Странное солнце

      С того момента, как мы встретились с Луссурией минуло три месяца. К моему удивлению мы продолжили общение и периодически гуляли вместе. Я уже привыкла к его странной манере разговора, к его ориентации и к тому, что он выглядит ухоженнее чем я. Наша дружба с каждым днем становилась все крепче, но тогда я даже не заметила, как она стал прорастать в моем сердце.       Луссурия стал мне кем-то вроде «крестной феи» или как он любил себя называть «старшей сестрой». Он обучал меня основам ухода, учил разбираться в одежде и стиле, обучал манерам. Мужчина часто расспрашивал меня о личной жизни и всегда давал советы. Если мне хотелось пожаловаться или выговориться, то он всегда внимательно слушал, принимал участие и успокаивал. К моему удивлению из Луссурии получилась отличная «сестра».       О себе он говорить не любил, а точнее у нас были какие-то негласные «табу» в разговоре: это его работа и личная жизнь. Каждый раз, когда я хотела выяснить что-то из этого Луссурия элегантно переводил тему, тем самым показывая, что он не будет отвечать и даже если я спрашивала «в лоб», то мужчина мог проигнорировать вопрос или сделать вид, что не расслышал. Меня манили эти его тайны и с каждым разом мне хотелось узнать, как можно больше о том сокровенном, что он так яро охраняет.       Но было в Луссурии ещё кое-что. Временами в нем проскальзывало нечто темное и такое мрачное, что пробегал мороз по коже. В такие моменты он казался чуть бледнее обычного. Скулы становились более выраженными, а тело мужчины казалось напряженным. В это время он был таким далёким и неприступным. Создавалось ощущение, что это и вовсе не мой друг, а кто-то другой. Если Луссурия обычно был солнцем, то этот человек был тьмой. Но мой друг все отрицал. Он всегда шутя щелкал мне по носу и говорил: «Не выдумывай, малышка Эви». Но я видела этот холод! Я видела его настолько ясно и чётко, что готова была отдать руку на отсечение, дабы доказать, что у моего друга есть тёмная сторона. Интересно, связано ли это его поведение с теми тайнами, что он хранит?       Иногда Луссурия пропадал, но на все мои расспросы он отвечал коротко, что это работа и он не хочет об этом говорить. Я не настаивала. Временами создавалось впечатление, что наши с ним встречи, своего рода бегство от той стороны. Что же ты скрываешь от меня, Луссурия?       Чем дольше мы были знакомы, тем чаще мы виделись. Мы постоянно находили, о чем говорить, мне стало совершенно легко с ним. Луссурия прекрасно понимал меня и дополнял. Теперь помимо наших прогулок добавились ещё долгие вечерние разговоры по телефону или же мы часами чатились в мессенджерах. В такие моменты я была самым счастливым человеком на свете, но счастье тут же испарялось, когда вмешивалась его работа.       Не знаю, почему, но я стала ненавидеть те моменты, когда мой друг был «вне зоны доступа». Он никогда ничего не объяснял и не рассказывал и в конце концов меня стала раздражать эта таинственность. Почему я выкладываю ему все, а он нет? Почему он не хочет рассказать о своей работе? Как только это появилось в моей голове, в ней же и зародились сомнения, а считает ли Луссурия меня таким же другом, коим считаю его я? Или это я все придумала, а он просто возится со мной, что б убить время или сбежать от чего-то? В любом случае сегодня решила ему не звонить, не хотелось навязываться.

***

      Минул еще один месяц. Мы с Луссурией почти не виделись, все дело было в его треклятой, таинственной работе, о которой мне, конечно же, не следует знать. Раздражает. Это настолько бесит, что мне хочется ударить его. Как можно привязать к себе, а потом исчезать? Без Луссурии время останавливается. Я то и дело проверяю телефон, написал ли мне мой друг, появился ли он в сети? Но нет. Телефон молчал.       В последний раз, когда я видела Луссурию это был пикник две недели назад. Я, Одри и ее парень решили отдохнуть в парке, который находился на окраине города. Корзина с едой, плед, музыка и игры — вот такой планировался набор. На мой вопрос, могу ли я пригласить Луссурию, Одри странно улыбнулась и шутя сказала: «Что соскучилась уже? И дня не можешь без него прожить?»       Мои щеки разом вспыхнули.       — Это не то, о чем ты думаешь, мы просто друзья! — отнекивалась я, а после тихо добавила — просто мы правда давно не виделись с ним.       Одри звонко рассмеялась, но смех резко прекратился.       — Ты так изменилась за это время, Эви, — с какой-то нежностью и в то же время грустью сказала моя подруга, она обняла меня и тихонько шепнула — пусть приходит.       Луссурия тоже был не против выбраться вместе с моими друзьями на пикник. В этот момент я была и счастлива, и взволнована. Смогут ли они поладить? Примут ли они его? Как же много вопросов крутилось у меня в голове.       Помню, это был солнечный день. Мы решили отправиться рано утром, пока самые лучшие места были свободны. Этот парк пользовался большой популярностью. Местные и приезжие любили отдыхать там. В этот день было очень весело. Мы вкусно покушали, играли в бадминтон, загорали и слушали музыку. Весь день болтали и смеялись. Мне было так уютно вместе с друзьями. Это странное, теплое чувство в груди, мягкими волнами разносилось по всему телу. Как же я не хочу, что б это прекращалось. Как бы я хотела, что б мы все всегда были вместе. Луссурия отлично влился в нашу компанию. Зря я волновалась об этом. Он быстро нашел общий язык с моими друзьями. Его гибкость в общении восхищала меня.       После обеда мы все решили поиграть в карты, как и положено — на желание. Правила простые: победитель загадывает желание проигравшему, но все желания загадываются так, что б другие игроки не слышали. В первый кон я проиграла парню Одри. Он долго не тянул и после того, как прошептал то, чего хочет, я встала и ушла. Лица друзей немного вытянулись, но где-то спустя пол часа я вернулась с двумя коробками пиццы. Ребята очень обрадовались. Ведь мы все снова проголодались.       Второй кон проиграла Одри. Ей пришлось выпрашивать у прохожих, что б те купили ей мороженое. Она опросила с десяток людей, в итоге над ней сжалились два парня, которые катались на скейтах. Мне показалось, что они ждали другую благодарность, а не просто «спасибо» с улыбочкой.       Чего только не происходило, какие желания только не загадывались, мы кукарекали, изображали птиц, танцевали для проходящих мимо людей, пели песни и даже купались в фонтане. Но игра уже надоела.       Был объявлен последний кон. В этот раз проигравшем оказался Луссурия. Одри на правах победителя загадывала желание. Моя подруга хитро улыбнулась и что-то прошептала мужчине на ухо.       — Эй, а что такое тоже можно загадывать что ли? — возмутился Луссурия. Одри энергично закивала головой и развела руками:       — Ну мы же не ставили никаких условий, значит можно, — широко заулыбалась девушка, довольная своим желанием.       — Оуф… — выдохнул Луссурия и посмотрел на меня, потом снова повернул голову на Одри — Ладно, выполню…       Моя подруга просияла. Луссурия, напротив, как-то призадумался и даже затих. Когда дело пошло к вечеру Одри со своим молодым человеком решили ненадолго уединиться и, под предлогом, что они идут кормить белочек, скрылись где-то в кустах. Я стала собирать посуду в корзину, беззаботно болтая с Луссурией. Он отвечал как-то заторможено, а в какой-то момент и вовсе затих.       — Ты что, умер там что ли? — усмехнулась я и резко повернулась.       Мое лицо разом покраснело. Лицо мужчины было всего в пару сантиметрах от моего. Из-за его темных очков я не видела, куда он смотрит, но я почувствовала, как дыхание мужчины стало тяжелым. Мое сердце пропустило удар. Я слегка уперлась ладонью в грудь Луссурии, стараясь отстранить его. Это никак не подействовало на мужчину. Он замер. Словно раздумывал, а стоит ли. От него пахло клубникой. Я чувствовала, как горит моё лицо. Казалось, эта странная ситуация длится уже вечность, мои мысли путались. Никак не могла понять, почему не отстраняюсь сама. Как вдруг я допустила «ошибку», мой взгляд скользнул на губы мужчины. Луссурия заметил это и подался вперед, мягко коснувшись своими губами мои. Но за долю секунды он пришел в себя и отстранился. Я ничего не успела предпринять. Мужчина отвернулся.       Из кустов к нам побежала Одри, крича что-то про гигантскую белку и про хлеб. Её крики заглушало биение моего сердца.       — Это Одри загадала? — не своим голосом спросила я. Луссурия хмыкнул и пожал плечами.       — По правилам — нельзя говорить, — как-то слишком спокойно сказал мужчина, словно ничего и не было. Затем он продолжил собирать вещи.       Напоследок мы решили сделать совместное фото. Крепкие объятия и счастливые улыбки. Вот как завершился этот пикник.

***

      После того случая, который даже нельзя назвать поцелуем, я решила поговорить с Одри о недопустимости таких желаний. Да и вообще сводничество моей подруги раздражало. Но при каждой встрече с ней я забывала поднять эту тему, и с Луссурией поговорить не решалась. Мне оставалось лишь надеется, что этот случай никак не помешает нашей дружбе.