фоне сочной зелени ярким пятном протеста.        — Как можно быть таким скучным? — протянул Корица, покачиваясь на хвосте и почёсываясь за ухом, — Ты в неизведанном волшебном Лесу, здоровый и со всеми конечностями, но нет, нужно тратить бесценное время на заседание на месте? Эй, ты меня вообще слышишь?        Скелет, разумеется, всё слышал, но отвечать не собирался. В голове роилось множество мыслей: от того, как бы лучше проучить обнаглевшего друга, до того, что кора дерева, которую он ощущал спиной сквозь ткань толстовки, очень шершавая и фактурная. Совсем как настоящая. И трава пахла пряной свежестью и приятно щекотала ладони. Откуда бы ей взяться в разгар зимы?        — Это всё нереально, — мысленно напомнил он себе, — Иллюзия. Или галлюцинация.        Правая рука рефлекторно сгребла несколько травинок, и Скелет невольно поразился тому, что чувствует всё. Где-то совсем рядом жужжали стрекозы и разразилась звонкой трелью какая-то птица. Полуденное солнце приятно согревало после холодного полумрака подоконника четвёртой комнаты. Ветер шуршал листвой и доносил слабый медовый запах вереска и клевера.        — Всего этого нет. Это лишь в голове.        — Опять сам себя обманываешь.        Звуки внезапно стихли, будто кто-то невидимый повернул рубильник, выкрутив громкость до самого минимума. Резко распахнув глаза, Скелет увидел в паре метров от себя оскалившегося полосатого кота с чешуйчатыми перепончатыми крыльями и жёлтыми глазищами, похожими на автомобильные фары. Сейчас существо было размером с большую собаку, и от взмахов его хвоста приминалась трава.        — Вот уж не думал, что ты такой упрямец! — промурлыкал он, шевельнув усами, — С таким завидным упорством отрицаешь очевидное!        — Пошёл прочь, — прошипел Скелет, мельком кинув взгляд туда, где должен был быть Корица, но никого, разумеется, там не нашёл. Зато существо, проследив за его взором, осклабилось и звучно взмахнуло хвостом:        — Твой дружок-Ходок может и считает себя супергероем, но в твоё подсознание он пробраться не сможет. Здесь только мы с тобой, как в старые добрые! Может, заварим ещё мятный чай для атмосферы?        Гнусно хохотнув над собственной шуткой, кот взмахнул крыльями, словно ему не терпелось взлететь. Скелет знал эту уловку: монстр так делал, надеясь напугать. Парень чувствовал себя загнанным в угол, но подыгрывать бывшему когда-то очень давно лучшему другу не собирался.        — Бедный маленький мальчик! — нараспев начал котодракон, — Никакой веры в чудеса! Даже сейчас, находясь в Лесу, ты подвергаешь сомнению всё окружающее каждую секунду! Будь ты не таким сухарём, сам бы догадался уже.        — Свали отсюда.        — А ведь ты мог бы стать Ходоком и Хозяином Дома! Твоё слово было бы законом! Сам Лес признавал бы твою силу! Тебя бы боялись, обожали и все бы искали с тобой дружбы!        — Я ничего из этого не хочу!        — А вот тут ты ошибаешься, мой друг, — в этом вкрадчивом шёлковом голосе существа было больше угрозы, чем в злобном рыке, — Тебе всегда было это нужно. Слава, почёт, сила, дружба… Поэтому и появился я! Я всегда был твоим лучшим другом, восхвалял тебя и поддерживал! А ты оказался жалким и упрямым, не желая выходить за дверь своего приземлённого мирка. Поэтому ты и не взлетел! И никогда больше не взлетишь!        С яростным рычанием кот прыгнул, выпустив когти и оскалив клыки, намереваясь вцепиться Скелету в глотку. Тот в последний момент увернулся, и когти полоснули кору, оставив в ней глубокие борозды. Перекатившись и вскочив на ноги, Скелет во весь дух рванул прочь, с треском ломая ветки и мысленно прокляв себя за то, что когда-то придумал такого быстрого и смертоносного зверя. А ещё за то, что именно сегодня он оставил свой любимый нож в комнате. И даже протезом ведь здесь сейчас не отмахаешься. Остаётся только бежать. Котодракон нагонял его, время от времени переходя в полёт и лавируя между деревьев, хищно клацая зубами и оглашая леденящим душу рыком всю округу.        Завидев впереди густое сплетение деревьев, сотканных, казалось, из самой темноты, Скелет, увернувшись от когтистой лапы, едва не задевшей капюшон толстовки, нырнул туда, надеясь, что в такой чащобе кот не взлетит, и это немного уравняет их шансы. Его расчёт оказался верным: существо перешло на бег, но увеличилось при этом в размерах, с треском и хрустом ломая тонкие деревца словно зубочистки. Скелет тоже пробирался вперёд, сдирая кожу на ладонях и оставляя кровь на листьях из разодранной веткой щеки. Котодракон за ним утробно зарычал:        — Не надейся убежать! Где бы ты ни был, я приду за тобой, ведь я — часть тебя! Вернее, теперь уже ты — часть меня, и я тебя уничтожу! Я достаточно напитался твоими страхами, и ты мне больше не нужен!        Едва не завязнув в узловатом переплетении веток, Скелет с трудом выпутался и вывалился на крошечный свободный от деревьев пятачок, держась за рёбра и отдуваясь. Тусклый свет, исходящий, казалось, от самих листьев, очерчивал всё причудливым контуром. Чувствуя, как сердце норовит выскочить из грудной клетки, Скелет затравленно огляделся, судорожно соображая, куда бежать дальше от собственного взбесившегося демона. И замер как очарованный. Его внимание привлёк крошечный огонёк чуть левее и впереди. Приглядевшись получше, он понял, что это светлячок. Маленькая капля света во тьме. Таким был когда-то для него и Котодракон, который с рычанием прокладывал себе путь мощными лапами, подбираясь всё ближе, клокоча и обещая превратить жертву в свою когтеточку.        Ответ пришёл к Скелету сам собой. Как будто некто шепнул ему на ухо то, что он уже давно знал, но не мог озвучить. Но сейчас он был уверен как никогда прежде, зная, что будет правильным.        — Ты мне тоже больше не нужен, — выдохнул Скелет, разворачиваясь лицом к монстру. Светлячок полетел куда-то обратно в глубь леса, растворяясь в темноте. Котодракон остановился, тяжело раздувая полосатые бока и обрушивая когтистые лапы на землю:        — Что ты сказал?!        — Я сказал, что ты мне больше не нужен. Ты прав. Мне не дано взлететь, а вот ты можешь. Так что улетай и не возвращайся.        Кот прижал уши к лобастой голове и гулко зарычал, капнув слюной:        — И что же тебя ждёт? Думаешь, ты однажды найдёшь себе друзей лучше меня? Или полагаешь, что в Наружности тебя ждёт долгая и счастливая жизнь?        — Нет. Я вообще ничего не жду, — Скелет сделал шаг вперёд. Он больше не боялся, — Просто понял, что не стоит цепляться за то, что уже давно стало не более чем призраком прошлого.        Существо взревело. Под шкурой заходили мускулы, и котодракон выпустил когти, силясь в один прыжок расправиться с наглецом. Но лапы его вдруг с шелестом опутали крепкие лианы и ветки только что сломанных им деревьев, хищными плетями потянувшимся к спине, хвосту и крыльям. Сам Лес пришёл Скелету на выручку. Монстр потрясённо взвизгнул, но быстро сообразил и уменьшился в размерах, чтобы высвободиться из цепкого плена. Однако и растительность тут же сжала и его «усохшую» тушку в крепкие силки. Жалобно взвыв, он начал биться и трепыхаться как пойманный в паутину мотылёк.        — Я не призрак! — заскулило существо, всё больше увязая в сплетениях веток, — Я же твой самый лучший друг! Я один знаю все твои тайны и страхи! Никто не сможет меня заменить!        — Нет никакой речи про замену, — Скелет подошёл настолько близко, что увидел собственное отражение в расширенных от страха зрачках котодракона, — Просто дальше нам с тобой не по пути.        — Нет! — существо стало совсем маленьким, напоминая теперь котёнка, — Не заставляй меня исчезнуть! Я ведь не смогу вернуться! Ты останешься один! Мы больше не сможем быть друзьями!        — Я знаю. Прощай, друг.        Котодракон разинул пасть с теперь уже совсем крошечными зубками, пронзительно заголосил и растворился, обращаясь в золотистую пыльцу. Скелет тяжело выдохнул, чувствуя как кровь гулко стучит в ушах. А ещё ощутимую дрожь в уставших от бега ногах и ободранных до крови руках. Ещё бы — так припустить от крылатого монстра! Осталось теперь только выбраться отсюда.        Путь, которым он пришёл сюда, был теперь закрыт пленившими его кошмар зарослями, и идти по нему не представлялось более возможным. Надо как-то выбираться на свет. Хотя… Почему он вообще ищет дорогу назад? Разве всё это — не галлюцинация?        Перед глазами проплыл огонёк. Снова светлячок. А потом ещё один, и ещё… Целая стая тихо стрекочущих искорок. К своему удивлению, Скелет обнаружил, что огоньки у них бывают не только жёлтые, но и белые, чуть оранжевые и даже неоново-голубые. Светлячков стало так много, что чащоба осветилась изнутри, заставив зажмурить глаза. Когда Скелет вновь их открыл, опять было темно, и на мгновение он решил, что оказался в комнате. Но кругом была лишь непроглядная тьма, в которой с трудом узнавались стволы деревьев, плотное сплетение веток и листвы, не пропускавших и луча света. А ещё кто-то, похоже, звал его по имени, будучи очень далеко отсюда. С трудом волоча ноги, он начал продираться к источнику голоса, не утруждаясь ответить на зов и издавая как можно больше шума. Почему-то он был уверен, что Корица и так его отыщет. И тот действительно серой тушкой выпрыгнул из кустов навстречу, зло сверкая глазами в темноте:        — Ты вообще что устроил, дебила кусок?! Сидел сначала под деревом как грёбаный индийский йог, а потом исчез! У меня чуть жопа не поседела, пока я тебя искал!        — Ну вот так вот, — Скелет слабо развёл руками, — Не ты ли говорил про странности этого места?        — Подловил, — Корица хмыкнул, а потом одну из рук Скелета обвило что-то пушистое и мягкое, задавая направление, — Придётся тебя за ручку отсюда выводить, чтоб ты опять куда-нибудь не сиганул, так что не обессудь.        — Это ещё что за фокусы? — Скелет нахмурился, пытаясь вглядеться в существо перед собой, которое уже уверенно вело его к выходу, — Ты кто такой?        — Я лисичка-сестричка, — хохотнул Корица, как обычно превращая всё в дешёвый маскарад, — Ты чем слушал, когда я историю рассказывал на Ночи?        — Я не верю в Лес, — Скелет сказал это скорее из досады, чем неверия, — Как и во всё в нём происходящее.        — Да-да, мы это уже проходили, — лис впереди вильнул вправо, увлекая за собой, — Ты мне лучше скажи: ты светлячков видел?        — Видел, — Кот не видел смысла врать, и Корица довольно пофыркал:        — Значит, ты победил. Теперь эта херня к тебе больше не придёт. И Лес тебе помог, отправив светлячков, пусть ты в него и не веришь.        — Это всё сейчас очень понятно прозвучало, спасибо! — съязвил Скелет, зажмурившись от ударившего по глазам солнечного света. Корица вывел их из чащи. Проморгавшись, он действительно увидел перед собой серого лиса с угольно-чёрными ушками и лапами, помахивающего уже свободным хвостом и ухмылкой, которая могла быть только у его друга.        — Идти сможешь? — поинтересовался он, — А то видок у тебя такой, будто ты под ноги Вышибале попал.        — Всё нормально.        — Ага, вижу я. Весь в крови цветом как твоя же толстовка. Здесь сиди, гений, а я сейчас притащу твою железку.        Не дожидаясь ответной реакции, лис серебристой рыбкой нырнул в кусты, оставляя состайника в одиночестве. Осмотрев себя, Скелет действительно увидел на руках несколько довольно неприятных ранок, которые, однако, уже успели затянуться и заживали прямо на глазах. Устало опустившись в траву, он обнаружил, что солнце медленно приближается к горизонту, раскрашивая небо в сиреневые и оранжевые цвета. Как странно… Неужели прошло так много времени? По личным ощущениям Скелета, прошло от силы всего полчаса. И за это время он успел сразиться с тем, кто отравлял его сны последние несколько лет, а ещё, похоже, пошатнуть собственные убеждения о реальности происходящего. Но сейчас даже думать об этом не хотелось. Даже если всё это хоть на йоту реально, он не станет вопить от восторга, признавая правоту Ходоков и Прыгунов. Ему, в какой-то мере, теперь было всё равно. Верит Скелет или не верит… Что от этого изменится?        Пошарив рукой, он нащупал в траве что-то похожее на одуванчик и сунул его в карман толстовки. Если всё сегодняшнее — правда, то ему не придётся искать логическое объяснение, откуда у него взялся этот сорняк, когда за окном лежат сугробы и бушует метель. И тогда, быть может, он хотя бы перестанет открыто отрицать существование Изнанки. Сейчас его куда больше волновало, что его состайник в лисьей шкуре куда-то умотал вроде бы несколько минут назад и до сих пор не пришёл. Неужели сам Скелет так далеко убежал от котодракона?        При воспоминании о когтистой и клыкастой смертоносной машине, погонявшей его по лесу, руки затряслись, и Скелет подпёр их коленями, унимая дрожь. Котодракон действительно хотел его убить сегодня здесь и отчего-то Кот где-то на уровне интуиции догадывался, что если бы монстр его настиг, то он не проснулся бы утром в своей постели в холодном поту, как то обычно бывало после кошмарных снов. Он снова уставился на свои уже совсем зажившие руки. Руки…        Из сиреневого-розового небо постепенно принимало густо-синий оттенок, загораясь множеством звёзд. Птицы стихали, уступая место ночным насекомым. Корица же притащился только когда совсем стемнело, таща в зубах протез.        — Мерзко, — выплюнул он и потряс хвостом, вытряхивая застрявшие в меху мелкие сухие ветки и листья, — Не зря говорят, что у крови металлический привкус. В следующий раз сам пойдёшь за ним.        — Никаких «следующий раз», — Скелет встал, чувствуя себя на редкость отдохнувшим и по привычке перехватывая левой рукой свою «конечность». Отчасти забавно даже ощущать себя эдаким многоруким Шивой.        — Ага, — отозвался Корица, принимая обратно человеческий облик, вставая рядом и сграбастав друга за рукав толстовки, — Пошли уже, пока Изнанка тебя не выплюнула из-за столь невыносимого занудства.        Земля сделала перед Скелетом кульбит, прежде чем сменилась на дощатый пол в их комнате. После летней нежной теплоты Леса холод окна резанул ножом, а блеск свечей, вокруг которых полукругом устроились остальные состайники, на миг напомнил светлячков в тёмной чащобе.        — О, явились! — хмыкнул Мутант, завидев шевеление двух силуэтов у окна, — А мы только что закончили!        — Что, мы все самые интересные истории пропустили? — Корица, оставив Скелета возиться с протезом у подоконника, плюхнулся рядом с абсолютно трезвым понурым Искрой и вгляделся в унылое лицо Динамита, — А с ним чего?        — Таблетки пить заставили с завтрашнего дня, — кисло ответил за него Азиат, в то время как сам брюнет молча показал всем средний палец, в том числе и подошедшему к столу Скелету. Тот выглядел задумчивее обычного, сунув обе руки в карманы.        — Мы уже всё, на самом деле, — объявил Панда, — Давайте все убирать. Танк, спать пока нельзя.        Задремавший Танк встрепенулся, помотав головой, мол, он и не спал, пока остальные, лениво потягиваясь, начали шебуршаться, убирая пустые стаканы, пепельницы и остатки еды. Переглянувшись, Мутант с Искрой нагнали Корицу, который пошёл за мусорным пакетом:        — Ты чё, правда в Лес его утащил? И он поверил? Что там вообще произошло?        — Даже если и поверил, — Корица хитро прищурился, — Ему вредности не хватит признать это. Может потом сам расскажет, а может это станет ещё одной тайной Леса.        На их глазах Скелет осторожно вытащил что-то из кармана, долго рассматривал это на ладони, а потом убрал обратно и ринулся помогать Панде убирать свечи под одну довольную ухмылку и два недоумевающих взгляда.

***

       — Как вам недавний тест на адекватность? — Искра удобно устроился на диване рядом с Джигитом, который внимательно изучал дырку в обивке, прикидывая, можно ли её заштопать.        — Да чё там такого то? — проворчал Бычок, — Тест как тест. С идиотскими вопросами из разряда: «Какая профессия привлекает вас больше всего?» и «Считаете ли вы своё будущее предопределённым?». Полная поебень. Проще спросить, кто его завалил.        На недавнем психологическом тесте Дудки, чей низкий тягучий голос вводил в состояние сна даже самых стойких, случилось нечто из ряда вон выходящее. Искра помнил, как раздумывая над вопросом: «Были ли у вас мысли о суициде?», вдруг услышал хрипы и грохот: Блаженный повалился в проход между парт, и изо рта его пошла пена. Его бессвязное бормотание и конвульсии заставили всех самых пугливых и брезгливых отойти подальше, а особо любопытные наоборот подошли ближе, пока Дудка вызывала Ящиков, а переполошённые Голуби окружили своего состайника, безуспешно пытаясь утихомирить.        — Смерть! — вдруг совершенно чётко заорал Блаженный, тыча пальцем куда-то в угол кабинета, пока два Ящика пытались его скрутить, — Будет много крови! Гибель! Всюду гибель!        — Псих ебаный, — брезгливо поморщился Вышибала, отодвигаясь подальше и давая Ящикам пройти, протащив за собой Голубя. Его стая обеспокоенно последовала за ними, и Дудка, повидавшая на своём веку немало, дала им уйти и преспокойно продолжила свои бумажные экзекуции.        — Странно, что Блаженного не попёрли отсюда вместе с другими Неразумными, — выдал Эльф, почесав подбородок, — А то этот чокнутый может и наброситься на кого-нибудь.        — Блаженный не чокнутый, — надулся Джигит, заступаясь за состайника, — Он просто… другой.        — Ага, другого уровня чокнутый.        Все захихикали, прерываясь лишь на затяжки, и Голубь поспешил сменить тему:        — А я тут недавно слышал, что Кукурузника с должности попрут, — Джигит скривился, стараясь не дышать табачным дымом, — А на его место Шахидку поставят.        — Уж лучше она, чем этот старый пердун, — хмыкнул колясник, и Прилипала разразился безудержным смехом, найдя эту фразу до ужаса забавной.        Пепельница на столе Кофейника, который сегодня служил местом сбора Клещей, была переполнена, и Бычок лениво затушил свой окурок прямо о столешницу, оставляя на ней чёрное пятно.        — Бардак не устраивай, — протянул Скорпион, растянув ноги, и Бычок тут же начал оттирать черноту рукавом толстовки, бормоча извинения. В этом всём не было особой необходимости, ибо Клещи были единственными сидевшими в Кофейнике, и никто бы не заметил порчи стола. Но всё же приказы главного не оспаривались. Временность статуса вожака стала зыбкой, и уже почти не оставляла сомнений в том, кто будет новым лидером Ос. Да и сам Скорпион был теперь редким гостем регулярных сходок, предпочитая получать информацию от Эльфа, Бычка и Растеряши.        — Шахидка очень хорошая, — Искра вспомнил строгую, но справедливую женщину, которая получила столь грозную кличку за своё увлечение Ближним Востоком, — Так что с ней Дом будут ждать явные перемены к лучшему.        — Да у тебя что ни взрослый, то все хорошие, — сварливо подначил Бычок, намекая на недавние события. В последнее время тоскующий по другу Кот часто оставался после уроков поговорить с преподавателями или же отправлялся с ними в учительскую. Он и не думал, что со взрослыми может быть так интересно беседовать обо всём на свете, попивая крепкий чай и чувствуя, как пустота, образовавшаяся после отъезда Мопса, постепенно заполняется. Только вот Клещи такие беседы очень не одобряли, считая, что Искра всех их сдаст.        Жёлтый Кот подавил протяжный стон. Снова убеждать товарищей, которые рискуют свихнуться от своих же подозрений, он не собирался, а потому резюмировал, всем своим видом выражая, что не желает опять спорить и доказывать свою невиновность:        — Шахидка всё равно будет всяко лучше Кукурузника, разве не так?        Осы похмыкали, что Прилипала повторил за ними почти как попугай, а вот Джигит согласился:        — Да, порой для улучшения работы всей команды достаточно лишь сменить лидера, — мудро подытожил он. Какое-то время все молчали, а Осы закатили глаза, будто Джигит сказал что-то на редкость заумное. Это напомнило Искре кое о чём, и он поспешил озвучить свой вопрос, глядя на Бычка и Скорпиона:        — Я тут давно спросить хотел! Это правда, что в вашу комнату недавно Сверчок приходил?        Обитатели третьей резко и ощутимо напряглись, а Прилипала захлопнул рот. Очень быстро переглянувшись с Бычком, Скорпион лениво отвалился на спинку дивана:        — Может, и приходил. А может, и не приходил.        — В смысле?        — В том смысле, что это не твоё грёбаное дело, — резко отрезал Бычок, но тут подключился и Джигит:        — Сверчок? Да он иной раз свою комнату боится покинуть! Он бы в жизни не пошёл в одиночку в вашу… конуру!        — Ну да, ведь в нашей не висят иконы и нет миски с печеньем, — глумливо хохотнул Эльф. Джигит слегка покраснел, но тут же нашёлся с ответом:        — Я не намерен обсуждать свою комнату с теми, кто даже не знает, для чего нужно покрывало.        — Оооу! — Осы заржали, — Это удар ниже пояса! Давай, спиздани ещё что-нибудь!        Вместо ответа Джигит встал и под совсем уже громкий хохот обитателей третьей, четвёртой и второй комнат молча удалился из Кофейника, дав понять, что не станет продолжать этот балаган.        — Похоже мы его обидели, — заметил Искра, отсмеявшись.        — Да и пусть валит, — Бычок снова закурил, — Святоша хренов. Они со своим вожаком — самая конченая стая.        — Да! — добавил Растеряша, наматывающий на палец нитку с подола собственного свитера, — Дылда всегда говорил, что они — религиозные фанатики и сектанты!        — К слову, а что слышно про Дылду? — поинтересовался Искра, — Как он там? Когда его из Могильника то освободят?        Осы снова переглянулись, и на сей раз блондин каким-то шестым чувством понял, что должно произойти что-то очень плохое. Но не успел ничего предпринять, потому что Скорпион молниеносным движением взмахнул вымазанной какой-то жидкостью отвёрткой, распоров рукав жёлтой куртки Кота и оставляя глубокий порез от локтя почти до самого запястья.        — Какого…?! — Искра отдёрнул руку и завопил от боли, которая прошла по телу подобно разряду тока, концентрируясь в ране, ткань вокруг которой стала намокать от крови. Его никто не услышал, потому что вовремя подоспевший Эльф зажал ему рот.        — Не ори, — прошипел он, — А то и тебя пустим в расход.        Искра испуганно расширил глаза, уже помутневшие от боли и действия быстро распространяющегося по телу яда. Силясь сфокусироваться, он помотал головой, в паническом отчаянии вглядываясь в расплывчатые лица тех, кому так доверял. Словно отвечая на его немой вопрос, Скорпион растянул губы в полуулыбке:        — Ничего личного. Это всего лишь седативное, которое вынудит тебя ненадолго выбыть из игры. Мы не хотим, чтобы ты мешался, когда твоя стая будет отвечать за свой грех.        — Какой ещё грех…? — ноги стали ватными, и Искра едва не осел на пол, если бы Бычок рывком не ухватил его за капюшон и вздёрнул вверх, не давая упасть.        — А то ты не знаешь! — просипел он блондину на ухо, — Не прикидывайся идиотом. Это вы, уроды, отравили Дылду. А у тебя ещё наглости хватило лыбу давить и спрашивать о его состоянии?        — Никто… Дылду… не травил… Не мы… — язык заплетался, а слова путались, но Искра всё ещё держался в сознании на одной лишь мысли о том, что его стая в большой опасности.        — Врать нехорошо, — Скорпион деланно поцокал языком, — Мама с папой не научили? Учти, ты — единственный, кого мы решили оставить в живых. Интересно понаблюдать, как тебя потом сожрёт чувство вины.        Искра на это уже ничего не смог сказать, безвольно уронив голову. Кто-то, кажется, Эльф, спросил, не слишком ли большая доза, на что последовал ответ, что «всё под контролем, а теперь тащите его отсюда».        Кивнув Бычку, который потащил бессознательного Кота в Могильник, Скорпион велел Эльфу и Растеряше разобраться с «источником утечки» и позвать Вышибалу с Фурой. Едва те ушли, главарь Ос подозвал к себе наблюдавшего за всем этим Прилипалу — бледного как простыня.        — Хочешь доказать свою верность?        Койот в ответ горячо закивал, глядя на Скорпиона самыми преданными собачьими глазами.        — Тогда слушай максимально внимательно. Второй раз повторять не буду.

***

       — Искру забрали в Могильник? — Панда тут же встал из-за стола, где дописывал домашнее задание. Прилипала, который мялся в дверях четвёртой, переступил с ноги на ногу:        — Я не вру! И я даже не понял, как это случилось! Вроде он сидел и курил с нами, а потом кааак наебнулся! И рукой об угол стола! Кровищи было много! Ему могут даже руку отрезать!        — Блять, не ори! — рявкнул на него Динамит, — От твоего мерзкого голоса в ушах болит! И с хуя ли ему руку отрежут?        — Я к вам бежал со всех ног, а вы!        — Ой, бежал он прям, — процедил Корица, тоже вставая, — От Кофейника то до нас бежать как до Китая.        — Скорее бегите в Могильник! — Койот действительно был напуган. Танк молча пригрозил ему кулаком, а вконец раздражённый Корица зарычал:        — Ты нам не указывай! Сами разберёмся! А теперь сдуйся отсюда!        Прикусив язык, Прилипала ретировался, а вожак уже накидывал на себя куртку, кивая брюнету:        — Со мной пойдёшь. Узнаем, что там с Искрой. Танк, ты за старшего.        Великан промычал что-то в знак согласия, и проводил двух состайников за дверь, возвращаясь к работе, над которой понуро корпела остальная стая.        Промчавшись по коридору и спустившись вниз по гулкой лестнице, у выхода на улицу Панда замедлился.        — Притормози.        — А? — Корица замер с занесённой для шага ногой, — Что такое?        — Разговор есть, — вожак прошёл мимо и толкнул дверь, и слегка недоумевающий Кот устремился за ним:        — О чём?        Панда сунул руки в карманы, хмуро ковыляя вперёд, и Корице ничего не оставалось, как следовать за ним, держась чуть сзади и справа. На улице было уже совсем темно, и за это он не любил зиму — летом в это время ещё вовсю светило бы солнце.        — Мне письмо пришло, — вдруг выдал вожак, ловко огибая припорошённую рыхлым снегом ямку, в которую секундой позже угодил состайник, выругавшись, — Ещё одно. Вчера.        — Оу…        — Родители написали, что планы изменились, и они смогут приехать сюда уже в выходные.        На миг остолбенев от такой новости, Корица открыл рот, захотев высказаться, но вожак оборвал его.        — Дай договорить. Я уже принял решение. Так что пора обговорить с тобой твои будущие обязанности.        — Чего?!        — Ты станешь новым вожаком Котов.        — Я?! Панда, не шутил бы ты так, — Корица нервно хихикнул, осознавая, что вожак то и вовсе не шутил.        — У каждого Кота в стае своя роль. Я долго выбирал между тобой и Искрой, но решил, что тебе пост лидера подойдёт лучше. В Доме ты живёшь давно, законы знаешь как по эту, так и по ту сторону. Ты сможешь повести стаю и на мирные переговоры, и в бой.        — Искра тоже с этим прекрасно справится!        — Не спорю. Он во многом был бы даже лучше, и он куда миролюбивее и дружелюбнее, но это может расцениться и как слабость. Конфликты всё равно ещё будут, и не раз, и стая должна быть готовой к тому, что не всё может решиться миром.        — Я не… — Корица понизил голос, — Я не могу вести стаю! Это огромная ответственность, особенно для такого несерьёзного долбоёба как я!        — Значит, прекращай быть долбоёбом, — заключил Панда, улыбаясь, — Пора взрослеть.        — Вот ещё, — хмыкнул брюнет, кутаясь в куртку. Он многое бы хотел сказать вожаку, схватившемуся за столь хилый шанс прожить жизнь обычного человека в Наружности как утопающий за соломинку. Но слова, даже самые правильные, здесь не помогут. Панда действительно уедет в Наружность. Бесповоротно и окончательно, оставляя после себя опустошённость в душе даже больше чем Мопс. И от этого к горлу подкрадывалось щекочущее тоскливое чувство неизбежности, злорадно напомнив, что и самому Корице осталось два года до Выпуска.        Панда тоже это чувствовал. Он слишком хорошо знал состайников, чтобы услышать в повиснувшей между ними тишине всё, что Корица на самом деле хотел ему сказать. В Доме традиционно уходящих в Наружность провожали как умерших, но Панда вознамерился прожить жизнь долгую и счастливую вопреки всем предрассудкам.        До двора Могильника осталось пройти ещё совсем немного, когда позади них хрустнул снег под чьими-то ногами, заставляя остановиться и обернуться.        — Кис-кис-кис, — позвал кто-то насмешливым шёпотом из темноты, — Раз, два… Вышли два Кота… Три, четыре… Они пришли к своей могиле…        — Кто тут? — Панда напрягся, дав знак Корице и всматриваясь в окутанные тьмой тени, — Покажись!        — Да легко, — из темноты вышли Скорпион, Фура и Вышибала, а позади Котов возник Бычок. Прилипала тоже прискакал, радостно вереща:        — Я сделал, как вы и велели! Сразу двоих выманил!        — Ага, — Скорпион небрежно от него отмахнулся, — А теперь пиздуй отсюда. Это дела наших стай.        — Но я могу помочь! — уязвлённо возразил он, — У меня с этими Котами давнишние счёты!        — Что происходит? — голос Панды был твёрд, в то время как Корица оскалился, готовясь дать отпор любому, кто сунется ближе, — Что вам от нас нужно?        — Нам нужно?! — взорвался Вышибала, — Это что вам было нужно, уроды, когда вы отравили нашего вожака?        — Отравили?! Мы его не травили! — заорал в ответ Корица, — Что за чмошное умозаключение?        — Дылда был в добром здравии до недавнего времени, — негромко и угрожающе начал Скорпион, — И когда его состояние резко ухудшилось, мы не сразу связали это с тем, что кто-то мог ему помочь с этим.        — И этими мразями были вы! — взревел Фура, подходя ближе к Котам. Корица подобрался и зарычал, а Панда продолжал сохранять спокойствие, вкладывая в каждое слово минимум агрессии:        — Это сильное и при этом абсолютно беспочвенное обвинение. Если у вас есть веские доказательства, что это сделал кто-то из моей стаи, в чём я сильно сомневаюсь, то я самолично с ним разберусь.        — Да это всё Скелет! — заверещал Прилипала, — Он сам по себе пиздец какой мутный тип, я это сразу заметил! Он в настойки яд подмешал!        Вышибала стукнул его кулаком в плечо, и Койот, охнув, заткнулся. Скорпион же продолжал улыбаться, не сводя глаз с Котов, которых уже окружили плотным кольцом.        — Неважно, кто это был. Вожак несёт ответственность за действие стаи, Панда. И ты должен ответить.        — Хватайся за меня, — одними губами прошептал Корица своему вожаку на ухо, — Я унесу нас отсюда!        Больше он ничего сделать не успел, падая в снег от оглушающего удара Фуры в висок. В голове будто взорвали петарду, зрение на миг исчезло, а в ушах загудело. Но даже сквозь этот шум и собственный стон Кот ясно услышал яростный вопль вожака:        — Вы что творите?!        Следом раздалась какая-то возня, звуки ударов и клацанье зубов, а Фура взвыл:        — Он укусил меня! Укусил! Сдерите его с меня нахуй и зубы ему эти в глотку вколотите!        Рычащего и намертво вцепившегося в Осу Панду, молотящего руками и ногами всех пытающихся содрать его, не сразу, но всё же удалось сбросить. И его тут же сгребли Бычок с Вышибалой, оттаскивая подальше и сбивая с ног. Корица, чуть оклемавшись, попробовал откатиться в сторону и встать, чтобы броситься на выручку вожаку. Надо унести его в Лес! Там их не достанут!        — Чё, думаешь, ты такой крутой? Что мы про твои фокусы с исчезновением не знаем? — оскалился Фура, не давая Корице прийти в себя и ударив уже ногой, заставляя снова упасть, — Дохуя умный, да?!        Ещё один удар заставил рёбра неприятно хрустнуть, но это было только начало. Фура расходился, вкладывая то больше, то меньше силы. Где-то в стороне слышались глухие удары, означающие такую же расправу над вожаком. Скорпион совершенно равнодушно наблюдал за казнью, а Прилипала испуганно-восхищённо разинул рот, таращась во все глаза.

***

       Сжимая под мышкой учебники, Коала торопился в комнату Котов. Сегодня он должен был помочь Танку, да и другим желающим с одним очень уж неприятным видом уравнений в математике. В Кофейнике о чём-то визгливо спорили три Койота, судя по всему, из-за той же пресловутой домашней работы, и Коала с трудом подавил в себе порыв зайти и спросить, может ли он чем-то помочь. Пусть за такие благородные порывы его могли послать куда подальше или даже по шее надавать, Голубь всё равно стремился выручать всех, кто нуждался в помощи. Даже Ос. Но всё же, проходя рядом с их дверью с черепом, он невольно содрогнулся, стараясь не представлять, какие ужасы могут твориться в этой комнате, чьи обитатели славились своим неукротимым буйным нравом. И, само собой, он совершенно не ожидал, что дверь перед ним резко откроется, и из неё в коридор едва ли не вывалится Скороход, отбиваясь костылями от Эльфа. Все лицо Осы было в кровоподтёках, а завидев Коалу, Скороход хрипло заголосил, утирая с губ кровавую пену:        — Они устроили им засаду! Около Могильника! Всех убьют! Предупреди Котов!        С воинственным криком на Скорохода налетел Растеряша, опрокидывая на пол, и Коала, взвизгнув от страха, рванул вперёд, врезаясь плечом в дверь четвёртой. Она оказалась незапертой, и Голубь рухнул внутрь, рассыпая учебники под ехидный комментарий Динамита:        — У первой какие-то особые отношения с дверью. Эй, у нас тут не голубятня! Сюда ногами входят, а не влетают!        Танк недобро рыкнул на него, а потом бросился помогать Коале подняться, но тот отмахнулся:        — У Ос творится что-то очень ужасное! Они там Скорохода избивают!        — За что это? — удивился Скелет, отрываясь от учебника, — Чем он так провинился?        — Я не знаю! — Коала помотал головой, — Он сказал ещё, что вам устроили засаду около Могильника, и всех вас убьют!        — Засаду? Убьют? — Азиат непонимающе поморгал, а Мутант в ужасе озвучил мгновенно пришедшую всем в голову догадку:        — Панда и Корица ушли в Могильник одни!        Скелет тут же сорвался с места, роняя стул, Танк тоже рванул сначала к своей койке, выуживая из-под неё кусок арматуры. Остальные Коты тоже вмиг метнулись к своим нычкам, доставая оружие, и даже Мутант вытащил что-то из ящика с инструментами Мопса, присоединяясь к стае, которая высыпала в коридор, не накинув курток. Перед ними предстала преграда в виде лежащего на полу Скорохода, на котором сверху сидел Растеряша, отвешивая удары, а Эльф сгрёб оба костыля состайника, не давая ими воспользоваться. На шум и возню из своей комнаты и Кофейника уже высыпали Койоты, ошалело хлопая глазами, не зная, стоит ли им вмешиваться.        — Ах вы суки! — Динамит ураганом снёс Растеряшу со слабо шевелящегося Скорохода, а Азиат тут же возник перед Эльфом, широко расставив руки и не давая более приблизиться.        — Идите! — бросил он через плечо остальным, — Мы тут разберёмся и вас догоним!        Скелет и Танк уже были на пути к лестнице, и Мутант поспешил за ними. Насмерть перепуганный Коала не без помощи Манула оттащил раненого Скорохода подальше от драки, оставляя его Койотам, а потом побежал в свою комнату за помощью.

***

       Корица уже с трудом мог что-либо различать, а вот тело охотно отвечало на боль, отзываясь болезненными сокращениями мышц. Грудная клетка вываливалась наружу, но хуже этого было чёткое и беспощадное осознание собственной беспомощности. В какой-то момент удары, сравнимые по силе с камнепадом, перестали сыпаться, но у Кота не было даже сил воспользоваться передышкой и отползти подальше. Каждая клеточка тела отзывалась тупой болью, а лёгкие обжигало огнём при судорожных рваных вдохах. Зрительный нерв пахал как проклятый, но вот зрение фокусировалось то на чернильно-чёрном небе, то на синевато-сером снегу, кровь на котором контрастировала особенно ярко и зловеще. Зато слух чётко улавливал звуки глухих ударов и стонов где-то в стороне, и Корица не знал, радоваться ли тому, что всё ещё слышит их или молиться, чтобы это прекратилось.        — Ну ты и сделал из него отбивную, Фура! — раздался насмешливый голос Бычка откуда-то сверху, — Эй ты, соплежуй! Верши свою маленькую месть, а то страсть как хочется и этого добить!        Кто-то рывком развернул Корицу на спину, и он разинул рот в хриплом крике боли, которая прошила тело. Увидев того, кто вышел из темноты, вставая прямо над ним, он на миг даже позабыл о том, что избит до полусмерти.        — Приивееет! — Сверчок мило улыбнулся, приседая на корточки рядом с Корицей, пока остальные Осы отошли в сторону. Его очки запотели на морозе, из-за чего глаз не было видно. Зато лицо поверженного Кота он видел отчётливо, как и промелькнувшие на нём эмоции, — Ой, я тебя удивил, да? Ты наверное думаешь, что такой зажатый хлюпик вроде меня делает с этой бандой чурбаноголовых будущих уголовников?        Вид крови явно пугал Голубя, но всё же он склонился ближе, переходя на свистящий шёпот:        — Умные всегда превалируют над сильными. Даже здесь. Так что если хочешь изящно отомстить, то пользуйся этим правилом на всю катушку!        Корица зашёлся кашлем, давясь кровью, но брезгливо отшатнувшийся Сверчок всё равно смог разобрать слова: «Какая ещё месть?» и заулыбался:        — А ты до сих пор не понял, да? — он пошарил тощей ручонкой в куртке, доставая складной ножик и демонстрируя лезвие оцепеневшему от ужаса Коту, — Знаешь, а я никогда раньше никому не делал больно. Скажи, тебе было больно, когда ты лишился глаза?        Вместо ответа Корица ощутимо дёрнулся, но Сверчок тут же упёрся коленом ему в подбородок, обездвиживая:        — Куда же ты? Тебе даже не хочется узнать, из-за чего ты сдохнешь? — голос снова перешёл в шипение, и на сей раз в нём сквозила неприкрытая злоба, — Из-за тебя, уёбок, я больше не могу вернуться в Изнанку. Она не принимает меня. Ты думал, что сделал доброе дело, когда вытолкнул меня оттуда? Весь такой хороший и благородный?! Это всё ты, ты виноват, что я никогда не смогу попасть в Лес!        Его рука с ножом замерла в паре сантиметров от уцелевшего глаза, и Корица всхлипнул, слабо задёргавшись. Сверчок же весь сосредоточился, задышав часто-часто и стараясь прицелиться получше:        — Хоть ты всё равно умрёшь сегодня, но я хочу посмотреть, что чувствует мразь, которой вырезают последний гла…аааааааааааа!!!        Собрав остатки сил, Корица, пробив тонкую ткань, глубоко всадил в бедро Голубя сорванный со своей шеи ключик. На нём всё ещё болтались остатки зелёной нитки, быстро пропитываясь красным. Сверчок тоненько заверещал от боли, боком повалившись в снег и хватаясь за ногу, а Осы, матерясь, рванули в их сторону. Для Корицы всё было кончено, и он закрыл глаза, безвольным изломанным полутрупом проваливаясь в омут боли и беспамятства и надеясь, что умрёт раньше, чем его снова начнут избивать. Хоть бы потом по травме Сверчка вычислили, что пидор был причастен ко всей этой заварухе…        — Ты чё орёшь?! — Фура пнул Сверчка по раненой ноге, заставив взвыть ещё сильнее, — Я этого урода тебе и так почти на блюдечке принёс, а ты, обсосок, даже не смог ножичком поработать? Смотри и учись!        Скелет на полном ходу ударил его протезом в челюсть, с хрустом выбив пару зубов. Не давая опомниться, он продолжил отвешивать удары, уворачиваясь от взмахов огромных ручищ, придающих оппоненту сходство с мельницей. Танк отогнал Бычка арматурой и быстро оставил его «отдыхать» в сугробе, а потом врукопашную сошёлся с Вышибалой, оттесняя его от неподвижного тела Панды. Мутант, дрожа от страха, не давал Скорпиону приблизиться, размахивая шилом и уходя от выпадов вожака Ос. Прилипала подобрал выроненный Сверчком нож и попробовал ударить Скелета сзади, но получил удар ногой в живот и упал задом в сугроб, громко икая.        — Ты, уёбок! — на Скорпиона теперь наседал ещё и подоспевший Динамит, а Азиат, отдуваясь, рванул на помощь Скелету, набрасывая петлю на одно из запястий Фуры и изо всех сил удерживая его, пока состайник мутузил Осу, не жалея ни протез, ни здоровую руку. Громко топая и проваливаясь в сугробы, за Котами прибежали ещё Пончик, Джигит и Коала, которые чуть ли не на себе тащили коляску с Иисусом.        — Что здесь происходит?! — крикнул вожак Голубей, едва его кресло опустили на землю. Его голос словно обладал какой-то потусторонней магией, заставляя всех замереть на местах, даже Скорпиона, нацелившегося острием отвёртки в живот Динамиту.        — Панда! — Коала побежал к распростёртому на снегу телу, и Танк, бросив Вышибалу, которого последнюю минуту тряс за грудки, тоже в несколько шагов очутился у своего вожака, проверяя пульс. Остальные в немом оцепенении наблюдали за ними, словно только сейчас увидели главного Кота, похожего на сломанную куклу.        — Он мёртв! — взвыл Коала, — Они его убилиии!        Лица Танка не было видно, зато прекрасно было заметно, как под кофтой начали перекатываться мускулы. А ещё все услышали слово, которое он произнёс настолько громко и чётко, что у всех застыла кровь в жилах:        — Убью.        — Всем. Стоять. На месте, — отрывисто приказал Иисус, и Коала крепко схватил Танка за рукав, мотая головой. Лицо у него блестело от слёз, — Коала, Танк! Несите Панду в Могильник! Быстро!        Очнувшись, Танк с максимальной нежностью бережно взвалил на себя безжизненное тело и стремглав помчался к Могильнику. Коала едва поспевал за ним.        — Скорпион! Ты, как временно исполняющий обязанности вожака Ос, устроил эту бойню?        — А какое до этого дело вожаку Голубей? — отозвался тот, не спеша убирать отвёртку, — Это разборки Ос и Котов.        — Если так, то что с вами делает Сверчок?        Всё как один повернулись к очкарику, про которого в пылу драки успели позабыть. Названный тут же вжал голову в плечи, продолжая сидеть на снегу и зажимать рану.        — Пончик, Мутант, проверьте второго, — Иисус кивнул в сторону ещё одного тела, и те сразу рванули исполнять приказ. Скелет и Фура молча наблюдали за тем, как они по очереди прижимают пальцы к шее, вероятно, насмотревшись на подобные вещи в кино.        — Он тоже не дышит! — в панике завыл Пончик, пока Мутант шипел тихие ругательства, так и не почувствовав никакого пульса. По нарастающей панике в его голосе было ясно, что дела у серого Кота очень плохи.        — В Могильник его. Живо!        Скорпион безучастно поразглядывал, как Мутант и Пончик осторожно понесли павшего в сторону медкорпуса, где уже начали зажигаться окна, а потом повернулся к вожаку Голубей:        — Не слишком ли ты много командуешь, Иисус? У твоей стаи своих проблем не хватает? Шли бы своей дорогой и пекли печенье.        — С этим я разберусь, — пообещал Иисус, ничуть не поддавшись на провокацию, — А вот вы перешли все границы. Кто позволил вам устраивать бойню?        — Ооо, нам угрожают Голуби! — прогундосил Вышибала, утирая кровь из расквашенного носа, — Один из вас вон уже показал, чего стоит вся ваша показушная святость!        — Сверчок, как ты мог? — заголосил Джигит, отчего Голубь в сугробе вздрогнул и уронил голову, — Ты зачем вообще связался с этими… головорезами?        — За языком следи, чепушила! — прошамкал Фура, держась за челюсть и пятясь назад, злобно сверля взглядом Скелета, который смотрел на него в ответ с не меньшей ненавистью, — А то я тебе череп о лестницу раскрошу!        Иисус сунул руку за пазуху, доставая оттуда предмет, один вид которого резко заткнул Осе рот. В прочем, и всем остальным тоже.        — Ты смеешь угрожать моей стае? — голос Иисуса стал холоден как лёд, — Кто дал тебе такое право? Если хочешь конструктивного диалога, то говори со мной. Учти, моя рука не дрогнет.        — Пушка? С глушителем? — даже Скорпион был на миг ошарашен, но тут же вернул себе самообладание, — Ох, Иисус, как-то не по-божески в людей стволом тыкать. Разве твой так называемый «мир» не противоречит наличию огнестрельного оружия? Да и пулевые ранения вычислят.        Иисус громко щёлкнул затвором, направляя пистолет на Скорпиона и вынуждая того слегка поубавить спесь, а остальных Ос затрепетать от страха. Коты тоже замерли на месте в растерянности и шоке.        — Когда я попал в Дом, — негромко начал вожак Голубей, зная, что всё внимание сейчас неотрывно приковано к нему, пусть и в Могильнике уже началась шумиха, а значит очень скоро сюда прискачут Ящики с Пауками, — Моё первое имя было Стрелок. Но я никогда не использовал оружие, пытаясь добиться власти или влияния, избрав иной путь. Однако вам, Осам, путь добра и понимания, увы, неведом, так что придётся говорить на вашем низшем языке насилия. А пистолет — лишь гарантия того, что вы не сдвинетесь с места, пока я не узнаю всей правды. Итак, а теперь с самого начала. Что здесь происходит?        — Это всё Сверчок! — не сдержался Вышибала, чьи нервы моментально сдали при виде настоящего оружия, — Он к нам ещё до Ночи Сказок припёрся и сказал, что это Коты отравили Дылду, подсыпав яд в алкашку, и он из-за этого попал в Могильник! А ещё сказал, что у него один нерешённый вопрос с Циклоп… Корицей, и если мы ему дадим его добить, то это будет платой за информацию!        — Сверчок, это правда? — Иисус повернулся к подопечному, продолжая направлять пистолет на Скорпиона, — Ты видел своими глазами, как Коты отравили Дылду? Или соврал, ступив на скользкую дорожку лжи, мести и злобы?        Очкарик в сугробе сжался и захныкал, виновато закивав головой, а потом и вовсе перешёл на визг:        — Не убивай меня, вожак! У меня не было другого выхода, и я хотел справедливости!        — Ах ты уёбище очкастое! — зарычал Фура, — Так ты нам напиздел?!        — А то ты этого не понял, еблан! — запальчиво рявкнул на него Динамит, — Это как надо с головой не дружить, чтобы не понять, что вами воспользовались как гандоном?        — Достаточно, Динамит, — мягко прервал его Иисус, — Со Сверчком разберётся моя стая. Джигит, отведи его в Могильник. Пусть ему перевяжут рану, а потом идите с ним в нашу комнату и ждите нас там. Глаз с него не спускай!        Кивнув, Джигит подошёл к состайнику, морщась от нескрываемого отвращения, и помог подняться, чтобы Сверчок не опирался на ногу, из которой торчало что-то маленькое и блестящее. Динамит аж затрясся от желания придушить очкарика на месте, когда они проходили мимо, но всё же сдержался.        — Что же до вас… — Иисус обвёл взглядом Ос, — Вы нарушили сразу несколько священных законов Дома сегодня. Напали без предупреждения на двоих невооружённых. На пути в Могильник. Ещё и толпой. Так поступают лишь те, кто руководствуются самыми низменными животными инстинктами. Но если зверя можно оправдать его природой, то какое оправдание вам, отнявшим сегодня возможно целых две жизни?        — Не говори так, Иисус! — Азиат судорожно сглотнул, словно только сейчас осознал весь ужас произошедшего, — Они выкарабкаются!        Осы не шелохнулись, но всё же ощутимо робели, ужасаясь не столько тому, что они натворили, сколько опасных последствий этого для себя. Только Скорпион сохранял преисполненную достоинством выдержку, натянув на лицо маску безразличия. Скелет шумно раздувал ноздри, выдыхая облачка пара, словно здесь было очень душно, и ему не хватало воздуха. Прилипала что-то тявкнул было из сугроба, но тут же трусливо сдулся, когда Иисус отчеканил:         — Я мог бы потратить патроны и сделать вас калеками или мертвецами. А ещё сделать так, что ваши тела никто не найдёт. Но это — грех, поэтому сегодня больше смертей не будет.        — Твоя правда, святоша, — Скорпион лениво сплюнул, добавляя в этот жест столько надменности, сколько мог, — Коты получили сполна. Как говорится, око за око, вожак за вожака. Осы, уходим!        — Никуда вы, блять, не пойдёте! — заорал Динамит, бросаясь на Скорпиона, — Вы, трусливые кончи, покусились на убийство! Даже не думайте, что слиняете отсюда живыми!        Азиат с необычайной скоростью сбил с ног побежавшего на выручку Койота, и Прилипала заверещал. Все снова пришли в движение: Фура запальчиво орал что-то про второй раунд напирающему на него Скелету, Вышибала, даже не пытаясь драться, пополз по снегу и затормошил всё ещё бессознательного Бычка, которому лишь чудом повезло, что Танк бросал не прицельно, а Динамит осыпал Скорпиона страшными проклятиями, силясь выбить отвёртку из рук вертлявого Осы. Иисус спрятал пистолет обратно, слыша, как Ящики уже бегут сюда с криками. Пространство вокруг него подёрнулось зелёной дымкой, из-под правого колеса коляски устремилась куда-то вперёд вереница муравьёв. Лес зашумел над головой главного Голубя могучими кронами, и Иисус пророкотал, прежде чем полностью уйти на ту сторону:        — Стены Дома помнят всё. И пролитую вами кровь они тоже запомнят, и каждому из вас воздастся по справедливости!