Эхо третьей реальности: Резонанс

      Полфиба Хаксус отрывал взгляд от учебников только для того, чтобы рухнуть лицом в подушку или проглотить паёк, подсунутый сердобольной семёркой. В далёком прошлом от разбалловки, полученной за экзамен, зависела траектория длиной в целую жизнь. Определят в экипаж перспективного коммандора, где будет шанс взлететь по карьерной лестнице, или, как ничем не выдающуюся биомассу, оставят прозябать в дальнем уголке империи? Повезёт ли, распределят ли на станцию, подходящую худо-бедно под определение «приличной»?              О том, чтобы попасть на станцию, которую в империи классифицировали как «выдающуюся» или «стратегически важную», зелёному юнцу нечего было даже мечтать. Хаксус, попав в боевой экипаж, и думать об этом забыл, но вот — догнало. Поставили перед фактом. Становись, квизнак тебя раздери, первоклассным инженером во имя великого плана.              Сендака то ли Лотор покусал во время их боя на Крал Зера, то ли ведьма заколдовала. Хаксус, сколько ни вглядывался, так и не понял, в какой момент в коммандоре проснулась тяга к интригам. Он бы даже порадовался, что желание крушить, решать проблемы грубой силой и подставляться в нём поутихло, если бы не существенное «но». Исполнителей, избранных пригодными, ждал ультиматум: они соглашаются. Без всяких «либо» и шанса увильнуть. Жилы рвут, но делают, что велено, даже если задача диаметрально противоположна их квалификации.              Нет, мол, у Сендака инженеров, которые не прямые, как палка, а умеют в диверсии.              — Ты говоришь, что сбежал из другой реальности и остался неузнанным, — хмуро сказал Сендак на попытку отбрыкаться. Каждый раз, вспоминая о достижениях своего лейтенанта, он по неведомой причине кривился. — Опыта тебе не занимать. Не вижу причин искать кого-то другого. Тем более, — оскалился он, — в таком деле ошибаться нельзя, кому попало его не доверишь.              — Но я не инженер!!!              — Мозги тебе на что? Время есть, подготовишься. А вакансию мы обеспечим.              Хаксус схватился за голову, да так и держал, чтобы не треснула от объёма свалившейся на него информации. Основы он знал, как любой уважающий себя галра, кое-чего нахватался на специфических миссиях, но на этом дело заканчивалось. Остальное, чтобы хоть слово дельное сказать на собеседовании, пришлось навёрстывать в кратчайшие сроки. И всё равно, даже после мозгового штурма, Хаксус чувствовал себя как в той глупой передаче, где среди профессионалов угадывают самозванца.              Передача…              Пару выпусков, несмотря на бредовость идеи, он втихаря (когда пар начинал валить из ушей и надо было передохнуть) посмотрел. Тот, где угадали, и тот, в котором самозванцу удалось выиграть. Записал себе пару идей. Проигрывал сценарии перед сном, если по счастливому стечению обстоятельств отрубался чуть медленнее, чем за пару тикунд. Вспоминал давным-давно забытые молитвы судьбе.              Столкнувшись лицом к лицу с точкой невозврата, Хаксус ждал не победы, а раскрытого побыстрее обмана.              Тогда наконец-то, пристрелив, его оставят в покое.

***

      Старший инженер, сидевший напротив, на него почти не смотрел. Потикундно вздыхал, косясь на мелькающие иконки уведомлений, и потирал наросты над насупленными бровями.              — С чего к нам-то напрашиваешься?              К удивлению, начал он не с профессиональных вопросов.              — По всем сводкам было. Базу недавно атаковал Огонь Очищения.              По болевой — фатальный удар! Брови старшины сошлись в одной точке, он отвлёкся от экрана и, уперевшись локтями в стол, сложил пальцы под подбородком.              — И?              Отсчитав в зрачках галра пятый способ собственного убийства, Хаксус пояснил:              — Отбились — значит, достаточно сильны. — Или мятежники не упорствовали, но этот факт пускай зреет до лучших времён. — Но разрушения есть, потери — тоже. Значит, нужны рабочие руки. Их, — продемонстрировал Хаксус ладони, — я могу предоставить.              — Тебе с того какая выгода?              — Наживаюсь на чужом несчастье, — пожав плечами, сказал Хаксус чистейшую правду. — Место у вас престижное. Монополия, без работы и с голой задницей не останетесь, даже если вся империя пойдёт по пиз… по кривой дорожке. Боюсь представить, через сколько проверок надо было пройти пару фибов назад, чтобы руководить здесь хотя бы дроидами-уборщиками. А теперь, ну… — развёл руками, — если вам никто нужен, на порог бы не пустили. Но я отчего-то здесь.              — Правду-матку рубишь, я смотрю.              Хаксус, выплеснув до краёв смирение и усталую обречённость последних квинтантов, выдержал его взгляд.              — Мне всё равно. Мне больше некуда идти.              — Прям-таки некуда? — скепсиса в голосе старшины прибавилось. — Инженера, хоть сколько-нибудь толкового, с руками оторвут на любом корабле. Особенно в наши… — постучал когтями по столу, — неспокойные времена.              — Не хочу на военный корабль, — отвёл глаза Хаксус. — На другую станцию — возможно, но с попутками сейчас тяжело. И дело… не только в этом.              — Не трать моё время. Если не умеешь ничего, выметайся. Уборщики не нужны, хватает.              — Умею. — Несмотря на нарочитую расслабленность старшины, Хаксус чувствовал угрозу и чьё-то навязчивое присутствие. Чертяка непрост, он не доверяет первому встречному, и его охраняют. Скорее всего, ширмы по краям кабинета — проекции. — Дело в моей биографии.              — Надо же, — старшина вернулся к излюбленной позе, — и этот вопрос поднимаю не я, удивительно. Оставить прочерк в досье — ход интересный, но на что ты рассчитывал?              Хаксус, стараясь не делать резких движений, выложил на стол карточку-пропуск с прежнего места работы. Подтолкнул к старшине. Зажмурил глаз, когда спустя тикунды три — ровно столько потребовалось на осознание — в лоб ему упёрлось дуло бластера.              — Ты!..              — Вот поэтому, — криво улыбнулся Хаксус, — прочерк.              Полдобоша старшина буравил его злобным взглядом, ни квизнака не понимая в манёвре, потом всё-таки опустил оружие. Любопытство в нём пересилило.              — Флагман Сендака, серьёзно? Старший инженер?               — Я объясню. Вам ли не знать методов Огня Очищения, — стёр Хаксус неуместную улыбку. — Тех, кто слабее, подмять под себя. Тех, кто откажется, уничтожить. Мой бывший коммандор оказался… податливее, чем мне бы хотелось.              — Предатель, — процедил старшина. — Дважды. С чего мне брать перебежчика?              — Предатель, — эхом повторил Хаксус, подпуская в голос злобы. — Сендак — о да! Может, мне и не по душе был выбор моего коммандора, но я продолжал работать. Честно — как мог. Пока наш корабль не распотрошили, сняв мало-мальски полезное вооружение, и не послали на убой. Сендак посмотрел, как новые кошечки императора бросаются на приманку, и отбыл по своим делам. Нам, — сжал Хаксус кулаки, воссоздавая образ того крейсера, треснувшего пополам, — он обещал другое. И он знал, что в резервуарах недостаточно топлива для гиперпрыжка.              Старшина скрестил руки на груди, глядя хмуро, исподлобья.              — Да, может, я перебежчик, — повысил голос Хаксус. — Как будто мы вольны выбрать, под чьим началом будем служить! С Огнем Очищения меня не связывает ничего, кроме ненависти, но, квизнак его раздели, я числился в том экипаже! Моё имя прошло по всем сводкам, и теперь, куда бы я ни пошёл, мне будут рады не больше, чем Клинку. Только Клинков хватают под белы рученьки, а о нас приказа не было.              Сложно оценить со стороны, насколько убедительной вышла отповедь, но старшину как будто бы чуток проняло.              — И почему, — рыкнул он, — из всех возможных мест, где тебе не рады, ты свалился именно на мою голову?              — Потому что вам удалось, — вскинул голову Хаксус, — удалось выстоять перед натиском Огня Очищения. Империя вам благоволит. Это последняя возможность, которая у меня осталась. Я хочу… хочу отомстить. Хочу внести посильный вклад, чтобы так оставалось и дальше.              — Хочешь очистить своё имя за наш счёт, — перевёл старшина.              — Не без этого, — вздохнул Хаксус. — Но одна только мысль, что я откручу Сендаку гайки, греет мне сердце.              — Как самонадеянно. — Старшина цокнул языком, возвращаясь в кресло. — Думаешь, один галра может что-нибудь изменить?              На губы, обнажив клыки, снова выползла улыбка.              — Вам ли не знать, старшой, — правда, сокрытая в поговорке, пьянила голову похлеще недавней авантюры: — один ничтожный болт, невовремя расшатанный, ломает гигантский механизм.

***

      С пятки на носок, с пятки на носок, аккуратненько, бесшумно, бесшумнее неведомых пошарителей — всё забывала спросить Корана, кто они такие — Пидж добралась до поворота и расплылась в предвкушающей улыбке.              Вот он, сидит, взломщик недоделанный. Приникает ухом к двери, замирает ненадолго, наверняка морщится — и что услышать-то хотел? — а потом резво выпутывает из-за пазухи непонятную штуковину. В тусклой ночной подсветке не разобрать, для чего нужны провода, зато экран видно отчётливо. Он мигает, настраиваясь, затем показывает картинку: всё тот же коридор перед капитанским мостиком, мысок тешайского сапога, тонюсенький зазор между створками. Линд встряхивает свободной рукой, картинка кружится, как калейдоскоп, стальная звезда разворачивается в пластину и, направленная когтистым пальцем, проваливается в запретную комнату, как монетка в каком-нибудь автомате. Пидж едва сдерживает рычание. Тихий металлический «звяк» — если услышишь, понять не успеешь, откуда. С десяток хаотичных оборотов, трансляция на экране стабилизируется. Вот он, пожалуйста, мостик — во всей красе, снизу вверх, с точки зрения какой-нибудь крысы. Или змеи.              Пидж решает — этого довольно. Того, что для чужих глаз не предназначено, Линд не увидит. Пидж позаботится!              Молча, как учили, бросается из засады. Есть! Гаденыш пойман врасплох. Баярд, опасно потрескивая, утыкается ему в спину, а вот рука — зараза! — вместо того, чтоб ухватить за шею, грубо накрывает рот.              «Так даже лучше. Шуметь не будет», — радуется Пидж спонтанному движению. — М-мать твою!              Её пребольно, до крови, будто до самого основания нервов кусают. Сука, клыки, как можно было забыть! Пидж вскрикивает, шипит, но до последнего давит рефлексы. Вместо того, чтобы руку отдёрнуть, прижимает плотнее. Проклятье! Линд, будто седока вознамерился скинуть, припадает на колено и тут же встаёт. Пидж не хватает веса его удержать, и она возносится — куда-то ввысь, чуть не на цыпочки, стремительно теряя контроль над ситуацией.              — Я прирежу тебя, если не успокоишься! — рявкает во весь голос и тут же сдавленно охает, со всей дури впечатываясь в стену. — Л-Линд, с-собака!              Просчиталась. Надо было на мушку брать, а не за уликами гнаться. Где они теперь, те улики?              Линд мычит что-то нечленораздельное, дёргает головой, обновляя место укуса — и Пидж взвывает на одной ноте. Рука немеет, на глазах выступают слёзы, а она, повисшая как банный лист на вёртком мужике, преисполняется решимости довести угрозу до конца.              Слишком поздно понимает, что руку, сжимающую баярд, будто в гипс закатали. Та ей больше не подчиняется.              Пидж опускает взгляд на зазор между собой и Линдом — который, надо признать, стремительно уменьшается, лишая её воздуха — и холодеет. Волосы, квизнак их раздери! Живут своей жизнью, обвивают запястье, стягивают похлеще жгута. Горгона, мать его, только голов змеиных не хватает!              На смену волосам приходит цепкая когтистая рука. Вспоротую кожу обжигает жаром, кисть, вывернутая до предела, отзывается опасным хрустом — но Пидж, закусывая губу, усилием воли возвращает упавший баярд на место. Она достаточно ловкая в одной из реальностей, чтобы не попасть, мать его, в безвыходную ловушку!              — Ос-становись, с-сволочь, тебе же хуже будет!.. — Пидж сипит, потому что воздуха не хватает? Нет, чтобы звучать угрожающе! И угрожает затем, чтобы было, кого допрашивать. Вовсе не потому, что ей страшно. Не потому, что тешайцы — швейцарский ножик с сюрпризами. — Ты…              Пидж отказывалась признаваться себе, что проигрывает. По-глупому, по-идиотски, не рассчитав габаритов, и что её здесь просто придушат, размазав по стенке. В шаге от успеха!              — Линд, тебе этого… никогда… не простят!..              Неизвестно, чем закончилось бы противостояние, но дверь — мостика, на котором никого не должно было быть! — внезапно распахивается, являя спасителя.              — Что происходит?! — воскликнул Широ. — Какого…              — Он шпион, Широ! — глухо вякнула Пидж. — Он хочет меня убить!!!              — Немедленно… Немедленно её отпусти!              О, конечно, так он и послушается. Пидж, вопреки незавидному положению, нашла в себе силы закатить глаза, со злостью пнула стенку, пнула Линда под колено — удивившись, почему не додумалась сделать так раньше, — и мысленно высказала всё, что думает о Широ.              Растерянный. Глазами хлопает, как разбуженная сова. Не то, что бездействует, он даже оружие вынуть не догадался. Не иначе, снова попал под дурман, потому что Пидж ненавидела. Так, как не ненавидела ещё никогда в жизни.              — Линд!..              Тяжесть, вопреки ожиданиям, исчезла, как и хватка на истерзанном запястье. Пидж, вдохнув полной грудью, рискнула освободить гадёнышу рот, пока тот ей пальцы не откусил. Как оказалось, зря.              — Я попрош-ш-шу! — Линд почти шипел. — Идентификация персоны, которая жаждет убийства, неверна, по моим наблюдениям, в корне. Не я бросаюсь на соратников из-за угла, и не я, замалчивая причины, угрожаю им оружием!              — Тебе ещё причины нужны?! — возмутилась Пидж из-за линдового плеча. Положение было дурацким, отодвигаться, чтобы её выпустить, он не собирался. Выползать же, теряя непосредственный доступ к спине, было не менее опрометчиво. — Не я сидела здесь и шпионила! Только не говори, что наклонился шнурки завязать — у тебя их нет!              — Пидж, ты явно переборщила, — отмер наконец Широ. — И всё-таки я вынужден спросить… Что вы делали ночью у мостика, Линд?              — «Шпи-о-нил», — продекламировала Пидж одними губами.              Воспользовавшись моментом, заломила, как изначально и собиралась, руку Линда за спину. Цокнула языком. Трюк, подсмотренный у Акши, получился на загляденье, но только потому, что цель раздумала сопротивляться. В бою, если про волосы вспомнить, ни шиша бы не вышло.              Волосы…              Пронаблюдав за патлами, которые сами собой сплелись в косу, Пидж уверилась, что над ней — и её мнимым господством над положением — попросту издеваются. Кончик косы, улёгшийся точно на их сцепленные руки, поднял уверенность до стопроцентной.              — Почему вы молчите? — нахмурился Широ.              Похоже, энергию и концентрацию, которые должны были пойти на генерацию вразумительного ответа, Линд истратил на причёску. Той единственной частичкой души, которая оставалась в ней объективной, Пидж его понимала. Она бы тоже не сумела выдать ничего, кроме правды, а правда закопает предателя, который твердил об обратном, ещё глубже. Хотя казалось бы — куда глубже-то.              Линд собрался ответить. Пидж почувствовала, как наполнилась его грудная клетка, и затаила дыхание — в злорадном предчувствии взрыва, волны сумбурных аргументов, отбить которые не сложнее, чем теннисный мячик. Пузырь тишины переливался мыльными пятнами, причиняя почти физический дискомфорт, пока не лопнул, наконец, на кончике иглы — рваном выдохе. Линд промолчал. Передумал. Чёрт возьми, что за сила, мощнее богов и судьбы, могла удержать тешайца — тешайца! — от словоблудия?              — Широ, — не выдержала Пидж, углядев растерянность в глазах напротив. — Только не говори, что собрался выдумывать оправдания вместо него. Всё яснее же некуда, ну. Нужно… — решение, пусть и очевидное, рождалось с явственной неохотой, — идти к Аллуре.              Чтобы маньячка, пропитанная любовными феромонами, снова всё Линду простила, закрыла глаза на факты и поставила под угрозу их общее дело. Нет, ладно, Пидж несправедлива. Кое-что, заглянув в память Аллуры, она всё-таки поняла. Ни Лотор, ни принцесса не слепые и не дураки. Они думают, что известное зло лучше неведомого, и в сущности правы. Прогонишь одного шпиона — появится следующий, сиди вычисляй. Но одно дело — когда шпион сидит тихо и не вредит, и совсем другое — когда задумал очевидную пакость. Следить-то кто будет? Пошаритель?! Или волонтёры-самовыдвиженцы навроде Пидж?              — Да… — Широ потёр переносицу. — Да, ты права.              — Только подбери штуку, которую он обронил. Вон там, возле двери. — Что бы правящая чета ни замышляла, цирк пора заканчивать. На этот раз, с доказательствами на руках, Пидж не потерпит ни недомолвок, ни «завтраков». — Будет что Аллуре показать. Не всё же ей, — нехорошо усмехнулась, — верить нам на слово.              Линд сделал странное движение кулаком, будто выкрутить пытался. Пидж напряглась, но поползновения, чем бы они ни были, тут же закончились. Вдох-выдох, спокойно. Всё под контролем. Всё, кроме косы, об которую спотыкается взгляд. Пришлось цеплять ту двумя пальцами, как змею дикую, и перекидывать владельцу через плечо, от греха подальше.              Широ нагнулся, поднял треснувший экран и моток проводов. Прошёлся по корпусу, нащупывая кнопку включения.              — На вашем месте я бы был аккуратнее, — изменил Линд своей молчаливости. — Устройство предусматривает две автономные функции: самоуничтожения и мгновенной передачи накопленных локальных данных по сети. Представить не могу, какую из них вы запустите, не зная языка.              Пальцы Широ замерли над заставкой, пульсирующей белой линией, смутно похожей на кардиограмму взволнованного человека.              — Да ты брешешь, — нахмурилась Пидж, — или закапываешь себя ещё глубже.              Или говорит правду. Тогда промедление Широ понятно. Кому захочется, оказавшись в шаге от истины, собственными руками убить доказательство?              — Раз уж голосок прорезался, — ядовито сказала Пидж, — может, и совесть поищешь? Или всю израсходовал за свою насыщенную жизнь, а?              — Огорчена? — Пидж нутром чувствовала, как на гадском лице расплывается премерзкая улыбочка из арсенала «на особый случай». — Устами главного моего недоброжелателя звучит надежда, будто я мог прийти на дело неподготовленным. Привычка недооценивать противника, — Линд склонил голову набок, единым слитным движением, не спросившим у физики разрешения, забросил косу за спину, — и отказ от размышлений… Однажды они будут стоит тебе жизни, зелёный паладин.              Сердце забилось быстрее.              Широ смотрел на них, точно заворожённый.              Это была угроза. Та самая… Не потуги загнанного зверя, от которых кривятся в презрении губы. Не бахвальство, над которым смеются, от которого без последствий отмахиваются. Не ложь, которую можно сплюнуть вместе с горечью, осевшей на языке. Та угроза, от которой нутро, запихивая поглубже гордость и неприязнь, трубит во весь голос: «Беги без оглядки!».              Стоп. Стоп-стоп-стоп. Фраза, вообще-то, банальна донельзя. Браво, Пидж, испугалась! Вообразила двойное дно, которого нет.              Или есть?..              Чем дольше висела тягучая тишина, тем сильнее ломались сделанные загодя предсказания. Что дальше? Почему всё не так, как должно?              Линд ничего не делал. Вообще ничего. Пидж ждала — атаки, припасённого козыря, ножа под рёбра, удара по лицу от ожившей косы — но вместо этого слышала лишь собственное сердце. Запоздало думала — как стыдно… Он стоит так близко, он не может его тоже не слышать, не упиваться своим триумфом.              — Раз уж начал, — прохрипела Пидж, когда ожидание стало невыносимым, — покажешь, куда нажать… Иначе будем стоять тут до завтрака. Только… без резких движений.              Не угроза, а пшик. В её классификации — то ли та, над которой Линд расхохочется, то ли та, которую отправит в полёт двумя пальцами. И несмотря на то, как жалко, должно быть, смотрелась со стороны, Пидж готова была его отпустить. Что угодно, лишь бы он перестал стоять так близко, выворачивая ей душу.              Готова… Даже хватку ослабила, но передумала, спохватилась в последний момент.              — Нет, не показывай. Словами опиши загогулины.              Тоже не то. Идиотка! Не иначе, у него там кроме любовных феромонов ещё и те, от которых тупеют. Соврать про тешайские знаки так же легко, как нажать «не туда» во время демонстрации. Пара мгновений — и плакало тогда… А что плакало? Что сделает Линд, если дать ему волю?              Запустит самоуничтожение, чтобы избавиться от улик? Передаст нанимателю то, что успел наснимать? Там ничего особо и нет, Пидж его рано спугнула. Даже если и есть… Нажмёт обе кнопки? В обратном порядке, естественно. Выходит, ему на руку оба пункта, он ничего бы не потерял, позволив Широ наткнуться на любую из них.              В чём подвох? Зачем тогда было предупреждать? От щедрот душевных? А хотя, кто сказал, что вариантов всего лишь два? Точно! Есть функции, о которых Линд умолчал, потому что не хотел никакого нажатия — ни случайного, ни специального. Но каких?.. Не бомба же там в пять радиусов, в самом деле!              Линд, хотя не мог не почувствовать заминки, даже не шелохнулся.              — Оглох? — язык отнимается. Ой, не к добру это, совсем не к добру. Только не сейчас! Ну же, тело, тебя Аллура чинила и почти поставила на ноги!              — И не подумаю.              Проклятье. Даже не попытается их облапошить? Или, здраво оценивая противника — пользуясь своей же наукой! — прекрасно знает, что они знают, что он…              Поняв, что ещё немного, и с ума сойдёт, Пидж почти выкрикнула:              — Хватит! — добавила тише: — Почему мы вообще зациклились на этой игрушке? Пускай… пускай Аллура разбирается, чёрт возьми.              Широ отмер, будто со скрипом, медленно кивнул.              — Да… — пальцы, сжавшие экран, явственно побелели. — Пойдём.              Живительная определённость! Пидж, пихнув от стены несопротивляющегося Линда, вдохнула полной грудью. Ясно, ей не хватало воздуха всё это время. Так и до клаустрофобии недалеко.              — Хотя нет, погоди, — Широ с силой потёр висок, потряс головой. — Дело не подождёт до утра? Принцесса не обрадуется, если её разбудят из-за такой мелочи.              Мелочи?! Ругнувшись, Пидж сделала ход в игре «отбросить косу», вызвала экран компьютера. Трекер, трекер… Вот и маячок Аллуры.              — Насколько я могу судить, принцесса не спит. Она в комнате отдыха.              Вздохнула, заметив рядом ещё один маячок. Не сказать, что совсем уж неожиданный, но всё же… Хорошо хоть, что не в каюте, и главное — не в чужой.              — Ладно. Так, — Широ окинул композицию: и Пидж, и сцапанного Линда, скептическим взглядом. Ошарашенные искорки, не прошло и декафиба, исчезли. Он заработался, что ли? Прикорнул в кресле на мостике? Если разбудили вознёй, неудивительно, почему тормозил поначалу. — Может, поменяемся?              — Нет. — Пидж покрепче перехватила линдово предплечье, страстно надеясь, что ткань не помеха для её впивающихся ногтей. — Я сама.              Объективно, логики в сложившейся расстановке сил не было. Зато было дело принципа! Глубинное чувство, требующее самостоятельного, без чужой помощи, выхода. Отмщения. Да, Широ с большей вероятностью удержит Линда от побега и дальнейшей борьбы, кто бы спорил, но… Что «но» — Пидж сформулировать не могла. Надеялась, что не спросят. И не спросили.              Добошей через пять, без происшествий: ни тешайских поползновений, ни ускользувшего начальства, которое, как водится, любит в последний миг забуриться в дальние дали, — они стояли перед дверьми комнаты отдыха.              Вот там-то Линд, до того не проронивший ни звука, забуксовал.              — В чём дело? — прошипела Пидж, в который раз убедившись, что сдвинуть гору, желающую обратного, ей не под силу. — Перед смертью не надышишься.              — Весьма точное заявление, и главное, сколь оно многогранно, — голос Линда сочился сарказмом. — Уповаю на твоё благодушие, зелёный паладин: освободи мне руки на пять седьмых добоша.              — Ишь чего захотел. — От такой наглости, готовая к чему угодно, Пидж всё же знатно опешила. Задней мыслью оценила длину предложений. Вы на него посмотрите, грубит! — Может, ещё меч отдать… — цокнув языком, вспомнила, что оружия-то как раз при Линде не было, — …к шаттлу сопроводить и помахать платочком на прощание?              — О, не раньше, чем состоится встреча, которую жаждут здесь все присутствующие.              — Топай тогда! — предприняла Пидж очередную попытку его сдвинуть. Линд не поддался. Блядь, насколько же глупо они смотрятся перед этой несчастной дверью, у которой вот-вот сработают датчики. — Чего ты хочешь?!              — Своё желание я уже озвучил, оно не столь уж трудно в исполнении, как ты силишься выразить.              — И почему, скажи на милость, я должна считаться с твоими хотелками?              — Если ты, многоуважаемый зелёный паладин, — сказал Линд настолько терпеливо-увещевательно, что захотелось свернуть ему шею, — не освободишь мне руки по доброй воле, я прибегну к крайней из мер и сделаю это самостоятельно. Вы посчитаете указанное действие нарушением, м-м-м… если упростить: достигнутого шаткого перемирия, между нами завяжется потасовка, на шум выглянут персоны, находящиеся в кают-кампании, и все мы окажемся в непригляднейшем из возможных положений.              В переводе: рука «в ловушке» только из вежливости, захочу — вырву, и чёрта с два ты мне что-нибудь противопоставишь.              Пидж скрипнула зубами.              — В неприглядном положении окажешься ты один!              — По-моему, — аккуратно заметил Широ, — быстрее и проще сделать то, о чём он просит.              Зубовный скрип сменился скрежетом. Надо уточнить, входят ли в прейскурант криокапсул стоматологические услуги, и если нет, то наличие специалистов космосе. Из-за творящегося дурдома в пыль рассыпался бы даже протез, не что родные.              — Ладно, — с усилием разжала Пидж челюсть, — разовьём тему. Что ты сделаешь после того, как твоё невероятно неуместное желание исполнится?              — Надену респиратор, — охотно сообщил Линд. Зубы были в безопасности, зато задёргался глаз. Всё это время чёрная штуковина висела у него на шее. — Если твоё желание исследовать сегодня все доступные области моего тела ещё не иссякло, я не возражаю, если ты наденешь его сама, но вынужден признаться: одной рукой неудобно.              Внутренняя борьба, последовавшая за этим заявлением, описанию привычным человеческим языком не поддавалась. Пидж вспыхнула до корней волос, порадовалась, что Линд её не видит, вспомнила, что сбоку стоит Широ, и отбросила, как обожглась, когтистые лапищи.              — Только посмей что-нибудь выкинуть!              Три удара сердца. Пидж активировала на всякий случай баярд, кляня себя за доверчивость, но Линд действительно потянулся к респиратору. Закончив, обернулся через плечо, бровями и прищуром глаз выразив снисхождение столь глубокое, что ухмылочку под хищным рисунком маски даже дорисовывать не пришлось.              «Тварь! Какая же тварина…»              Заныл и задёргался прокушенный палец. Захотелось сказать что-нибудь едкое, но придумать Пидж не успела. Линд сделал коварнейший из ходов. Буквально! Шагнул вплотную к дверям, пискнули датчики, заподозрив присутствие, и прохвост прошёл в комнату. Первым. Как какой-нибудь победитель!              Пидж взвыла. Момент был безнадёжно упущен.              — Чудесный визит не менее чудеснейшей ночью, — поприветствовали их с нескрываемой долей сарказма. Лотор сидел, закинув ногу на колено, но при виде Пидж ещё и щёку рукой подпёр. — Что у вас случилось?              Да кто наслал проклятье на эти чёртовы зубы, что они угомониться не могут? Скрипят и скрипят.              — Молчать! — рявкнула Пидж на Линда, набравшего в грудь воздуха. — Вот он случился.              — Это я уже понял.              Лотор цокнул языком, будто чувство дежавю настигло не его одного, и устало откинулся на спинку дивана. Прикрыл глаза ладонью, с усилием надавив на дуги бровей.              Отлично, из-за Линда у него болит голова. А кто виноват? Технически, шли они к Аллуре. И вообще! Вычистили бы корень зла раньше, сейчас бы не болело.              — Широ, — голосом принцессы можно было квасить капусту. — Их что, опять пришлось разнимать? Ты уверен, что нас нужно ставить в известность о каждом конфликте?              — На этот раз дело серьёзное.              И он туда же! А раньше, значит, понарошку всё было?!              — У нас есть все основания полагать, что мы приблизились, — Широ покосился в сторону Линда, — к разгадке, каким неуловимым средством связи пользуется, кхм, не менее неуловимый шпион.              Устройство, скрытое широкой ладонью, демонстрировать он не спешил.              Пидж не могла определиться, куда смотреть. Её беспокоило, что путь к двери открыт, а Линд не ограничен в перемещениях и действиях. Его бы снова поймать, но повода он пока не давал — а без повода её окончательно заклеймят параноиком. Ещё и Широ тянет с рассказом, козырь на финал придерживает. Изводят её в шаге от победы.              Лотор сел ровнее, подглядел на Пидж с едва заметным оттенком недоумения. Переглянулся с Аллурой — и снова вперился в Пидж, как будто Линд, главный виновник торжества, не интересовал его в принципе. Она взгляд вернула — взгляд, полный решимости довести дело до конца.              Лотор приподнял бровь и, хмыкнув, переключил внимание на Широ. От навязчивого подозрения, будто упускает деталь пазла, Пидж решительно отмахнулась. В самом деле, не предлагал же он ей прочесть мысли? Отказаться от обвинений, когда враг наконец-то прокололся и оставил улику?              — Говорят, хорошо приручённые ко́гра таскают хозяевам трупики крыгрогрызов, — невпопад заметил Лотор, постучав пальцами по бедру. — Как жаль, что для хозяев этот дар бесполезен. Они не едят крыгрогрызов. Жаль вдвойне, потому что вытяжка из крыгрогрызиного костного мозга, право слово, бывает полезной. Вот только для того, чтобы получить её в надлежащем виде, зверюшка должна быть ещё жива.              Пидж завертела головой. Она вроде поняла, но… не до конца? Широ смотрел на Лотора, как загипнотизированный. Линд — туда же, но в прищуре его глаз была не злость, а какая-то непонятная, нераспознанная эмоция. Настолько хорошо держится? Готов проигнорировать сравнение с крыгрогрызом?              А они, судя по всему, в данной аналогии кошки. Хищники, не грызуны, но «хозяин» считает их поведение бестолково-забавным.              Пидж прищурилась.              — Занятный казус, вы не находите? — усмехнулся Лотор, не дождавшись от аудитории реакции. — Впрочем, да, я отвлёкся. Что там со средством связи?              Широ помедлил. Желание развернуться и уйти зависло над ним пыльным облаком. Не заметить, как их завуалированно посылают, было нельзя. Но этот приём Пидж уже видела, разобрала, когда подостыла после прошлого раза. Манипуляция, попытка сбить с толку, сыграть на гордости, вынудить отказаться от цели.              Не дождётся. Дважды она в одну ловушку не попадётся.              — Широ, — Пидж скрестила на груди руки, — тебе со стороны было виднее, но, если хочешь, иди. Я сама расскажу.              — Нет… — он потёр переносицу, с сомнением посмотрел на разбитый экранчик, который всё это время держал за спиной, не определившись, ценная улика тот или постыдный трофей. — Уж простите, кошкам иногда неймётся, хочется услышать вердикт… от хозяев. — Голос его потяжелел. — Объяснения не займут много времени. Я вышел с мостика на шум. Шум оказался звуками борьбы. Пидж напала на Линда, обвинила его в шпионаже. Рядом с дверью валялось вот это, — продемонстрировал Широ устройство. — На голословное обвинение не похоже, так что я взял на себя смелость потребовать объяснений.              — Экранчик — это не всё, — встряла Пидж. — Он загнал внутрь звезду, и там была камера. Я видела своими глазами! Звезду, наверное, тоже надо было забрать… Хотя то, что она лежит на прежнем месте, само по себе доказательство.              — Прекрасно, — Лотор, выслушав историю с закрытыми глазами, к животрепещущей концовке расщедрился их приоткрыть. — И какие же объяснения вы получили?              — Никаких.              Глаза закрылись обратно. Кажется, одно-разнесчастное слово только что добавило головной боли всем присутствующим, хотя казалось бы — куда уж больше.              — Мы справедливо решили, что без ста грамм не разобраться, — сымпровизировала Пидж, — и вот мы здесь, извиняйте, что прервали ваш царский отдых. Надеюсь, никто сейчас не скажет, что всё понятно? Линда, — потёрла в предвкушении руки, — придётся пытать?              — Всё понятно, — не утешила Аллура. — Пидж, у меня к тебе просьба.              Пидж напряглась, и не зря.              — Подожди-ка за дверью. А лучше — иди спать.              — Серьёзно?..              — Единственный способ быстро решить этот вопрос — устроить очную ставку. Стороны должны быть в равных условиях, иначе одна неизбежно потопит другую. — Лотор поднял руку, останавливая поток возражений. — Здесь пересекается больше интересов, чем тебе кажется.              — Какая ещё очная ставка? Линд даже рта не раскрыл!              — Его молчание вполне красноречиво.              — Я такой же свидетель, как Широ! Имею полное право знать, к чему и как вы придёте!              — Ты случайный прохожий. Я зайду к тебе позже, — сказал Лотор с нажимом. — Объясню.              — Да-а-а? — Пидж не удалось скрыть скепсиса в голосе. — И перескажешь, что здесь было? Тогда зачем мне уходить?              — Пидж.              — Пожалуйста, — припомнила Аллура непривычное для себя слово, — давай не будем делать вид, что ты удивлена, и сократим витки конфронтации?       

***

      Пидж не удивилась, что так вышло. С самого начала, готовясь сцапать Линда с поличным и бросить на ковёр вершителям судеб, Пидж закладывала на то, что её попросят уйти. Слишком уж много было прецедентов, чтобы всерьёз надеяться на чудо. «Вопрос Линда», как убедился Замок, всегда решался за закрытыми дверями.              Поэтому, едва оказавшись в коридоре, Пидж вытащила из кармашка поясной сумки микронаушник и, воровато оглянувшись, скрыла его за прядью, которая якобы выбилась из хвоста. Такая баталия была, кто бы поверил, что причёска осталась в порядке!              Голоса не заставили себя ждать.              «…хотя и не совсем понимаю, к чему это было».              «Я вас умоляю, давайте будем лаконичными, — в голосе Аллуры сквозила тоска. — Чем меньше слов, тем быстрее разберёмся с недоразумением. Ты имеешь право злиться, Линд. Никто не будет против».              Пидж поперхнулась. Что случилось с Аллурой? Вон до чего докатилась — сама, по доброй воле, просит Линда заткнуться. То есть, ой, простите, быть покороче.              Правда, контекст и интонация внушали определённого рода опасения.              «Как это понимать? — Широ, судя по хмурому тону, опасения разделял. — То, что мы видели, на Земле называется — „поймать на горячем”. Он даже не попытался объясниться. И это вы называете недоразумением?»              Пидж, посасывая прокушенный палец, присела у двери на корточки, борясь с желанием просунуть ноготь между створок. В прослушке есть существенный минус: лиц не видно, а без них не так интересно.              «Дай мне устройство», — велела Аллура.              Короткая пауза, шорохи.              «Что вы делаете?!»              Аллура всё-таки нажала на кнопку с бомбой? То-то Линд в этот раз не кинулся никого предупреждать.              «Законному владельцу лучше знать, как с ним обращаться, — вступил в разговор Лотор. — Не смею спорить с будущей супругой: всё во имя экономии бесценного времени».              Пидж почти пожалела, что подслушивает. Ей казалось, или Лотор… никогда не называл так Аллуру в её присутствии? Думала, смирилась, но услышать про «супругу» было так же больно, как в первый раз.              Встряхнулась. Отставить чувства! Что там все-таки происходит? Чем они заняты?              «Если позволите, — голос Линда звучал чётче всего, — я займусь налаживанием конфиденциальности… наших переговоров».              Тишина. На взгляд Пидж, тешайцу, три тикунды назад бывшему пленником, позволялось чересчур много. Что бы ни значила эта фраза, сказанная абсолютно не в по…              Подвоха Пидж не уловила, и потому, потеряв равновесие, чуть не кувыркнулась носом в открывшийся проход.              Линд вскинул брови, глядя на неё сверху вниз.              — Ага, сбегаешь, — попыталась Пидж без особого энтузиазма.              — Подслушиваешь.              Линд хмыкнул, словно в насмешку покачал экранчиком, небрежно зажатым между двух пальцев. Пидж натурально оставила на полу челюсть. Забыв, что собиралась сказать, выдала вместо этого:              — Крадёшь! Сбегаешь с уликами! Нет, вы это видели?!              Линд закатил глаза.              — Прошу простить, — сказал он без грамма раскаяния, — беру слова назад. Не подслушиваешь, а бесцельно тратишь время перед герметичными створками.              Подслушивает и ещё как! Просто услышанное никак не соотносилось с увиденным. Вернее… Пидж отмотала воспоминания на пару реплик назад. Стало понятнее. Но какой же… Какой же бред, бред сивой кобылы!              — Пидж, иди спать, — донеслось из гостиной голосом Лотора. — Галрийским бы офицерам твоё рвение стоять на посту.              — Ты обещал, — громко сказала она, поднимаясь и отряхивая коленки. — Я воспользуюсь этим и вытяну всё до нитки. Вместо того, чтобы рассказывать-пересказывать, мог бы позволить мне остаться. Так намного логичнее и проще! Хочешь, даже поклянусь, что буду молчать… сколько смогу.              — По собранной мной статистике, твоих клятв хватит тикунд на сорок девять, — Линд скользнул взглядом по её лицу, остановился на ухе, и Пидж прошиб холодный пот. Не для того она комедию устраивает, чтобы её в отместку раскрыли и лишили единственного надёжного источника информации. — Подумай над формулировками, прежде чем бросаться словами.              — Тебе самому-то не тошно таким злопамятным быть? — гигантским усилием воли Пидж сохранила прежнее выражение лица, не попыталась отвернуть голову. Выдумала абсурдную склоку, лишь бы отвлечь внимание. — На грани бездны о других вещах думать надо.              «А-а-а, дайте мне повод уйти гордо и не палевно, пока Линд ни о чём не догадался!!!»              — Отошли друг от друга! — рявкнула Аллура. — Пидж, от того, что ты тратишь своё и наше время, решение не изменится.              — Ладно-ладно, — несмотря на затопившее её облегчение, Пидж скривила губы как можно обиженнее и показала Линду «козу», нехотя отступая назад, — но я предупреждала!              Прищур глаз, мелькнувший на бледном лице перед тем, как створки закрылись, оставил смутное предчувствие проигрыша. Провала в игре, которая ещё даже не начата.       

***

      Весь путь до каюты Пидж вслушивалась в тускнеющие, наполняющиеся помехами слова, на чём свет ругаясь на неизвестную переменную в виде Линда. Жучок — тот ещё ширпотреб, его, не иначе, склепал полуглазый мастер на дрожащей коленке. Адекватно свои функции он выполнял только в непосредственной близости от цели, но пожертвовать качеством было выгоднее, чем уверенностью конспираторов в том, что их не подслушивают.              Эта уверенность, несмотря на продуманные уловки, до сих пор была под вопросом.              «Давай договоримся, Широ. Всё, что прозвучит в этом зале, должно в нём и остаться. Мы можем на это рассчитывать?» — разговор, к удивлению Пидж, взяла на себя Аллура, и Лотор не торопился перехватывать инициативу.              «Странный вопрос. Странная ситуация. Мне не нравится, что вы выставили Пидж под надуманным предлогом. Почему, при таком-то заступничестве, — Широ выделил указание интонацией, наверняка глядя при этом на Линда, — я заслуживаю больше доверия, чем она?»              «Раз уж конфликт возник, его надо урегулировать. И тебя… как лидера Вольтрона, информация касается напрямую. Остальным незачем знать детали».              «Однажды вы заиграетесь. Но допустим. Я слушаю».              Кто бы сомневался. Не возьми Пидж всё в свои руки, шиш бы ей без масла достался, а не правда без прикрас и «подходящего» соуса. Лотор не соврёт, но умолчит о том, что посчитает ненужным. Останется сравнить две версии, и вот тогда-то она выведет всех на чистую воду!              «Ни для кого не секрет, что в Замке проблема с утечкой информации».              «И для меня удивительно, что вы не решаете её столько времени. К чему тайны и разговоры, когда ответ приносят на блюдечке?»              Наконец-то здравая мысль! Раньше, с натяжкой, логика в происходящем читалась: голословные обвинения — это не доказательство, почти самосуд. Надавить и дожать — дело техники, Лотор справился бы, задавшись целью, одним щелчком пальцев, но шпион под боком оказался для него предпочтительнее, чем громкие разбирательства. Дело не доведено до конца, причина неведома. Нормы морали? Попытки сохранить лояльность Аллуры?              С точки зрения Пидж, цена выходила непомерно высокой.              Теперь доказательства есть, вожжи можно перехватить с чистой совестью, но вопрос как буксовал, так и буксует.              «В эту игру могут играть обе стороны, Широ. Перекрыть неприятелю поток информации — заманчивое решение, но почему бы перед этим не выяснить подробности? О том, как он действует. С кем контактирует. Что именно его интересует. Это обоюдоострый меч, заявление о намерениях. Проанализируем информацию — окажемся на шаг впереди. Успеем подготовиться. Получим больше, чем потеряем. Считаешь, это нецелесообразно?»              «Это… рискованное решение, — то ли жучок вступил в стадию последнего издыхания, то ли в голосе Широ прорезалась хрипотца, — легко оступиться. Недоглядеть».              Пидж, скинув сапоги, поёрзала на кровати и решила, что переодеваться бессмысленно. К ней придут, и никто не поверит, что она действительно пыталась заснуть.              На границе сознания трепыхалась важная, не оформившая пока мысль.              «Поэтому нам и потребовалась помощь Линда, — увлечённо, будто чему-то обрадовавшись, сказала Аллура. — По нашей просьбе он наблюдает за стратегическими точками Замка. За мостиком, машинным отделением, ангарами. За теми, кто посещает их в неурочный варг. Прежде, чем останавливать нарушителя, нужно выяснить, что он задумал. Выведать информацию? Устроить диверсию? Подготовить пути отступления? Мы должны быть готовы к любому исходу».              Они отправили Линда охотиться за самим собой?              «Разумеется, для работы ему нужно записывающее устройство. То самое, с которым его неудачно застала Пидж».              Гениально. Они же его заблокировали! Если что-то случится, с Линда первого спросят: кто, где, когда? Не ответит — либо сам виноват, либо плохо работает, а значит — секир башка. Может, выгораживая себя, ткнуть в невиновного? Так записи же! Видео подделать сложнее, чем фото, слишком многое нужно учесть. Значит, Линд ничего не может: ни важную информацию слить, ни напакостить. При этом формально он всё ещё при деле, врагу незачем его заменять. Другого шпиона пришлёт, так первый же его и застукает.              Поэтому и сидит Линд как сыч, хватается за любую возможность, кидается «с фотоаппаратом» на первого встречного, лишь бы отвести подозрения от себя и доказать, что не зря протирает штаны.              «Вам не кажется, — Широ, судя по голосу, сбит манёвром с толку, — что вы чересчур ему доверяете?»              «Мы знаем, что он в силах справиться с делом, которое ему поручили».              Ещё бы они не знали. Самого себя не найти — это постараться надо. Только вот «быть в силах» и «справляться» — разные вещи.              «Это не ответ».              «Какого ответа ты ждёшь, Широ? Доверие либо есть, либо нет, его не может быть „чересчур”. Красный Лев принял Линда своим пилотом. Вердикт, как мне кажется, прозрачнее некуда, и меня расстраивает, что команда продолжает ставить мои решения под сомнение».              «Ещё бы они не ставили! — не выдержал Широ. — Вы же не объясняете ничего. Особенно ей».              «Какой толк сообщать всем о слежке? Невиновные напрягутся, расстроятся, будут опасаться и друг друга, и Линда. На них столько всего на миссиях валится, хоть где-то они должны чувствовать себя в безопасности, как дома. А шпион только выиграет — затаится, станет вести себя как обычно…»              «Если, конечно, в нём присутствует инстинкт самосохранения», — невзначай добавил Лотор.              «…и мы ничего не добьёмся, — со вздохом закончила Аллура. — Шпион, впрочем, тоже. Понимаешь, Широ?»              Широ долго молчал. Пидж успела запаниковать, подумать, что устройство перестало работать. Три раза перепроверила. Звуки — лёгкие шорохи и треск помех — оставались всё теми же.              «Вы знаете, кого именно ловите».              «О, безусловно, — сказал Лотор не без намёка. — Волей случая, все причастные собрались этой ночью в кругу, теснее которого не представить».              «Тогда к чему столько иносказаний?» — теперь в голосе Широ слышалось раздражение.              Пидж откинулась назад, коснулась затылком холодной стены. В пору гордиться: поняла всё раньше, чем тот, кому объясняли. Хотя, справедливости ради, вводных у неё было больше. И не все достались ей честным путём…              «К чему… — голос Лотора стал рассеянным, будто он крутил что-то в руках, надеясь побыстрее отделаться от собеседника. — Мы не лишены милосердия. Ах, прошу прощения, не моя реплика. Лично я привык выжимать из ситуации максимум выгоды. Зачем ломать, пока работает? Пока кран подтекает не сильно, на это можно закрыть глаза. Но крану стоит быть аккуратным».              «Ты неисправим, — Аллура, похоже, поджала губы. — Да, Широ, мы не будем спрашивать… — шум помех резанул по ушам с такой силой, что Пидж едва не вскрикнула. И от испуга, и от разочарования. — …но только на этот раз. Надеюсь, я ясно выражаюсь?»              «Я понял. — Широ помедлил. — Раз всё разрешилось, оставлю вас. Доброй ночи».              Что спрашивать, у кого, о чём?! Почему, пропустив кусок всего одной реплики, Пидж почувствовала себя потеряннее, чем раньше? Как теперь выяснить, важно это было или неважно?..              «Милорд, — от голоса Линда, раздавшегося над ухом, Пидж дёрнулась с такой силой, что чуть прослушку не выронила. Тьфу ты, пропасть. Молчал весь разговор, она аж забыла, на кого жучок повесила. — Подождите. Я не займу много времени, но всё же настаиваю на том, чтобы позаимствовать крупицу вашего внимания».              «Что?..»              Шуршание, пауза. Недовольный цокот, куда ближе, чем раньше.              «И давно?» — у Пидж сердце в пятки ушло. Голос Лотора звучал слишком громко, и вряд ли Линд ему шею с жучком для поцелуя подставил.              «С самого начала, я полагаю».              «Я спрашиваю, давно ты знаешь, аспид лукавый?»              Ответа не последовало. Шумы и помехи исчезли, сменившись тревожной, стрекочущей тишиной. Сигнал был потерян.              Пидж уткнула голову в колени.              «Спалил меня всё-таки, падла. Зачем ждал так долго?»       

***

      Шорох раскрывшейся двери как приговор. Пидж обречённо уставилась в потолок. Пятнадцать добошей, потраченных на выстраивание обороны, были для неё длиннее самого мироздания. В идеале — разыграть бы карту неведения, но на то нужна хладнокровность, до которой ей матереть лет двадцать, если не целую жизнь.              — Отрадно видеть столь чёткую исполнительность, — сообщила тишина голосом Лотором. — Не солдат, а мечта любого коммандора.              Зажмуриться Пидж успела, но свет резанул даже сквозь веки.              — Ничего не хочешь сказать?              Вздохнув, Пидж села, отбросила ногой смятое одеяло. Лотор стоял напротив с нечитаемым выражением лица. В руке, между средним и указательным пальцем, на манер монетки зажимал злополучный жучок.              — Скорее спросить, — посмотрела Пидж в сторону, на очень интересное пятнышко на стене, — поинтересоваться, так сказать, судьбой Линда.              — В иной ситуации тебя заподозрили бы в сердечном неравнодушии, а вас обоих — в преступном сговоре.              Пидж насупилась. Робость испарилась, как не бывало.              — Нет, а чего вы хотели? — всплеснула она руками. — Что пинки под зад будут работать до конца Вселенной и вопросов не вызовут? Да, я знала, что меня возьмут за шкирку и выставят, как щенка! Я подготовилась! Кто-нибудь обязательно заподозрил бы, что я сдалась чересчур быстро и выставилась не до конца. Три — прекрасное число. На второй раз все думают, что вот теперь-то переиграли и уничтожили, поэтому им в голову не придёт, что есть ещё третий, самый важный. Хотя, чёрт возьми, Линд в своих действиях непоследователен! У тех дверей слышимость была получше.              — Тебе недостаёт опыта. Схваток с противником, который подумает и про третий раз, — приподнял бровь Лотор, — и про четвёртый.              — То-то Линд переиграл тебя сегодня.              Лотор прищурился. Удивительно, но он, похоже, не злился.              — У нас были разные партии. И, как ни странно, они принесли очки одной и той же команде. — Лотор прошёлся по комнате, элегантно переступив неведомо откуда соткавшийся мусор, и положил сломанный жучок к груде прочего металлолома. — Если начистоту, то Анхелинд выразил… — прищёлкнул Лотор пальцами, подбирая слова, — глубочайшее неудовольствие вашим конфликтом, который в свете сокрытия некоторых обстоятельств не только не двигается с мёртвой точки, но ещё и мешает ему исполнять обязанности.              — Вот только не надо его цитировать!              — Если перефразировать, то Анхелинд сыт недомолвками по горло. Он не был уверен в исходе моего объяснения, поэтому рискнул, сделал ставку на твоё здравомыслие. На то, что не подавишься, если кинуть тебе кость без пережёвывая и раскладывая по полочкам.              Пидж округлила глаза.              — Это снова цитата?              — Нет, зелёный паладин, это реплика моего авторства, которым я всецело горжусь, — Лотор скрестил руки на груди, не скрываясь наблюдая за реакцией. После того, как Пидж почти дошла до кондиции, чтобы вскочить и поколотить его, невзирая на последствия, посерьёзнел: — Ты нестабильна.              — Х-ха?..              — Аллура не закончила работу с энерготоками. Они всё ещё влияют на тебя.              Пидж набрала в грудь воздуха, чтобы заспорить, да так и не выпустила. Насупившись, на мгновение отвернулась.              — Ну, возможно. Допустим. Какое это имеет отношение к делу? Весело подливать масла в огонь?              — Вовсе нет. В том-то и дело, что масло не стоило трогать, пока огонь не потухнет, — Лотор в глубокой задумчивости коснулся подбородка. Пидж непонимающе склонила голову к плечу. Он смотрел на неё не отрываясь, будто столкнулся с неразрешимой дилеммой, и это было в новинку — просто подумать, что Лотор не может чего-то понять. — Но Анхелинд, хоть и не знал всех деталей, выразил надежду, что взрыва не последует. Как я могу судить, он не ошибся.              — Если ты про жажду убийства, — пожевала Пидж губами, — то её, пожалуй, поубавилось. И я почти готова согласиться с тем, что ваш план неплох и должен отлично работать. Но мне всё ещё обидно, что вы развели такую… — покрутила она пальцем, ощущая, как против воли сжимается кулак, — жестокую секретность. Ради чего?              — Кто знает, тот знает. Кто не знает, тот либо догадается, либо ему незачем знать.              — И как обычно, не подкопаешься, — из глубины поднималось ярое несогласие, но Пидж не могла привести ни одного весомого аргумента, чтобы выразить его и не прослыть истеричкой. — Передай Аллуре: если меня ещё хоть раз выставят посреди обсуждения, Вольтрон лишится зелёного пилота.              Лотор приподнял бровь. Пидж тут же вспомнила, что теперь у них вообще-то есть запасные, и решила, что всё-таки врежет ему, если он посмеет напомнить.              — У тебя не осталось вопросов? — поинтересовался он вместо этого. — Мы можем быть уверены, что тайна останется тайной до поры до времени? Что ты не пойдёшь вершить новое правосудие?              Да что ж он так смотрит, как будто кожу живьём содрать хочет, чтобы докопаться до сути.              — Нет?.. — Пидж аж засомневалась. — Если вы настолько уверены, что проблем не будет, то кто я такая, чтобы лезть?              Если прежде ещё мелькали сомнения, то сегодня Лотор прямым текстом сказал: он знает, кто шпион. И Линд, стоявший с ним в одной комнате, никак не прокомментировал обвинение. То есть он знает, что остальные знают, и все они о чём-то давным-давно договорились. Вопрос только в том, чем же Линд Аллуру зацепил настолько, что она до сих с ним носится. Спросить бы, да чёрт возьми, этот вопрос опять личный и опять касается гадёныша, к которому Пидж «неравнодушна».              Что ж, сделаем ставку на то, что Линду наниматель осторчертел и он не прочь его предать. Либо взаправду, либо слезливую историю рассказал. С учётом сдерживающих факторов, которые связали Линда по рукам и ногам, ответ не так уж и важен.              — И каковы твои мысли по поводу случившегося? — продолжал напирать Лотор.              Это начинало смахивать на допрос. Хуже, чем сочинения «как я провёл лето» или «мотивы главного героя».              — Ну, — Пидж уставилась на ладонь, где под перчаткой скрывался шрам, который она взяла в привычку бездумно очерчивать перед сном, — мне больно и неприятно. Не ожидала такой подлянки от людей, которых считаю… почти семьёй.              Как бы ни бесила её порой Аллура, они — весь Вольтрон и те, кто присоединились попозже — действительно прошли вместе столько, что от этого было не отмахнуться.              — Я думала, доверять без оглядки можно хотя бы в Замке. Жаль, что ошиблась.              «И как жаль, что вы не доверяете мне, — не решилась добавить она, вскидывая голову и глядя Лотору прямо в глаза. — Считаете ребёнком, который разболтает тайну, как только услышит».              — Хорошо, — не прочёл мысли Лотор. Кивнул сам себе, приняв какое-то решение. — Меня радует, что ставка оказалась верна.              «Браво, Пидж, ты не взорвалась, когда дело коснулось Линда. Поаплодируем сами себе».              — Ты говорил, что всё объяснишь. Предположим, что я не слышала разговора. Что бы ты тогда рассказал? Только честно.              Лотор сгрузил на стол короб с единственного стула в каюте, сел, закинув ногу на колено, и подпёр рукой подбородок.              — Снова о честности. Когда же я в последний раз врал, чтобы заслужить такие напоминания?              — Ты прекрасно знаешь, о чём я!              — Ладно, не будем тянуть. В пикировке в гостиной было не так уж много сверхважной или ключевой информации. Во-первых — всё верно, Линд действует с нашего одобрения, и я буду весьма признателен, если ты прекратишь скручивать ему гайки. Во-вторых, избавляться от шпиона сейчас нецелесообразно. Он не только полезный боевой юнит, но и ниточка ко врагу. Под присмотром пусть слушает малозначимую ерунду сколько хочет, мы от этого только выиграем. Сама разобралась, что к чему?              Пидж наморщила лоб. Думала-думала, почти поймала за хвост, осталось только сформулировать внятно.              — Шпиону можно подсадную утку скормить. Вкинуть дезинфу, — озарило её, — как на Крал Зера вышло.              Лотор удовлетворённо кивнул.              — Только аккуратно, с определённой долей изобретательности. Ведьма знает, что раскрыта. Если информация свалится к ней в руки, как крыгрогрыз с потолочной балки, она не побежит в ловушку сломя голову, а перепроверит семь раз. По крайней мере, так поступил бы любой здравомыслящий галра.              — Она… Погоди, ты сказал, ведьма? Откуда вы знаете, что наниматель — именно ведьма?              У Лотора по лицу тень прошла.              — С недавних пор это её излюбленный приём. Ты всё силилась выяснить, чем же пользуется шпион, чтобы передавать информацию. Не вызывая подозрений, не отлучаясь, не создавая ни одного исходящего сигнала, который можно перехватить.              — До сих пор бесит, — сжала Пидж кулаки. — Что, чёрт возьми, это такое? Понятно, что ультра-современные космические примочки, только должно же под ними быть материальное основание! Я перепроверила всё, что можно и нельзя, но этот гад зашкерился так, что остаётся только поаплодировать.              — Ты бы не нашла. Вот она — причина, почему тебя выпроводили из комнаты, почему детали стоило обсуждать где угодно, но не там, — Лотор вздохнул, — и почему каждый разговор с ведьминской куклой — это ходьба по минному полю. В режиме реального времени.              — Она получает информацию сразу? — приподняла Пидж брови. На такой логический вывод её ещё хватило. — Без задержек?              — Мануала, конечно, ведьма не оставила, поэтому в наличии только гипотезы. — Лотор поморщился. — Статистически они подтверждаются. Тезисно: при личном контакте ведьма устанавливает с жертвой связь. Жертва об этом не знает. Ведьма слышит и видит происходящее глазами марионетки, может отдавать ей приказы и ненадолго перехватывать контроль. При этом действует тонко, влияет на сознание и память так, чтобы жертва воспринимала чужеродные слова и действия как свои собственные.              Лотор задумался.              — Последний факт требует проверки. Возможно, марионетка ощущает, что с ней что-то не так, но никому в этом не признаётся. С ума сходят молча.              Пидж уронила челюсть, да так и забыла закрыть.              Ведьма контроль перехватывает. Контроль! Сходится! Линд, похоже, коротко разговаривать не умеет. Те краткие мгновения его речевого просветления, сиречь невежливой ярости, есть ни что иное, как вмешательство ведьмы. Даже чуточку жаль его стало, Пидж-то думала, он хоть в теории адекватный.              — Т-то есть шпион… Даже не знает, что он шпион?! И всё это время… — Пидж рвано выдохнула, покачала головой. — Магические примочки, да кто б сомневался. Хочешь сказать, подвоха можно от любого алтеанца ждать?              — Это тёмная алхимия, которая извращает и тело, и разум заклинателя. Алтеанцы ей не владеют, в империи — только ведьма с подручными-друидами. Сомневаюсь, что ведьма доверила им свою технику, но лучше быть начеку.              — Какой кошмар… — Пидж схватилась за враз опухшую голову, нервно, почти истерически хихикнула. — И я ещё надеялась разгадать загадку сама…              — О способностях ведьмы тебе знать было неоткуда. Можешь считать, что подошла к финишной прямой, — кивнул Лотор, — пусть и воспользовалась нелегальной лазейкой. На самом деле, я был уверен, что ты справишься чуть пораньше, — тут он снова окинул её подозрительным взглядом, — потому что говорил почти прямым текстом.              — О, эти ваши иносказания, — закатила Пидж глаза, решительно не вспомнив ни одного «прямотекстового» заявления. — Мозговой штурм — это прекрасно, но ты хоть представляешь, сколько всего лишнего могли сморозить в его присутствии?              Пидж-то Линду бы в страшном сне не доверилась, но остальные паладины, с подачи Аллуры, относились к нему чересчур ровно. Ещё немного, и в друзья записались бы.              — Вот поэтому и приходится выдавать информацию порционно. Некоторые догадывались. Возможно, не все. Ты скажешь, лучший выход — собрать всех причастных, вывалить правду единым махом, чтобы не делали то, чего не стоит. Но ты забываешь, что не все умеют держать лицо, скрывать неприязнь, делать вид, что всё в порядке. Не буду давать ложных надежд, но вполне может быть, что марионетка — всего лишь невинная пешка в этой истории. Предпочла бы, чтобы вся команда наказывала его агрессией за то, чего он не делал?              — Да мне-то что, — насупилась Пидж. Какое ей дело до невиновности Линда! Единственной её надежде, той, где змеёныша пинком ноги отправляют вертеться в космос, сбыться теперь не суждено. Захапали себе красного паладина и рады. — Но да, допустим, в этом есть смысл. Только если я в твою схему не вписывалась, зачем было мучить меня так долго?              — Энерготоки. Твоя реакция — самый непредсказуемый элемент в этой истории. Ты могла вспылить, кинуться на него с обвинениями, и его ответ запутал бы тебя окончательно. Лично, прилюдно — неважно, этим ты не навредила бы плану, только себе. Подобный исход, — Лотор перевёл взгляд на стену с плакатом, — представлялся мне нежелательным. Незачем портить отношения по прихоти навязанных эмоций. Тем более, что…              Пидж сглотнула. Отношения с Линдом и так хуже некуда, портить их дальше решительно некуда, но по всему выходит — Лотор беспокоился? За неё?              — Что?              — Энерготоки. — Он встрепенулся, покачав головой, и наваждение пропало. — Прекрасно, что обошлось без кризиса, но проблема не решена, а ослаблена до востребования. Если великих потрясений не предвидится, можно оставить всё как есть и подождать, пока Аллура сменит гнев на милость. Или же я, — выудил он из кармана полупрозрачную сферу с гранёной косточкой, — попробую закончить её плетение.              — Ты?.. — Пидж чуть с кровати не грохнулась. — А ты разве?..              Сфера, оживлённая чередой отчётливых щелчков, озарила каюту мягким сиянием.              — Вариант не лучший, — сощурился Лотор. — В отличие от царственных алтеанцев, я всего лишь дилетант. Для работы потребуется проводник энергии, и вся эта затея сопряжена с определёнными рисками. На твоём месте, я бы семь раз поду…              — Я согласна!              — …мал. Что ж, отговаривать не буду. Не будем терять времени, — встряхнул он ладонью, выключая свет. — Ложись.              Пидж вспыхнула молниеносно, как свечка, мимоходом порадовавшись, что не стала переодеваться. Если её от лечения Аллуры штырило, то что ж сейчас-то будет! И как оно со стороны прозвучало! Впору задуматься, а не подкинул ли кто-нибудь жучков на саму Пидж — и о чём этот гипотетический «кто-то» сейчас подумал.              Кровать под его весом прогнулась намного сильнее, чем под Аллурой.              — Перчатки придётся снять.              Пока Пидж возилась с тканью, решившей застрять во всех местах одновременно, Лотор на манер спиннера раскручивал шарик. К счастью, иллюминации не хватало, чтобы осветить их лица, и Пидж тайком надеялась, что кошачьи галрийские глаза видят во тьме не настолько хорошо, как принято считать, допустим, о вампирских.              — Разумеется, ты залезешь ко мне в голову, — не спрашивал, а констатировал Лотор, твёрдой рукой перехватывая её ладонь и прикладывая что-то холодное, отчётливо бликующее от воспарившего с жужжанием шарика. — Поэтому договоримся заранее, куда именно. Нарушишь границы — и я сделаю то же самое.              Пидж не до конца понимала, как работает мысле-связь. Если показывает только образы из прошлого, то ничего страшного: самые страшные секреты она делила с собой одной. Если же была хоть смутная вероятность прочесть заодно отголоски мыслей, обрывки внутреннего голоса, то Лотору в её голову нельзя было ни в коем случае.              — Ты всё ещё можешь отказаться.              — Нет, я… — Пидж облизала пересохшие губы. — Обещаю держать своё любопытство под контролем.              Ладонь обожгло резкой болью, но дёрнуться Лотор не дал. Несколько капель с дробным перестуком разбились о щитки доспеха. Естественно, кровь. Наверное, стоило выяснить для начала подробности… Но Пидж не врала себе — она согласилась бы в любом случае. Так же, как без раздумий взяла кристалл на Крал Зера.              — Так куда? — спросил Лотор, прижимая её окровавленную ладонь к разжжужавшемуся шару. — Не отпускай.              — А?.. Я что, могу выбрать?              — Тебе же кино смотреть, а не мне.              Давно перед Пидж не вставало настолько ответственного выбора. Целая галерея картин, большая часть — не обольщаемся — под замком, а до конца света остался час, так что посмотреть удастся всего одну.              — Тот квинтант, когда вы собирали Вольтрон. Перед Ориандом. Можно?              Он молчал дольше обычного. Ждал чего-то другого?              — Была бы чуточку поудачливей, — горько улыбнулась Пидж, — увидела бы всё сама, из кабины Зелёного.              — Справедливо, — согласился Лотор, надрезая собственную ладонь и обхватывая остатки шара. Места было немного, его пальцы накрыли холодеющие пальцы Пидж.              Её прошило молнией — и то ли источником была квинтэссенция, то ли чувство, из-за которого она ни за что (ни за что!) не станет лезть куда не следует.              Они колдовали по-разному. Аллура — в сравнении по свежим следам — источала сияние, Лотор был скорее лучом. Потоком, сдерживаемым узкой излучиной. То ли галрийская кровь, то ли шар-проводник, то ли нрав сделали его касания колючими и болезненными. Порез дёргало и саднило, напомнил о себе прокушенный палец, возопили в унисон синяки и ссадины, которых Пидж прежде не замечала. Их, как будто в детективной игрушке, выделило и подсветило по контуру.              «Согласилась, — закусила Пидж губу, — так не ной».              По проторённому пути идти было быстрее и легче. Уцепившись за вибрирующую нить, отрешившись от болезненных сигналов тела, Пидж провалилась в любезно приоткрытую воронку воспоминаний. Они были менее хаотичными, чем у Аллуры. Более яркими. Стабильными.              Тут же захотелось узнать: это зависит от человека или «прав доступа»? В прошлый раз Пидж лазила по киноленте, как хакер, а теперь ей выдали ключи и пароли.              Поверхность безымянной планеты, которую выбрали полигоном. Три новичка в деревянных, неповоротливых поначалу Львах. Так бывает, когда выходишь на лёд после долгого перерыва. Вспоминаешь движения, опасаешься скорости, едва переставляешь ноги, пока не приходит, нарастая с пройденными кругами, ощущение свободы и лёгкости.              Они не первый раз за штурвалом. Львы открыли им души, выбрали их — с любопытством, присущим кошкам — и хотят посмотреть, что из этого выйдет.              Лотор осматривает кабину пилота. Двигает кресло. Изучает индикаторы, всплывающие окна, расположение клавиш. Ругается сквозь зубы — Пидж не слышит слов — на то, что придумать неудобнее надо ещё постараться.              Дай ему волю, он бы всё переделал.              «Красный, ты как улитка, — сообщает со снисхождением Лэнс. Синий и Жёлтый висят в отдалении, наблюдая за потугами собратьев. — Огненный Лев — это про скорость и безбашенность! Если не соответствуешь, придётся мне сесть обратно».              «Будет цель — будет и скорость, — не ведётся на провокацию Линд. — Мой народ не привык к пустопорожней трате ресурсов».              «О, ты сегодня не в духе? — оживляется Лэнс. — Ещё немного, и придётся то ли обидку кидать, то ли сразу вызывать на дуэль».              «Уймись, синий паладин, — появляется на экране недовольная Дейя. Пидж вздыхает. Всё-таки она, не Мэтт… Хотя макушка брата маячит за креслом. — Протокол вылетов — это особый случай, он допускает краткость формулировок».              «Счастье-то какое, — закатывает глаза Лэнс. — Оказывается, чтобы заткнуть тешайца, всего-то и надо посадить его за штурвал. Что ж вы раньше-то не сказали?»              «О, нас бы посчитали навязчивыми манипуляторами. Подумать только — выбиваем должность в обмен на душевное спокойствие торопящихся рас!»              Пидж, удивляясь себе, издаёт смешок вместе с Лотором.              «У нас мало времени, — говорит он, пряча воодушевление за серьёзностью. — Как по мне, каньоны здесь созданы для манёвров. Пусть… — он хочет сказать „самые умелые”, но чувство противоречия ставит подножку, — …ветераны побудут охотниками, а остальные — добычей. Используйте всё, что есть в арсенале».              «Двум за тремя гоняться? — Лэнс настроен скептически. — Нечестно выходит, не думаешь?»              «Бой редко бывает честным. Коран, разграничь нам каналы связи».              Песчаные колонны и гребни, изрезанные ветрами. Быстрые росчерки, умопомрачительные кульбиты, дарующие свободу. Движения, которые просчитаны на вечность вперёд — или отданы на волю случайности. Ритм полёта, в котором каждый миг выверен, где следующее вытекает из прошлого, сплетается в невесомую нить. Ей неведома ни топорность, ни угловатость.              …в случае, приближенном к идеальному.              Опоры каньона до невозможности хрупкие. Металлическое тело, сгруппированное в волчок, пробивает их без труда, оставляет дырявую кляксу и тучу антисенсорной пыли. Красный Лев узнаёт об этом случайно, остальные догадываются, как приспособить преимущество под себя.              «Посиди-ка, — на экране видно, как Дейя и Мэтт меняются местами. — Попробую кое-что…»              «Ты увере?.. Ай!»              В целях муштры за врезание в стены надо засчитывать штрафные очки, но это игра, в которой не были обговорены правила.              «Не прошло и полуварга, как мы начали отрываться, — констатирует Линд, взмахивая хвостом на границе видимости. — Затрудняюсь дать оценку: это говорит в положительном ключе о наших навыках, или в отрицательном — о доблестных преследователях?»              Роли распределились сами собой. Красный, оправдывая звание быстрейшего сполоха, указывает путь остальным — было бы неловко, удирая от «охотников», застрять в тупике. Чёрный, концентрируя внимание на своей скромной персоне — которой за что-то хотят отомстить, — виртуозно уходит от выстрелов. Зелёный… Зелёный что-то задумал.              «Будь милосерден, синему пилоту тоже нужно привыкнуть, — цыкает языком Дейя. — Тем более, в их крахе виновата я».              «Анхелинд, с тебя пыльное облако, — подхватывает Лотор, выпуская на волю ухмылку. — От Красного — вниз правым, на четыре-два. Пролетаем и возвращаемся, держимся у подножия».              «Уже догадались, — в голосе Дейи нечто среднее между восхищением и досадой. — Даже похвастаться не успела».              Линд не задаёт вопросов. Стену каньона он таранит не телом, а серией выстрелов. «Люк» отлетает от нежного, на полной скорости, нажатия лапами.              «Ты не раз демонстрировала таланты, — поясняет Лотор, вписываясь в отверстие-миниатюру. Выходит не без огрехов, потому что Чёрный массивнее. — В текущей ситуации ход оправдан. Только, Дейя, о намерении нужно сообщать заранее, а не постфактум».              Дейя цыкает.              «Правило семёрки, особенно — слётанной как один. Если нет угрозы на линии, сказать лучше, чем промолчать. Твои мысли прочтут не все. Хуже — если прочтут неверно».              «Она глушит на локаторах „охотников” наши частоты, — ворчит Линд, стелясь над камнем бесшумной тенью. Научился не биться хвостом обо всё подряд. — На развилке, сразу за облаком, была манящая арка — в азарте погони они проскочили бы её, не заметив. Они следуют за несуществующим, а наша фора — тот миг, когда догадаются повернуть».              Зелёным, царапающим о гребни бока, надо либо определиться с пилотом, либо тренироваться вдвое усерднее.              «Я доволен, что Львы выбирают разумных претендентов, — кивает Лотор, и в его устах слова превращаются в высшую меру одобрения. Пидж цепляют жгучие когти зависти. Их слышала не она! — Вы привыкли работать в паре. Понимаете друг друга, как спутники, а у меня достаточно опыта, чтобы читать вас обоих. Делайте скидку для тех, — он хочет сказать что-то нелестное, одёргивая себя в последний момент, — к кому не успели притереться».              «Поняла. Что дальше? Отступление успешно, заканчиваем игру?»              «У меня есть идея получше».              Охотники становятся добычей, пугая растерявшихся Львов до вставших дыбом волос. Лэнс, конечно, ругается, что такие финты — нечестно и не по правилам, но не может не признать состоятельность новых пилотов.              «В таком случае, формируем Вольтрон».              Пидж делит восторг единения с Лотором. Он другой, он ярче, чем Пидж привыкла — будто тот, кто садится в чёрное кресло, вбирает и отдаёт много больше, чем остальные. Чёрный пилот — это сердце, вдыхающее силы в своевольную, непокорную плоть с привкусом металла.              Сгусток ярчайшей энергии встречает их на подступах к Орианду. Он воплощается звериной мордой, сотрясает рыком их души, беснуется так, что не остаётся сомнений: ни команда, собранная два варга назад, ни закалённые в боях паладины древности не имеют против него — против ядра квинтэссенции — ни единого шанса. Причина их неудачи в ином.              На плечи ложатся зловещие пальцы. Не дрожащие, но стиснутые до оттока крови. Не будь между ними шаткого перемирия, Лотор решил бы, что Аллура вознамерилась его придушить.              «Ты догадывался, что итог эксперимента будет плачевным, — полуспрашивает, полу-утверждает она, — и всё равно решил узнать наверняка. Потеря Замка будет на твоей совести».              «Пусть так…»              Ворох неясных образов проносится перед глазами. Пидж чувствует: в них есть причина, объяснение, деталька пазла, которой ей не хватает, чтобы понять мотивы Лотора. Но разобрать она может лишь то, что оформилось в слово, то, что осело на кончике языка — мысль «с намерением». А остальное?.. Ей придётся отсмотреть киноленту длиной в без малого жизнь, чтобы выучить язык Лотора. Тот, на котором он думает, тот, из которого состоят его глубинные воспоминания.              Объясняет он что-то Аллуре? Конечно же нет! Чёрт бы побрал молчунов, которые не выкладывают как на духу свои мысли!              Пидж завертелась, как спелёнатая рыба. Чем яростнее, чем упорнее она концентрировалась, тем больше в ней копилось «её» и тем сильнее отдалялся «он». Чтобы понять его, нужно в нём раствориться, отдать всю себя без остатка, стать им — но Пидж, единожды уловив, как работает связь, цеплялась за тугую, натянувшуюся в животе струну страха.              Напомнив о том, что человеку положено моргать и дышать, ей предложили не думать об этом. Сделать так, чтобы глаза, нос и грудная клетка занимались этим самостоятельно.              «Выпустите меня отсюда!..»              «Впусти меня!»              Две мысли слились в одну. Пидж распахнула «глаза», с неудовольствием отмечая, что пропустила в своём самокопании существенный отрезок. За бездной, куда влетел Чёрный Лев, была ожившая сказка… Сверкающие водопады, парящие острова, величавые статуи — промелькнувшие вспышкой фотоаппарата, столь быстрой, что Пидж усомнилась: не выдумала ли их сама себе, объясняя то, на чём завязла дальше, как в тягучем сиропе. Зеркальная бесконечность, где Лотор оказался один, без Аллуры, напротив прозрачного зверя — это и есть Орианд?              От зверя исходит опасность. Нутро восстаёт: сражайся, борись и убей! И вместе с тем она знает — это чудовищная ошибка…              «Господин хранитель, — голос Лотора отражается в пустоте многократным, пугающим эхом, — король Альфор, которого вы, несомненно, встречали, подписывал у вас разрешение об использовании концепта?»              Зверь, разогнавшийся для прыжка, замедляет шаги. Останавливается. Садится, обернув лапы хвостом с пушистой кисточкой, и склоняет голову набок. Очевидно, он в тупике.              «Он вдохновлялся образом благородного зверя, когда создавал величайшее творение в своей жизни, — поясняет Лотор, подбираясь ближе, — и теперь я воочию вижу, какого именно. Но, предельно честно и объективно, его работе недостаёт гармонии и изящества. У Львов несуразные, угловатые формы. Нагромождение деталей и объёмов такие, что взгляд спотыкается. Молчу о выборе цвета, которой не выдерживает никакой критики».              Зверь замахивается лапой. Солидарность к алтеанскому алхимику, выпорхнувшему из ориандского гнёздышка, в нём сильнее, чем тяга к прекрасному.              «Я могу лучше! — играючи уворачивается Лотор, оказывается в опасной близости от звериной морды. — Я исправлю эту вопиющую несправедливость, если дашь мне пройти».              Пидж, запертая в теле Лотора без возможности шевельнуться, давится воплем ужаса. Инстинкты вопят, что зверь не оценил экспромта, что нужно бежать… Но клыки, несмотря на то, что Лотор не шевельнулся, щёлкают в квадрике над их ухом.              Массивное белое тело отскакивает назад, припадает на передние лапы, глухо рычит и готовится к смертоносному, таранному прыжку.              Лотор вздыхает. Пидж ловит отголоски мыслей, отчётливей, чем раньше: он разочарован. Привидевшаяся вначале реакция была не глубоким анализом речи, а перезагрузкой системы, поймавшей ошибку. Имя алтеанского короля знакомо хранителю. Два варианта навскидку: либо зверь ждал команды от оператора и не дождался, либо в него вшит модуль, который понимает лишь простейшую модель поведения.              Два варианта… Древнейшие алтеанцы, кладезь невиданных знаний, упростили систему до невозможности. Два входа, два выхода и, видимо, таймер.              Позволив зверю дважды атаковать пустоту, Лотор вздыхает ещё безрадостней. Ему не хочется подчиняться системе, но он и так уже потерял порядочно времени. Выяснил всё, что имело значение.              Он кланяется в пояс, когда зверь разгоняется для очередного прыжка. Воображает, отгородившись волосами от зеркального океана, как распахнутая гигантская пасть проглатывает его целиком. Отступает на шаг от удара в солнечное сплетение.              Открывает глаза. Он омыт чистейшей первородной энергией, и пол — подобие пола — уходит у него из-под ног.              «Ты вернулся в обитель своих предков, алтеанцев и созидателей, что были здесь до тебя, — приветствует его неведомый голос. — Ты дома. Отныне наша тайна внутри тебя».              Пидж выбило из сна резко, как пробку от шампанского, оставив судорожно хватать ртом воздух. Перед глазами остался фантом каких-то схем, обрывков, паутины от края до края, позолоченных локонов, сложенных лодочкой ладоней, ключевой воды, серебряной пыли, лепестков можжецвета…              — Достаточно, — голос Лотора, твёрдый, приземлённый, не хуже якоря. — Не то чтоб мне жалко, и никто не брал с меня обещания оберегать алтеанские тайны, но такой поток информации опасен сам по себе. Просыпайся.              Пидж хотела со стоном откинуться на подушку, но оказалось, что она уже лежит — судя по ощущениям, на камне. У неё болела каждая клеточка тела, ныли мышцы, о существовании которых она не подозревала, пульсировала острой болью, продуваемая холодными ветрами, надрезанная ладонь. Ломило шею, раскалывалась голова, под веки насыпали песка и наждачки.              — Какой кошмар… — Пидж облизнула пересохшие губы. Чтобы систематизировать хоть как-то хаос, творящийся в голове, задала самый животрепещущий из вопросов: — И почему, куда ни ткни, всё начинается с повышенной концентрации тешайцев? Может, я хотела душой отдохнуть?..              — Тогда стоило выбрать другое воспоминание. Как по мне, исход закономерен и предсказуем.              — Вот и нет. С тем же успехом ты мог присоединиться к «охотникам» и наслаждаться весь полёт хохмами Лэнса. Согласись, призма восприятия абсолютно другая.              — Как-нибудь без меня.              — Конечно, ты же ни во что не ставишь способности оригинальных паладинов, — пришлось к слову зудящее откровение, второе по счёту. Неведомо как, но Пидж запомнила, вытащила из сна фантомный блокнотик, где делала заметки по ходу сюжета. — Я и раньше догадывалась, но… Как часто ты меняешь гадость, которую собираешься сказать, на что-нибудь нейтральное? В восьми случаях из десяти? Или в девяти?              — А паладины давали мне повод пересмотреть своё мнение? — хоть Лотор и оставался спокоен, взгляд его потяжелел. — Такта и проницательности тебе не занимать. Если продолжишь комментировать то, что увидела в моей голове, в следующий раз нарвёшься на трёхварговую проверку отчётов. Без права выбора.              — Отчётов? Это разве не конфиденциальная информация? — про себя, сохраняя остатки бравады, Пидж заковыристо выругалась. «Соберись, полоумная, вспомни, что и кому говоришь!» — Погоди… Следующий раз? А он будет?              — Надеюсь, что нет. Проведёшь оценку в динамике, станет понятно.              Вот и думай теперь: надежда в том, что он залатал её с первого раза, или в том, что у сомнительной личности, не умеющей держать язык за зубами, экскурсия «в голову» была первая и последняя?              — А по поводу отчётов… Есть у меня варианты. Объёмы провизии, которая доставляется и перераспределяется в ставке, предметы первой необходимости, утилизация использованных расходников, транзитные грузовые потоки, которые — из-за безалаберного прогнозирования и ведения регистров — приводят к пробкам, простою и сопутствующему ущербу, миграция штата, — Лотор нарисовал в воздухе замысловатую спираль, — и многое другое, что навевает сонливость одним своим названием. На первых порах, пока не вычищена мерзость, которую Заркон разводил декафибами, личного контроля требует любой аспект, куда падает взгляд. Полагаю, конфиденциальностью этих данных я готов рискнуть. Хотя вообще-то шпионы и диверсанты не выкрали бы их даже с доплатой, а главный факт, который делает мероприятие наиболее интересным, — тут Лотор прищёлкнул пальцами, — в том, что среди стены галрийских рун ты не поймёшь ни слова.              Черепную коробку оккупировала пресловутая обезьяна с тарелками. Пидж, уступив ей ещё на середине тирады, залилась к концу жаркой, удушающей волной неведомо откуда взявшегося стыда.              — Хватит… хватит мне мстить, я поняла, — Пидж прикрыла глаза. Слова, которые она собралась сказать дальше, выталкивались с усилием, царапали горло. — Спасибо. И прости меня, пожалуйста… Я веду себя отвратительно. Ничего не соображаю. Я как будто…              «…как будто всё ещё ты», — благоразумно проглотила Пидж, забежав в диалог на три тикунды дальше и оценив звучание в контексте.              Комментировать Лотор не стал. Включив свет, кивнул своим мыслям и отобрал руку Пидж, чтобы наклеить неведомо откуда взявшийся пластырь. Галрийские, не чета земным, прилипали к ране как вторая кожа и не топорщились при движении.              — Чувствуешь ты себя паршиво. Это неизбежный побочный эффект, но за ночь, в крайнем случае квинтант должно пройти. До тех пор — никаких подвигов, сражений, охоты за шпионами и прочих сомнительных мероприятий, иначе придётся делать всё заново и смотреть отчёты. Приказ достаточно прозрачен?              — А после восстановления можно? — невинно похлопала Пидж глазами. — На горячем ловить…              — Нет. Приглядывать, если так хочется, можно, но не ловить. Надеюсь, воспоминания после сеанса остались с тобой, и мне не придётся объяснять во второй раз?              — Да поняла я, не дура. Но жаль… А-а-а-а, подожди уходить! Мне не даёт покоя один момент… Как щёлкнуло, — Пидж прикрыла глаза, взмолившись всем известным богам, чтобы Лотор не принялся снова подшучивать над её тешайской гиперфиксацией, — как у вас вышло настолько быстро освоиться с Вольтроном? Ты-то понятно, из консервной банки корабль построишь и в воздух поднимешь, а они? Непризнанные гении?              — Какой корабль ни возьми, оснастка и принципы действия у них схожи, — Лотор, похоже, искренне не понял сути вопроса. — Расы неизбежно заимствуют удачные идеи у соседей. Если освоена одна модель, разобраться в любой другой, приложив известные усилия, не проблема. По крайней мере, не такая, чтобы возводить кого-то в ранг гениальности.              — Если освоена! — назидательно подняла Пидж палец, не без усилий удержав его дольше тикунды. — Хочешь сказать, они пилотировали что-то раньше?              — Почему ты решила, что нет?              — Э-эм, — вот теперь Пидж основательно загрузилась. — Да они как-то не демонстрировали. И за штурвал не рвались, хотя у нас полно алтеанских истребителей на борту. Если и летали, то с кем-то ещё, как пассажиры. Вот я и подумала… Да и вообще, где бы они научились?              Лотор хмыкнул. Смерил её оценивающим взглядом и, не выдержав, рассмеялся.              — Сколько бы испытаний ни выпало на паладинскую долю, вы всё ещё на диво наивны.              Пидж надулась.              — Может, тешайцы и впрямь старались не афишировать навыков, но для «неумех» они чувствуют себя в космосе слишком уверенно. Несколько мелочей, несколько фактов, которые ненароком звучат в разговорах, и фрагменты их биографии становятся очевидными.              — В разговорах! — закатила глаза Пидж. — Ты как будто их слушаешь.              — Да. Слушать — полезный навык.              — И где же они научились? — Пидж представила себя жителем со среднестатистической планеты, оккупированной галра, и капитально забуксовала. — Где хоть кто-нибудь, кто не галра, может научиться летать?              — Ты задаёшься этим вопросом сейчас? — приподнял бровь Лотор. — После того, как вы собрали летучих повстанцев, понадеялись на их несравненные навыки и благополучно угробили?              Пидж подорвалась заспорить, но так и не нашла, в чём, кроме сомнительного выбора формулировок, Лотор не прав.              С широкого жеста Аллуры Коалиция считала повстанцев серьёзным подспорьем, но первое же крупное столкновение расставило точки над «и». До галрийского флота они не дотягивали ни оснащением собранных на коленке корабликов, ни числом, ни мастерством пилотов.              — Ответ на поверхности, Пидж. Откуда в небе, где господствуют галра, берутся корабли других рас? Откуда их представители знают, с какой стороны браться за штурвал?              И впрямь. Где наращивать мощь, где тренироваться, если в любом уголке Вселенной рискуешь наткнуться на крейсер, который прихлопнет тебя как мошку и не заметит?              — Им разрешают летать? — пришёл на ум странный, но единственный в текущих реалиях вывод. — Не в галрийских же рядах они тренируются. Там полукровок-то не жалуют.              — Разрешают, — кивнул Лотор. — По доброте душевной?              — Звучит как оксюморон, — поморщилась Пидж. — Да не томи, ответь хоть раз прямо! Я, может, и не против загадок, но силы ещё полварга назад закончились.              Лотор пожал плечами.              — Летают те, кто нашёл покровителя среди галра. Народ, который однажды покорил космос, никогда не забудет об этом стремлении, дело только в обёртке. Некоторые коммандоры обрывают захваченным планетам крылья, думают, что избегают так проблем в будущем. Другие решили, что проще закрывать глаза на мелкие прихоти, а не пресекать их. Контролировать ситуацию выгоднее, чем готовиться к подпольному взрыву.              — П-покровителя? — распахнула глаза Пидж. — Среди галра?.. Значит, тешайцы точно на кого-то работают, и ты знал об этом с самого начала?!              Лотор посмотрел на неё как на умалишённую.              — Признаться, я удивлён, что это стало для тебя откровением. Только, если принять во внимание детали вашего знакомства, вернее сказать не «работают», а «работали». Коммандор Гринда удрала с Хиваро, когда запахло расплавленным металлом, и в инфополе с тех пор не мелькает. Подозреваю, ждёт разрешения конфликта, чтобы выбрать сторону.              Пидж схватилась за голову.              — И тебя всё устраивает?..              — Дай угадаю, что ты сейчас скажешь. Подлец тешаец посмел умолчать о факте своей биографии, хотя его не удосужились спросить, и виновен в очередном смертном грехе. Ни на что новое глаза ты мне не открыла, и всё сведётся к разговору, который уже был. Сколько раз мне повторить, что и меня, и Аллуру, и Коалицию в целом — Линд полностью устраивает?              Пидж отвернулась к стене, бездумно закуталась в одеяло в попытках спастись от бьющего её озноба.              — Никогда этого не пойму.              — Раз уж ты засыпала меня вопросами, я возьму плату и задам свой собственный. — Лотор ненадолго замолчал, и Пидж показалось, что его снова одолели сомнения. — В свете того, что правду о шпионе ты теперь знаешь… Припомни, ты упоминала об Орианде в присутствии того, кто не должен был о нём слышать?              — Нет, — буркнула Пидж, закрывая глаза. — За кого ты меня принимаешь?              Молчание, на сей раз — неуловимо тягостное.              — В таком случае, доброй ночи.              Пидж зашебуршалась, заворчала, снедаемая мыслью, что этим вопросом Лотор сделал-таки ночь недоброй. Почему он спросил?.. Почему именно сейчас? Сколько раз убеждалась, что ничего-то он случайно не делает!..              — Да с кем мне вообще об Орианде говорить? — вопросила Пидж у потолка через пять тягостных добошей. — С чужими — уж точно нет. Не дура же я, в самом деле. Мы и не обсуждали-то его толком. Так, слетали и слетали, чего бубнить…              Линд там был, на козырном месте, он и так всё знает. К чему был вопрос?..              Закуклившись окончательно, Пидж уткнулась носом в стенку, физически ощущая, как накатывает волна дикой усталости.              Она и название-то всего один раз произносила. Когда Широ, помявшись, подловил её в коридоре и спросил, куда они подевались в тот квинтант, да ещё так надолго. Конечно, он понял, что его продинамили! Не мог не понять. И Пидж, сгорая от стыда, отбрехалась тогда как могла. Мол, ничего-то интересного не было, даже Вольтрон был не нужен, вот и не стали лишний раз дёргать. Кто под руку рядышком попался, тех и взяли. Не рассчитывали, что поиски займут столько времени.              Вышло сбивчиво и не слишком красноречиво, но Широ кивнул и тему больше не поднимал. Мог ли обидеться? Пожалуй… Но в конце концов, что Пидж могла сделать? Не отмотать же время назад, не цепляться за полы лоторова плаща, чтобы тот отказался от своих экспериментов! Ему взбрело в голову сесть за чёрный штурвал. Он сел. И за мелочную интригу, если теперь у него с Широ проблемы, пусть сам себя судит.              «Не делитесь ни с кем, кого не встречали сегодня на борту Львиного Замка, — яркой вспышкой мелькнуло воспоминание, — ни репортёрам, ни собутыльникам…»              Пидж нахмурила брови, так, что на лбу пролегла глубокая складка. Не раз и не два Лотор делал упор на чёткости формулировок. «Не говорить никому чужому» и «не говорить никому, кого не было на борту» — приказы по сути различны.              Получается, сама того не зная, Пидж соврала. Но право слово, какое это имеет значение?              В конце концов, речь всего лишь о Широ!       

***

      За новичками на станции присматривал дроид. Коллеги за обедом шепнули — особый. Как понял Хаксус, гения, однажды зашившего в стандартного дроида специфический функционал, на станции давно не было, поэтому пользовались тем, что осталось в наследство. Дроидов древней галрийской модели давно не выпускали, и после пары-тройки столкновений Хаксус смог бы накатать инженерный трактат, почему именно. Во-первых, у дроида вместо ног были роллеры, которые затрудняли попадание в специфические места. Во-вторых, эти роллеры умудрились сделать абсолютно бесшумными. Дроид, когда того ждали меньше всего, возникал за спиной как крыгрогрыз из ботинка. Мог абсолютно незаметно стоять над душой добрых полварга, а потом ка-а-а-к обернёшься — и душу в пятках оставишь.              Кто-то умный, не иначе — для сохранения душевного равновесия — подвесил дроиду на шею бубенчик. Звенящую штуковину на зверином ошейнике периодически похищали, и с таким же завидным постоянством та возвращалась обратно. Из баек торчали уши негласно-холодной войны руководства, но Хаксус пробыл на станции недостаточно долго, чтобы выяснить детали столь животрепещущей истории.              Куда важнее, что дроид, с учётом всей хаксусовой подноготной, в списке злейших врагов выбился на первое место.              Приходилось играть две роли. На смене — новичка-инженера, не неумёху, но на рожон не лезущего, от слежки не бегающего, только так — справедливо чуток опасающегося. Мало ли кто сидит за бездушными окулярами? За косяки по ушам надаёт, начальству доложит, выкинут за милую душу со станции, куда он с таким рвением пробивался! Нет-нет, новичку не зазорно бояться стрёмного робота. А если он и взбегает невзначай по сеткам и сходням, куда наблюдателю не проехать, что с того? Работать нужно. Строки про «заботу об удобстве дроидов» в его должностной инструкции нет.              На деле же Хаксус анализировал, насколько штука продвинутая, чего может и чего не может. Как долго преследует, если теряет из виду? Ищет ли обходные пути? Кого и когда выбирает целью? Новичков? Новички на станции всё-таки были, их, как стайку мышат, согнали под патронаж смурного, вечно закатывающего глаза капитана.              Ждать, пока истечёт срок «новичковства», сколько бы тот ни длился, не вариант.              Тогда по-другому: как дроид определяет, где цель? Отслеживает по камерам? По трекеру? Если да, то куда этот трекер зашит и насколько конструкция разборная? Вариантов немного: форма, наладонник или набор инструментов, ничего другого Хаксус не получал. К инструментам цеплять странновато. Они, хоть и выдавались под ответственность рабочего, цепью к нему не привязаны. Хотя, если дроид приучен наблюдать именно за работой, которую без инструментов не выполнишь, смысл имеется. Со счетов не сбросишь, придётся проверить. В другую сторону: наладонник? Логичнее всего, техника к технике, без пропуска никуда и не попадёшь, но кто даст гарантии, что среди новичков-инженеров не обнаружится крэкера? Безопасники… Нет, при крайней нужде Хаксус мог бы перепрошить систему. Попробовать. Но это действительно на крайний случай. Худший исход событий. Не тот провод обрежешь, система так взвоет, что мало не покажется. Легче сразу идти с повинной. Не идиоты же сидят на станции-монополии, в самом деле.              Последний вариант — форма. Щеголять ночью голышом или в штатском, при этом попавшись — всё равно что взгромоздиться на стол, проорав: замышляю шпионаж и диверсию! На этой станции обмундирование было не формальностью, а объективной необходимостью. Если в верхних секторах воздуховоды и вентиляция ещё справлялись, поддерживая стабильную температуру, то в нижних, рабочих, было не только до хрустящей корочки жарко, но и давлением плющило.              План, разумеется, предстояло проворачивать на нижних.              В самом деле, разве он ещё помнит, каково это — решать простые и безобидные задачки? Может, он усложняет? Вдруг дроид ночами спит, беря пример с безобидных новичков-инженеров, и выдумывать ничего не нужно?              О да, конечно…       

***

      На подготовку ушла половина фиба. Сендак, скотина, извёлся в ожидании настолько, что, получив драгоценную отмашку, действовать решил сразу, а не через три квинтанта, как условились при встрече. Хаксус, проснувшись под грохот взрывов и вой сирены, чуть не разбил лицо об стену. На следующее же утро! После его возвращения из увольнения! Совсем не подозрительно! По мнению Хаксуса, такой-то срок для первого отгула сам по себе был сомнительным, а коммандор ещё и топлива в резервуар подлил.              Почти смирившись с тем, что за дверью его караулит отряд безопасников, Хаксус высунул нос в коридор. С разочарованием выяснил, что никому, кроме пробегавшего мимо коллеги, до него нет дела.              — Драться умеешь? — вопросил парнишка со взъерошенными ушами. — Ситуёвина внештат, могут оружие выдать, чтобы нижние уровни защищали! Ну, по мере сил.              — Нижние? — напрягся Хаксус. — Зачем их защищать?..              Захват станции предполагал получение контроля над рубкой управления, откуда по щелчку пальцев блокировалось всё остальное. В подавляющем числе случаев на этом операция и заканчивалась. На станциях посложнее и поважнее — как здесь — система могла быть хитрее, с цепью рассредоточенных, стратегически важных точек. Любили их — в качестве изощрённой мести — связывать неким подвывертом, который вынуждал захватчиков включать мозги, координировать действия и полыхать на полквинтанта дольше положенного.              Рабочие сектора никто никогда не захватывал и не оборонял — в этом не было смысла. Если захватываешь, хочешь воспользоваться и получить выгоду. Значит, хочешь, чтобы всё осталось целым и невредимым, могло работать. Чтобы работало — нужно, чтобы кто-то обслуживал, а кто справится с этим лучше, чем существующий штат? Да никто! Прибить пару особо идейных и рьяных, а остальные покачают головами, смирятся с поворотом судьбы и пойдут работать на нового коммандора, как будто ничего не случилось.              Драка за рубку могла быть кровавой, жестокой, бесконечно долгой и разрушительной, могла зацепить что-нибудь лишнее (по стечению обстоятельств), но останавливалась сразу же, стоило победителю заявить о себе. Так было испокон веков.              — Да гады задумали что-то, — парнишка недовольно зыркнул на потолок, в ту сторону, откуда ощутимо и смачно бахнуло выстрелом. — Ты не чувствовал последние квинтанты, что хреново становится?              — Ну, — Хаксус поморщился. — Голова побаливала, и шевелился, — заозирался он в притворных поисках наставника, — как сонная цужаха. КПД нулевой. Хорошо, не видел никто. А что случилось?              С потолка осыпалась пыльная крошка.              — На станции шалят приборы, — парнишка понизил голос до заговорщического шёпота, будто надвигающаяся снаружи битва интересовала его в семь раз меньше, чем призрачные слухи, — оборудование выходит из строя, воздуховоды и шлюзы работают на критический износ, а датчикам хоть бы хны.              Хаксус округлил глаза от ужасающего открытия. Нет, это вовсе не он, прячась под невидимкой от няньки-дроида, шастал ночами по техническим помещениям, сбивая калибровку тех самых датчиков. Это вовсе не из-за него станция считает зашкаливающие показатели давления оптимальными. Честно.              — Сначала думали, что помехи временные. Возмущения планеты, магнитные бури, что-то такое, — парнишка всё больше воодушевлялся, его уши встали торчком и тут же прижались. — Но коммандор заподозрил неладное, запросил помощи у империи.              Хаксус сглотнул.              — Нам прислали первоклассного инженера. Она сказала, — теперь заозирался уже парнишка, — что надо любой ценой защищать нижние уровни.              — Почему?..              — Очень уж происходящее похоже на диверсию.              Хаксус чуть до потолка не подпрыгнул. Женский голос. К его обладательнице, оказавшейся за спиной абсолютно бесшумно, он поворачиваться не стал — глубочайшим усилием воли.              На лицо парнишки заползла победоносная, жестокая усмешка. Иллюзия наивного трепача рассеялась, как не бывало. В живот нацелилось дуло бластера. Третьего глаза не нужно, чтобы догадаться: в спину смотрит такой же.              Конечно. Предусмотрительно. Ему перегородили путь в обе стороны. Канзивк свидетель, он ведь ждал этого, знал, что так будет! И всё равно внутренности узлом завязываются, а мозг лихорадочно ищет решение.              Дверь в каюту под боком, туда удастся нырнуть, но что дальше?              Вопила же чуйка! Разве бывает, что незнакомые галра, когда кругом хаос, останавливаются посреди коридора? Метко и чётко вываливают последние слухи? О да, именно те, которые интересуют диверсанта.              Потолок плюнул порцией крошки. Парень прянул ушами, отряхиваясь.              — Будь так любезен, расскажи остальное.              Хаксус скосил взгляд за плечо. Инженер, посланный империей. С недавних отвратительных пор «империя» значила «Лотор».              — Не понимаю, о чём вы, — поднимая руки, Хаксус попытался придать голосу той паники, которая родилась бы у ни в чём не повинного новичка-инженера. Получилось не очень. — Я недавно работаю, но…              Квизнак их раздери, если ввязаться в драку или попытаться удрать, на уши по тревоге поднимут всю станцию. Не видать ему тогда ни нижних уровней, ни Сендаку — прикрытия.              — Гадаешь, как вычислили? — с языка сняла девушка. — Факты, которые ты вывалил при найме, должны были сыграть тебе на руку. Сомнительных проверяют в первую очередь, а они сидят тише воды, ниже травы… Не подкопаться, да?              — Мы уладили этот момент с коммандором, — поморщился Хаксус. Тихо, спокойно, ничего не кончено. Его подталкивают к необдуманным действиям. Ситуация вопит о крахе и конце времён, девчонка пыжится доказать, что припрятала за воротником пару шрихтелей, но он не слышал ничего весомее блефа. Не забываем: его хотят расколоть, а он всё ещё перебежчик, мечтающий о спокойной жизни. — Я из своей биографии тайны не делал. Повторю, если надо. К чему это всё?              Снова взрыв на периферии, снова струйка пыли, едва не просыпавшаяся за шиворот. Они продолжают торчать посреди бесполезного коридора, а Хаксус опаздывает на нижние уровни. Туда, где, по плану, должен контролировать ситуацию. Как ни прискорбно, получается пока наоборот.              — Бедняжка, — сочувствие в голосе девушки было почти неподдельным, но шлейф превосходства всё портил. — Держишься неплохо, дело своё знаешь. Как жаль, что у тебя, — выдохнула ему в шею, хватая за предплечье неожиданно стальной хваткой, — поверхностный взгляд на процессы.              По позвоночнику, истыкав паническими иглами, прокатилась волна мурашек. Хаксус, сколько ни вслушивался, сколько ни дёргал чутким ухом, к клинку у горла оказался не готов.              — С каких пор… — руку больно заломило за спину. — Ай! С каких пор недостаточная квалификация — это преступление?!              — Не придуривайся, — ощерился парнишка напротив. Бластер, за ненадобностью, он лихо крутнул на кольце спускового крючка и опустил. — В твоих же интересах закончить всё побыстрее.              Сбоку, на границе видимости, качнулись длинные светлые волосы. Полукровка, не показалось. Конечно же. Кого ещё, когда рушится империя, Лотор откапывает со дна мироздания?              «Это всё уже было, — билась, терзая виски, навязчивая мысль, — было и будет. Вот только… что именно?»              Подскочивший пульс. Смесь угрозы и склизкой, пробирающейся под кожу неопределённости. Насколько они уверены? Что им известно, и главное — как, откуда?              «Или их цель — сломать, сделать так, чтобы рассказал я сам?»              Как вёл бы себя невиновный? Тот, кому нечего терять, но хочется справедливости? Хочется… знать наверняка?              — Вы действуете от имени императора, — прохрипел Хаксус, принимая начало допроса за истину. — Значит, вот оно, его прогнившее сердце? Хватать первого встречного, обвинять в том, чего он не делал? Всех гарнелей спустить на того, у кого прошлое недостаточно чистое?! Вы…              — Не напомнишь, какой был приказ? — мурлыкнуло из-за спины. На локоть надавили сильнее, так, что в глазах потемнело.              Этот захват…              — Допросить, — хищно улыбнулись напротив, — ликвидировать. Да знаю, знаю, не смотри так, Лини. Ты хочешь похвастаться. Уступаю.              — О, как удачно, — обрадовалась девушка, в этот раз непритворно, — ты не умрёшь в неведении! Может, вспомнишь в следующей жизни.              Хватка на локте ослабла за мгновение до того, как Хаксус об этом взмолился. Девчонка решила, что если уж хвастаться, то хотя бы тому, кто слушает, а не вот-вот свалится в обморок.              — Во время отбоя твой маячок мирно отдыхал в кроватке, а наутро не забывал отправляться на работу, тут ты молодец. Но знаешь, чем станции с опасным производством отличаются от обычных? Здесь, хочешь не хочешь, пекутся о жизнеспособности штата.              Палец с аккуратным коготочком постучал по уплотнённому узору на форме Хаксуса. Дизайн, как подобает любому мало-мальски весомому объединению, у которого хватает валюты на «выпендриться», был уникальным.              — Мониторинг показателей, — вынесли приговор, подтверждая слишком позднее откровение. — Костюм корректирует уровни воздействия, опираясь на условия внешней среды. По характеру отклонений можно со статистической уверенностью предположить, в области какого типа находился носитель в измеренный отрезок времени.              По телу, начиная с прижавшихся ушей, растеклась ледяная обречённость. Всё-таки они подготовились, это был ни разу не блеф.              — Догадываешься, правда? — девушка не скрывала весёлого торжества. Не дождавшись ответа, разочарованно вздохнула. Оставила самое вкусное на потом, чтобы растянуть удовольствие, а жертва больше не трепыхается. — Пока ни в чём не повинные инженеры посапывают в кроватках, радуясь ровному и стабильному фону, один их коллега работает на износ. Не иначе, вспыхивает каждый отбой неконтролируемыми приступами трудолюбия. Спускается зачем-то в сектора класса Х, да ещё и маячок «забывает» в каюте. Старшой сказал, деятельных здесь принято поощрять. М-м, как считаешь? Заслуживаешь поощрения?              — Не заигрывайся, Лини, мы и так задержались, — поморщился парнишка. Поймал взгляд Хаксуса: — Надеюсь, обойдёмся без историй о том, как кристально чистому галра дали абсолютно отвратительную каюту.              «Да, терпел-терпел, и вот сегодня, с первыми варгами смены, наконец-то починили, блядь».              — Ты прокололся, друг, найди в себе силы это признать. — Два, с намёком, лихих оборота бластера. — Сэкономим друг другу время, м?              Время… Время — тянуть как можно дольше, отвлекать внимание, дать Сендаку сделать то, что задумал. Не проколоться хотя бы в этом. «Под багровым-то огнём, к которому всё ведёт…» Хаксуса пробрала нервная дрожь. Если ищейки Лотора не только руки заламывают под копирку — грёбаный стиль! — но и допросы ведут как он, то Сендаку стоит поторопиться.              — Один момент, — произнесли губы почти чужим голосом. Хаксус повернул голову, оцарапав горло о клинок не ожидавшей того девушки, сказал быстрее, чем успел удивиться шальной, до вздорности дикой, невероятной догадке. Лазейке, которая ни за что не сработает. — Какого квизнака ты препятствуешь моей миссии, алтеанка?              Она поперхнулась невнятным возгласом, впечатала его в стену с такой силой, будто вознамерилась пробить новый дверной проём. Клятые пирамидальные выступы! Сморгнув кровь, капнувшую на ресницы, Хаксус поймал за хвост мимолётную мысль: коррелирует ли глубина дырки во лбу с вероятностью выжить?              — Что случилось?! — всполошился парнишка.              — Тихо! — рявкнула девушка с не таким уж галрийским, если поразмышлять, а подозрительно мелодичным именем. Хаксус назвал её полушёпотом, она не могла этого не заметить. — Откуда ты… Карх! Покарауль, я сама с ним поговорю. Потом объясню!              Хаксуса пинком втолкнули в собственную каюту, да ещё и многострадальную руку освободили. Только рана, адски саднящая и заливающая глаза, мешала предположить, что его-таки пристукнули и наблюдает он счастливую предсмертную агонию.              «Поверить не могу, действительно выгорело!»              — Откуда… — девчонке явно не хватало воздуха. — Почему ты меня так назвал?!              — А гонору-то было, — цыкнул языком Хаксус, зажимая лоб. — Даже если бы я не знал наверняка, своей реакцией ты только что всё подтвердила.              Во взгляде, полыхнувшем изумрудной злобой, мелькнул приговор.