Я вытащу тебя из ада.

      Человек — хрупкое, странное и непонятное существо, которое очень силен и индивидуален один, но, примыкая к «стаду», он становится поверхностным, отрицающее реальную проблему и признающее то, что диктуют высшие слои. Психику человечества изучают до сих пор, и никто не может сказать точно, почему мы поступаем так или иначе, почему каждый человек ведет себя совершенно по-разному в одной и той же ситуации. Степень выдержки заложена где-то глубоко внутри, что снова необъяснимо, как люди думают, что не выживут, пройдя через это, и очень удивляются обратному. Многие не оценивают в полной мере свои способности выстоять в трудной ситуации. Как мы вообще можем думать, что мы слабы, если каждый раз, когда сломлены, мы возвращаемся сильнее, чем раньше? Только в круговороте событий можно потерять себя, запутаться и опуститься на дно, откуда только один выход — наверх. Главное дать человеку то, ради чего стоит бороться.       Пак Чимин обрел это и готов попробовать полностью открыться своему доктору, который исследует его анализы, чтобы понять, что за яд использовал неизвестный, только вот пациент не знает, с чего начать и как не подвергнуть опасности Юнги. После того дня Чимин не выходил из комнаты, лежа там практически без сил. Мин не отходил от него ни на шаг, все необходимое он делал прямо в палате.       В этот день Юнги сидел за небольшим столом рядом с кроватью Пака, записывая что-то в свою новую тетрадку. Джин еще не нашел записную книжку, хотя понемногу пробирается в кабинет своего босса. Врач был увлечен составлением своей статьи и выуживанием фактов, чтобы доказать миру невиновность Чимина, однако ему необходимо, чтобы тот пришел в себя. Психиатр уже трое суток подряд подбирает правильные компоненты, которые помогут рассудку и душе своего подопечного восстановиться, хотя бы до той степени, когда его можно выпустить в общество. Только встает вопрос: сможет ли он социализироваться?       От мрачных и тяготеющих мыслей доктора оторвали внезапные объятья со спины. Некая тяжесть навалилась на плечи психиатра, но это чувствовалось всего несколько секунд. — Чима, ты зачем встал? — Держал холодные руки мужчины Юнги. — Ты еще слаб, вернись в постель. — Нежно, но строго произнес Мин, переживая за пациента. — Хочу тебя, просто тебя. Пока я могу хоть что-то чувствовать. — Тихо на ухо доктору шептал Чимин. — Не говори так. — Покачал головой мужчина, повернув ее на больного, голова которого лежала на плечах психиатра. — Я вытащу тебя отсюда, я обещаю. — Сжимал любимые бледные руки Мин. — Обещания не выполняются. — Вздохнул Пак. — Вот почему я поклялся себе, что больше никогда не буду ни от кого ничего ожидать. — Он вытащил свои руки из теплых и лег обратно на койку. — Так мне больше никогда не будет больно. — Пациент повернулся в сторону окна, за которым собирался дождь. — Я понимаю тебя. — Развернул стул врач. — Но мы растем из того, что заставляет нас страдать. Именно так я сделал свою карьеру. — Чуть было не сболтнул правду Юнги, пересаживаясь к Чимину на кровать. — В жизни всегда есть некоторые вещи, которые ты не переживешь. Некоторые вещи привяжутся так сильно, что будут возвращать тебя назад к месту, где начал. И тебе будет больно и больно, и больно. — С паузой и медленно произнес пациент, переводя свой взгляд на зеленые глаза на против. — Однако, не забывай. — Доктор взял Пака за руку. — Ты также восстанешь из этого, стряхивая пепел. Будь как птица феникс — сгорай, но возрождайся. Ты научишься по прошлому, адаптируешься и выживешь, несмотря на то, как тяжело станет. Ты увидишь свою собственную реальность и наконец-то примешь…что марку на что-то меньшее, чем то, что ты заслуживаешь, ставить не стоит. — Закончил Юнги, гладя кисть парня, согревая. — А чего достоин я? У меня нет энергии, чтобы поддерживать это, Юнги. Во мне ничего уже не осталось. Прошу, беги отсюда далеко. Я хочу, чтобы ты жил долго, а не чтобы твое тело обнаружили завтра в канаве. — Фыркнул последнюю фразу Пак. — Юнги~я, меня уже начинает ломить от недостатка наркоты в крови. Я боюсь слететь с катушек и напасть на тебя. — Ухватил за шею и притянул к себе мужчину Чимин, соприкасаясь лбом. — Мне не стоило достигать кризиса, чтобы доказать свое расстройство. Я специально признавался в убийствах, чтобы мне давали больше дозу. — Он плавно опустил руки, проходя по телу врача и отвел взгляд.       У Мина что-то щелкнуло — он был прав, он единственный, кто верил в его невиновность. — Я знал, Чимин, что ты не виноват. — Поднял за подбородок лицо неестественного цвета, однако, это его совсем не смущало.       Самое близкое, что мы можем сделать — это позволить людям, которых мы любим больше всего, увидеть нас в худшем свете, в низшей позиции, в слабейшем состоянии. Настоящая близость происходит, когда ничто не идеально. — Твоя мать… Она еще жива? — Осторожно спросил психиатр, прижимая голову мужчины. — Не знаю. Я ушел от нее в мир алкоголя и наркомании. Тогда мне казалось, что так будет лучше, ведь там меня никто не бил и никто не издевался надо мной. Был даже любимый человек…только не расспрашивай о нем. — Буквально вжимаясь и вдыхая аромат любимого тела, просил Пак. — Юнги…тогда мне казалось, что я всю жизнь буду вместо боксерской груши, а когда вышел на «свободу», то я не знал, что значит быть нормальным человеком, только я никому не причинял вреда. — Ты держишь на нее зло или уже отпустил? — Выяснял Мин, также ласково гладя парня. — Нет, мне все равно. Мне трудно о ней думать, и если она жива, я не стану ее искать, потому что сломаюсь во второй раз. — Честно ответил Пак, шмыгая носом. — Ты силен…потому что покинул того, кто поступал с тобой плохо, и это был человек, которого, ты думал никогда не покинешь. Это смело…ты смог заглянуть за пределами того, чего ты хочешь, и вообразить себе, что тебе нужно. Только твои желания оказались не совсем, как полагается в обществе. — Гладил по голове психиатр своего подопечного. Больше всего ему сейчас хотелось спрятать его от всех бед и показать, каково это — быть любимым, быть в безопасности и не нуждаться в седативных препаратах. — Знаешь…я тоже когда-то оказывался на грани попадания в подобное заведение, когда мои родители разбились. — Теперь увел взгляд доктор. — Как я и говорил, они любили меня всем сердцем и были самым дорогим, что было у меня. Я впал в депрессию и попробовал кое-что запрещенное. Я кричал так громко, но никто не услышал ни звука. Я был сломлен и подавлен. Это случилось в подростковом возрасте, я был умным и перескочил пару классов. И вот в 14-15 я стою на площади с красным аттестатом и заливаюсь слезами, ведь никто больше не поможет мне в жизни. Почти полгода я сидел на психотропных препаратах. — На одном дыхание говорил доктор, не поднимая глаз и сжимая руку Чимина сильнее с каждым словом. — А дальше, я понял. Никогда не поздно стать тем, кем ты хочешь. Я должен прожить свою жизнь так, как хотели бы мои родители. Тогда меня гнобили и унижали за то, что я отличался от других, но я был силен как никогда. Образование за образованием и вот теперь я практически квалифицированный специалист во многих сферах человечества. Я ненавижу общество за их халатность и равнодушие. Несколько лет я добивался правосудия за своих покойных родных и добился, только вот их не вернешь. — Глазами, полные слез, он посмотрел на Пака. — Я понимаю тебя, не сдавайся. Позволь мне тебе помочь, расскажи мне всё, что знаешь. Прошу. — Молил Мин.       Чимин аккуратно прикоснулся рукой к теплой щеке мужчины, поглаживая ее большим пальцем, ощущая горячую мокрую струю. Он понял, что журналист долго хранил в себе это происшествие, не давая себе дать волю эмоциям и другим заполняющим его чувствам. — Не плачь, Юнги, прошу. — Ласково произнес Пак. — Даже если всё получится, я не смогу адаптироваться в обществе. Слишком много утекло. — Это не повод сдаваться. Ты будешь со мной. — Не дав ответить, психиатр притянул пациента к себе, покрывая губы парня своими, обнимая его крепче с каждым новым поцелуем. Чимин ощутил солёность на губах партнера, пустив руку в черные, как сама пустота, стягивающаяся внутри него, волосы.       От прекрасного взаимодействия их отвлекла пришедшая на телефон Юнги СМС-ка: «Приди срочно сюда /адрес/. Нужно поговорить. Джин» — Чимин, ты сможешь побыть один около часа? — Прочитал сообщение психиатр, все еще обнимая парня. — Да. Не переживай, я попробую уснуть. — Согласился пациент, выпуская из объятий мужчину. ***       Мелкая морось вместо нормального дождя раздражала вышедшего из теплого авто мужчину. Он направился к указанному месту, высматривая своего друга. Врач встал под фонарем, озираясь по сторонам. Он уже отправлял своему другу письмо с упреками, как почувствовал резкую боль. Мин падает на четвереньки прямо в большую лужу. Голова кружится, острая и жгучая боль стремительно распространяется по всему телу. Что-то потекло по лицу, но психиатр уже не соображал, что его избивают трое парней. Первый удар были битой по голове, от чего мужчина и упал, второй в живот, третий по лицу, разбив губу и сломав нос, а остальные многочисленные пинки оставили не меньше увечий.       Психиатр корчился и пытался хоть как-то прикрыть лицо руками, а нападавшие продолжали колотить его, что есть мочи. — Эй, всё. Хватит. Джей сказал припугнуть, а не убивать. Пойдем. — Произнес один из неизвестных, оттаскивая своих напарников.       После этого нападения мужчина неизвестно сколько пролежал на асфальте, утопая в собственной крови, выплевывая ее наружу, и в воде, которую изливало небо. Уже крупные капли дождя смывали с лица отпечатки жестокого избиения, помогая мужчине не терять сознание долгое время. Он смотрел вслед уходящим парням, силуэты которых были очень расплывчаты из-за темноты и головокружения.       Сейчас Юнги думал не о том, как ему выбираться с этой улицы. Он думал о том, что если он попадет в больницу, то его пациент окажется беззащитным, и злоумышленник сможет легко осуществить свой неудавшийся план. Врач просто не мог допустить этого. Мужчина попытался отползти, но наисильнейшая боль во всем теле не позволила это сделать. Послышались шаги. — Юнги, ты жив? — Подбежал парень, тревожно спрашивая. Он аккуратно перевернул его себе на колени, не смотря на расходившийся дождь.       Мин хлопал глазами, не в состоянии что-либо ответить. — Ох, друг. — Джин подхватил его на руки и понес в машину, направляясь прямиком в больницу.       Юнги расположился на заднем сидении, смотря в потолок машины. Взмах ресницами раз…второй…темнота…

***

      Комнату заполнил сумрак. Звук дождя приятно успокаивал и освежал воздух. Под такую атмосферу должно быть хорошо засыпать, однако, Чимин ворочался уже час. В итоге он сел на койку, вглядываясь в серые стены и думая о своем новом увлечении. Каждый день его голова была пуста, потому что он так хотел: никаких воспоминаний, которые он пытался запереть глубоко внутри себя, только лишь кошмары по ночам мешали его желанию. А сейчас невозможно заткнуть тот вулкан, которые возродился в мужчине. Он посмотрел в окно.       «Вот бы посидеть сейчас там, под дождем. Возможно, я смог бы утонуть в чем-то другом, а не в своих мыслях» — думал Чимин. В голове был только один образ — Мин Юнги.       Вдруг в коридоре послышался крик, а точнее ругань. Пак, еле держась на ногах, подошел к двери, взяв с собой пустой стакан, который и приложил к ней, пытаясь услышать, кто же это бранится и о чем. — Я верил тебе, а ты…– Кричал мужской голос. Дальше было слышно плохо, какие-то обрывки. — Но так нужно было, ты же…– Снова помехи. — Так нельзя, я думал ты добрее, чем…       «Ну орите громче что ли, блять.» — злился Пак. Самое интересное, как всегда, находится за кадром. Он не узнавал голоса. — Но ты же знаешь, почему я ему помогаю… Если не он, то меня бы убили.       «Твою мать, да что там такое» — закатывал глаза Чимин, но смог распознать второй голос.  — Зачем идти на такие меры, ммм? Думаешь, я не знаю, как это будет? Он попросит…(неслышно). Это ты ведь… (неслышно)…потому что боишься. Не думал, что ты такая мразь. — Повисла пауза на несколько секунд. — Если ты действительно… (неслышно)…Тогда расскажи всё Мину, он сможет помочь. — Но как? Он его убьет… (неслышно)       «Что? Нет. Мой психиатр в опасности» — задергались глаза у мужчины. Через секунду он упал на пол, закрывая голову, не дослушав дальше.       «Я виноват, я. Боже, нет.» — корил себя Пак. Он был уверен в том, что больше не увидит мужчину, который обходился с ним так ласково и обходительно.       «Подожду точных сведений. Он обещал, что с ним ничего не случится» — вытер нос пациент, ложась обратно на кровать, ведь сейчас будет ночной обход.       Больной закрывал глаза, желая больше не просыпаться в этот мир, если его опасения подтвердятся. Ведь тогда, ему не зачем больше играть роль саркастичного социопата. Можно полностью стать сумасшедшим, у которого флегматические черты пересекаются с неконтролируемой агрессией. В таком исходе мир потеряет свои краски для этого человека…рухнет последняя стена, отделяющая его от полного небытия…