Я иду в Облачные Глубины

Иногда случается так, что человек во сне не может вспомнить, где находится. Его мучают сомнения, а сил проснуться совсем нет, поэтому приходится лишь тревожно вертеться в постели, отбиваясь от чувства ноющей паники и ткнуться к утреннему свету. Лань Чжань проснулся оттого, что Вэй Ин рядом с ним весь трясся и обеспокоено хмурил брови. Что-то его сильно тревожило, поэтому Лань Ван Цзи перевернулся на бок и прижал юношу к своей груди, позволяя слышать биение своего сердца. Вэй Ин судорожно вздохнул и потянулся пальцами к месту, где сердечный ритм было слышно лучше всего. Пальцы вобрали в себя размеренную пульсацию, посылая по всему телу зернистое тепло. Вэй У Сянь проснулся, но не стал поднимать взгляд на Лань Чжаня, который прижал его ладонь плотнее к своей груди, внимательно глядя в глаза. — Лань Чжань, — с сонной улыбкой позвал Вэй Ин хриплым голосом. Ощущая под пальцами ровно бьющееся сердце, он постепенно пришёл в себя, радуясь, что Лань Ван Цзи лежит рядом, — ты здесь. — Здесь, — Ван Цзи терпеливо ждал, пока Вэй У Сянь поверит в происходящее и откроет глаза. Он в одной постели с Лань Чжанем, не чувствует тела, но он, чёрт возьми, в одной постели с Лань Чжанем. — Доброе утро, — с тёплой улыбкой произнёс Вэй Ин и поднял голову, ощущая тянущую боль в каждом шейном позвонке и горле. Самочувствие было таким, будто юношу заставляли таскать тяжелые грузы два дня без продыху. Вместо этого он с благоговением вспомнил, как именно провёл прошлую ночь, привыкая к тому, что ближайшие несколько дней будет избавляться от ломоты в мышцах, не говоря уже о десятках засосов, укусов и синяков, что ему оставил Лань Ван Цзи. Вэй Ин посмотрел в глаза возлюбленного и смутился от пристальности его взгляда. Слишком близко, слишком реально… И всё же он потянулся за утренним поцелуем, делая его коротким и лишь слегка дразнящим. Юноши не сговариваясь сели в постели, продолжая глядеть друг другу в глаза. Лань Чжань бережно придерживал возлюбленного за локоть и талию. — Это правда происходит, — с яркой улыбкой выдохнул Вэй У Сянь и вздрогнул от нежных касаний пальцев к своим чувствительным, усеянным багровыми цветами страсти ребрам. — Который час? — Полдень. Лань Чжань позволил себе проспать до такого времени… Да ещё и сидел сейчас, весь растрёпанный, без налобной ленты и со слегка припухшими глазами. Само совершенство. Настоящий и такой, каким его мог видеть только Вэй У Сянь. К слову, не менее растрепанный, но гораздо более дезориентированный, с напряженным от ломоты по всему телу выражением лица. Утренняя рутина заняла у обоих юношей неприлично много времени. Они приняли душ вместе, вместе зависли перед зеркалом, в попытках уложить волосы. Лань Чжань одолжил Вэй Ину свои уходовые средства для лица, в ответ на что получил несколько подшучиваний о секрете красоты Хань Гуан Цзюня. День стоял жаркий. Одежда Вэй У Сяня прошлой ночью была испорчена, да и не хотелось на чистое тело надевать несвежую рубашку и тяжелые ботинки. Настроение было слишком лёгким, так что Лань Ван Цзи протянул Вэй У Сяню одну из своих тонких белоснежных рубашек. — Должен признать, по сравнению с тобой, мне совершенно не идёт белый цвет, — прокомментировал Вэй Ин, покрутившись перед зеркалом. Из-под глубокого выреза рубашки с запáхом проглядывались бордово-красные засосы, которые Вэй Ин тщетно пытался скрыть пудрой. Другой косметики у Лань Чжаня не было, да и эта находка была запакована, прежде, чем попала в руки Вэй У Сяня. Будто Ван Цзи знал, что когда-то она всё-таки пригодиться. — Лань Чжань, я умираю с голоду. Где ты обычно завтракаешь? — В трапезной, — спокойно ответил Лань Чжань и взял пудру из рук Вэй Ина, чтобы самому исправить содеянное им прошлой ночью. Вэй У Сянь поморщился, но пытался терпеть, чтобы подольше насладиться внимательным взглядом, направленным на его грудь и шею. — Тебе больно? — Сложно сказать, где мне не больно, — Вэй Ин кожей почувствовал, как от этих слов пальцы Ван Цзи тревожно замерли. — Тебе не стоит переживать, для меня это не впервые, скоро буду как новенький. Прозвучало немного печально. Будто Вэй У Сяню было неприятно вспоминать свои прошлые опыты, когда вместо Лань Чжаня с ним в постели были другие люди… Когда приходилось заставлять себя отгонять туманный образ белоснежной кожи и лисьего взгляда. Как давно Вэй Ин начал фантазировать о Лань Ван Цзи в постели? Наверное, с того момента, как впервые ощутил касания горячих губ. Попытавшись отогнать от себя странные воспоминания, Вэй Ин схватил Лань Чжаня за рукав рубашки и потянул на выход. Он всё причитал о том, насколько голоден, а когда они наконец добрались до трапезного зала с рядом низких столиков, наконец остановился с довольным видом огляделся по сторонам. Поразительно, насколько сильно общая атмосфера каждого здания Облачных Глубин была пропитана духом тех времён, когда каждый адепт обязывался носить налобную ленту, заучивать и соблюдать все три тысячи правил и вымахивать холодными как лёд клинками, а их густые волосы струились нитями самой чёрной смолы. Вэй У Сянь принял приглашение сесть, пока Лань Чжань куда-то отлучился, и стал рассматривать белые расшитые шторы, привязанные к каждой дубовой колонне серебристыми подвязками. Окна были распахнуты, поэтому помещение залило прохладным светом скрытого за облаками солнца. Ван Цзи вернулся спустя пять минут, держа в руке поднос с чайником, двумя чашами и несколькими тарелками, наполненными яркими аппетитными кушаньями. В Юн Мэне Вэй Ин ограничивался бы чашкой кофе, если бы не шицзе, которая готовила ему ароматные оладьи, пирог с дайконом или ванильные рисовые булочки. Поесть Вэй У Сянь любил, особенно сладкого, а Лань Ван Цзи принес для него целую миску с нарезанными фруктами, рисовый пудинг с красными бобами, тыквенные пирожки и тонкие блины. — У вас и такое готовят? Выглядит просто потрясающе! — восхитился Вэй Ин, переводя взгляд на ту тарелку, что Ван Цзи придвинул к себе. Он невольно поморщился. — Пресная каша? Да уж, я теперь понял, почему ты вчера так не хотел затрагивать тему еды. — Что не так с кашей? — Лань Чжань выпрямился и изящно перехватил пальцами палочки для еды, принимаясь за свой скромный завтрак, тогда как Вэй Ин не спешил притрагиваться к собственному изобилию сладких блюд. — Скучно. Положи себе немного фруктов, вот увидишь, будет гораздо лучше, — Вэй Ин придвинул к юноше миску и положил ему несколько ломтиков клубники и персиков ещё до того, как Лань Чжань попытался возразить. — Если не будешь есть вкусную пищу, так и останешься до конца жизни пресным и мрачным. — Я пресный? — с неуловимым вызовом поинтересовался Лань Чжань и продолжил есть, не прикасаясь к положенным в его тарелку фруктам. Вэй Ин вдруг понял, что ляпнул лишнего и скорчил гримасу сожаления. — Чёрт, прости, Лань Чжань, — он принялся извиняться, — Я совсем не это хотел сказать, ты же знаешь, что для меня ты… — За едой говорить запрещено, — Лань Ван Цзи не поднимал глаз от собственной тарелки с тех самых пор, как сел за стол. Он снова стал прежним Хань Гуан Цзюнем, который ни для кого не делал исключений в своём сдержанном и неприкосновенном поведении. Вэй Ин сдержался от того, чтобы фыркнуть, ведь понимал, что на этот раз действительно стоило заткнуться. — Ешь клубнику, — шепнул он через какое-то время, когда сам уплёл уже почти половину, а порция Лань Чжаня почти не уменьшилась, ведь его мысли были заняты другим. Он пресный и мрачный? Возможно. Другим он пытался быть всего пару раз в своей жизни, да и то в хмельном бреду, ничего даже не вспомнив на следующий день. Клубнику и персики Лань Ван Цзи не ел уже очень давно, их вкус был каким-то далеким воспоминанием. А теперь яркие сладкие фрукты лежали в тарелке с белой пресной кашей и окрашивали собой рис, чтобы поделиться хоть каплей своей сладости. Лань Чжань неуверенно прихватил ломтик клубники и отправил в рот, вздрагивая от кисловатого привкуса. А затем его лоб расправился, когда весь вкус наконец раскрылся в полную силу. От тщательного пережёвывания отвлёк светлый смех Вэй Ина. — Вкусно? — юноша наблюдал за изменениями в лице Лань Чжаня, испытывая самое чистое восхищение, когда его глаза вдруг слегка расширились и заблестели, а губы дрогнули в удивлённой полуулыбке. Ван Цзи кивнул и молча взял персик, который был слаще и не щипал язык. — Лань Чжань, попробуй ещё тыквенную булочку! Тебе понравится, обещаю! Скажи «а». Вэй Ин воодушевленно протянул Лань Ван Цзи кусочек золотистой булочки с бугристой корочкой и от его довольного вида второй нефрит клана Лань решил сделать приятное своему возлюбленному, подавшись чуть вперёд и разомкнув губы. Последние пару минут за юношами наблюдал улыбающийся Цзэу Цзюнь. Он застал как раз тот момент, когда Вэй Ин хохотал из-за Лань Чжаня, попробовавшего клубнику. Лань Сичэнь и сам не сдержал улыбки, когда его младший брат столь податливо переклонился через стол, раскрывая губы, чтобы попробовать новое блюдо. Сичэнь всегда знал, что Вэй У Сянь способен растопить сердце его непреклонного брата, но он не ожидал, что застанет их в Облачных Глубинах уже на следующий день после разговора с Лань Чжанем, а Вэй У Сянь будет сидеть в рубашке Ван Цзи. К слову, тот разговор был именно о Вэй Ине и о том, что Лань Ван Цзи слишком долго скрывал свои чувства. Кажется, наставления старшего брата не прошли даром. — Цзэу Цзюнь! — мужчину вывел из раздумий голос Вэй Ина, который тут же вскочил на ноги и сложил руки в почтительном приветствии. Лань Сичэнь подошёл к нему и ответил жестом на жест, сохраняя на лице лёгкую улыбку. — Господин Вэй, рад видеть вас в Облачных Глубинах, — Сичэнь перевёл взгляд на брата, который дожёвывал тыквенную булочку, а затем встал на ноги, поравнявшись со старшим. Теперь перед Вэй Ином стояли двое самых красивых из знакомых ему мужчин. — Я слышал о вчерашнем инциденте в доме Цзинь Цзы Сюаня. Вы не пострадали? — Отнюдь нет, мне пришлось уйти до того, как разразился конфликт, — Вэй Ин лгал и не лгал одновременно, но он не стал упоминать, что сам послужил причиной стычки между адептами разных кланов и Сюэ Яном. — Надеюсь, я не помешал… — Что вы, — перебил его Лань Сичэнь и перевёл взгляд на Лань Чжаня. — Вы всегда были желанным гостем в Облачных Глубинах. Присаживайтесь и продолжайте завтракать, вы, верно, голодны после вчерашнего мероприятия. — Спасибо, — юноши как по команде сели на свои места, а Лань Сичэнь занял соседний стол, на котором не было ни еды, ни питья. Вэй Ину было неловко есть в присутствии Цзэу Цзюня, а ещё он не знал, в какой именно момент мужчина застал их с Лань Чжанем. — Ван Цзи, где твоя лента? — аккуратно спросил Сичэнь, незаметно усиливая улыбку. — Оставил в спальне, — Лань Ван Цзи ответил спокойно, будто ничего странного не было в том, что он расстался с предметом, ставшим его неотъемлемой отличительной чертой. Он потянулся к тарелке с фруктами и выудил палочками несколько виноградин и персиков. Ему нравилось, что каша стала вкусной. Она больше не была пресной, а сам Лань Чжань в какой-то момент испытал нечто странное… У него было хорошее настроение. И, в отличии от Вэй Ина, его нисколько не волновало, что брат может что-либо заподозрить. Всё это время Лань Сичэнь, разумеется не по воле Лань Ван Цзи, был его советчиком и теперь второй позволял ему делать собственные выводы, которые в любом случае оказались бы верными. — Цзэу Цзюнь, — Вэй Ин тщательно прожевал прежде, чем заговорить, — я ожидал встретить вас этим утром, чтобы задать не дающий мне покоя вопрос. Вы лучше других сможете прояснить для меня одну ситуацию. — Слушаю, — Лань Сичэнь вежливо повернулся в сторону говорящего с ним Вэй У Сяня и стал внимать его словам. — Это касается ордена Ци Шань Вэнь, — после этих слов все трое на какое-то время замерли, а после Вэй Ин продолжил. — На прошлой неделе я стал свидетелем нападения в Юн Мэне. Поздним вечером несколько адептов клана Вэнь пытались затащить в машину девушку, но мне удалось спасти её и отделаться парой ран за свой поступок. Вам не хуже меня известно, какова статистика похищений за последние месяцы. А чуть ранее, тоже в Юн Мэне, была сожжена одна из библиотек, в которой якобы хранились запретные книги. В начале месяца другие адепты ограбили и избили троих школьников за то, что те рисовали солнце на асфальте. И это лишь малая часть того, что произошло в одном Юн Мэне за последний месяц. Уверен, в Гу Су дела обстоят не намного лучше. Повсюду смотровые башни и вооруженные силы бродят по улицам. И я уже молчу про полный контроль высказываний и действий населения. — Какой именно вопрос по этой теме вас тревожит? — Сичэнь и так уже понял. Зная Вэй У Сяня и его нрав, можно было с лёгкостью распознать его намерения. — Скажите мне, насколько реально прекратить бесчинства ордена Вэнь? — Вэй Ин не стал говорить о том, что собирается устроить революцию. Он не стал высокомерничать и выкрикивать пустые громкие фразы. Не хотел, чтобы пока что кто-то знал о его зреющем плане. — Вооруженные силы ордена Цин Хэ Не под их контролем, — начал перечислять Лань Сичэнь с задумчивым выражением лица. Да, он, как и Вэй У Сянь, не понаслышке знал о безнаказанных запугиваниях и преступлениях клана Вэнь, который держал и крупные, и мелкие кланы под своим контролем. Люди подвергались нападениям, многих убивали или отправляли на каторгу за расхожее с правительством мнение. И пусть другие крупные кланы всё ещё были богаты и имели влияние на своих территориях, воспротивиться воле бескомпромиссной тоталитарной власти не могли. — Лань Лин Цзинь, контролирующий экономику больше других находится под влиянием Вэнь, ведение бизнеса Юн Мэн Цзян и юриспруденция Гу Су Лань — тоже. В каждом клане есть присланные для контроля адепты Ци Шань Вэнь. Боюсь, даже здесь нам говорить небезопасно. Так что шансы, даже при большой поддержке других орденов, невелики. — Цзэу Цзюнь, как думаете, орден Гу Су Лань согласился бы на такой шаг? — вопросил Вэй Ин лишь из интереса. В силу возраста он был крайне прямолинеен, что ни в коем случае не делало его глупым человеком. — Вы спрашиваете меня об этом как представитель ордена Юн Мэн Цзян, собирающийся привлечь на свою сторону другие кланы? — Нет, я говорю как Вэй У Сянь, который обратился за советом к другу, — покачал головой Вэй Ин. Ведь он понимал, что действует за спиной своего ордена и должен будет после разговора с Лань Сичэнем как-то расположить Цзян Фэн Мяня и Цзян Чэна к рассмотрению его плана. Ведь что он… Мальчишка, чьё слово не имело веса, зато слава шла впереди него, но никогда не воспринималась всерьёз. — Я задал этот вопрос, скажем, из научного интереса. И я благодарен за ваш ответ. Вэй Ин снова почти соврал и наконец перевёл взгляд на Лань Чжаня, который медленно ел, а затем посмотрел на него и спросил: — Почему ты не сказал мне, что ввязался в драку? — тон его был лишь слегка более жестким, чем обычно. Такое чувство, что Лань Ван Цзи отключил слух в тот самый момент, когда Вэй Ин упомянул раны и, по-своему расставив приоритеты, стал раздумывать над этим до конца их важного разговора. — Если бы я рассказывал тебе о всех своих стычках с псами Вэнь, ты, вероятнее всего, закрыл бы меня под замком в Облачных Глубинах, — Лань Сичэнь улыбнулся тому, какой диалог сложился у этих двоих. Жёсткая забота Лань Чжаня и смелость, граничащая с безрассудством Вэй Ина — идеальный, по его мнению, союз. — Как поживает молодой господин Цзян? — внезапно с ноткой неловкости вопросил Лань Сичэнь. — Цзян Чэн? Оу, он в полном порядке, спасибо, — Вэй Ин продолжил наминать свои блинчики, не замечая странности в том, что Цзэу Цзюнь спросил о его брате. Совсем скоро все трое вышли из трапезной на свежий воздух. Солнца не было, но лёгкие сдавливало от жары, а лоб покрывался испариной. Их предкам в такую пору было несладко, ведь они все поголовно носили тяжелые многослойные одеяния из прочных тканей. Вэй Ин подумал, что даже если бы родился тысячу лет назад, всё равно расхаживал бы в тонких свободных рубахах, а то и вовсе без них. Не произнося ни слова, трое мужчин добрались до выхода из Облачных Глубин, где Лань Сичэнь покинул их, просив передать Цзян Чэну, что и он может приезжать в Облачные Глубины когда пожелает. Лань Ван Цзи нетерпеливо царапал ногтями сжатую за спиной ладонь и смог расслабиться только когда брат наконец ушёл, одаряя его многозначительным взглядом. Да, как же, у них снова будет откровенный разговор. Но всё это потом. Сейчас Лань Чжань смотрел на Вэй Ина в своей рубашке, на его уложенные волосы и задумчивое лицо. — Вэй Ин, — позвал он, заставив юношу замереть. Раньше на него это так быстро не действовало. Они шли бок о бок и остановились, когда уже были за белыми воротами. — Ты правда этого хочешь? — Хочу, Лань Чжань. Не могу больше смотреть на смерти невинных и сидеть при этом в тепле и комфорте, — Вэй Ин уверенно улыбнулся и посмотрел в сторону леса. Они спускались с холма и с каждым шагом белый гравий становится всё реже, сливаясь с землей. Мысли об их мироустройстве подавляли, но Вэй У Сянь не мог прекратить думать о всех поэтах, что писали свои стихи, сидя на тикающей бомбе, которая от одного неверного слова могла взорваться, о людях, которые ходили, склонив головы, потому что им было запрещено смотреть на солнце, а ещё о детях из Юн Мэна, которые воровали лотосы с чужих прудов, а после стояли на коленях на площади, где их стегали плетями коменданты с алыми повязками на плечах. Вэй Ину не было нужды называть Лань Чжаню все те причины, по которым жизнь делалась невыносимой. — Если не я, то кто? Хватит уже полагаться на других. Сколько бы времени на это не ушло, я готов. — Мгм, — кивнул в ответ Лань Ван Цзи и почувствовал, как под ногами гравий уже сменился асфальтом, а значит, совсем скоро они с Вэй Ином должны будут расстаться. Надолго ли? И вот почему-то Лань Чжаня это теперь, когда Вэй Ин наконец стал его и когда его голова была забита опасными замыслами, отпускать его не хотелось. Если Ван Цзи не будет рядом, то он не сможет защищать Вэй У Сяня, не сможет быть уверен, что всё в порядке. Потому что ему казалось, что совсем скоро это «в порядке» будет всё более хрупким и шатким. — Ты мне веришь? — Вэй Ин незаметно взял руку Лань Чжаня в свою и они продолжили вот так спускаться с горы. — Верю, — нежным, но уверенным голосом ответил Ван Цзи и поднял голову на просвечивающуюся сквозь деревья парковку. Он вдруг остановился и Вэй Ину не требовалось долго раздумывать, чтобы потянуть возлюбленного за высокий валун и прижать спиной к холодному камню, чтобы поцеловать. Их губы помнили друг друга и ласково переплетались между собой как четыре ярких ломтика клубники. Ван Цзи прижал Вэй Ина к себе за талию, проводя пальцами по аккуратной мускулистой спине. — Спасибо, — наконец прошептал Вэй Ин и улыбнулся, прислонившись ко лбу Лань Чжаня своим. Он чуть смущенно перебирал пальцами воротник его рубашки, отказываясь отпускать. — За всё. Но послушай, ты ничего мне не должен. Подумай сначала о своём положении, прежде, чем слепо бросаться за мной. Снова поцелуй, на лице Вэй У Сяня застыло странное напряжение, но как только Лань Чжань оторвался от его губ и поцеловал в лоб, улыбка снова распустилась нежными цветами. Они чуть нехотя отстранились, Лань Ван Цзи сложил руки за спиной и проводил Вэй Ина к автомобилю с водителем, который должен был доставить пассажира в Юн Мэн за пару часов. Прощание давалось Вэй У Сяню с трудом, однако когда он увидел холодную сдержанность на лице возлюбленного, то позволил себе лишь незаметно погладить его по ладони. — Увидимся в универе? — спросил он, чтобы Лань Чжаню не пришлось расстраиваться, что их разлука может продлиться дольше желаемого. А потом Ван Цзи кивнул и достал из-за спины чёрную флейту. Вэй Ин чуть смутился из-за того, что позволил себе забыть такой важный подарок. — Спасибо. Я тебя… Ладно, я поехал, пока. Вэй У Сянь не дождался ответа. Какая-то часть его начинала задыхаться при мысли о признании в любви. Так что юноша быстро запрыгнул в машину и попросил водителя ехать. А Ван Цзи не успел даже попрощаться, когда колёса машины зашуршали по асфальту прочь из Облачных Глубин. Он понимал, что именно хотел сказать Вэй Ин, понимал, почему тому так и не удалось ничего сказать. Наверное, это нормально, бояться произносить столь значимые слова. А по Вэй У Сяню было видно, что ему очень хотелось их не только сказать, но и услышать, пусть он и делал вид, что от Лань Ван Цзи ему ничего не нужно. И всё же в его глазах мгновение за мгновением блестело тайное ожидание. Какие же они на самом деле тяжелые, эти слова… А для Лань Чжаня и подавно. Пусть даже Вэй Ин хорошо понимал, каким человеком был Лань Ван Цзи, ему было страшно, что он никогда этих слов от него не услышит. Хотя о чём речь, если они вместе меньше суток? Это ведь не конец света, а наоборот, лишь начало. Поэтому совсем скоро Вэй У Сянь украдкой улыбнулся и сжал в пальцах подаренную флейту, принимая решение немного вздремнуть. До Юн Мэна было ещё ехать и ехать, а проснуться можно перед самым блокпостом, установленным псами Вэнь на въезде в город. Там Вэй У Сяня и водителя окинули надменными взглядами и после короткого досмотра пропустили через железные ворота под электрическим напряжением. Как же хотелось уже разрушить эти уродливые стены… Вэй Ин вновь проникся ненавистью к их реальности, вспомнил о своём мече, лежащем под половицей и жаждущим пойти в бой. И снова пруды Юн Мэна, подъезд к поместью клана Цзян, которое находилось между жилыми домами, портом и широкой рекой. Этот район был самым безопасным и тихим во всём городе. Вэй У Сянь испытал спокойствие, когда наконец попрощался с водителем и ступил на родную землю. Конечно, в Облачных Глубинах ему было хорошо, но здесь, дома, всё было куда лучше. В Пристани Лотоса Вэй Ина никто не встречал, поэтому он сам отправился на поиски родных. В воздухе витал запах реки и цветов лотоса, слух ласкал перезвон колокольчиков и пение птиц, а при взгляде в любой уголок поместья накатывали тёплые воспоминания о детстве. Совсем скоро Вэй У Сянь добрался до кухни, откуда доносился аппетитный запах лучшего в мире обеда от его шицзе. Правда, кроме неё там был ещё и Цзян Чэн, недовольно поедающий свою порцию супа. Как только он увидел Вэй Ина, его лицо стало вдвое мрачнее, ноздри опасно раздулись и он со злости прикусил ложку до неприятного скрежета. — Явился, — булькнул Цзян Чэн, пока набивал рот супом, чтобы не выйти из себя. — Как-то быстро ты сбежал от своего парня. — Цзян Чэн… — шицзе положила руку на его плечо, но быстро прошла мимо и вот они с Вэй Ином уже стояли в обнимку. — Ты и Лань Ван Цзи — это правда? Я очень рада за тебя! — Спасибо, шицзе, — Вэй У Сянь просиял, когда на него устремился взгляд двух больших глаз, в которых плескалась искренняя сестринская любовь. — Всё пока неоднозначно… Я бы не хотел говорить об этом, пока сам не буду уверен. — Боже, — где-то за спиной Ян Ли их брат закатил глаза. — Цзян Чэн, прежде, чем ты начнёшь злиться, я скажу, что поехал в Облачные Глубины не просто так, — Вэй Ин сел за стол про приглашению сестры и та поставила перед ним тарелку с горячим свежим супом. Лучшим в мире. — Я хотел поговорить с Цзэу Цзюнем. — Опять ты за своё! Никто не захочет пойти за тобой, особенно после вчерашнего, — Цзян Чэн посмотрел на сестру, которая кивнула им обоим и предпочла удалиться, чтобы поговорить по телефону со своим женихом, за которого переживала после событий прошлой ночи. — Фото тебя и Сюэ Яна просочилось в сеть. Видимо, они успели опубликовать его до того, как я разбил телефон. А чем в это время занимался ты? Развлекался со своим дружком, пока я решал твои проблемы. Какая революция, если у тебя в голове сплошные опилки? Даже не можешь позаботиться о репутации ордена, не говоря уже о собственной. И что это на тебе надето? — Это Лань Чжаня, — Вэй Ин проигнорировал все слова Цзян Чэна и с мягким бамбуковым стуком положил рядом с собой флейту. Пудра с его шеи начала понемногу осыпаться, брат заметил тонкую полосу поперёк горла и пару отметин чуть ниже ключиц. — Отвратительно, — прокомментировал Цзян Чэн и отодвинул от себя тарелку. Они сидели в молчании, пока Вэй Ин тоже не покончил с обедом. — Тебе Лань Сичэнь привет передавал, — юноши сидели со скрещёнными на груди руками, откинувшись на спинки стульев. Каждый думал о чём-то своём, как после каждой перепалки, когда Цзян Чэн уже переставал злиться, но ещё не спешил это признавать. — Позвал в гости. Вы с ним подружились? Цзян Чэн молча пожал плечами, не в силах найтись с ответом. Вместо этого он чуть неловко спросил: — А он что-то ещё про меня говорил? — Нет, мы с ним всё время говорили о клане Вэнь. Наверное, он передал тебе привет чисто из вежливости, — Вэй Ин не был из тех людей, что без усилий понимали чувства и причины поступков других людей. В том самом смысле… Ничего необычного он не увидел в том, что Лань Сичэнь пригласил его шиди в гости, так же как ничего подозрительного не нашёл в вопросе Цзян Чэна. — Не бери в голову. С чего бы тебе ехать в Облачные Глубины? В глазах сына главы вспыхнул вопрос: «Как этот Лань мог полюбить такого идиота?» — И что с Вэнь? Узнал что-нибудь новое? — пришло время поговорить о чём-то более важном, чтобы не забивать голову глупостями. — Только то, что без крупного толчка кланы ни за что не согласятся на риск, — Вэй Ин покачал головой. — Что такого должно случиться, чтобы кланы наконец вылезли из своих нагретых нор? Будто сотен смертей им не достаточно… — Кучка трусов, — согласился Цзян Чэн. Он ведь тоже всем сердцем питал ненависть к тем, кто не даёт свободной жизни ни ему, ни другим жителям Юн Мэна. — Всё настолько плохо? — Хотелось бы мне говорить об обратном, но ведь и по Пристани Лотоса ползают эти ядовитые змеи, готовые по команде вцепиться в глотку любому из нас, — Вэй Ин взял в руки флейту и стал водить по ней пальцами, чувствуя музыку сквозь молчащую древесину. — Мы поговорим об этом с дядей Цзяном? — А какой смысл? Даже если мы пойдём вдвоем — для него, как и для других глав кланов, мы пока ещё дети, — Цзян Чэн смягчился. Он понимал, насколько для его брата важна его затея, насколько она нужна каждому человеку вне зависимости от социального положения. — Пока что всё это — лишь мечта. Придержи её до того дня, когда заслужишь уважение и сможешь что-то дать взамен тем людям, которых хочешь вести за собой. И тогда я тоже встану на твою сторону. — между ними воцарилось угнетённое молчание. Цзян Чэн посмотрел на флейту в руках Вэй У Сяня и мысли его снова метнулись в другом направлении. — И всё-таки… Что Лань Ван Цзи вообще нашёл в тебе, бесстыжем придурке? — Хотелось бы мне знать. Пока Вэй Ин говорил со своим братом, у Лань Ван Цзи состоялся разговор со своим. В отличии от юношей из клана Цзян, эти двое были куда более осведомлённее в вопросах личной жизни друг друга. И всё благодаря стараниям Лань Сичэня, который замечал любое изменение в поведении младшего брата. Пока они прогуливались по территории Облачных Глубин и забрели к тёплому источнику с видом на горы, где Лань Чжань прошлой ночью был с Вэй Ином, ему вдруг вспомнилось как состоялась их первая встреча. Адепты клана Цзян были одними из многих, кто приехали тогда на практику в Гу Су. Но одного человека не хватало. Вэй У Сянь, на то время восемнадцатилетний простофиля, сбежал в город поздним вечером, чтобы прикупить вина. Глупому мальчишке было плевать на комендантский час, а Лань Ван Цзи, возмущённый столь грубым нарушением, последовал за ним. В ту ночь они не дрались, а совсем наоборот. Лань Чжаню пришлось оттаскивать Вэй Ина от патрулирующих улицы адептов клана Вэнь и тащить его обратно в Облачные Глубины всего в синяках. Вэй Ин тогда неустанно хохотал о том, что не прочь получить по лицу ради кувшина Улыбки Императора. Ну, а потом они с Лань Чжанем всё-таки подрались и получили наказание. Воспоминания казались совсем свежими, будто только вчера растрёпанный Вэй У Сянь ловил кроликов в кустах на том самом месте, где теперь был источник. — Вспомнил что-то хорошее? — поинтересовался Лань Сичэнь, завидев на лице брата проблеск теплоты. — Ван Цзи, я вижу, у вас с господином Вэем отношения всё-таки наладились. Лань Чжань кивнул. — Как думаешь, они с Цзян Чэном однажды нанесут нам визит вместе? — Не знаю, — от Лань Чжаня было мало пользы в обсуждении вопросов столь личного характера. — Что с Цзинь Гуан Яо? — Он ясно дал понять, что нашим путям не суждено сойтись, — речь шла о помолвке. Отношения Лань Сичэня и Цзинь Гуан Яо уже давно не были такими, как прежде. В конце концов они друг к другу охладели, а один из них сделал выбор в пользу политики. Цзэу Цзюнь не страдал, ему было известно, что такое любовь и какой жестокой она порой могла быть. Особенно когда уходила или наоборот — отказывалась поворачиваться в его сторону. Лань Ван Цзи было известно, насколько его старший брат на самом деле легко влюбляется и привязывается к людям. Но помочь ничем не мог. Просто молча кивал, потому что у самого проблем с Вэй Ином было достаточно. — Кажется, теперь мы с тобой поменялись местами. — Цзян Чэн приедет. — мягко, но уверенно пообещал Лань Чжань. — Я поговорю с Вэй Ином и они оба приедут. — На счёт молодого господина Вэя… — Лань Сичэнь подошёл к кромке воды и посмотрел на скапливающийся в воздухе пар. Это было чудом — найти тёплые потоки в горах. Но Лань Ван Цзи сделал это ради своего возлюбленного. Он был невероятен. — Пожалуйста, приглядывай за ним. Ни для кого не секрет, что Вэй Ин — меньше всего на свете любит подчиняться, но послушать он может только тебя. Я лишь хочу, чтобы ты защитил его и себя, если придётся. Мне кажется, что спокойное время стремительно подходит к концу. — Оно не было спокойным, — на возражение Лань Ван Цзи, старший брат окинул его изучающим взглядом. Разумеется, он будет на стороне Вэй Ина. — Просто будь осторожен и не забывай о том, что ты Лань. Сохраняй благоразумие, — нежно напомнил Лань Сичэнь и его губы растянулись в улыбке, которая должна была отрезвить Лань Чжаня. Было видно, что он понемногу забывается. И винить в этом Вэй У Сяня не было смысла. Всё дело в любви, Лань Сичэнь как никто понимал, на что она способна. И всё же его младший брат впервые не надел налобную ленту. И Лань Ван Цзи на следующий день без неё направился на учёбу. Как и всем, ему приходилось носить красную форму с ненавистным солнцем на груди. Оно ощущалось уродливым клеймом, тянуло к земле до скрежета зубов. После всего сказанного Вэй Ином Лань Чжань стал ощущать презрение к их реалиям гораздо острее. Ведь раньше как он жил? Подчинялся законам клана, уважал главу, не смел перечить, будто не имел собственного мнения, скрывая это за маской холодной вежливости. В какой-то момент Ван Цзи начал думать, что праведные лозунги его клана уже давно перестали закрепляться действиями. Ведь у Гу Су Лань была власть, деньги, признание… Но руки были связаны, а над головами нависала угроза в виде солнца. Конечно, Лань Чжань не помнил того времени, когда клан Вэнь впервые начал устанавливать свои правила по территории всей страны. Не помнил, как все порты Юн Мэн Цзян перешли во власть Вэнь, как вслед за ними в перепачканные кровью чужие лапы отправились шахты Цин Хэ Не, а связь с внешним миром больше была невозможной и приравнивалась к измене родине. Лань Чжань тогда был совсем крохой. Однако слова Вэй У Сяня почему-то заставили эти сложные воспоминания в его голове пробудиться вновь. Пылающие библиотеки в Гу Су Лань врезались в него так же неожиданно, как птица в лобовое стекло. И вот она… Странная глубокая ненависть, которую Лань Чжань уже давно в себе усыпил, стала распускать лепестки в его душе. И все эти коридоры, насквозь пропахли кровью… В тот день их курс должен был заняться сжиганием книг. Всех собрали в главном дворе, который был окружён со всех сторон традиционными зданиями с покатыми красными крышами и каменными статуями по всему периметру. Львы и волки смотрели с угрожающей внимательностью, в их нефритовых глазах сверкало отражение пламени факелов. Лань Чжань пока ещё не виделся с Вэй Ином, отчего внутри не утихало чувство тревоги. Он должен был присматривать за ним. Но все студенты уже выстроились в ровные колонны, небо было пепельно-серым и уже готовилось впитать дым от горящих книг. Никто не был в восторге. Все просто молча стояли, заложив руки за спину. В какой-то момент Лань Чжань почувствовал, как кто-то дёрнул его за рукав. Это был Цзян Чэн и его взгляд был не менее ищущим. — Где Вэй У Сянь? — шепнул он, стараясь слиться со строем. Адепты Юн Мэн Цзян должны были стоять в другой колонне, а Цзян Чэн — стоять во главе. Но он перешёл через два ряда, чтобы встревоженно прошептать эти слова единственному, кто мог так же сильно переживать за его брата. — Ты видел Вэй Ина? Лань Чжань покачал головой. — Когда мы вошли в здание, его повели к Вэнь Чжао. Если этот ублюдок что-то сделает ему… — Цзян Чэн не успел договорить. Их с Лань Ван Цзи лица окрасились ужасом. Кто бы мог подумать, что именно Вэй У Сяню в этом семестре выпадет сомнительная честь сжигания книг. Двое юношей в красной форме переглянулись и поняли, зачем именно Сюй Ян собирал на Вэй Ина компромат. Ради того, чтобы опорочить и подставить. Чтобы прилюдно принудить к подчинению самого непокорного мустанга. Потому что книги сжигали именно опороченные. — Твою мать, это очень плохо… Вэй Ин стоял с прямой спиной. Одна его рука покоилась на пояснице, другая была расслабленно вытянута вдоль тела. В красной форме он выглядел сногсшибательно, даже в такой час по рядам пронёсся восторженный шепот, похожий на шорох зрелой пшеницы в ветреный день. Весь его вид говорил о спокойствии. На секунду можно было подумать, что в него вселился дух непоколебимого Лань Ван Цзи. И все чего-то ждали именно от него. Плевать на признание среди старшего поколения. Молодые уже давно его признали. Они не верили, что Вэй У Сянь так спокойно может выполнить жестокую прихоть клана Вэнь. Они не верили и знали, что такого не будет. Все тут же затихли, как только вперёд вышел Вэнь Чжао. Мужчина не слишком старше их, с круглым лицом и тупыми злыми глазами. Если бы не эта гримаса, то он мог бы назваться красивым, однако уродливость его души нельзя было бы перекрыть даже самой прекрасной внешностью. — Студенты! — крикнул он и ученики стройно сложили руки в приветствии, переступая через свою гордость для поклона. Конечно, учеников было слишком много, чтобы они все разделяли воинственный дух Вэй У Сяня. Многие, особенно адепты мелких кланов, кланялись покорно и низко, как перепуганные шавки. среди них был и Не Хуайсан, который кланялся робко и неуверенно. Он боялся Вэй Чжао, но уважал Вэй Ина. Он не мог выбрать какую-то одну сторону и растерянно проклинал всё на свете за то, что стоит в первом ряду наравне с Лань Ван Цзи, Цзян Чэном и Цзинь Цзы Сюанем. — Сегодня особенный день. День, когда ваши сердца и головы очистятся священной силой солнца. Дань, когда клятва верных последователей будет исполнена и принята вновь. Здесь и сейчас в пепел обратятся порочные письмена, дабы из пепла восстало новое виденье. Вэнь Чжао кричал, брызжа слюной, от его писклявого голоса многие еле сдерживали рвотные позывы. Лань Ван Цзи не слушал. Он смотрел прямо на Вэй Ина, который не отрывал глаз от стоящего напротив горы книг факела. Можно было отчётливо понять, что юноша еле сдерживает смех. О чём он думал? Что прятал за спиной? Лань Чжань не знал, как Вэй У Сянь будет выходить из ситуации, но ясно осознавал, что тот ни за что не откажется от собственной клятвы во всём противиться клану Ци Шань Вэнь. — Среди нас есть человек, чья душа была запятнана и нуждается в очищении. Именно Вэй У Сянь сегодня послужит примером того, как из пепла может возродиться феникс. Пусть для него это будет очищением, а не наказанием. Прими же, Вэй У Сянь, нашу помощь. Когда все хором повторили это отвратительно лживое «прими нашу помощь», Вэнь Чжао отошёл в сторону и Вэй Ин как-то странно ему улыбнулся, будто они были старыми приятелями. Лань Ван Цзи и Цзян Чэн нахмурились, проследив за ним такую эмоцию. Походка юноши была расслабленной, рука по прежнему была спрятана за спиной, на лице играла самая ослепительная улыбка, будто его выпустили на ковровую дорожку, а не бросили на амбразуру. Он повернулся лицом к студентам и сделал реверанс, чуть посмеиваясь. Его шаги, казалось, было слышно даже в самом дальнем углу площади. Все стояли, затаив дыхание. Свободная рука Вэй Ина потянулась к факелу, он обошёл высокую стойку по кругу и провел пальцами по рукояти. Неужели сожжёт? Нет? Лань Чжань в это не верил. Никто из стоящих в первом ряду адептов в это не поверили. Потому что спустя мгновение Вэй У Сянь развернулся, плавным движением достал из-за спины флейту и приставил к губам. Это была та самая мелодия, что они играли вместе с Лань Чжанем два дня назад. Та, за которую их когда-то уже наказали. А теперь звучание флейты заставило всех замереть. Даже Вэнь Чжао на несколько мгновений превратился в истукана, в тупом изумлении хватающего воздух ртом. — Чего ждёте? Хватайте книги! — узнав мелодию крикнул Цзинь Цзы Сюань и первым ринулся к куче книг, спасая одну за другой. Следом за ним вперед бросились адепты клана Лань, Цзян и Не. Своим потоком они отгородили Вэй У Сяня от тянущих к нему лапы стражников Вэнь, вокруг воцарился настоящий хаос. Лань Ван Цзи и Цзян Чэн молча переглянулись и решили присоединиться к бунту, вот только они взяли на себя разбрасывание по углам псов Вэнь, чтобы те не достигли центра, где стоял Вэй У Сянь. Чтобы он мог играть запрещённую музыку. Под звучание флейты, которое становилось всё агрессивнее, на площади университета воцарился настоящий хаос. Огонь от факелов перебросился на красные флаги, студенты (и девушки, и юноши) хватали столько книг, сколько могли утащить, но многие из них продолжали покорно стоять в стороне, боясь подойти. Возможно, адепты мелких кланов были умнее, раз не стали подставлять своих родителей перед Ци Шань Вэнь. Возможно, именно они поступили правильно, когда попятились к выходу. — Вэй Ин! — крикнул Цзян Чэн, отталкивая очередного вооруженного громилу, чтобы тот не добрался до его брата. — Что ты блять устроил? Почему ты снова в центре событий? Но Вэй У Сянь не отвечал, давая Цзян Чэну самому додуматься. Никого и ничего он ждать не хотел. Не собирался смотреть, как молодому поколению промывают мозги, а взрослые только и делают, что сидят на нагретых местах, оправдываясь тем, что полностью зависят от ордена Вэнь. Чушь собачья. И Вэй У Сянь никогда в жизни не сжёг бы книги. Поэтому Цзян Чэн не смог долго злиться на него за устроенный беспорядок. Он бы не смог поступить настолько смело и изящно. И почему-то в последнюю очередь заботила судьба их клана в ту секунду, когда они один за другим убегали с охапкой книг. Конечно же многих поймали. Многих били дубинками и ногами, кого-то уже скрутили и отобрали спасённые книги. Вэй У Сянь же не прекращал играть, потому что знал, что сбежать ему в любом случае не удастся. Он и не надеялся. Пока вокруг него кружил Лань Чжань, изящно применяя все свои познания в боевых искусствах, используя факел вместо меча, он мог продолжать. Себя Вэй Ин не жалел, а вот возлюбленного… — Лань Чжань, уходи! — крикнул он через какое-то время, когда на площадь посыпались новые вооруженные силы клана Вэнь. Вэнь Чжао уже давно и след простыл. Цзян Чэна тоже не было видно; видимо, его тоже куда-то уволокли. — Они не станут с нами церемониться, оставь меня здесь, это я всё начал. — Нет. Всего спустя несколько мгновений они остались вдвоём и стояли у заметно уменьшавшейся горы книг. Вэй Ин защищал их, а Лань Ван Цзи — его. Прикрывал телом и жезлом от факела. Они оба дышали максимально ровно и не выдавали эмоций, пусть это и было тяжело для двоих юношей, которые впервые в жизни провернули что-то настолько опасное. Вэй Ин опустил флейту, когда их окружили. Не сразу он понял, что произошло, а потом поднял глаза на пылающие флаги, разбросанные порванные книги, которые не удалось спасти, редкие следы чьей-то крови и полтора десятка военных с ружьями наготове. Стоило оно того? Стоило ли всё это действо и грядущие последствия спасения собственного достоинства? Ведь кем бы был Вэй У Сянь, если бы действительно сжёг те книги? Пора ему было прекратить думать о том, как он выглядит со стороны. Надоело оправдываться. Под дудку грязных ублюдков Вэнь он плясать не собирался. Он собирался сделать так, чтобы все следовали за его флейтой. — Так, так, — двое стражников расступились, пропуская вперёд Вэнь Чжао, который скрывал гнев и испуг за злобной ухмылкой. Он не ожидал такого исхода, не ожидал столь вопиющего акта неповиновения. Что ж, на это Вэй Ин и рассчитывал, когда прятал флейту под пиджак. — Вэй У Сянь, неприкаянная душа без рода и племени, и его святейшество Хань Гуан Цзюнь. Очаровательный дуэт. Что ж, спасибо, что облегчили мне работу. Мне пришлось привлекать посторонние силы, чтобы собрать на вас двоих компромат, но ситуация в корне изменилась. Теперь не нужно искать причину, чтобы убрать с дороги двух бунтовщиков. Вэнь Чжао поднял с пола ещё не догоревший факел и подошёл к книгам, чтобы сжечь остатки. Вэй Ин преградил ему путь, а Лань Ван Цзи рывком встал рядом. — Как поэтично, двое влюблённых стоят плечом к плечу на поле боя, — Вэнь Чжао хищно наклонил голову и поднял тлеющий факел к лицу Вэй Ина, следя за его реакцией. Но тот лишь спокойно следил за тем, как сыпятся искры. — Интересно, что будет с твоей безупречной карьерой, если я подпорчу твоё сладкое личико? — Прочь, — с животным рыком приказал Лань Ван Цзи и выбил факел из руки Вэнь Чжао. Не успел он заслонить собой Вэй Ина, как его руки уже были заломлены за спину, а сам он стоял на коленях. — Ну так что, — продолжил Вэнь Чжао, не позволяя Вэй Ину даже взглянуть на Лань Чжаня, полностью перекрывая ему обзор своей мерзкой фигурой. — Выбирай, ты или твой драгоценный Лань? — Делай со мной что хочешь, больной ты ублюдок, — прошипел Вэй Ин и бросился напролом, чтобы освободить Лань Ван Цзи, но и его ударили под колено, заставив упасть на грубый камень. — И всё ради каких-то книжиц, — Вэнь Чжао фыркнул. Он хорошо понимал, как сильно ему могут пригодиться эти два самородка. Любимцы глав своих кланов. Два ключа к полному повиновению и заполучению новых земель. Глава Вэнь будет доволен… Мужчина уродливо рассмеялся и обратился к своим подчиненным. — Этого Ланя к остальным в подземелье, а этого можете забрать себе. Ему не впервой работать телом, так пусть таким образом отбывает наказание. А потом покажите его всем тем, кто так яростно рвался за ним в бой. Пусть увидят своего предводителя. Лань Ван Цзи впервые предпринял попытку вырваться. Физической силы, как и мастерства, ему было не занимать, поэтому двое державших его были легко отброшены в сторону. Юноша бросился к Вэй Ину и заслонил его собой так, будто это могло как-то помочь. А потом он получил кулаком в живот и согнулся пополам, обратно рухнув на колени. Всё его тело тряслось от злости при одной только мысли, что кто-то причинит вред его Вэй Ину. Губы были сомкнуты так плотно, что побелели и слились с остальной кожей, челюсть напряглась, грудь вздымалась так часто, что казалось, будто Лань Чжань вот-вот закричит. — Лань Чжань, — ровным успокаивающим тоном попросил его Вэй Ин. Он понимал отчаяние Ван Цзи. Этим обращением он просил прощения и обещал, что всё будет хорошо, что он сам виноват и попался. — Ах да, и ещё, — бросил напоследок Вэнь Чжао, разворачиваясь спиной к поверженным мятежникам. — Ланю сломать ногу за владение запретными техниками боя. Обыскать Облачные Глубины и Пристань Лотоса на предмет оружия. И позовите ко мне Сюэ Яна, скажите, что у меня для него есть подарок. Вэй Ина увели первым. Он едва сдерживал слёзы, но когда услышал хруст и сдавленное рычание за спиной, окончательно сломался. Его сердце разбилось на мелкие кусочки, хотя для него самого весь ад только начинался…