Король-Скорпион

— Эй, Миртл! — крикнула рыжеволосая, зайдя в женский туалет, но никто не отозвался. Роза подошла к зеркалу над неработающим краном со странным изображением змеи. Поправляя выбившиеся пряди, студентка заметила силуэт в отражении. — Полли? — заметив ухмыляющиеся лица однокурсниц, Уизли инстинктивно потянулась к палочке, которую хранила в своём правом сапоге. — Имей в виду, поганая грязнокровка, что к концу сегодняшнего дня все студенты школы будут знать о твоем грязном секрете, а уже завтра утром тебя запрут в одном из подземелий, — холодно произнесла Чапман, направляя палочку на девушку.  Она приблизилась ещё на шаг, и теперь между гриффиндорками оставалось совсем мало пространства. Роза инстинктивно сжала пальцы на рукояти палочки. — Экспеллиармус! — крикнула Чапман, сделав резкое, почти небрежное движение руки. Палочка вылетела из руки Уизли, ударившись о кафель и, откатившись, скрылась под раковинами. — Ты ведь правда думала, что фамилия Уизли тебя защитит? — Полли склонила голову набок, внимательно изучая лицо Розы. — Хах, ведь надеяться больше не на кого. Без родителей, которые уже давно сгнили в земле за свою преданность Ордену, без братьев и сестёр... Ты осталась одна, Роза, совсем одна. И фамилия Уизли теперь клеймо. Полли медленно скользнула взглядом по Розе с головы до ног, оценивая её так, как оценивают добычу перед решающим выстрелом. В глубине её глаз вспыхнула зависть. — Даже сам Король-Скорпион, — добавила Полли после паузы. — Он не спасёт, а сломает тебя, утешая свои прихоти. И тебе просто повезло, что он пока не решил сделать это с тобой. Но я, по доброте душевной, облегчу твои страдания и убью тебя прямо сейчас. Ведь убивать грязнокровок — наш долг. Авада… — Сектусемпра! — внезапно послышался юношеский голос у входа в уборную. Заклинание вырвалось из кончика палочки почти нежной вспышкой, будто парень просто провёл лезвием по бумаге. Не успела Полли опомниться, как ее пронзила острая боль — её кожа начала расходиться с мягким звуком, а плитку вокруг начала окутывать лужа крови. Тело Полли всё больше и больше покрывалось глубокими порезами, некоторые из которых обнажали разорванные концы сухожилий. — Петрификус Тоталус! — схватив отлетевшую палочку Полли, Роза выкрикнула заклинание. Вылетевший из палочки синий луч, парализовал «свиту» Чапман, пытавшуюся незаметно улизнуть, и они с грохотом упали на пол. — Сектусемпра, — снова произнес блондин, поднеся палочку к животу однокурсницы. Малфой счел удивительным то, что повторное использование заклинания не рассекло Чапман пополам, но всё же он мог отчетливо видеть её блестящие от крови внутренности. Тёмно-красный орган, походивший на печень, выскользнул из разорванного живота и шлёпнулся на пол с чавкающим звуком. Брюнетка билась в агонии, дергаясь и корчась от нестерпимой боли как марионетка, что доставляло парню еще большее удовольствие. Её губы раскрылись в беззвучном крике, но горло уже было заполнено кровью. Девушка захлёбывалась, сплёвывая красные сгустки крови, которые стекали по подбородку и шее, смешиваясь со слезами. Глаза вылезли из орбит, белки налились кровью от лопнувших сосудов. Она пыталась дышать, но каждый вдох сопровождался хрипом и бульканьем. Малфой наклонился ближе и заметил, как пальцы Полли царапали пол, оставляя кровавые борозды. Он не улыбался, наоборот — его лицо оставалось отстранённым, в какой-то степени даже спокойным. Единственное, что выдавало его садистские наклонности — это расширенные от возбуждения зрачки и учащённое дыхание. Девушка, которая ещё час назад считала себя неприкасаемой, теперь лежала перед ним, умирающая по его воле. Спустя несколько мучительных для Полли минут, испустив последний вздох, девушка затихла, а ее глаза остекленели.  Скорпиус постоял ещё несколько секунд, глядя на кровавое месиво. Брезгливо вытерев свою палочку о мантию Полли Чапман, он спрятал её обратно в карман. — Никто не смеет поднимать палочку на мою принцессу, — в голосе слизеринца слышались нотки безумства. Парень встал перед возлюбленной, загораживая собой результат жестокого убийства. Блондин приблизился к Уизли настолько близко, что по щекам девушки пробежали мурашки от его горячего дыхания. Уизли заметила, что сосуды на глазах парня полопались, от чего они налились алым цветом. — Твои волосы пахнут амортенцией, — заправив рыжую прядь ей за ухо, он продолжил, — У меня под кожей — сотни, нет, тысячи кактусовых игл, но каждый раз, когда ты дотрагиваешься до меня, они осыпаются, — Скорпиус грубо прижал гриффиндорку к холодной стене, схватив её за талию. Время остановилось для них обоих, — Роза, рядом с тобой я чувствую себя совершенно иначе. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.  — Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — произнесла Уизли дрожащим то ли от страха, то ли от возбуждения голосом. — Глупая, я знал всё с самого начала, — усмехнулся слизеринец. — И мне плевать. Король-Скорпион ехидно улыбнулся и впился в её нежные пухлые губы. Поцелуй был страстным и глубоким: их языки жадно переплетались, пытаясь забраться в рот друг друга. Школьная форма пропитывалась потом и кровью. Гриффиндорка обхватила руками шею парня, прижимаясь к нему еще сильнее, но, почувствовав, как в неё упирается что-то твердое, сразу же отстранилась. Смущенный взгляд Уизли возбуждал Малфоя еще больше. Запустив длинные пальцы под рубашку девушки, он потянулся к застежке бюстгальтера. Холодные руки блондина заставляли Розу вздрагивать и извиваться. Малфой целовал её шею, заставляя девушку стонать от удовольствия. Страсть затуманивала её разум. — Вот вы и попались, шалунишки, — звонко захихикала внезапно появившаяся Плакса Миртл, — Кажется, где-то я уже это видела. Ах, точно! История повторяется, какая прелесть! — не унимался дух девушки. — Катись к чертям, бестолковое приведение, — Малфой моментально отстранился от подруги. Уизли смотрела то на Малфоя, то на труп Полли, совсем не обращая внимания на Миртл, будто произошедшее начало доходить до неё только сейчас. — Как грубо! Если я призрак, это не значит, что со мной можно так обращаться. Смотрите, не сожрите друг друга! — съязвила бывшая когтевранка и с визгом влетела в унитаз, разбрызгав воду по стенкам одной из кабинок. — Твою мать, Миртл! — раздосадованный испорченным моментом, крикнул ей вслед слизеринец, — Нужно избавиться от трупа, ну и от этих, — Скорпиус небрежно указал в сторону парализованных студенток, — Безмозглую Чапман беру на себя. — Я разберусь с беспорядком и наложу заклинание забвения на девочек, — произнесла Уизли, пытаясь отдышаться. — Прекрасно, — Малфой снял с себя мантию и, завернув в неё всё, что осталось от его бывшей девушки, перекинул самодельный мешок через плечо. Он на мгновение задержался, взял руку Розы в свою и медленно коснулся губами её пальцев — жест был старомодным и, пугающе неуместным на фоне крови. — До завтра, моя леди. Роза вздрогнула и сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полукруглые красные следы. Только когда дверь за Малфоем захлопнулась, она позволила себе выдохнуть. Эмоции спутались в тугой узел, который невозможно было распутать. Отвращение пришло первым — горькое, едкое, как привкус крови во рту. Отвращение к этому хладнокровному убийце, который только что разорвал Чапман на куски и смотрел на это, как обычно другие смотрят на необычного цвета закат. Отвращение к себе за то, что не закричала и не бросилась на него с палочкой. За то, что утонула в его серых глазах и позволила прикоснуться к себе. Тело Розы всё ещё помнило тепло его рук, и это воспоминание приятно жгло кожу. Крики Полли всё ещё звенели в ушах, пока Уизли накрывал страх и осознание того, что она является соучастницей этого убийства. *** Скорпиус стоял спиной к заброшенной хижине, в которой, как говорят ребята с факультета, когда-то жил великан, и теребил нижнюю пуговицу своей рубашки в попытках успокоиться. Сделав глубокий вдох, Малфой шагнул вперед и скрылся за деревьями Запретного Леса. Ему предстояло провести долгую ночь наедине с кучей опасных тварей и последствиями, от которых уже не отвернуться.