Я вытащу тебя из ада.

— И снова здравствуйте. — улыбнулся мужчина. — Как там мистер Пак? — Здравствуйте. Состояние тяжелое, но не критическое. Понемногу приходит в себя. — пояснил врач, поправляя халат. — Хорошо…- покачал головой собеседник. — Эм… Юнги… Ты точно ничего не скрываешь? — Тссс… Джин, у стен есть уши. Не здесь. — шепотом произнес Мин, оглядываясь, услышав шаги. — Ах, здравствуйте. Извините за опоздание. — зашел в кабинет доктор Ким, держа в руках папку. — Думаю, вы уже обсудили «нашего» пациента? — Да. Он еще не раскололся. — Выпалил Сокджин, немного растерявшись — Простите, мистер Ким. — Начал Мин. — Можно мне сейчас отлучиться. Я дома забыл некоторые бумаги. — Да, конечно, если мистер Джин узнал то, что хотел. — Подходя к столу и складывая бумаги, произнес врач. — Я еще не раз приду, поэтому отправляйтесь по делам. — Улыбнулся заместитель шерифа, глядя на психиатра. — Возвращайтесь быстрее. — Махнул рукой главврач, садясь за стол.       Мин поблагодарил и вышел из комнаты, направившись в свой кабинет, чтобы переодеться и взять ключи от авто и дома. — Итак, Джин. — Тревожно начал говорить Намджун. — Этот психиатр что-то здесь вынюхивает. Это не к добру. Думаю, твое начальство будет не довольно, если что-то всплывет. — Серьезно посмотрел на мужчину Ким, агрессивно жестикулируя. — Я понимаю. — Покачал головой Ким, смотря на мужчину и садясь в кресло. — Мое начальство в курсе и скоро будет здесь. — Закончил заместитель шерифа, закидывая ногу на ногу. — А ваш человек быстро работает. — Усмехнулся Намджун. Он хотел еще что-то спросить, как в кабинет воровалась Тара. — Доктор Ким, вы нам нужны. — Протараторила женщина. — Прошу меня извинить. — Вставал Ким. — Ничего, я всё понимаю. Мне тоже нужно идти. До скорой встречи.       Мужчины вместе вышли из кабинета, направляясь в разные стороны. Выйдя на улицу, Джин увидел, что Мин еще не уехал. — Мин Юнги. — Окликнул его Сокджин, подбегая. — Что такое, Джин? — Оторвался от открытия машины журналист. — Будь аккуратнее. Мой босс скоро нагрянет, будь собранным. Я надеюсь, ты поможешь мне занять его место. — Четко и серьезно произнес мужчина. — Будь уверен, не подведу. — Кротко ответил Юнги, боясь засветиться и садясь в машину. — Будь на связи, возможно, скоро мне понадобиться твоя помощь. — Он захлопнул дверку.

***

      Веселый и задорный смех подростков раздавался на всю улицу. Казалось, что такой беззаботной жизни не будет конца. Родители наблюдали за своими детьми и не представляли, что что-то сломает их любимых чад и изувечит их сознание. Ни один родитель не пожелает и не захочет даже думать о таком, однако не все мамы и папы одинаково любящие, ведь они тоже люди, со своими страхами и возможными отклонениями.       Один юноша старался гулять допоздна. Ему не хотелось возвращаться домой, ведь сегодняшняя ночь так прекрасна… Однако всему приходит конец. И вот подросток аккуратно и как можно тише открывает дверь, входя в квартиру и не включая свет, как замечает, что на кухне горит свет.       «Ох, нет» — закатывает глаза парень, раздеваясь и проходя в свою комнату, не желая видеть происходящее.       Подросток лег в кровать, укрывшись одеялом и надев наушники, чтобы звон бутылок и рюмок не мешал ему. Он почти уже заснул, как почувствовал резкую боль в животе. Открыв глаза, мальчик увидел, как мать нависла над ним с пустой бутылкой в руке. Её глаза были стеклянные и в то же время злыми. — Он проснулся. Накажи его за меня. — С ненавистью проговорила женщина, не отрывая своего кровожадного взгляда от парня.       Ее сын посмотрел в дверной проем, откуда на него надвигался мужчина. Без лишних слов он набросился на мальчика, отодвигая его руки, скрестив, к изголовью кровати и жадно кусая шею, оставляя на девственно чистой коже ало-синие следы. Парень хотел как-то возмутиться, но второй рукой насильник зажал ему рот, приговаривая: — Лежи смирно, и будет не больно.       Так называемая мать стояла и смотрела на все происходящее с злорадной улыбкой на лице, облокотившись на стену. Из глаз парня посыпались крупные соленные капли. Родная мама способна на такое? В голове не укладывалось, как можно так ненавидеть собственное чадо. Обида и боль переполняли школьника. Ему всего 14, зачем так? — Юнги, Юнги~я, помоги. Убери его, спаси. Нет, мне больно. — Раздались крики Пака в палате.       На его зов сбежался персонал, пытаясь его разбудить, но тщетно. Пару санитаров с трудом снова заковали его руки в ремни, приковав к кровати, чтобы он не поранил ни себя, ни других. Через совсем немного прибежал и сам доктор Мин. — Вышли все, оставив нас вдвоем. — Громко прикрикнул Юнги, стараясь быть слышимым сквозь болезненные возгласы пациента. — Но…- Кто-то попытался возразить. — Я сказал, вышли! — Не желая слушать, грозно произнес психиатр, нахмурившись. — Чима. Тише, тише. Я здесь. Все хорошо, успокойся. — Сплелся одной рукой с пальцами Пака, а второй гладил по лицу. — Я рядом…- Он произнес это крайне нежно. — Просыпайся, друг. — Он потрепал его за плечо.       Просьба не сработала. Он дальше также кричал, но уже не ерзал на постели. Юнги развязал его руки и посадил, дав себя обнять. В полусонном состоянии Чимин продолжал бормотать его имя и плакать, сжимая одежду на враче сильнее. — Успокойся. — Гладил его по спине и по волосам Мин, обнимая. — Я рядом. — Юнги…–Всхлипывал Пак, прижимая мужчину еще сильнее. Он и не помнит, когда последний раз чувствовал тепло и искреннюю заботу о нем. — Мне плохо.       Доктор выбрался из рук Чимина, наклоняясь и доставая из-под кровати пластмассовое ведро. И это было вовремя — больной тут же свис с койки, изливая из себя странного цвета жидкость. Психиатр продолжал гладить его по спине, не давая упасть. — Должно полегчать. — Произнес Юнги. — Что ты сделал? — Смог выговорить Пак в перерыве между позывами рвоты. — Очищаю тебя. Ты же хочешь жить? — Серьезно спросил Юнги.       Его подопечный не смог ответить на вопрос, так как извергал из себя всю ту дрянь, которая покоилась в организме. Еще минуты две, и он плюхнулся на кровать, вытираясь. Желудок будто сжимали в кулак, выворачивая наизнанку. — Как ты? — Тревожно произнес журналист. — Чудесно. — Съехидничал Чимин, кладя руку по верх глаз, а вторую на живот. — Рад, что ты снова стал собой. — Усмехнулся врач. — Тебя оставить или ты ответишь мне на пару вопросов, пока снова не в пал в обморочное состояние? — Сколько я так уже? — Сглатывая, проговорил больной. — Почти две недели. Ты то просыпаешься и творишь нечто, то лежишь трупом, не подавая признаков жизни. Ты что-нибудь помнишь в эти дни? — Замер психиатр в ожидании ответа. Ему было любопытно — помнит ли Пак о маленьком инциденте между ними. — Смутно. — Не открывая глаз, пробормотал подопечный. — Я не знаю, где реальность, а где был сон. — А вот это ты помнишь? — Врач достал из кармана ту самую записку с предупреждением.       Чимин убрал руку и сел поудобнее, смотря на врача. Он взял бумажку, прочитал, что на ней. — Да. Это правда. — Протянул обратно. — Где-то есть безопасное для тебя место? — Принялся разговаривать намеками Мин. — Нет. Везде что-то меня гложет, кроме может моего любимого окна. — Просек замысел доктора Чимин. — Ты готов мне поведать о преступлениях? — Перешел к делу Юнги. — Да. — Твердо ответил Пак. — И так. В каждом деле ты не говорил, где спрятал труп. Почему? Как тогда тебя признали виновным? — Потому что сам не помню, что я с ним сделал. А виновным, потому что я рассказал в деталях, как убивал. — Прояснял Пак. — Расскажи мне, как ты расправился с Крисом Чхве. — С тем вредным старикашкой? Очень просто. — Ухмыльнулся Чимин. — Я напросился к нему в гости, ибо он любил таких как я. А дальше дело за малым. Я подсыпал ему снотворное в чай и удушил подушкой. — Закончил пациент. — Вы помните каждую мелочь в каждом преступлении? — Поднял одну бровь психиатр, записывая сказанное. — Да. Мы, убийцы и маньяки, такие. — Усмехнулся больной. — Тогда почему вы ошиблись в показании? — Что? — Ошарашенно посмотрел на визави его подопечный. — Вы удушили не подушкой, а ремнем. — Объяснил Юнги. — Ох, док. Ну это же очень давно было. — Пытался от мазаться мужчина. — Хорошо. Перейдем к следующему. — Не выдавая своих эмоций, проговорил Мин, вглядываясь в папку, которую он оставил на подоконнике.       Около часа журналист выяснял у Чимина все подробности убийств, мотивы и орудия преступления. Как и ожидал врач, пациент путался, а под конец начал теряться. Он поджимал губы и отводил взгляд влево, что означало — человек врет и пытается придумать эту ложь. Журналист за эти дни понял связь признаний Пака и газет, которые хранились у него, а эти вопросы были только, как подтверждение его догадке. — В общем, всё. Я закончил свой опрос. Хочешь отдохнуть? — Заботливо поинтересовался мужчина. — Тебе скоро принимать таблетки. — Пожалуй, да. — Выдохнул Чимин, опрокидывая голову назад.       Мин собирался вставать, сложив записную книжку и ручку. — Юнги. — Окликнул его Пак. — Скажи мне…- Тихим волнующимся голосом произнес пациент. — Что такое? — Обратно сел врач. — Я хочу прояснить один момент…– Поднял взгляд Чимин на психиатра. — Если это сон, то это самый приятный за последнее время, а если нет, то…– Он сглотнул. — Мне сложно произносить. — Я догадался. — Помог ему мужчина. — Это было в реальности. — Мин смутился, отводя взгляд. Он не знал, как реагировать на подобное, но и решил не врать. — Юнги…– Тихо, с опущенными глазами произнес Пак. — Я пойму, если ты не захочешь и откажешься. Мне очень неловко и страшно тебя просить об этом, но живем же один раз…–Слова давались ему с трудом, хоть он и тараторил, заставляя напрягаться психиатра. — Я за долгое время впервые почувствовал нечто теплое, нежное, потрясающее. Это как солнечный луч в дождливую погоду. Так можно я чаще буду чувствовать это явление? — Он с опаской посмотрел на доктора, боясь его ответа. — Чимин… Всё быстро и неожиданно. Позволь мне немного подумать, хорошо? — Улыбнулся Мин, пытаясь смягчить обстановку. — Ответ «нет» меня не остановит. — Хитро улыбнулся Пак. — А ты обещал мне помочь, так что…вопрос лишь времени. — Он подмигнул Юнги, смущая его еще больше. — Я пойду, тебе нужно отдыхать. — Он еще раз заглянул в глаза, которые проводили его до самой двери.       Впервые в жизни Пак чувствовал легкость и окрыленность. Не сумасшествие или агонию, а теплое чувство, растекающееся по всему телу, помогающее не менее психотропных препаратов отвлечься от проблем. Чимин посмотрел в окно и улыбнулся.       В его отравленном разуме подскочил уровень других веществ, называемых гормонами. Он сидел и ощущал, как что-то начало теплится в его душе, которую все еще можно спасти, когда сам больной уже отчаялся. Сейчас Пак находился в легкой эйфории, казалось, ничего такого и не произошло. Возможно, принятые препараты обострили это чувство, но вызвано оно самим человеком. Кто знает, может сейчас Чимин нашел новый наркотик?