Эхо третьей реальности: Резонанс

      — Среднесуточная температура на станции существенно выросла. Показания приборов не позволяют выявить ни причин, ни аномалий. У нас толковые инженеры, они привыкли справляться своими силами, но на фоне недавних требований Огня Очищения, — коммандор-амбал трогательно прокашлялся, — надеюсь, вы примете во внимание, что мятежники отправились в зад риглимским червям… Так вот, на фоне угроз ситуация выглядит подозрительно и потому признана внештатной. Запрашиваем поддержку среднего приоритета.              Пидж, поднимаясь, хлопнула ладонью по столу. Запись как запись, никто бы внимания не обратил, если б не продолжение. Специалист, посланный на выручку, сгинул в дебрях технических помещений и перестал выходить на связь. Три варга назад станцию атаковали. Отбились, как и в первый раз, без критических повреждений, но злодей, кто б сомневался, «обещал вернуться». Приоритет подскочил до максимального.              — Помяни моё слово, чую многоходовочку, — буркнула Пидж, нахлобучивая шлем. Время «на себя» и «для души», маячившее на горизонте, испарилось с издевательским гоготом. — Не многовато спецов-то на вылет?              Из кроватей выдернули трёх Львов и пятерых паладинов. Вникнуть в логику, которой руководствовался отдел быстрого реагирования, Пидж давно уже не пыталась. Работает — ко всеобщему удивлению — и ладно, но сегодня кадры раскидали совсем уж по-странному.              Пидж везла Эзор, Ханк с Лэнсом вместе тусовались на Жёлтом, а Нарти вела Синего в гордом одиночестве. Наверное, их команда была непобедима — в каком-то весьма специфическом случае.              — Ладно, раз надо, значит надо, — с лёгкой руки перестала Пидж искать тайный смысл и заговор. — Больше — это всяко не меньше.              Последние полфиба, сразу после того, как подорвалась на ноги после лечения, она летала на крыльях нескончаемого воодушевления. Ей везло, всё было по плечу, задачки решались по щелчку пальцев и сложно было тормозить на поворотах. Приходилось порой пробуксовывать, как разогнанному сверх меры мотору — подобного Пидж не ощущала даже в годы сверх-энергичного детства.              Так было лучше, чем таскаться заморённой улиткой, но чуточку странно. В глубине души Пидж надеялась, что эффект от маго-целительства будет не вечным. Любая система стремится к балансу, вопрос только во времени, хотя и оно — понятие растяжимое. Успеть бы в норму прийти до того, как тело, не рассчитанное на заявленный износ, перестанет справляться с бурлящим внутри средоточием квинтэссенции.              — Пока ждём портала, введите в курс дела. Кратко. Почему у Огня Очищения свет клином сошёлся на этой станции?              Как и следовало ожидать, Сендаку надоело удить мелкую рыбу, он нацелился на куш покрупнее, но зубки пообломал. Станция важная, дорогая, у такой оборона посерьёзнее, чем у форпоста на задворках, да и разбомбить её — не победа. Важно — сохранить невредимой, чтобы воспользоваться ресурсами. Лакомый кусочек.              Пидж не слишком вникала, но цель между строк читалась отчётливо: защитить любой ценой.              Станция, полностью подконтрольная империи, монополизировала производство редчайшего сплава. При замене аналогами корабли существенно теряли в характеристиках и маневрённости, поэтому в перспективе господство флота станет определяться не только и не столько количеством боевых единиц, сколько наличием у них особенных компонентов.              Пидж поёжилась — в глубине души она надеялась, что гражданская война продлится не настолько долго, чтобы у обеих сторон закончились корабли «старой школы» и счётчик пошёл с нуля.              «Бояться нечего — станция нужна обеим сторонам, так что её станут беречь как зеницу ока. В крайнем случае поиграем в пинг-понг. Будет утомительно, но в самом-то деле! Мы, паладины, решали задачки и посложнее».       

***

      Первый и, пожалуй, последний раз в жизни Хаксус врал и импровизировал с вдохновением, бьющим похлеще ионного луча. Что угодно, лишь бы усыпить бдительность, выиграть три невинных движения, которые определят исход миссии.              — Откуда накладка?! — пошёл он в атаку, подпустил в голос командирского раздражения, пока девчонка не успела опомниться. — Император ведь не лично вас посылал?              — Кто ты такой? — сощурилась она. Из-под верхней губы показались клыки. — Клянусь, тебе осталось жить семь тикунд, если немедленно не ответишь!              — Ну, за такое по головке тебя не погладят, — вернул Хаксус клыкастую усмешку. — Разве не учили? Перед тем, как устранять утечку, нужно выяснить, откуда она взялась.              Возражений не последовало. Зато атмосфера накалилась настолько, что удалось бы даже байку с «испорченной» каютой аргументировать.              Хаксус показал пальцами странную загогулину.              Так всё сложилось, гайка к винтику: у сумасшедшей алтеанки, которой Хаггар ездила по мозгам в квантовой бездне, были почти того же оттенка волосы. От неё, в обмен на кодовое слово, Хаксус получил «знак». Стороны, узнавая друг друга, обменивались доброй волей. Узнавали «своих».              Репетировать было недосуг, да и давненько Хаксус знак видел, так что вышло кривовато — сомнения в глазах девчонки остались. Но она, прищурившись ещё сильнее, сделала вид, что поверила.              — У меня здесь задание со внедрением. Я ждал прикрытия, а не… — Хаксус пощёлкал пальцами, подбирая слова, — помех от чересчур умных сослуживцев.              — И в чём же твоё задание заключается? — скрестила она руки на груди, не скрывая скепсиса. — Саботировать работу имперской станции? Ещё скажи, что лично милорд попросил.              «Именно такие приказы ему по душе», — вспомнилось с непрошеной, едва не вырвавшейся из-под контроля злобой.              — Тебе ли не знать глубины и многоступенчатости его засекреченных планов, — сказал Хаксус вместо этого, выделив интонацией нужное слово. — Ты же не думаешь, что я брошусь удовлетворять твоё любопытство? Напарничек верно заметил, мы теряем время. Кстати, он знает, кто ты?              — Нет, — скривилась она, — и не должен.              Девчонка внимательно проследила за тем, как Хаксус плюхнулся на кровать и потянулся к аптечке, чтобы на скорую руку перевязать голову.              — И вообще, с чего мне верить тебе?              — Смеёшься? — Хаксус зашипел, опрокидывая флакон обеззараживающего на то, что ощущалось под пальцами чёрной дырой. — Моей осведомлённости недостаточно, чтобы тебя убедить?              — В происходящем нет никакой логики. Что-то не так, и ты не уйдёшь отсюда, пока я не пойму, что именно.              Квизнак бы побрал Лотора с его паранойей. И сам с грешком, и подчинённых в том же ключе муштрует.              — Мне бы самому понять, что не так! Левая рука не знает, что делает правая. Вас сюда послали из командного центра, чтобы помочь с кризисом. Считай, ты нашла источник и разобралась — остальное я сделаю сам. Ваше присутствие больше не требуется, и не смейте мне мешать.              — Вот уж нет, — непримиримо вздёрнули в ответ подбородок, — я…              От склянки, брошенной в голову, она ожидаемо увернулась. Синее пятно расползлось по стене, осыпались грустным перезвоном осколки стекла, и пряным запахом, втянув его грудью, приготовленной для тирады, девчонка поперхнулась даже быстрее, чем Хаксус рассчитывал.              — Ты!.. — выдохнула сипло, округляя глаза. — Подонок!..              Хаксус подскочил, выбил оружие из тут же взметнувшейся, но ослабевшей руки. Хрупкое тело, опрокинутое подсечкой, рухнуло грузно, зацепило что-то на тумбочке, превратив шум борьбы в звенящую какофонию.              Дверь распахнулась, являя взбешённого защитника. Ситуацию тот оценил мгновенно: увидев, что Хаксус зажимает рот тряпкой, ретировался в коридор, исчезнув из зоны видимости.              «Гадёныш».              Игнорируя рефлексы, вопящие о вдохе, Хаксус натянул сперва ворот, а затем форменный шлем, который удачно подкатился под ноги. Медленно втянул воздух, борясь с головокружением.              Пихнув девчонку под бок, вынул бластер из показавшейся кобуры. Замер в попытках просчитать исходы и вероятности. Парализатор быстрый, но кратковременный. Агенты…              — Только попробуй с ней что-нибудь сделать! — донеслось из-за двери, предвосхищая не успевшую дооформиться мысль. — Тебя разберут по кусочкам, причём проверят, что ты достаточно жив, чтобы это почувствовать!              Убедительно. Особенно если вспомнить, под чьим крылом прячутся алтеанцы.              — Немедленно выходи оттуда!              Стараясь не издать ни шороха, ни звука, Хаксус выудил из промежутка между комбинезоном и нагрудной пластиной последнее средство — невидимку.              — Так я и поверил, что ты от своей же пакости помер…              Ушастая голова сунулась в проём осторожно, прикрываясь энергетическим щитом и явно задерживая дыхание. Он кинул встревоженный взгляд на девчонку, нахмурился, ни в одной точке — даже из тех, про которые всегда забывают, — не заметив угрозы. Опальный инженер не мог провалиться сквозь обшивку. Значит, он под кроватью, с которой так удачно свесилось одеяло, или в гардеробной нише.              Так ты думаешь, ушастый? Конечно.              Одеяло колыхнулось, сползло на пол, спрятав в складках дыру с опалёнными краями. Ещё две вспышки, контрольных, и парнишка уверился, что место для пряток осталось всего одно.              Шагнул в каюту, зажимая ладонью нижнюю часть лица. На цыпочках прокрался к гардеробу, повернулся спиной ровно так, как рассчитывал Хаксус…              В последний миг палец дрогнул. Судьба то была, сочувствие или провидение, но выстрел, предназначавшийся голове, пробил раскрывшееся в движении плечо. Чужая рука повисла плетью, скрип дверцы смешался с металлическим лязгом.              Парень присел резко, довернув корпус, чтобы лбом упереться в дуло бластера. Левая рука его замерла, квадрик не дотянувшись до потерянного оружия.              Хаксус пинком отправил то прочь.              «Не глупи», — сказал и ругнулся: в шлеме не слышно, а в концентрации парализатора он не был уверен. Если парнишка до сих пор не свалился… Хаксус рискнул, приподнял забрало. — Не глупи. Будешь мешать — пристрелю обоих. Уже мог бы семь раз по семь.              Глаза напротив полыхнули ненавистью. Тикундное раздумье, когда он, казалось, на пределе сил боролся с собой — и наконец кивнул, поняв, что возразить ему нечего. Вот, Лотор, предмет на раздумье: что дороже твоим подчинённым? Успех миссии, жизнь подружки или собственная шкура?              В воздухе повис немой вопрос.              «Зачем?»              Хаксус и сам не знал, что — помимо дурного предчувствия, которое нашёптывало бросить всё прямо здесь и сейчас, — дважды останавливало его руку.              «Усложняю всё только».              На парне оказалась такая же кобура, и достать её было проще, чем ворочать неподвижное тело. Он, хоть и не сопротивлялся, не переставая буравил Хаксуса взглядом, наблюдал за манипуляциями: как тот накидывает кобуру, цепляя за неё оба бластера, как вытаскивает из их наручей ядра компьютеров, как поднимает девушку на руки…              — Эй! — не на шутку напрягся ушастый, вознамерившись вскочить и сделать глупость. Тело, прочувствовав-таки парализатор, в этом порыве ему отказало. — Какого квизнака?!              Недовольно зыркнув на паникёра, Хаксус сгрузил свою ношу на кровать, подхватил с пола невидимку, и, почти не целясь, выстрелил парню в удачно подставленное бедро.              — Прыти так поубавится. Аптечка у изголовья.               Ретировался. По ощущениям, на возню ушла без малого вечность. Последний штрих — подковырнуть и сдвинуть панель, двумя точными выстрелами оплавить дверной механизм, намертво его заклинив.              Вот теперь, если ребята были достаточно гордыми, чтобы никому не сообщить, куда и зачем пошли — в чём Хаксус отчего-то не сомневался — у него действительно была фора.              Только бы, квизнак их за ногу, Сендак не успел провернуть всё сам и по своему усмотрению!              «Хоть теперь-то мне повезёт?»              Повезло… не слишком. Нижние уровни были взяты под немногочисленную, но толково расставленную охрану. Добошей семь Хаксус ждал удачного момента, чтобы юркнуть в ту нишу, где оставил коммуникатор. Даже нашёл его на положенном месте и сумел — не без проклятий — настроить сигнал.              «Где тебя грызгары носят?! — поприветствовал его Сендак с неподкупным радушием. — Мы выглядим колченогими идиотами. Семь вечностей плюёмся в посредственную станцию, причём безо всякого толка. Настоящий Огонь Очищения разнёс бы её за полварга, и галра должны это знать! Должны видеть, что мы сотрём их в порошок, если вздумают заглядывать в рот лже-императору!»              Хаксус едва сдержал рвущееся наружу рычание. Спрашивается, зачем он придумывал, зачем проникал, рискуя собой, зачем изощрялся, если начальство, то ли забыв, то ли проигнорировав объяснения, норовит соскочить на принцип «крушить и ломать»?              «Я чувствую, бестолковый манёвр нам припомнят даже после победы, — сказал Сендак, вдруг успокаиваясь, и припечатал: — Это будет на твоей совести. У тебя всё готово?»              «Я на месте, — буркнул Хаксус, проглатывая язвительный комментарий, — но ограничен в перемещениях. Запускайте вторую фазу операции. Вариант Иль Кантер».       

***

      Истребители дунули прочь россыпью испуганных мушек. Слишком просто для миссии, на которую дёрнули столько пилотов.              — Что у вас? — Пидж пришлось взять на себя роль переговорщика. Тон вышел смурным, коммандор станции посинел аж. Небось посчитал, что голову ему хотят откусить не только мятежники, но и посланники из империи. — Своими силами справились?              — Нет. Не совсем. — Коммандор набрал в грудь воздуха, как набираются решимости в стотысячный раз повторить всем известные факты. — Тут ваши были. Девчонка-инженер и лейтенант при ней, то ли в сопровождении, то ли в охране.              На Львиных дисплеях мигнули окошки с текстом и графиками.              — Пару варгов они в центре управления проторчали, выяснили, что на нижних уровнях у нас не лады с датчиками. Логично, квизнак их раздери, их поэтому и позвали! Велели, значит, сгонять вниз всех, кто в обороне не занят. Охранять коридоры, не пускать захватчиков, пока показатели не стабилизируются. Есть риски, что рванёт всё. Хотя дались кому эти нижние уровни… Мятежники их проигнорировали. Только шкурку снаружи нам потрепали. Вон, башня рухнула.              Пидж окинула горизонт цепким взглядом, сверилась с выданной картой. Башня валялась живописно. Обломки перегородили три из четырёх проходов-«усов» к приземистым складам на отшибе. Потеря была не такой уж значительной, особенно по сравнению с общим массивом станции. Та, несмотря на высоту, выглядела основательной и непоколебимой. Вгрызалась в горную породу, как упитанный паук-домосед на раскалённом драконьем гнезде.              — Ваши сказали, им надо уточнить детали. Приказали, причём весьма настоятельно, чтобы не рыпались с починкой, пока не будет отмашки. Вот, ушли — и сгинули, четвёртый варг пошёл. Мы-то не трогаем ничего, но время уходит впустую. Ситуация хуже становится. Чинить лучше, когда здоровых запчастей больше, чем дырок. Надеюсь, вы понимаете.              Коммандор поёрзал, изо всех сил намекая на отмашку. Тяга к субординации и нежелание получить лещей за нарушенный приказ боролись в нём со здравым смыслом. Если он и бесился, что вообще кого-то позвал, а не сам разрулил ситуацию, то мужественно этого не показывал.              — Так куда пошли-то? Вы искать не пробовали? Со связью что случилось?              — Они не сказали, куда! — рыкнул коммандор. — Сигнал с коммуникаторов есть, но на вызов не отвечают. Маячки не двигаются. Отправил отряд место проверить — пустой коридор, ничего и никого нет.              — Камеры? Карта перемещения? — Пидж начинала терять терпение. — Вы без меня знаете, что при таких вводных делают. Почему я ответы клещами вытягиваю?              — Кхм…              Вот тут коммандор стушевался, а помощники, которые вертелись у него за спиной, аж присели куда-то.              — Нет записей с момента атаки. Сбойнуло.              — Сбойнуло?! — Пидж закатила глаза. — Какое совпадение. Дайте угадаю, ключевые узлы были в башне?              Судя по прострации, одолевшей галра, и по резко — чуть ли не со щелчком — проступившему на лицах озарению, Пидж угадала.              — Поздравляю. Очевидно, вам завязали глаза, чтобы вы не увидели лишнего, причём прекрасно знали, где хранится повязка. — Обдумав реплику и поразмышляв о галрийских способностях к аналогии, Пидж решила уточнить: — То есть враг знал, в какую башню целиться. Есть идеи, откуда утечка?              Коммандор вздохнул, сжал виски в страдальческом жесте.              — Мы, паладин, вступили в эпоху, — сказал он неожиданно жёстко, — когда подозревают даже собственную тень. У нас нет ресурсов на подковёрные интриги. После первой атаки мы лишились рабочих рук и были вынуждены пополнить штат. За новичками приглядывали, ясное дело, но среди них нет никого, кто привлёк бы внимание и в кого можно однозначно ткнуть пальцем. Если предатель из ветеранов и достаточно аккуратен, на него тем более не укажут. Честно скажу — я не знаю.              Пидж покрылась мурашками. Только она перебесилась из-за личной шпионской травмы, как тема шпионства, подобно заевшему магнитофону, догнала её за пределами Замка.              — Хорошо… То есть плохо. Должны быть галра, которые вызывают больше подозрений, чем остальные. У вас есть списки? Местоположение проверяли?              — Ваши предшественники задавали те же вопросы. — Коммандор сосредоточился над клавиатурой, и на паладинскую доску, вместо графиков, под шумок утянутых Ханком, посыпался ворох файлов. — Вот досье галра, которых мониторили безопасники. Графы с причиной выделены цветом. По большей части там инженеры, а не бойцы. Но, повторюсь, за руку никого не поймали.              — Та девушка что-то нашла, — подал голос лейтенант, притулившийся сбоку. — Я видел, она от радости аж на кресле подпрыгнула и умчалась к своему охраннику. Не сказала ничего, не спрашивайте. Я краем глаза глянул — там было штук семь досье разбросано и сводка по каким-то числовым параметрам. Да не знаю я, по каким, я штурман обычный…              Пидж постучала ботинком по полу. Бессмыслица. Допустим, повторят они след в след маршрут предшественников, и чего добьются? Бесследно исчезнут?              — Нужно разделиться, — постановила Пидж волевым решением. — Ханк, раз тебя документы интересуют, забирай остальное, — смахнула, не глядя, стопку злополучных карточек, — и почувствуй себя в шкуре детектива. Коммандор, терминал, за которым работала девушка, ещё активен? Его не трогали? Ага. Вот, Ханк, бери в помощь Лэнса и идите туда. Пробуйте восстановить картину. Чтобы найти гения, нужно думать как гений, все дела. Только умоляю, не лезьте на рожон и держите в курсе. Если пойдёте кого-то искать — возьмите отряд.              — А если мы недостаточно гениальны, шеф? — закатил глаза Лэнс. — Ждать, пока сами найдутся?              — Придумаете что–нибудь! — Пидж вскипела. — Опять ты как маленький. Слюнявчик менять — это к чёрному паладину, но его сегодня нет, так что как-нибудь сами. В конце концов, в лоб тех семерых проверьте, если туго будет!              — Ладно-ладно, не горячись, — Ханк, переглянувшись с навязанным напарником, примирительно поднял ладони. — Мы справимся. А ты чем займёшься?              — Хочу взглянуть на нижние уровни. Но начнём мы, — Пидж приблизила пострадавшие склады, насколько позволило разрешение, и побарабанила пальцами по экрану, — с той башни. Эзор, Нарти, хотите подраться? Вы пойдёте со мной.              — У них ты хотя бы спросила, — Лэнс сдул со лба растрепавшуюся прядь.              Посадка прошла без проблем. Для Льва. Кому повезло меньше, так это кораблю — смятому Львиными когтями на пустой с виду площадке. Площадка оказалась ровной, без лавовых трещин, и по счастливому стечению обстоятельств её не засыпало обломками рухнувшей неподалёку башни. Даже до разлома, образованного той башней в стене крытого перехода, было рукой подать. Отличная, в общем, площадка, так и манила собой воспользоваться.              Того, кто сделал это первым, Пидж пожурила за недальновидность.              Предположим, что ей не бросилась в глаза рябь дезиллюминации, на которую расщедрился Огонь Очищения и которую не заметил бы тот, кто никогда с ней не сталкивался. Предположим.              Пидж, сколько ни подкидывай вероятности, приземлилась бы именно сюда! На эту кричащую, заявляющую о себе, манящую ровненькую поверхность.              Посадка… прошла бы пожёстче, с неожиданным сюрпризом, но у корабля в любом случае не было шансов.              — Да, Лэнс, спросила, но вопрос риторический, — Пидж подорвалась с кресла, обуянная небывалой жаждой деятельности, и замахала оживившейся Эзор на выход, — потому что ответ я знаю. Они всегда хотят подраться. Тут важно — чтобы было с кем!       

***

      Пыльные следы, рождённые смесью из сухого грунта и строительной пыли, образовали у пролома внушительный «коврик». Будь у робота-уборщика соответствующая прошивка, он ругался бы экспрессивно и нецензурно.              — Стой-стой-стой! — Пидж, спасая следы, подхватила округлое чумазое тельце, и робот негодующе зашелестел щётками, карябая воздух. — Как же ты не вовремя…              То ли шпион подсуетился, то ли кабели по-простецки перебило, но в коридоре не работала даже аварийка. Тусклый планетарный свет, отливающий багровым, пробивался сквозь узкие прорези под потолком, и впечатление складывалось жутковатое. Света было достаточно, чтобы не врезаться в стены, но остальное — вместе с потенциальным убийцей за углом — тонуло во мраке.              Автономии робота, как ни странно, это не помешало.              — С какой стороны он приехал?              — Наверное, от ангаров, — Эзор пожала плечами, вскарабкалась на один из обломков, подобрав идеальный баланс между высотой и устойчивостью, и придирчиво осмотрелась. — Да, вон там чисто, здесь как будто стадо шимамонтов потопталось, а с той стороны он убраться не успел.              Пидж пришлось включить визор, чтобы разглядеть в указанном направлении угасающие цепочки следов. Это не слякоть и не жижа, пыль им покажет шагов пятьдесят, не больше. Жаль. Общее впечатление неутешительное аж со старта.              — Такое чувство, что они в разные стороны пошли. К базе — трое, но троих недостаточно, чтобы так натоптать у входа. Или они здесь что-то искали. Или долго ждали. Или возвращались по своим следам. — Пидж просверлила взглядом искрящийся чистотой кусок пола. — Диверсант мелкий! Как нам картину теперь восстанавливать?              Робот завибрировал, требуя свободы и справедливости.              — Кова найдёт. — Эзор, скрестив ноги, уселась прямо на облюбованной груде и беспечно подпёрла щёки кулаками. — Чего суетишься? Здесь одни бестолочи, но не настолько бесполезные, чтобы не справиться с горсткой захватчиков. Охраны как минимум больше.              — Ага, только охрана размазана тонким слоем по ого-го какой площади, а у захватчиков явно был план, — Пидж, нахмурившись в дурном предчувствии, пнула во тьму мелкий камушек. Тьма ответила тишиной, и Пидж, помаявшись тикунд десять, коснулась коммуникатора. — Коммандор, вам докладывали о стычках во внутреннем контуре здания?              «Каких ещё стычках? — коммандор прозвучал утомлённо. — Я же сказал, мы внутрь никого не пустили».              Пидж собралась ответить, но не успела, потому что ей принялись то ли ныть, то ли жаловаться:              «Попрошу заметить, галра подняты по тревоге, четвёртый варг торчат на постах, хотят отдохнуть и пожрать, но не могут, потому что над ними — и надо мной! — висит квизнаков приказ, который никто не чешется отменить. Перестраховались они! А мы…»              — Жаль вас разочаровывать, — перебила Пидж, — но для приказа были и есть основания. На станцию проникли чужие. Ищите.              Коммандор, до того подозрительно-невнятно проглатывающий окончания, поперхнулся обедом, который не достался его подчинённым.              — Какого хрена?! — голос отдалился, пробубнил в сторону экспрессивный вопрос. — Нет? Вот, нет! Если это шутка, паладин, то рекомендую пересмотреть концепцию юмора. На всех проходах заслоны. Докладов не было, всё тихо. Если там кто-то есть, то он невидимый и ходит по потолку.              Пидж покосилась на Эзор.              — Не удивлюсь, если так. — Хотя дезиллюминаторы — полукровки, а Сендак вряд ли их жалует. — Но, по крайней мере, они оставляют следы. Возможно, из трупов. Пересчитайтесь, доложите потом, кого не хватает. Всё, отбой.              Возражения, если они были, Пидж слушать не стала. Обернулась на рваное движение за спиной, с облегчением выдохнула.              — Наконец-то, Нарти! На тебя вся надежда.       

***

      К базе след был свежее. Решив, что на фоне подозрительного затишья пара добошей не сыграют никакой роли, отправились рысцой в противоположную сторону. Кова довёл их до неприметной каморки, которая ничем, благодаря усилиям предателя-замывщика-дроида, не выделялась из череды безымянных дверей, и с чувством выполненного долга запрыгнул на плечо Нарти.              Внутрь, пусть и без особой надежды, заглядывали на шухере, с оружием наготове. Конечно, там никого уже не было. Но зато…              Оценив раскиданные в беспорядке шмотки, Пидж застонала в голос.              — Да-а-а, не голышом они отсюда ушли, — протянула Эзор, поднимаясь с корточек и тыча Кове под нос добытую из форменного рукава ленту. Тот недовольно чихнул. — Приметная вещичка на удачу. Они не думали, что по следу пустят ищейку.              — Не поможет, — покачала головой Пидж, воссоздавая этапы чужого, до зубовного скрежета стройного плана. — Они наверняка разделились, смешались с толпой. Здесь персонала от трёхсот человек, они не знают друг друга в лицо. Ждут врагов, вторженцев, а раз в форме — значит, свои… Проклятье!              — А Сендак разве умеет во что-то… настолько изощрённое? — Эзор почесала затылок, пнула груду тряпья и, хмыкнув, наступила со смачным треском на ближайший нагрудник. Пидж поморщилась. Довольно мелочно. И бесполезно. Вряд ли за одеждой вернутся. — Мне казалось, он прямой как цеп-палочник.              — Не думаю, что это он здесь бегал и раскладывал сменку. Согласись, приметный товарищ.              Нарти недовольно хлестнула хвостом по полу.              — Да-да, задержались мы, — спохватилась Пидж, — надо что-то делать, вот только не прогадать бы.              Робот под шумок уполз, махнул на прощанье щётками из-за угла, но двуногих перехитрить не сумел: был вероломно пойман и заперт в каморке. Захлопнув дверцу, Пидж прислонилась к ней спиной, лихорадочно просчитывая варианты.              — Они проникли на базу и чего-то ждут. Расчёт на пару варгов, не больше. Как только снимут тревогу, их тут же раскроют, как неприкаянных. Значит, их задача — продержаться ровно столько, чтобы в решающий момент ударить исподтишка. Вопрос: что за момент и чего они этим добьются?              — Ты меня спрашиваешь? — закатила глаза Эзор. — Ну, контроль перехватить у какой-нибудь рубки и не попасться — это базовая задача, только для неё не нужно столько народа. И раз уж был галра, который притащил сюда костюмы, то с рубкой он бы справился сам.              — Ага, только предпочёл уронить башню. — Пидж выдохнула сквозь зубы. Отчего-то зачесались ладони. Ничего непонятно! Если каждый, кто играет против Лотора, каждую тикунду чувствует себя так же… то в который раз Пидж благодарна судьбе, что выбрала верную сторону. — Становится только хуже. Так. Ладно! Прошу простить, у меня не хватает квалификации, чтобы всё выяснить и развалить элегантно. Будем ломать просто так.              Коснулась коммуникатора.              — Как дела, коммандор?              На ответе переводчик сбойнул. Пидж сумела уловить некую игру слов, сходную с «пока не родила», только раз в семь неприличнее.              — …выдумывать хрень какую-то!!!              — Видимо, все на месте. — Пидж вздохнула, собираясь с духом, и понизила голос. — Заткнитесь и слушайте меня внимательно. Среди вас отряд диверсантов. Они переоделись и мимикрируют под персонал. Ищите не своих, а лишних. Если у них нет доступа к внутренней сети — ищите тех, кто проигнорирует приказ. Если есть — отрубите все устройства, которые работают, хотя не должны, и те, которые не привязаны к персоналиям. В конце концов, ищите тех, кто отвечает не своим голосом и прячется за протектором шлема. Делайте что угодно, по постарайтесь по-тихому — так, чтобы первыми ударили вы, а не они.              — …проклятые чужаки, — прохрипел коммандор, с трудом сдерживая тираду. — Разве так ведётся война?              — Все вопросы к Сендаку, не ко мне, — пожала Пидж плечами, указывая девочкам двигаться прямо по коридору. — Мы начнём со входа, но, подозреваю, они давно разбежались. Будьте бдительны.              Добошей десять ничего не происходило. Ровно столько понадобилось, чтобы добраться до первого блок-поста. Здесь уже горел свет, и четверо галра, пусть и без особой уверенности, наставили на подошедших пушки.              — Не туда воюете, — поморщилась Пидж от громогласного «пилик» в ухе.              «Внимание! — сообщил коммуникатор. — Перезагрузка системы. Ожидайте указаний через семь с четвертью тикунд».              Трое охранников переглянулись. Ещё один, оставшийся к сообщению на диво равнодушным, вперился в Пидж недобрым взглядом. Пидж, прищурившись, показала ему козу.              — Чё? — глубокомысленно поинтересовался кто-то из тройки. — Паладины ж за нас теперь, не?              Подозрительный галра напрягся. Ещё подозрительнее сжались пальцы вокруг рукояти бластера. Пидж победно усмехнулась.              — Что нам только что сказали? Повтори.              Галра решил не рисковать. То есть — вступать в диалог он явно не собирался. Но и задумка, какой бы изощрённой та ни была — пальнуть из бластера один, два раза или даже семь? — навсегда осталась загадкой, потому что диверсанта невежливо сбили с ног.              Эзор, оседлавшая его бёдра, вышла из невидимости, помахала трофейной ленточкой. Кова, обнажив в оскале верхний ряд зубов, утробно зарычал.              — Вот и хозяин нашёлся.              — Чё??? — опешил второй из тройки, отступая на полшага и закономерно хватаясь за оружие. — Вы это… чего удумали?              — Знаете его? — кивнула Пидж на поверженного, освобождённого ловкими когтищами Эзор от шлема. — Как зовут?              — Да мало ли как.              — Первый раз вижу.              — Грах, не?              — Да у вас полбазы Грахами зовут! — закатила Пидж глаза. — Что и требовалось доказать.              — И что вы доказывали? — подал голос лежачий, недобро зыркая из-под нависших бровей. — Насколько эффективно бить в спину? Олухи, столбами не стойте! Бейте, пока вас так же не раскатали!              — Да как-то… — сомневающийся предпринял тактическое отступление ещё на три шага. А ведь у него, гадёныша, винтовка на дальнюю дистанцию. — Мож-т того, поговорим для начал-то?              — Хороший выбор. — Эзор качнулась, заставив лежащего под ней галра болезненно взвыть и уткнуться лбом в пол. — А вот рыпаться не советую, сладенький. Как, говоришь, тебя зовут? Из чьей ты семёрки?              — Хесс… лейтенант-инженер, четырнадцатая семёрка. Отпустите меня, в конце-то концов!              — Сразу видно, не боец, да? — Эзор надавила сильнее. — И бластер для самообороны?              — Всем давали, — встрял третий из тройки. — Базу защищать, во.              — Что сказали по общей связи? Только что?              — Думаешь, я за этим гомоном услышал?!              Красиво протестует, уверенно. Так, что Пидж на тикунду даже засомневалась. Опустившись на колено, потянула вверх пушистое ухо и щёлкнула на наруч разъярённую гримасу. Скинула фото Ханку, повторив названное без запинки имя.              Пленник задёргался, чем тут же воспользовалась Эзор, выгнув ему ногу под каким-то уж вовсе неестественным углом.              «Не, нет такого, — ответил Ханк через полдобоша. — Вернее есть, но не похож. Шпиона поймали?»              — Одного из. К инженеру этому приглядись, всплыло же имя откуда-то. Хотя, может, след уводит… Слишком легко назвал.              «А он есть в списках. Не поверишь, чапаем к нему в каюту».              — Нашли что-то? Или не отзывается?              «Отзывается. Не пугали пока. Но да, нашли, только проверить надо».              — Что именно?              «Э-э-э… потом расскажу».              — Ханк, твою ж налево, кому было сказано — не повторять судьбу первой группы!              Но Ханк уже отключился, и Пидж перевела взгляд на замершего мордой в пол, уже не подвывающего пленника.              — Хватит ломать комедию! Сколько вас? Зачем всё это?              Тишина. Тройка охранников, взирающая на процесс квадратными глазами, неловко переминалась с ноги на ногу.              — В чём дело? — прошипела Пидж, приподнимая голову за идеально предназначенное для этого ухо. Голова успела стать безвольной. — Ты его болевым шоком вырубила? Зачем?              — Да не должна была. — Эзор, поёрзав безо всякого успеха, приложила два пальца к приоткрывшейся шее. — Ой.              — Ой?              Резво соскочив с податливого тела, Эзор перевернула его на спину и разжала челюсти, оттянув нижнюю губу. Придирчиво изучила.              — Надеюсь, у тебя хорошие новости?              — Надейся, — разрешила Эзор. — Небольшая брекет-система с резервуаром. Пустым. И да, он не дышит. Подозреваю, что яду хлебнул.              — Да твою ж мать!              Пидж в сердцах саданула кулаком по стене, и победителем из этой стычки вышел отнюдь не кулак.              — Блядь! — прижала коммуникатор. — Коммандор, как прошла проверка?              «Три рапорта… — с последнего разговора засранец присмирел. — Четверо чужаков убиты. Ещё две группы перестали отвечать. Выслали резервы на перехват».              — Живых не взяли?              «Нет?..»              Уточнять — не собирались или не получилось — Пидж не стала. Прикрыла глаза, массируя разболевшиеся виски.              — Значит так. Карту мне скиньте. С позициями, где были стычки и где перестали отвечать. И идентификатор Хесса, лейтенант-инженера из четырнадцатой семёрки.              «Его? Вы уверены?..»              — Выполнять!!!              Эзор, дождавшись отключения связи, присвистнула и сообщила с ехидством:              — Уважуха! Никогда б не подумала, что кто-нибудь без генеральского звания решится настолько эффектно заткнуть коммандора.              — Ой, да иди ты.              Свидетели перебранки, и так не шибко улавливающие происходящее, воззрились на «паладинский с апгрейдом» символ на груди Пидж с утроенным недоумением. Да-а-а, начинается. Не похожий на привычные знаки армейских чинов, но с лёгкой руки Лотора и старика пропитанный галрийским духом, сей парадоксальный символ ставил обывателей в тупик. Каноничный «размах крыльев» примелькался в империи ещё за время повстанческих вылазок, и его усложнение в глазах военных означало повышение в ранге. Откуда и куда — оставалось для них загадкой, потому что у дорисованной части, несмотря на явно прослеживаемую «когтистость», аналогов в галрийской иерархии не было.              Пускай вопросов «начальник, на сколько ж ты начальник по шкале начальниковости?» в лоб и не задавали, но гадали — наверняка. И сегодня Эзор подлила масла в огонь, породив очередную легенду.              — Спокойно, — утешила Пидж несчастную троицу, вскидывая пиликнувший коммуникатор. Оперативно прислали, не подкопаться. — Мы тут спецотряд, вне иерархии и со всем разберём-с-с-с… ох ты ж блядь.              — Что? — вопросило хором четыре голоса.              Кова, изнывающий от нетерпения, перепрыгнул Пидж на плечо.              На карте мигали значки трёх цветов. Красные крестики, отмечавшие места столкновений, и красные кружочки, где перестали откликаться неудачливые отряды, образовывали в сумме кривоватую окружность. Зелёный треугольник — маркер Пидж — идеально закрывал собой прореху на юго-западе. По-хорошему, здесь тоже красный крест, но они не докладывались. А в центре, не оставляя сомнений, что сложившаяся фигура — отнюдь не случайность, маячил серый огонёк лейтенанта Хесса.              — Ты ещё пентаграмму начерти, — пробормотала Пидж, сглатывая комок дурного предчувствия. — Эй, парни, ваш павший не-товарищ ничего подозрительного здесь не делал?              — Да нет… — самый словоохотливый теперь залип на ощерившегося кота. — Стоял, бдил, оглядывался, как и все мы. Пару раз решётку проверять ходил, хотя кого он ждал оттуда — если только не огнеупорного крыгрогрыза — мы так и не поняли.              — Решётку?..              Предчувствие взвыло дурниной. Галра махнул куда-то за угол, сделал шаг проводить, чуть не пропахал носом пол — потому что пол вдруг вздрогнул и завибрировал с утробным, голодным рокотом.              Дезориентированная, в полнейшей темноте, Пидж чуть пополам не сложилась. Схватилась за стену, с проклятием отскочила — стена ужалила, как раскалённая сковородка, — и позорно шлёпнулась на задницу. Пол, не думавший униматься, тут же устроил в точке касания русские горки.              В поисках хоть какой-то опоры схватилась за столб, который оказался ногой в тяжёлом ботинке — брыкающейся ногой! — и схлопотала коленом под челюсть.              В голове зазвенело.              Сквозь какофонию звуков пробилось изощрённое ругательство, и свет вернулся — зловещий, аварийный, пышущий жаром.              — Что, мать вашу, произошло?! — вопросила Пидж в пустоту. Пол ещё подрагивал, но терпимо. Руки слушались с переменным успехом. Сил на то, чтобы отцепить от шеи кота, пока не хватало. Кова держался намертво. — Землетрясение?              — Если точнее, возмущения магматической породы, — блеснул знаниями кто-то из галра, и Пидж вспомнила, что станция стоит аккурат на лавовом разломе. Том самом, к которому они спустились на порядочное, за сотку, число уровней. — Давненько нас не встряхивало.              — Какое удивительное совпадение, — пробормотала Пидж, предпринимая героическую попытку встать. Получилось. Ещё и меховым шарфом-плащом обзавелась. — Так что с решёткой?              — Да вон она, — кивнули на неприметную тёмную плитку, вплотную примыкающую к стене. Пидж и при свете прошла бы мимо без задней мысли, очень уж та походила на дизайнерское оформление Т-образного перехода.              Доковыляла до места, бухнулась на колени, окончательно убеждаясь, что надеждам на ошибку сбыться не суждено. Эту белую, едва заметную нитку, убегающую в стык между крышкой и полом, вряд ли заверяли на планах.              Галра присел рядом, подцепил край когтями. Пидж, от греха подальше, придавила нить пальцами. Куда она тянется? Ага — в тень, к шайбе-грузику, который чудом пережил недавнюю тряску.              Плитка перекочевала в сторону. Следующим слоем и впрямь шла решётка, сквозь прутья которой, стыдливо поблёскивая, спускалась злополучная нить. Внизу, приближенное хитрой системой зеркальных поверхностей, бесновалось жидкое пламя. А на конце нити, как маятник иллюзиониста, покачивался футляр. Подозрительный, матовый, тяжёлый на вид — слишком тяжёлый для нити, которая в контакте с решёткой уже перетёрлась наполовину.              Пидж сглотнула.              — Это то, о чём я думаю? Прямой доступ к мантии? — Дождавшись кивка, свободной рукой Пидж подкрутила визоры на шлеме. — Не показалось. Волокна отслаиваются. Попытаемся вытащить — упадёт.              Сбоку нарисовалась Эзор, присвистнула.              — Знаешь, что это? — спросила Пидж, чувствуя, как с виска покатились холодные капли.              — Даже в руках держала. Дорогая штучка, между прочим. — Получив локтем в бок, Эзор зашипела. — Ладно-ладно, без историй из жизни, как скажешь. Огнеупорная сверхсжатая бомба. Модель простая, без таймера.              Пот полился градом.              — Если одна такая только что сорвалась…              Пентаграмма. Красные крестики и кружочки. На каждой точке — по решётке, по бомбе и диверсанту, который «ходил проверять». Стены пышут жаром, как раскалённая печь. На нижних уровнях проблемы с давлением.              Если сорвётся весь круг, то мощности взрыва будет достаточно, чтобы…              — Я понять не могу, — Пидж облизала пересохшие губы, — они все смертники здесь? Кто даст гарантии, что нить перетрётся вовремя? Если собирались перерубить одновременно, по приказу, их бы первыми и накрыло.              — Не обязательно. Бомба, как бы это назвать… — Эзор прищёлкнула пальцами, — на дистанционном управлении.              Пидж округлила глаза, мужественно — до хруста натянутых нервов! — преодолев в себе порыв отползти подальше.              — Да не дёргайся. По щелчку не взорвётся, она не умеет. Говорю же — огнеупорная. Ей надо упасть, дождаться, пока температуры расплавят оболочку. В обычный огонь — добошей четырнадцать форы. — Эзор со скепсисом подалась вперёд, свесилась над решёткой, едва не прижавшись к ней забралом. — Тут горячее, сколько по времени — квизнак его разберёт, но на десяток-два квадриков утонуть успеет. А потом бум-м-м! Иначе смысл был такую дорогую штуковину брать?              Пидж замутило. С каждым словом Эзор делала всё хуже и хуже. Если рванёт не просто «где-то сверху», а подбросит слой магмы… Если не выдержат опоры… Им всем кранты.              — Какое тогда, к лешему, дистанционное управление?              Рука на нити отказывалась двигаться, а выдумывать, как бы вытащить злополучный футляр, мозг отказывался.              — Импульс энергии. Фитиль тлеет в месте привязки, бомба падает, и бум-м-м! — Голос Эзор стал серьёзнее. — Вот как сейчас.              Сердце ухнуло куда-то в живот. Пока Пидж выбирала: возносить молитвы известным и неизвестным богам или сетовать на старости лет, мол, «не болтать надо было, а делать», её грубо пихнули в плечо. Сверкнул баярд, превращаясь в металлический кулак, и выверенным движением Эзор пробила кусок решётки.              Сердце оборвалось вместе с нитью. На соплях же держалось!              Три мгновения ушли на смену рук. Эзор нырнула в пролом со скоростью кобры, прижалась плечом к остаткам решётки, замерла зловещей статуей самой себе.              Сердце, вопреки первоначальным планам, подскочило к горлу и зашлось в безудержном ритме.              — К-к-как успехи? — решилась Пидж спустя семь томительных тикунд.              — Вылезти помоги, — глухо пробурчала Эзор. — У меня поясница сейчас сломается.              Галра, до того ошалевающий в сторонке, успел первым. Подхватил Эзор под живот и вытянул с лёгкостью, будто та весила не больше котёнка. Продолжая играть в змеюку, Эзор извернулась в его руках, устроившись со всем удобством, и с усмешкой продемонстрировала добычу: матовый чёрный футляр.              Пидж растеклась по полу, уронив голову на ослабевшие руки.              — Не хочу тебя расстраивать, сахарная, но лежать чуток некогда.              Неизвестно, каков был заряд бомбы в тротиловом эквиваленте, но от той лёгкости, с какой Эзор прицепила футляр на пояс, Пидж снова замутило.              — Фитилёк горел. Очень может быть, что одна бомба — это капля в море, а нам пора бежать.              — Объявляйте эвакуацию, — коснулась Пидж кнопки за ухом. — Немедленно. Немедленно, я сказала! Плевать на всё. Снимайте блок-посты и выметайтесь с базы! Да, это приказ!!!              Галра, вошедший во вкус, поставил амёбную Пидж на ноги. Даже кота отряхнул, несмотря на злобное шипение. Энерготоки-энерготоки, куда ж запал делся… Пидж была не прочь прокатиться до выхода на руках — не так уж важно, чьих именно.              «Неплохо, зелёный паладин, — хрипло рассмеялись с той стороны. Не рубка, канал шипит и искрится помехами. — Не бойся, К-37 в вашей точке — это так, небольшая пугалочка, остальные пока не запущены. Ключевое слово — пока».              — Кто ты? Что тебе нужно?              «Я контролирую ситуацию, а ты нет, давай начнём с этого. Коммандор Сендак жаждет битвы. С каждым из паладинов — один на один. Победите — получите базу в целости и сохранности. Я покажу желоба, где успел побывать Огонь Очищения. Поторопитесь — успеете вытащить бомбы до того, как взрывы затопят и прорвут дренаж. И да, их больше, чем отмечено на твоей чудесной карте».              Их злополучная бомба — тридцать седьмая из неизвестности. Минимум четыре варга форы… Как ни печально, факт с равной вероятностью может оказаться правдой и блефом.              — А если нет? — сжала Пидж кулак свободной руки.              «Что „нет”? Если кто-то из паладинов струсит и не придёт, я подорву все бомбы разом. Будете хитрить — тоже. Сегодня вас пятеро, но можете позвать остальных, мы не против. Только быстрее, прочность нитей не вечная».              — С чего нам верить, что ты выполнишь условия?              «Хочешь — не верь, но это ваш единственный способ сохранить базу за собой, да ещё относительно целой. О, нет, давай придумаем ей название повнушительнее: „точка выработки стратегического ресурса, потеря которого придётся императору не по вкусу”. — На той стороне рассмеялись. — Если хотите — бегите, поджимайте хвосты, выметайтесь отсюда, только все разом. Так и быть, Огонь Очищения заберёт добычу себе».              Подобный исход был решительно невозможен, и шантажист прекрасно об этом знал. С другой стороны — бросаться в смертоубийственную дуэль с Сендаком один на один? В своё время его не сумел одолеть даже Широ, а остальных сдует, как тростник, за один-два удара.              Ладно, будем честны, генералы продержатся чуть подольше. Вызвать бы Лотора — он тоже паладин, и против Сендака есть все шансы. Но сколько времени на это уйдёт? На сколько хватит терпения кукловода? Нити и вправду не бесконечные.              — Куда идти?              «Ты знаешь, куда».              Стрёкот помех пропал, шантажист — лейтенант Хесс, если сложить два и два — отключился. Иллюзия. По всему выходит, он слушал линию и наблюдал за ними с самого начала. Либо сам, либо на стороне Огня Очищения неплохой хакер, который в эту самую тикунду подчищает следы. Гады слишком хорошо подготовились.              — Проклятье, — прошептала Пидж едва слышно, — я забыла, каково это, быть ведомой в чьих-то планах.              — Ой, я тебя умоляю, — фыркнула рядом Эзор, но лицо у неё было отнюдь не весёлое, — короткая у тебя тогда память.              — Ты поняла, о чём я!              Кова, прекратив изображать плащ, взобрался на плечо, с силой боднул Пидж в голову.              «Вы это слышали?! — прорезался в шлеме голос Ханка. — Что будем делать?»              «Только не говорите, что собираетесь снова, опять, в очередной треклятый раз сунуться в ловушку, над которой висят плакаты „смертельно”, „убьёт”, „ха-ха-ха” и „не подходить”, — тут же вылез Лэнс. — Может, тактическое отступление? Они заберут базу себе, мы вернёмся с парочкой флотилий и отобьём обратно».              — Если попытаемся, они её просто взорвут, — покачала головой Пидж, — чтобы никому не досталась. Раз уж решились на ненадёжный план с бомбами… Боюсь, мы недооценили их безумие.              «Где гарантии, что то же самое не случится, если мы укокошим Сендака?»              «Ты его укокошь для начала, гений».              — Нет гарантий, — Пидж обхватила себя руками, — но так мы хотя бы сможем сказать, что сделали всё, что могли.              «Если будет, чем говорить! Кто куда, а я свои силы здраво оцениваю. Толпой мы его, допустим, загасим, но тот тухлый сыр сделает угадайте что? Правильно, нажмёт на квизнакову кнопку!»              Эзор постучала Пидж по плечу, выдала какую-то неведомую жестовую комбинацию, закончив её единственным понятным движением, мол, «айда, пойдём драться».              — Чего?..              Эзор постучала по шлему, помахала двумя пальцами у горла и притворилась дохлой рыбой. Понятнее не стало. Пидж предпочла думать, что у Эзор созрел план и она опасается прослушки, а не… ни с того ни с сего закосплеив Нарти, предрекает им всем скорейшую гибель. Не так уж далеко от истины ушла, чёрт возьми.              Ханк с Лэнсом продолжали спорить между собой и с судьбой.              — Так, хватит, — устало сказала Пидж. — Нам на роду написано: шагать в ловушки с улыбкой и самоотдачей. Вы забыли кое о чём. Эвакуация началась, коммандор? Если нет, я сдеру с вас шкуру живьём.              «Началась, — буркнули в ответ, — проходит штатно. Будьте уверены, я напишу на вас всех рапорт. За непоследовательность, разобщённость и непрофессионализм».              — Вот, — проигнорировала Пидж шпильку. — Нам в любом случае надо потянуть время, пока эвакуация не закончится. Против этого, как я поняла, наш любезный Огонь Очищения не возражает. Так что шевелим булками и двигаем к точке сбора. Координаты я скинула.              «Да будьте вы все прокляты! — простонал Лэнс. — На что я подписался…»       

***

      Жар повис в воздухе тягучим маревом, давил, пригибая к полу, несмотря на доспех и настройки костюма. Холодные струйки пробегали по позвоночнику, впитываясь в ткань — ещё немного, и зашипят, как капли на раскалённой плите.              Они спустились на последний, ненумерованный уровень. Насвистывая простенькую мелодию, всю дорогу Пидж успешно отмахивалась от фактов: кто сказал, что собственные ноги и скрежещущий лифт несут её прямиком к живому, беснующемуся внизу пламени? Стены-то одинаковые, иллюминаторов нет — ничегошеньки за ними не видно. Не исключено, что на станции принята обратная нумерация, и тогда они вовсе не опустились, а поднялись. К самой поверхности.              «Да, так и есть. Шансов куда больше, чем кажется».              Пидж отрицала, пока выбор — верить или не верить — не отняли с издевательским пшиком. На «подвальном» уровне, шагов через сотню от лифта, начинались сектора прозрачного пола.              — О да, галра знают толк в развлечениях!              Лэнс, в глубокой задумчивости наступивший на плиту, чуть до потолка не подскочил — опомнился через тикунду, подался назад, уронив «Эзор». Был бы кто чужой рядом, заметил бы вопиющее отступление от канонов: вместо того, чтобы выдать сотню синонимов к «неуклюжему придурку», «Эзор» промолчала. Пидж надеялась, что у шпионящего за ними Хесса нет ни всевидящего ока, ни инсайдерской информации, иначе плакал их первый и единственный козырь.              Настоящая Эзор где-то бегала под невидимостью. Хотелось верить, что рядом, а не во Льва свалила. За себя она оставила безымянного бедолагу, который вытянул у судьбы дурной жребий. Отловленный среди припозднившихся постовых и с энтузиазмом раздетый, он щеголял теперь в красном доспехе — без шансов отвертеться. Спасибо хоть, что самого сокровенного не лишили для достоверности. Женщину-дезиллюминатора искать было некогда. Большая удача, что под руку попался мужчина, иначе, без приметного реющего хвоста в отверстии шлема, подмену раскрыли бы сразу — аварийная подсветка, пусть и скупая, могла сгладить лишь незначительные детали. И то, в идеале, если потенциальный раскрыватель сфокусирован на чём-то ещё.              «Фокус», всеми правдами и неправдами, Пидж вызвалась обеспечить. Задача Эзор — поймать удачный момент, момент преимущества, каким бы он ни был, и развернуться на полную катушку.              Больше, за исключением сомнительных боевых навыков, за душой у смертников не было ничего, и Пидж капитально потряхивало. «Полагаться на случай» — бессмертный паладинский девиз, больше он не казался ни лихим, ни эффектным. Как, боги свидетели, они раньше-то выживали?              — Карх, я в десятый раз повторяю — забирай подружку и проваливайте отсюда. Какого леш… квизнака вы с нами попёрлись, ещё и не в кондиции?              Ушастый парнишка, вызволенный, по сбивчивому рассказу Ханка, из каюты незабвённого Хесса, баюкал наскоро перевязанную руку и ощутимо прихрамывал. Девчонка держалась лучше, и она же — в десятый раз — непримиримо поджала губы:              — Я старше по званию. В нашей двойке решаю я! Это наше дело, и мы доведём его до конца, с вашего одобрения или без.              — С нашей помощью, ты хотела сказать?              Мимоходом подивившись сродству их суицидальных наклонностей, Пидж не выдержала, прямо посмотрела на нагрудные знаки. Уж сколько-сколько неведомого оставалось в галрийской культуре, но два одинаковых — лейтенантских — знака назвать разными было сложно.              — Нечего пялиться, — вспыхнула Лини, — да, не успели форму перезаказать. Язык стёрла всем объяснять сегодня.              — Боишься, что если провалишь миссию, то обратно до лейтенанта скинут? — цокнула языком Пидж. — Это дороже жизни? Твоей и твоего напарника?              — Да что ты понимаешь! Там… — она сжала кулаки до скрипа перчаток. — Там эта сволочь. Убить его — первостепенная задача! Пока он жив, никто не в безопасности.              — О да, — закатил глаза Лэнс, — а как убьём, база по волшебству перестанет рушиться, то-то в безопасности будем. Ты в очереди на Сендака первая, я правильно понимаю?              Лэнс, не иначе, был предвестником апокалипсиса. Их снова тряхнуло, мигнул аварийный свет — обычный не включался уже по определению, — и прямо под ногами взъярились рассерженные огненные протуберанцы, едва не лизнув им пятки.              Совершив героический прыжок, Пидж убралась подобру-поздорову с прозрачной секции, прикрыла глаза и глубоко задышала. Как устроена эта визуальная иллюзия, изучать было некогда, но по шкале правдоподобности — одиннадцать из десяти, архитекторы профессионалы.              — Какой Сендак? — буркнула девчонка враз охрипшим голосом. — Я про этого… — завернула нечто непереводимое, — …предателя, Хесса.              — Вы ещё и не объяснили, куда мы идём?! — развернулась Пидж резко, наплевав на истекающее время и очевидное «предупреждение». — Ханк, твою мать! Послушай меня, капитан, — тут же переключилась на сверкающую глазами девчонку, — чем выше звание, тем активнее надо думать головой. Впереди битва, а он, — кивнула на прижавшего уши парня, — без обид, бесполезен. Если база развалится по кирпичику, если придётся бежать, он станет обузой. Зачем ты потащила его за собой?              — Со мной всё в порядке! Я могу… помочь.              — Хромай меньше, умник! Раз мы меряемся званиями, один мой приказ, и вы…              — Пидж, — Ханк вцепился ей в плечо, разворачивая обратно к цели. Повёл подбородком. — Поздно. Они не успеют уйти, даже если прикажешь.              Из шлюза, открывшегося напротив, вальяжной походочкой, поигрывая гигантской клешнёй-протезом, выходил Сендак собственной персоной.              Устал ждать, пока вожделенная добыча дотащится до центрального сектора?              — Так-так-так, — усмехнулся он, отстукивая стальными когтями по бедру. Голос рокотал, усиленный динамиками шлема. — Россыпь шавок, и все как на подбор, переломятся с одного удара. Фантастический финал для героев-освободителей.              За спиной послышался треск призванного и взведённого оружия, паладины рассредоточились, приготовившись к бою, на что Сендак трубно расхохотался:              — Я смотрю, хорошая память досталась только зелёному.              Пидж единственная, добела сжав пальцы, стояла ровно. Единственная не призывала баярд.              — Один выстрел, и всё здесь взлетит на воздух.              Из-за плеча Сендака вынырнул галра в форме инженера. Краем глаза Пидж насчитала ещё семерых: не привлекая внимания, они расползлись по своей половине зала, укрылись за техническими выступами и колоннами, слившись с тенями.              «Конечно же, босс не приходит без миньонов».              По законам жанра, сейчас двери с обеих сторон должны были захлопнуться, отрезая пути к отступлению, но спецэффектов не завезли: вместо них повисла ощутимая угроза словить очередь в спину.              — Ты! Хесс, предатель, — прорычала неугомонная девчонка, — слабо один на один, без вывертов?!              — Не будем менять правила. — Хесс прокрутил в руке небольшой продолговатый предмет, и пол снова дрогнул. Отголоски возмущений донеслись откуда-то с периметра базы. — На сцене блистать не мне, но панель управления я подержу у себя, прошу об этом помнить. Если кто-то, — зеркало глухого протектора повернулось персонально к Пидж, — вмешается в ход дуэли, вы проделали этот путь напрасно. Почувствую угрозу — сброшу весь заряд одновременно.              — Если щенки боятся, — Сендак лениво толкнул систему рычагов, и секция прозрачного пола, расположенная точно посредине зала, расползлась щелью в две ладони шириной, — можем ускорить процесс. Прыгайте вниз, друг за дружкой, и будем считать, что сделка выполнена.              Поднявшийся из расщелины жар затопил комнату, сделавшись почти нестерпимым. По периметру замерцали тревожные аварийные огни.              — Тебя в детстве головой приложили? — буркнула Пидж, непроизвольно отступая на шаг. — Или Лотор на Крал Зера? В чём для нас выгода в такой «сделке»?              Искусственный глаз Сендака полыхнул алым. Отлично, имя злейшего врага выводит его из себя, и он не смотрит тебе за спину, на неправильного красного паладина. Ты тоже не смотришь! Не озираешься, не пытаешься уловить движение невидимки, не молишься, чтобы Эзор начала делать хоть что-нибудь полезное.              — Я следую твоей логике, зелёный паладин. Ты пришла, хотя исход нашей битвы очевиден. Твоя цель — потянуть время и героически подохнуть. Скажешь, нет? Первое кончилось, а второе — я предлагаю ускорить. Или, раз кишка тонка, — указал он когтями на расщелину, — пусть первый из вас выходит на поле боя. Так и быть, подсоблю.              Активировав баярд, Пидж шагнула на стекло. Может, чересчур поспешно. Может, как будто по указке, но лучше так, чем сердобольный умник-спасатель, который уловит её колебания и выскочит к Сендаку без очереди. Право быть «фокусом» Пидж отстаивала до хрипа.              «Кто кашу заварил, тот и расхлёбывает».              Шаг, ещё шаг. Четверть секции. «Жертва» изъявила желание, «жертва» отмечена. Не обгонят. Можно выдохнуть и тянуть время дальше.              — Победа… — голос сорвался. Пидж откашлялась и начала громче: — Победа или смерть. Ваш девиз, девиз галра, и мой тоже. Я хочу быть уверена, что награда, за которую я сражаюсь, не фикция. Пусть он, — ткнула пальцем в Хесса, — перейдёт на нашу сторону зала. Пусть поклянётся, что не сбежит, поджав хвост, как только ты сдохнешь, и не станет нажимать на кнопку.              — Перейдёт? И вы, конечно же, не попытаетесь отнять панель. Не много ли ты хочешь, девочка? — в голосе Сендака прорезалось тщательно скрываемое бешенство. — Хватит болтать! Становись в центр зала. Ещё семь тикунд — я отдам приказ, и… Какого квизнака ты творишь?!              — Вы отдадите приказ, — продолжил Хесс, вопреки всем расчётам переступая расщелину, — и мы превратим всё в свалку под аккомпанемент разрушений. Разрушать — это то, что получается у паладинов лучше всего. То, что им нравится.              Пидж закаменела. Поравнявшись с ней, Хесс на мгновение остановился:              — Предлагаю лишить их подобного удовольствия.              Соваться в толпу паладинов было самонадеянно, и Хесс не стал — только отошёл, оставаясь на линии стекла, поближе к стене, чтобы освободить площадку для битвы. Принял обманчиво расслабленную позу, покрутил туда-сюда пультом, не убирая пальца с центральной кнопки.              — Я сделал то, что ты хочешь, — обратился он к Пидж, не скрывая усмешки в голосе. — Сражайся. С верой в победу.              — Ты не клялся.              — Обойдёшься.              Возразить, пожалуй, было нечего — и некогда. Сендак, потерявший терпение, атаковал первым. Пидж поднырнула под когти, лязгнувшие в дюйме над головой, и махнула на пробу энергетическим кнутом. Гравитационной линии, или чем там протез связывался с телом, оказалось хоть бы хны: рука, как торпеда, вернулась обратно к плечевому суставу.              «Как же дохрена это стоит…» — следующие две вечности Пидж только и делала, что уворачивалась. Слева. Сверху. Сзади. Обманка слева-направо.              По шару-суставу, который не давал ей покоя с самой Крал Зера, Пидж попала с миллионной попытки — и тут же пожалела, отхватив нехилый разряд. Да, «слабое место» с прошлого раза явно проапгрейдили. Если и бить, то чем-нибудь дальнобойным, но кидаться туда баярдом с мизерным шансом попасть — себе дороже. Бластеры, как энергетическое оружие, отпадали.              «Нужно что-то другое…»              Мелькали, смазывались в калейдоскоп тревожные лица под забралами шлемов. Кто-то смотрел на неё, кто-то — на краеугольный камень их столкновения, Хесса. Форма изнутри промокла до нитки. Дали знать о себе синяки, наставленные сегодня на базе, и даже проклятое колено.              «На хромого ушастого ругалась, а сама-то…»              Сендак развлекался. Как стоял на краю «арены», которой по умолчанию стало стекло, так и остался — лишнего шага не сделал. Самоуверен до чёртиков, играет, как кот с мышью, кто б сомневался.              Слева. Сверху. Сверху-сзади. Спереди!              Приняв стальной кулак на щит, Пидж пролетела добрых пол-арены, шмякнулась со всей дури прямиком на границу-расщелину. Спасибо, что поперёк, а не вдоль — поясницу будто сам дьявол лизнул.              — ПИДЖ!!!              Сверху. Перекат! Снизу. Обратно!              Руку чуть из сустава не вырвало, но — попался! Стальной кулак влетел прямо в сеть, которую Пидж оставила вместо себя, и Пидж нажала на кнопку, стянув края к рукоятке. Кто сказал, что читерское оружие положено только боссу?              Её, как на бешеном воздушном шаре, подкинуло в воздух и замотало.              Кулак, растерявшись не более, чем на доли тикунды, взмыл к самому потолку. Полетел, подгоняемый яростью Сендака, вниз. Пидж следом — как лист в ураганном ветру.              «Хрясь будет такой, что мне хребет переломит».              — Пидж!              «Сеть или джеты? Джеты! Сеть — до последнего!»              Затормозить не вышло, подправить траекторию — едва-едва, сгруппироваться… Ну, в таких условиях — чем богаты.              Хруст был оглушающий.              Треснувшее стекло.              Шипение металла.              Щитки доспеха, процарапавшие рваные борозды.              Пидж закрутилась волчком, перекувырнулась через себя раз двадцать, пересчитала все кости, которые зачем-то оказались слишком близко к поверхности, к коже.              Окончательно потеряла, где низ и где верх, где лево и право.              — Мелкая погань!              Нашла взглядом противную руку, гаденько ухмыльнулась, сплёвывая подкативший к горлу сгусток крови.              Клешня обтекала.              Расплавленный металл, медленно остывая, капал на стекло обиженной пепельной дробью.              Сендак сжимал и разжимал два оставшихся пальца, обозревал ущерб в немом шоке, таком сильном, что даже, похоже, забыл — его враг валяется беззащитным, осталось только добить.              Пидж разразилась каркающим смехом, прижала к пылающей груди онемевшую руку.              — Физику плохо учил, здоровяк?              Ладно, Пидж несправедлива: галра вряд ли проходили энергетические алтеанские сети. Она и сама была не уверена, что затея выгорит хоть на треть. Результат превзошёл ожидания — и ведь главное, Сендак сделал всё сам! Сам придал руке ускорение, с каждым квадриком врезая хищные ячейки сети глубже и глубже в навороченный сплав.              Рука, раскуроченная, как мухобойкой прихлопнутая, продолжала функционировать — и оставалось опасной. Но палец, который удачно попал в ячейку сети и сгинул в огненной пучине, Пидж посчитала личным трофеем.              Возгордилась последний раз в своей жизни.              — Если не сейчас… — прошептала одними губами, захваченная чистой, первозданной яростью во взгляде слетевшего с катушек Сендака, — то вариантов, когда, у меня больше нет… Эзор.              — Мать твою!              Что-то случилось. Сендак отвлёкся, посмотрел в сторону, и губы его обнажились в совсем уж зверином оскале.              — Убить всех. Убить, я сказал!              Баярд… С третьей попытки баярд вернулся в руку. Живём. Пока фантазия есть — живём.              В голове продолжало звенеть, над головой — засвистели пули. С одной стороны. Со стороны паладинов.              «Проклятье, куда они лезут…»              Рискнуть обернуться?              Диспозиция поменялась. Борьбы и возни Пидж уже не застала, но тело Хесса, неловко распростёртое на стекле, вопило красноречивее некуда: пульт поменял хозяина, авантюра увенчалась успехом, с фарсом пора завязывать.              Тем более, что…              — Бездарные идиоты!              Стекло пришло в движение. Пидж, пригибая голову, поднялась на четвереньки, с подозрением уставилась на Сендака возле рычага. Механизм пришёл в движение, щель расползалась, но вместе со стеклом, ускоряясь с каждой тикундой, уезжала и Пидж.              «Передумал драться? Не стал добивать? Серьёзно?..»              Сердцу, окрылённому победой, ухать в пятки было особенно неприятно.              «О нет».              Вздрогнув, секция стекла накренилась. Стала заворачиваться под соседнюю, а Пидж — стремительно сползать.              «О нет-нет-нет-нет… Они же все сейчас, друг за другом, как карточный домик!!!»              Баярд менялся, мерцал как пришибленный: алтеанский меч такое стекло не пробьёт, не с силами Пидж — это точно. Крюк-кошка — прекрасно, но не за что зацепиться. Крюк…              На границе паники, не в состоянии выдать ни единой связной мысли, Пидж выбросила вперёд руку с изогнутым кастетом-лезвием.              Повисла на нём, вбившимся в стекло до опасного коротко, на несколько дюймов, и поддала энергии в джеты — слишком поздно вспомнив, что понятия не имеет, сколько её там осталось.              — Пидж!!!              Совершив немыслимый кульбит, вывалилась мешком картошки на горизонталь — уже начинающую медленно ехать.              «Сил нет. Вообще. Но бежать — не так плохо, как карабкаться».              На каких внутренних резервах Пидж преодолела оставшийся путь, помнилось плохо. В виске пульсировала единственная чёткая мысль: если выстрелят в спину, она не добежит.              «Почему… почему не стреляют?..»              Там, где стекло сменилось платформой, Пидж рухнула как подкошенная. Задышала загнанной лошадью.              «В безопасности… правда?..»              Побег занял пару тикунд, но ей показалось — вечность.              Возле ботинка чиркнул разряд бластера. Кто-то подскочил, укутал собой, как в кокон, отгородил от проклятой трещины паладинским щитом. Настойчиво потянул, побуждая подняться хотя бы на колени.              — Порядок? Из передряг похлеще выбирались, правда? — Ханк храбрился, но голос у него дрожал. И рука, ощупывающая её предплечье, перебирала туда-сюда чересчур суматошно. — Будь другом, разверни щит, я им вмажу.              Пидж моргнула, послушалась. Теперь от выстрелов, с трудом удерживая на весу одну руку и убеждая не подламываться вторую, их обоих укрывала она. Ханк, не иначе как в священной ярости, поднялся в полный рост, прислонил к бедру любимую гигантскую пушку, стал палить без разбора, без пауз между очередями.              Пидж помотала звенящей головой, с трудом собрала глаза в кучку. Хотелось ругаться, доказывать, что он безмозглый дурак, что подставляться врагу — последнее дело, вот только загвоздочка: открой она рот, претензии прозвучат смехотворно. Сама такая же дура.              Ему виднее, что делать.              Трижды ударило в полупрозрачные ячейки щита. Вибрация цепью сбежала к груди, уколов по пути каждый оставшийся в живых мускул. Пидж закусила губу. В немой борьбе с подводящими её руками, которые ощущались чужими, словно взятыми в аренду на сомнительной ярмарке, поискала другой объект фокуса. Более вещественный. Требующий внимания.              Зал по ту сторону трещины.              Двери распахнуты. Рядом с Сендаком маячит мелкая тень, укрывает его щитом так же, как Пидж укрывает Ханка — для проформы, безо всякого толка, на одной удаче. Их удача — приличное расстояние и невозможность прицельной стрельбы. Сендак размахивает руками, двигается рвано и дёргано. Похоже, кричит, но голоса не слышно. Приказывает своим? Да, точно. Это не Пидж оглохла, а они внешние динамики отрубили. Ясно. Никаких переговоров, никакого фарса. Никакой определённости.              Станцию ещё можно спасти? Если Эзор отняла пульт, если им не успели воспользоваться, если вытурить Сендака и по-быстрому пробежаться по точкам со взрывчаткой…              Пидж подавила стон отчаяния. Как же мало времени! Сколько у Сендака приспешников? И где обещанная карта?              Галра с той стороны маячат, но будто меньше, чем Пидж запомнила. Из-за колонны торчит бесформенная груда, возможно, чьи-то ноги. О, ещё одни. Либо поймали шальную пулю, либо прилегли ещё раньше, и вполне может быть, что это постаралась Эзор.              Точно! На приказ Сендака отреагировали не сразу. Если Эзор по-тихому вырубила засаду, то оставшиеся — наверняка подкрепление. Пока сориентировались, пока из-за двери добежали, пока поняли, куда бить… Надо запомнить, отблагодарить при случае. Взять назад слова про побег. Хоть Эзор ничего подобного и не слышала, стыдно стало за одни только мысли.              — Пидж, бежать сможешь? — Ханк взял передышку. Уж его ли стараниями, или Лэнса, бьющего откуда-то сбоку, но теней на той стороне почти не осталось. — Уходить надо. Показатели зашкаливают, скоро тут всё затопит.              — Но как же… — Пидж беспомощно обернулась на «свою» сторону, где паладины со-товарищи разбились на группки из тех, у кого было что-нибудь дальнобойное, и тех, кто стойко держал перед ними щиты. Никого лишнего. Никого «обещанного». Куда делся? На ту сторону перепрыгнул? Поганец! Гоняться за ним, время тратить! — Карта… Если он не соврал, мы ещё можем…              Ханк моргнул в замешательстве. Раз, другой, пока наконец не понял и не покачал головой. Поймав её взгляд, показал на раззявленную огненную пасть.              — Если карта и сохранилась на других носителях, мы понятия не имеем, где, и нам некогда искать. Пидж, я знаю, ты не любишь проигрывать, но на этот раз не получится точно. Эй, да куда ты?!              Пидж, выдав невнятный сиплый звук, доковыляла до края, под грохот сердца уставилась на беснующееся под мысками сапог жидкое пламя. Что, что её так задело, раз аж дыхание до удушья перехватывает? Потерянная надежда на карту? Вероятность оказаться там, внизу, самой? Неспособность составить простейшую логическую цепочку?              Она ведь видела! Он лежал близко к краю, но на стекле. Без движения. А стекло потом поползло и откинуло секции, одну за одной, как карточный домик…              Пидж прищурилась.              — Не дури! — Ханк догнал, стиснул ей плечо, как за поводок дёрнул, и обхватил вторую руку — вовремя, потому что Пидж, забывшись, чуть не опустила щит, и от него тут же что-то отрикошетило. — Не знаю, что за гениальные идеи пришли в твою голову, но ни одна из них не сработает, потому что какой бы совершенной ни была галрийская техника, вряд ли она выживет в лаве, а если и выживет, то достать её нечем, так что проще уж искать на других носителях, всё равно как иголку в стоге сена, или трясти кого-то ещё из их компании, но на это в любом случае нет времени! Да с самого начала было понятно, что затея бредовая и нет ни единого шан…              — Да тихо ты! — Пидж слабо помахала рукой, указывая на подозрительную тёмную точку дальше под бортиком. — Смотри, если траекторию рассчитать…              Раньше архитектурные особенности рассматривать было некогда, видимость с их позиции была минимальной, но… Если предположить, что зал симметричен, то с их стороны переход между платформой и дырой не отвесный, а такой же скруглённый, со скатом, как выгнутый дважды пуфик. Чёрт возьми, да там даже какие-то ручки есть! Мощные торчащие скобы. Вряд ли предназначенные для того, чтобы по ним люди взбирались, уж слишком велико расстояние, но тем не менее. Если приловчиться, если задействовать немного удачи…              — Да что ты собралась?..              — Ханк, теперь ты прикрой!              Взглянув последний раз на отпечатавшуюся в сознании точку, с крепнущей уверенностью, что рассчитала верно, Пидж кинулась вдоль бортика в противоположную часть зала. Кажется, ей что-то кричали, и отчего-то оставшиеся галра сфокусировали огонь на ней. Без разницы. Цель найдена, до цели надо добраться.              — Здесь!              Вцепившись для верности в бортик, Пидж заглянула за край, зажмурилась от яркого всполоха. Когда проморгалась, в её сторону уже повернулся протектор шлема. В глухой матовой поверхности чудилось осуждение.              Лейтенанту повезло и не повезло одновременно. Очевидно, он шлёпнулся не в лаву, а на скат, где удержался каким-то чудом, и даже сумел взобраться на две идущие подряд «ручки». На последней он и висел, как потрёпанный подпалённый паук, в абсолютнейшем тупике. Третья скоба, которая — при наличии джетов — привела бы его к спасительному бортику, напрочь отсутствовала. То ли осталась не выдвинутой, то ли выпала от халатного обращения.              У соседних блоков со скобами всё было в порядке.              «Про-бедитель, квизнак твою налево, — ругнулась Пидж про себя, отгоняя стайку странных картинок, пеплом осевших на совести. Будто когда-то давным-давно, в другой эпохе, она видела нечто похожее, но не сделала того, что должна. — Проиграл и победил одновременно. Затребую карту — шиш он мне её отдаст в таком положении».              Пидж вскинула голову. Бой замер на обеих сторонах, погряз в жарком тягучем мареве. Сендак смотрел на неё в упор, подняв руку в незавершённом приказе. Ждал, что она будет делать.              Пидж шумно выдохнула. Под страхом смерти бы себе не ответила — что и зачем она делает, откуда взялась долбящая в виски совесть, действительно ли всему виной карта.              Рискнула опустить щит, и никто — удивительно даже — не воспользовался образовавшейся брешью. Уцепилась пригодившимся-таки крюком-кошкой за ближайшую колонну, свесилась всем корпусом с бортика, едва не впечатавшись лбом в глухой протектор шлема. На этот раз — наверное, удивлённый.              По крайней мере, протянутую руку он изучал тикунд шесть, не предпринимая никаких действий, и Пидж едва не зарычала — не слишком-то удобно висеть вверх тормашками, рискуя схлопотать Сендаковой клешнёй в спину! Хотя, судя по всему, лейтенант был полезен, раз буйный коммандор поумерил пыл и выразил готовность немного подождать.              — Да чтоб тебя, хватайся уже!              О том, что влезла с неуместной помощью, Пидж пожалела в ту же тикунду. Лейтенант рванул её за руку — и так многострадальную сегодня руку! — с такой силой, будто не выбраться собрался, а утопить вместе с собой. Сустав явственно хрустнул, взбрыкнул позвоночник, поползли куда-то не туда коленки и мыски сапог, но Пидж мстительно вдавила палец в кнопку баярда, и свёрнутая змеёй цепь сделала всё сама.              Такую крупную рыбину Пидж из воды ещё не тягала. И, видят боги, никогда больше не станет!              «На берег» их выбросило кубарем, терпение галра кончилось, тут же засвистели выстрелы. Пидж обожгло бедро, отрикошетило от щитка на несчастной руке, она зашипела, как рассерженная кошка, и юркнула за спасённого лейтенанта — как за живой щит, чтоб от него была хоть какая-то польза.              Выстрелов стало больше.              — Ты всё-таки ненормальная! — заявил подоспевший рассерженный Ханк, щитом отрезая их всех от той стороны. Поморщился из-за отдачи. — Ты этой кошкой ни разу не пользовалась! А если силы бы не хватило?!              — Нотации потом, — рыкнула Пидж, нависла над лейтенантом как коршун. — Карта! Будешь увиливать, скину обратно в лаву!              Тот, гад эдакий, её проигнорировал. Протектор шлема, отражающий на сей раз неведомую эмоцию, был направлен на другую сторону расщелины — и будто закаменел. Пидж, плюнув на возопивший в подкорке маячок о банальной ловушке, рискнула посмотреть туда же.              Сендак махнул рукой, завершая приказ. Проныра, который скакал вокруг него с щитом, сорвал с себя сумку, вытряхнул на свет какой-то кулёк, похожий на связку моркови, размахнулся и кинул.              Не в них, в дыру над лавой.              По связке чиркнул выстрел — снайпер из Лэнса был действительно неплохой, — но это не помогло. Слегка отклонившись от курса, связка полетела в злобно бурлящий огонь.              Сендака в зале больше не было. Ходил бы с хвостом, его прищемило бы дверью.              — Блядь, — голос охрип до шёпота. — Не говорите, что это то, о чём я думаю…              Ханк вздёрнул её на ноги, встряхнул, не заботясь больше ни о каких щитах, и потащил на буксире прочь от расщелины.              — Бежим! Просто — бежим!!!       

***

      Легко сказать — бежим! Сделать сложно. Когда помотало, как спортивную грушу, когда ноют мышцы, когда нечем дышать, а голова позвякивает, несмотря на забившуюся до упора вату, единственный стимул — угроза, кусающая за пятки.              В угрозу, несмотря на всеобщую панику, с каждой тикундой верилось всё слабее. Хорошо, кинули связку бомбочек, которые раньше срывались по одиночке. Трещина глубокая, из-за зеркальных иллюзий — вообще непонятно, насколько. Если брать максимум, сколько там лететь, ну добош, ну два? Бегут они явно дольше, а их ни чуточки не тряхнуло ещё!              Может, муляж был, а они подорвались, поверили. То-то Сендак ухахатывается за кадром.              Чуть-чуть правдоподобия добавлял лейтенант, бегущий резвее прочих. Почему-то в одну с ними сторону, но ему, наверное, и некуда больше — не сигать же через трещину. Только почему не сворачивает? Задумал что-то? Заблудиться боится? Логично. Или выход всего один. Без Нарти Пидж бы тоже боялась, тем более, что техника явно начинала сбоить, а так — уж куда-нибудь выведет. Вероятнее всего, туда, откуда пришли.              Удобно, когда в команде ищейка.              Нет, а вдруг бомбы — это всё-таки муляжи? А лейтенант в доле, для правдоподобия! Или тоже обманут, но уверен так же свято, как паладины?              Друзьям повезло, что ныть на бегу — трата сил, к которой Пидж в текущих реалиях была не готова. Чёрт с ними! Пропадай пропадом эта станция, хоть взорванная, хоть нет! У неё… у неё дыхание кончилось.              — Ай-яй-яй!..              Несколько событий, как водится, решило совпасть. Во-первых, всё-таки тряхнуло. Да так, с утробным гулом, что у Пидж засосало под ложечкой, а над мгновенно переобувшейся черепушкой звякнули ноты траурного гимна. Она была готова поверить во что угодно, лишь бы разрешили остановиться, передохнуть, но вот загвоздка — никто не разрешал, а остановка случилась. Носом в подвернувшийся короб, после эпичного споткновения об тёмный угол в тёмной темноте. Абсолютной.              — Аварийка сдохла, — прошептал Ханк.              — А двери?! Двери на автоматике? — суматошный вопрос откуда-то спереди. — Квизнак, моя нога!..              — Открылись. Должны были, — утешил мужской голос. Незнакомый. Это кто, «Эзор»? Впервые рот открыл, не выдержал, и даже без мата. Кремень! — Помочь?              Пол теперь вибрировал непрерывно, волосы на затылке вставали дыбом.              — А говорили, нечего с нами таскаться, — съязвила настоящая Эзор. В глаза ударил луч света. — Сюда все подошли, быстро! Кто отстанет, тот сам виноват.              Пидж сглотнула тягучий вязкий ком. Она вдруг поняла, что не может отлепиться от короба. Не может и всё тут. Нельзя было останавливаться. Дрейфовать с пустыми двигателями можно, а вот стартовать — уже нет. Невозможно.              А пол вибрирует. Гудит. Рычит.              — Х-ханк? Лэнс, кто-нибудь?..              — Все здесь? Отлично, погнали.              У Пидж глаза на лоб полезли. Свет отдалялся! Они что, серьёзно?! Они считать не умеют?! Никто из них не запомнил, сколько всего людей было?              — Кх… Ханк! — мало того, что замутило, так ещё и голос в горле застрял. Её попытки в этом гуле — всё равно что писк мышиный. — Да нет… нет…              Она пошатнулась, и в этот момент кто-то подхватил её под колени, подняв на руки. Похоже, от паники, смешавшейся в дикий коктейль с облегчением, Пидж потеряла сознание — в следующий раз, когда она открыла глаза, луч Эзор маячил совсем в другом месте, а контуры рысящей, хромоногой местами делегации подсвечивались от секции прозрачного пола. Это какой-то другой зал. Может, уже рядом с выходом? Там был такой, она помнила! На нём Лэнс ещё подскочил, как ужаленный.              Ага, Лэнс… вон долговязая фигура впереди — он не потерялся. Ханка не узнать сложно. Мелкая — девчонка. Её хромоногого ушастого волочит «Эзор». Сама Эзор — с лучом, как флагом, и реющим хвостом. Нарти показывает путь…              Пидж задумалась.              «Етить колотить, а если все там, то кто несёт меня?»              На всякий случай, чтобы убедиться, что у неё не предсмертные глюки, что она не лежит под какой-нибудь балкой, омытая коктейлем из лавы, Пидж крутанулась на незнакомых руках, вперилась взглядом в кусочек глухого забрала.              Нет, вариантов было не то чтобы много, но!.. Вот так — стало совсем непонятно. Опасно, наверное. Но Пидж решила, что подумает об этом позже. Сознание, укачанное гулом и осеребрённое звёздами, решительно уплывало. Будут проблемы — пусть решают другие. В конце концов, это они её потеряли. В пору…              В пору обидеться, если честно.       

***

      — Пидж! — в голосе напряжение, он бьёт, как струна, оставляет пылающий след. — Пидж, очнись! Позови Льва. Позови Льва, или он утонет вместе со станцией!              Как же жарко. Невыносимо душно, мокро, противно и больно. Прав был папа, космические игрушки до добра не доводят. Она себя загоняет, планомерно и со вкусом, и ей всё мало.              — Пидж! У нас от силы пять добошей!              Под колени впиваются когти. Пидж охает, распахивает глаза, ошалело вертит головой. Они в какой-то гигантской шахте, вместо потолка — звёздное небо, а под когтями двух Львов смятый в гармошку металлолом. Жёлтый, Синий на месте, Зелёного не хватает. И все столпились вокруг неё — смотрят настороженно, держатся за оружие, будто что-то случилось. Что-то, с чем они не в силах совладать.              «Ах, да… — Пидж утомлённо откидывает шею. — Зелёный, пожалуйста… Спаси меня. А лучше — себя спаси…»              Он откликается на зов. Валится в шахту стремительной молнией, с шумом и грохотом, перекрывает на время гул гибнущей станции. Приветственно распахивает пасть.              — Хорошо, а теперь…              Щелчки взводимого оружия. Сердце колотится, как сумасшедшее. Когти под коленом становятся острее, плечо зажато в каменные тиски. Пидж ставит себя на место лейтенанта, и вывод для неё неутешительный — путь видится всего один, тот, где ею прикрываются, как живым щитом.              В целом, ей уже плевать. Пусть будет так. Как угодно, лишь бы вырваться из бешеной гонки, в которой она уже расплатилась за промедление.              Пидж открывает рот, чтобы всех поторопить, и чуть не прикусывает язык — потому что её внезапно опускают на ноги. Она чуть не падает, но её придерживает Ханк: в его глазах столько тревоги, что Пидж почти передумала обижаться.              — Раз так… — в голосе Эзор сквозит удивление, — то теперь они, типа, квиты, и его можно убить без зазрения совести. Все согласны?              — Стреляй, — кивает Лини, не дослушав. В её голосе столько ненависти, что хватит на целый Огонь Очищения. — Не теряй времени! Пока он ещё чего-нибудь не выкинул!              — С-стой! — Пидж разворачивается стремительно, так, что удушливое марево снова наполняется звёздами, и хватает Эзор за запястье. Бластер щёлкает вхолостую. — Ополоумели совсем?! Возьмём с собой, допросим. Он должен что-то знать!              — Нет! — девчонка-капитан возражает, как будто имеет на это право, и в отместку ей хочется выцарапать глаза. — Да как ты не понимаешь?! Он опасен! Сохранишь ему жизнь — станешь врагом империи!              — Да что ж ты так взъелась-то на него? — бурчит Лэнс под нос. — Ну, подумаешь, станцию угробил. Не твою даже.              — Лини, прекрати, — морщится ушастый, нервно оглядываясь на трясущуюся дверь, — это верх непрофессионализма.              Лини порывается что-то сказать. В груди у Пидж — ворох аргументов, которые никак не оформятся в мысль, и она не знает, почему для неё так важно… Важно — что? Узнать — почему? Один большой необъятный вопрос, который не выходит разбить на части.              — Надоели, — Эзор вырывает запястье, оказывается единым текучим движением за спиной лейтенанта. Тот, кажется, вовсе перестаёт шевелиться. Не сопротивляется, даёт заломить руку за спину и повисает, как тряпичная кукла. — Вечно вы всё усложняете!              Пидж следит за Лини — она шагает вперёд, не опуская оружия, будто вознамерилась сделать грязную работу сама. Пидж генерирует сотню реальностей в этот момент, но гул тут сменяется рёвом, от которого уши закладывает, и пол с протяжным стоном начинает крениться.              О да, намёк понят, они задержались.              Всё, кроме трапа и Львиного кресла, магическим образом утрачивает значение.       

***

      Чинили-чинили энерготоки, заматывали фиолетовой изолентой, а Пидж, похоже, всё опять поломала, только в обратную сторону. Стоило оказаться в относительной безопасности, и мир как будто под толщу воды погрузился.              Слова — пустой набор звуков. Крики, ругань и разбор полётов стукали глухим молотом по приборной панели, но абсолютно не трогали. Пидж следила за волнами грызни с такой отстранённостью, будто происходящее во второсортном ситкоме ни в коей мере её не касалось.              Первым, разумеется, на линии возник коммандор станции. Нелестно оценил и беснующееся лавовое море, и рушащиеся под собственным весом опоры, и степень причинённого ущерба. Задал, вгоняя гвозди в крышку гроба, те самые вопросы, ответы на которые были столь же бессмысленно очевидны, сколько нежелательны для озвучивания.              Мастера-переговорщика среди них не нашлось, поэтому, Пидж повесила себе на заметку, от посланного коммандора в будущем могли быть проблемы.              Потом они договаривались о порталах для возвращения, потом над ухом случился очередной виток конфронтации, чуть не закончившийся смертоубийством — Пидж готова была отгрызть Лини голову, причём подозревала, что холодная ярость в её исполнении будет пострашнее горячей, — и Эзор, уставшая бдить над пойманным лейтенантом, подлила в огонь масла, заявив, что Зелёный абсолютно не приспособлен для транспортировки пленников.              — Так какого квизнака вы все в моего Льва набились?! — взорвалась Пидж. — Я выкину сейчас кого-нибудь!              — Правильно, его! — ткнула пальцем Лини. С каждой тикундой она всё сильнее напоминала бьющуюся на цепи дворнягу, которой не дают загрызть незваного гостя. — Карх, верни мне нож, что ты себе позволяешь!              — Ты ещё про бластер вякни! — Пидж не выдержала, резко крутнулась на кресле. Зелёный перешёл на автопилот, изображать максимальную сосредоточенность и шикать на всех, лишь бы не трогали, больше не получалось. — Десятый раз одно и то же, самой-то не надоело?              — Ничуть. Буду капать вам на мозги, пока не добьюсь своего.              Пидж закатила глаза.              Рингом кабина Зелёного ещё не бывала. Для антуража не хватало только сине-красных матов и растянутых верёвок ограждения.              В левом углу — таинственный мрачный молчун, особый навык: без видимых причин доводить случайного оппонента до первозданной ярости. Эзор, недовольно мотающая рядом хвостом, не столько следила за пленником, сколько охраняла его от методичных покушений. Лейтенант же, демонстративно держа на виду руки, потихоньку перетёк с коленей в более удобную позу, да так и остался сидеть, привалившись к стене и уронив голову на скрещённые локти. На происходящее ему было до лампочки, либо он старательно поддерживал вид.              В правом углу — зубастая лисица Лини, не поднявшая пока бунт, но балансирующая на тонкой грани. Ушастый друг нейтрализовывал её с переменным успехом.              И, в качестве арбитров, Лэнс с вконец ошалевшим безымянным полукровкой. Вздохнуть было решительно негде.              — Объясни внятно, откуда такая кровожадность? — попробовала Пидж, поклявшись, что эта попытка достучаться до разума — точно последняя. Если не выйдет, она вышвырнет лишних попутчиков в космос. Пусть добираются до ближайшей станции сами. — С причинами, а не следствием!              — Он чуть не убил меня с Кархом, — подняла Лини первый палец, — из-за него мы провалили миссию. И самое главное — он слишком много знает!              — Мы поэтому и везём его с собой. Чтобы выяснить, что именно он там знает! — всплеснула Пидж руками и охнула. Резкое движение было лишним. — Кто учил тебя сжигать энциклопедии, скажи на милость?              — Ты совсем меня не слушала. Он не энциклопедия, он талмуд с запретными знаниями. Каждый, кто к нему прикоснётся, окажется в смертельной опасности. Перефразирую, — прищурилась Лини, углядев скепсис на лице Пидж, — узнаете то, что знает он, и вас всех ликвидируют. Таковы законы империи.              — Смешно. Ты, по-моему, слабо представляешь, кто мы такие.              — Закон един для всех!              — Но ты ведь знаешь, что именно он знает, — нарисовала Пидж спиральку в воздухе. — Почему же тебя тогда не ликвидировать?              — Мне… можно знать, — уловив, что противоречит сама себе, Лини насупилась. — Я имею к этому знанию непосредственное отношение. По ряду причин.              — И что же это за причины?              — Не считай меня дурой! Не скажу. А его — нужно устранить, пока он не заговорил. Последний раз повторяю. Вы все пожалеете, что сейчас от меня отмахиваетесь!              — Да-да, мы уже поняли, — закатил глаза Лэнс, скрестив на груди руки. — Кстати, если он скажет эту страшную тайну прямо сейчас, точка невозврата будет пройдена и устранять его станет необязательно. Вернее, обязательно, конечно, но позже — вместе со всеми нами, после того, как мы спокойно, без зуда над ухом, выясним остальные его секретики, которые наверняка не связаны с тайной.              — На удивление дельная мысль, — пожевала губами Пидж. — Эй! Не притворяйся глухонемым.              — И пусть снимет шлем, наконец. Не знаю как вас, а меня напрягает тёмную овечку с собой таскать. Ещё, чего доброго, сиганёт в открытый космос и уплывёт, ищи-свищи его потом.              Шесть пар глаз с разной степенью заинтересованности уставились на лейтенанта. Тот не шелохнулся. Лини закипела, как заправский чайник, но почему-то промолчала.              — Эй, — Эзор для профилактики потыкала статую мыском сапога, — персонального приглашения ждёшь? Могу открутить сама, но не обессудь, если получится вместе с головой.              Убедившись, видимо, что спор не вильнёт в другую сторону, а ждущие не передумают, лейтенант разогнулся. Медленно, зависнув на середине, нажал у затылка механическую комбинацию.              Шлем Эзор тут же отобрала, свесилась перед лейтенантом вниз головой и хвостом, перегородив половину обзора, и выдала:              — Надо же, знакомые все лица!       

***

      Челюсть у Пидж натурально отпала. Глаза распахнулись, как чайные блюдца, уши опять заложило, на этот раз — стуком бешено колотящегося сердца. Пидж попробовала себя ущипнуть — сквозь костюм не получилось. Стянула перчатку, вцепилась в кусок своей кожи, стараясь удержаться за очаг отрезвляющей боли.              Этого не может быть! Просто не может! Этому должно быть объяснение…              — Как? — выдохнула свистящим шёпотом. — Как ты выжил?              В глазах напротив, в выражении лица, которое казалось нейтральным, Пидж поймала отголосок растерянности.              — Как? Отвечай!              — Сама вытащила, а теперь спрашиваешь? — уточнил он с хрипотцой.              Пидж задышала чаще. Она слышала этот голос. Вечность назад, но слышала. Теперь его не менял ни динамик, ни искусственные помехи. Это не близнец, не клон, не иллюзия, не…              — Не сейчас, раньше! В Замке… турбина… нельзя было выжить, упав с такой высоты! Тем более, когда завели двигатели…              Он повёл плечом, всем видом показывая — вот, сижу здесь, значит можно.              — Как… как твоё имя?              — Хаксус, — ответила Эзор за него, похоронив последнюю надежду на чудо. — Да не смотри так, точно он, я запомнила. Он в любой реальности возле Сендака околачивается.              — В этом-то и проблема, — пробормотала Пидж севшим голосом. — Как же… как же так, всё ведь совпадало. До этого дня — не было ни одного намёка…              Она обвела кабину беспомощным взглядом. Случайные попутчики не понимали решительно ничего, Эзор — скептически подняла брови, Лэнс — поднапрягся, но, похоже, не до конца проникся охватившей Пидж паникой.              Хаксус смотрел на неё исподлобья, с нечитаемой эмоцией.              — Расскажи о той миссии, — Пидж постаралась взять себя в руки. — По-порядку. И не вздумай мне лгать, я всё увижу.              — Странная, паладин, у тебя расстановка приоритетов… — Хаксус помедлил, поймал её взгляд неожиданно твёрдым прищуром. — Рассказывать не о чем, вы сражались и победили. Пришлось затаиться, сбежать по-тихому, когда подвернулся случай. А что касается выживания… — тут он прикрыл глаза, собираясь с духом, и продолжил с искренностью, столь ясно читаемой, что Пидж с каждым словом делалось всё дурнее: — …не могу дать ответа на твой вопрос. Я в Замке Львов никогда ниоткуда не падал.              — Повтори. Последнюю фразу.              — Я. В Замке Львов, — клыкастая усмешка тронула его губы, — ниоткуда не падал.              — Не врёт… — выдохнула Пидж обречённо. От усердия на лбу выступила и противно скатилась вниз капелька пота. Либо не врёт, либо притворяется так искусно, что сумел заблокировать сигналы тела. Её учил Лотор. Она сумела прочесть Лотора! Их обоих обставить мог только чёртов гений — и лучше бы, боги свидетели, так и было. — Твою мать…              Пидж уронила голову, помассировала враз разболевшиеся виски.              — В чём, собственно, дело? — встряла обескураженная Лини. Хмыкнула ядовито: — Говорила ведь, от разговоров с ним будут одни проблемы.              — Ты бестолковая дура, — сообщил Хаксус устало. — Семь миллиардов раз я мог выдать твою тайну, и тебе не хватило бы времени меня остановить.              — Не с-с-смей даже думать об этом!              — В твоих интересах было заступаться за меня, хотя бы для вида, а не трезвонить на всю округу, что хочешь моей смерти.              — Да как ты!..              — Честно сказать, теперь я жалею, что не пристрелил вас обоих в каюте.              — Эй, а ну тихо! — прикрикнул Лэнс. — Из крайности в крайность. Разговорчивость надо в другое русло пускать.              Пидж встрепенулась, чуть не подпрыгнув на кресле, и подскочила к напрягшемуся лейтенанту:              — Открой-ка рот.              — Х-ха?..              Воспользовавшись зазором, Пидж по-хозяйски прошлась по ряду зубов с наружной и внутренней стороны, не найдя, впрочем, ничего интересного. Хаксус ей не мешал, но смотрел как на полоумную.              — Эзор, ты его обыскивала?              — Эм-м, поверхностно, — потёрла она затылок. — Боишься, где-то гранулы яда, как у наших неразговорчивых друзей?              — Что-то есть такое? — Пидж нахмурилась, прожигая лейтенанта цепким взглядом. Он, конечно, не вёл себя как смертник, но с Огня Очищения сталось бы дождаться кульминации и оставить их на пике нераскрытой интриги. Исключительно ради мести. — Если есть, выкладывай.              — Нет, — моргнул он. — Ничего «такого» нет.              — Что-то, что стоило бы выложить? — продолжала грозно напирать Пидж.              Хаксус развёл руками, мол, ищи сама.              — Он химическими бомбами кидается, — сдала его с потрохами Лини. — Зуб даю, по карманам рассованы реагенты.              Тикунды три Хаксус выдерживал взгляд Пидж, затем, криво усмехнувшись, вытянул из-под пояса два плоских полупустых пакетика с прозрачными гранулами.              — Остальное осталось в сумке на станции. Хочешь — проверяй.              Эзор отобрала пакетики первой, изучила на просвет, как две лягушачьи лапки.              — И что это?              — Снотворное. И галлюциногены.              — Но они же одинаковые, — прищурилась Пидж.              — Ну да. Так интереснее.              — Как… много талантов. — Виски опять заломило. — Уверен, что это всё? Если что-то забыл, форму придётся сжечь. Дотла. Прямо на тебе.              — Эта форма — последнее в жизни, что дорого моему сердцу.              Складывалось впечатление, что он откровенно издевается. Пидж набрала в грудь воздуха, чтобы высказаться, и им же подавилась. Эзор, безо всякого перехода, резким выверенным движением рубанула пленнику по шее. Тот, не издав ни звука, обмяк бесформенной грудой.              — Ты чего творишь?!              — Я тебе уже говорила, Лев плохо приспособлен для перевозки и тем более для допросов. К тому же, будем честны, ты понятия не имеешь, что спрашивать. Начнёшь сейчас — всё будет бессистемно и бестолку.              — Ладно, но вырубать-то его зачем было?!              — Лотор говорил, — Эзор щёлкнула пальцами, — чем больше у подозреваемого времени на раздумья, тем более убедительную ложь он придумает. А ты, уж прости, своим бормотанием накинула ему целый фундамент.              — Знаете, как избежать любой лжи? Нужно всего лишь…              — Лини, — перебила Пидж назревающие откровения. — Услышу ещё хоть слово, и вопрос, что там за тайна, будет в моём списке первым. Не услышу — так и быть, подумаю о том, чтобы не задавать его в принципе. Тебя выгораживают по-джентльменски, а ты абсолютно не ценишь.              Ультиматум сорвался легко и непринуждённо. Пидж поняла, сама себе удивляясь: ей плевать на разгадку.              Были проблемы намного важнее.       

***

      Квизнак бы побрал Аллуру с её экономными порталами! Пока доплелись до Замка, Пидж вся извелась, успела продумать сотню реплик, мысленно взвыть на луну и почти смириться с неизбежным.              — Трудности транспортировки — это побочный эффект науки Лотора, да? — Лэнс, отдуваясь на пару с Эзор под бесчувственным телом лейтенанта, язвил нещадно. С Львиного трапа они чуть кубарем не скатились. — Ты не перестаралась?              — Кто же знал, что он такой хлюпик. Попроси кого-нибудь, пусть метнутся за ведёрком ледяной воды.              — А дальше? Может, сразу в камеру?              — Не камеру, а допросную, — рассеянно возразила Пидж, зависнув над коммуникатором. Несмотря на длину полёта, достаточно ёмкое, интригующее и поторапливающее сообщение не придумалось, так что пришлось воспользоваться восклицательными знаками. Семью штуками. — Зачем туда-сюда ходить?              — Допросная? Камера? — Эзор саркастически хмыкнула. — И давно паладинчики завели в своём белоснежном Замке этих диких зверей? С такими запросами — надо было сразу на флагман лететь.              — Тьфу ты, перед людьми позоришь, — Пидж покосилась на «гостей», которые, волей случая оказавшись в паладинской святыне, старательно вертели во все стороны головами и ловили каждое слово. Надо бы их куда-нибудь спровадить, и поскорее. — Свободное помещение со стулом, чего тебе ещё для счастья надо? Любую дверь толкни — там такое будет.              — Со стулом? Обычным? — Эзор поморщилась. — Фи, какие вы скучные. Или по старинке хотите пытать?              Пидж запнулась. Вопросы она подобрала, выстроила в стройный ряд, расставив каверзные ловушки, но о том, как будет добиваться ответов, задумалась только сейчас. Перед глазами мелькнул квинтант Крал Зера, допрос Клинка, и Пидж зябко передёрнула плечами. Пора бы привыкнуть, что мир галра — не сахарная вата, а их методы проверены и отточены декафибами. Осталось разобраться, достаточно ли в ней чёрствости, чтобы пойти по проторённой дорожке, или надо по заветам Аллуры изображать святую невинность.              Любой галра справится лучше. Ту же Эзор попросить, она чуть не облизывается. Как жаль, что перекладывать ответственность — это неправильно.              — Я отвечу на ваши вопросы. — Пидж вздрогнула. Покосилась на Лэнса — тот под ожившей ношей чуть до потолка не подпрыгнул. — При одном условии.              — Ус-словии? — не сразу успокоившись, выдохнул Лэнс сквозь плотно сжатые губы. Застыл в нерешительности, не зная, то ли ему пленника стряхивать с себя, раз тот очнулся, то ли удерживать, чтобы не удрал. — Ничего не перепутал? Ты, по-моему, слегка не в том положении.              Эзор сориентировалась первой, извернулась, снова поймав лейтенанта в ловушку заломленной руки. Пидж проводила движение завистливым взглядом: попросить её потренироваться, что ли, пока не получится. Тот провал с Линдом нет-нет да всплывал в памяти, отдавая эхом зубовного скрежета.              — Сделка есть сделка. — Хаксус поморщился, разогнулся до максимума, насколько позволяла хватка Эзор. Устало вздохнул. — Условие мелочь, оно ничего не будет вам стоить, зато сэкономит порядочно времени. Вы, конечно, в любом случае добьётесь ответов, но я не могу ручаться за их громкость и качество. Поэтому предлагаю — обойтись без лишних этапов и взаимно ускорить процесс. Но с условием.              — И чего ты хочешь? — Пидж скрестила на груди руки. Интуиция вопила, что что-то здесь нечисто, но любопытство пересилило. Предложение было заманчивым, тем более, что язык у лейтенанта ещё на корабле развязался.              — Пусть спрашивает кто-то один. Не под запись. В отдельной камере, пока остальные ждут за дверью. Звуконепроницаемой.              — И что это изменит? — на лице Пидж отразились все грани скепсиса. Мысль о том, что пленник задумал один на один расправиться с дознавателем, она отмела как несостоятельную. Не настолько же банально! — Он выйдет и всё нам расскажет.              — Пусть так, — кивнул Хаксус. — Говорю же, условие — сущая мелочь. Если вам нечем заняться, отказывайтесь, тогда я буду молчать. До последнего.              Пидж переглянулась с Лэнсом, с подтянувшимся Ханком, который застал конец беседы, с закатившей глаза Эзор. Переступила в нетерпении с ноги на ногу. Опять, что ли, решение ей принимать?              — Значит, так просто? А если мы нарушим правила? Если будет прослушка, но ты об этом не узнаешь?              — Придётся мне положиться на вашу порядочность, — криво ухмыльнулся он, дёрнул щёкой, опуская голову после неудачного движения. Эзор была беспощадна, и, похоже, стоило найти наручники, пока кладезь информации не хлопнулся в обморок от болевого шока. — Если под каблуком у Лотора вы ещё помните значение этого слова.              — Ой, кто бы говорил, — настроение Пидж мигом испортилось. — Не от твоей ли порядочности галра лишились добывающей станции?              — Позвольте заметить, не только добывающей, но и производящей, — вклинился в разговор голос, от которого тут же захотелось полезть на стенку. — Два варга и четырнадцать добошей инфополе расцветает комментариями разной степени длины и витиеватости. Скорость распространения информации поистине поражает воображение, но, по моему скромному мнению, эффект прямо противоположен тому, к которому стоило бы стремиться.              — Да что-о-о ты говоришь! — выпустила Пидж когти. — Что бы мы делали без твоего ценного мнения!              Линд подходил к ним вальяжной походочкой.              — То, что вы делали… — завёл он привычную шарманку, но, взглянув на пленника, на неуловимое мгновение сбился с мысли, — …есть прямое отражение действительности. Вынужден признать, что результат сегодняшней миссии прискорбно противоположен идеальному. Боюсь…              От Пидж не укрылось, как Хаксус, качнувшись с ноги на ногу, бросил на Линда взгляд исподлобья и тут же отвёл глаза.              — Линд, сладкий мой, — перебила она не стоящий ни комментариев, ни внимания трёп. — Страшно представить, но мы знакомы столь тесно и близко, что охватившее тебя душевное терзание никак не могло укрыться от моего сочувствующего взора.              Он, удивительное дело, заткнулся. Вот только, судя по оголившемуся клыку, остался недоволен предельно вежливым вступлением. Привереда эдакий.              — Что это было? — поинтересовалась Пидж ядовито. — Искра, буря, безумие? Вам, может, помочь, свечечку подержать?              — Небеса свидетели, откуда взялась подобная логическая цепочка? — оставил Линд попытки в вежливый тон. — Ты безвозвратно ушибла голову, когда убегала со станции?              — Зубы мне не заговаривай. Поведай, что тебя так зацепило в нашем неожиданном госте?              Линд изучил прикинувшегося ветошью лейтенанта, сохранив при этом абсолютно нейтральное выражение лица.              — Я позволил себе проанализировать угрозу, которая может исходить от новообретённого лица на борту Замка, только и всего, — отозвался он томительную тикунду спустя. Поверх голов скользнул взглядом по дальнему ряду, видимо, по активным слушателям. — Как я могу судить, угроза не выходит за рамки дозволенного. Не вижу причин, отчего бы так не оставалось и дальше. Хотя, разумеется, грациозной Эзор не стоит ослаблять хватки — в её способностях предупредить беду я нисколько не сомневаюсь.              — Достаточно, — поморщилась Пидж. — Допустим, я поверила.              Переключилась на новую жертву:              — А у тебя, лейтенант, что случилось? Может, имеется иное мнение по данному вопросу?              — Какому? — поднял он бровь. — Мне чей уровень угрозы оценивать, собственный или ваш?              — Его, — беспощадно указала Пидж большим пальцем. — Линд произвёл на тебя впечатление, и мне безумно интересно узнать истоки этого чувства.              — У него сердце заколотилось, — влезла Эзор. — Намётанный глаз, мелкая.              Дождавшись, пока Хаксус соберётся с ответом, Пидж решительно перебила, прищёлкнув пальцами:              — Не вздумай.              — Надо же, какое бесстыдное любопытство, — не стал он отнекиваться, натянув после паузы кривую ухмылку. — Признаться, я рассчитывал, что вопросы будут другими. Мы не в одиночной камере, паладин. Сделка ещё не вступила в силу.              — До этого ты отвечал весьма охотно.              — На личных вопросах бета-версия кончилась.              — Сделай милость, — в тоне Пидж полыхнула угроза, — не испытывай моё терпение.              — Чувак, — прошептал Лэнс громким шёпотом, — лучше ответь. Она абсолютно чокнутая, когда дело касается Линда. Что бы она сейчас себе ни придумала, лучше переубедить её сразу.              — Они что, женаты? — понизив голос, поддержал Хаксус беседу. Поперхнулся воздухом, когда Пидж метнула яростный взгляд на обоих. — Канзивк свидетель, ладно. Твой Линд, как бы это сказать… — обвёл он закаменевшую фигуру взглядом с толикой обречённости, — похож на императора.              — И? — Пидж выждала положенные тикунды, но продолжения не последовало. — По-твоему, это ответ? Если планируешь тянуть в том же духе, то сделка закончится, не начавшись.              — Неужели надо объяснять? — Хаксус непритворно вздохнул, поднял глаза к потолку, насколько позволяло положение, и будто бы немую молитву возвёл. — В первые тикунды, как его увидел, мне показалось, он — это Лотор.              Пидж ободряюще подвигала бровями. Слова давались лейтенанту с трудом, но лжи, как ни старалась, она до сих пор не заметила.              — А у меня, в моей непростой ситуации, — покосился Хаксус себе за спину, — встречи со столь высокопоставленными фигурами вызывают определённого рода трепет. Так понятнее?              — Ты его до усрачки боишься, — подсказала Эзор.              Лейтенант поморщился.              — Я, как мог, избегал провокационных формулировок, но вам виднее.              Пидж задумчиво пожевала губу. Позволив интуиции забежать вперёд разума, она снова загнала себя в тупик. Не поняла даже толком, что именно её зацепило — но встала, как гончая на след, и привела своего «охотника» к туманному обрыву. Из-под когтей срываются мелкие камушки, хочется прыгнуть — дожать, потому что впереди наверняка не пропасть, а берег с сокровищами, — но чувство самосохранения пока ещё живо. «Охотник», поглядывая на неё, и так давненько покручивает у виска.              Вон, друзья стоят, переглядываются — думают, что она слетела с катушек. Скоро, чего доброго, начнут выгораживать пленника.              «Нет, не сейчас».              В конце концов, пикировка прошла не безрезультатно. Обнажила слабость, которой можно будет воспользоваться.              — Вижу, недоразумение пало в неравной борьбе. Допрос на сей счастливой закончен? — уточнил Линд, убедившись, что больше никто не горит желанием высказаться. — Меня тешит надежда, что твоё любопытство о моём душевном равновесии в меру утолено, а ревность иссякла. Не нужно стеснения, спрашивай всякий раз, как небеса будут сталкивать наши пути. Не скрывай внимания, которое уделяешь мне вопреки всем нападкам и отношению, которое из кожи вон силишься выказать.              — Линд, — сжала Пидж кулаки, — ты куда шёл?              Со своей коронной премерзкой улыбочкой он повёл рукой в сторону Львиного ангара.              — Исполнять волю империи. На миссию, которая, как теплится в моём сердце надежда, окажется удачнее, чем ваша сегодняшняя.              — Вот и иди!              Они удостоились лёгкого поклона, и Линд — и впрямь одетый в паладинскую форму — наконец-то скрылся за дверью. В груди, как обычно, поселился комок глухого протеста. Каждый раз, каждый квизнаков раз обещая себе, что проигнорирует Линда во что бы то ни стало, Пидж с треском проваливалась. Самолично, позволяя вступить в диалог, протягивала ему кубок для сладкого яда.              Хоть одно хорошо — научилась не реагировать на подначки.              — Идём, — встряхнулась она, нахмурилась, мельком глянув на коммуникатор. Подавила желание насыпать туда новую коробку восклицательных знаков. Может, зря вообще написала? Удалить, пока не поздно? Чёрт бы побрал паническую импульсивность! — Поищем подходящую комнату.              Шагов через тридцать заметила, что делегация великовата и уменьшаться не собирается.              — Господа офицеры, — развернулась на каблуках, окинув взглядом притихшую галрийскую братию, — мы, несомненно, пережили сегодня целое приключение, но более вас никто не задерживает. Будет лучше, если кто-нибудь, — кинула умоляющий взгляд на Ханка, — проводит вас до лазарета, и там же вы дождётесь оказии до головного корабля. Пилот будет позже.              В глазах Лини вспыхнуло неприкрытое негодование. Она, помня об угрозе, собрав в кулак последнейшие из сил, удержалась от комментария, но красноречиво просигнализировала своё недовольство напарнику.              — Мы имеем непосредственное отношение к этой истории, — кивнул ушастый на лейтенанта. — Случай на станции нужно разобрать и запротоколировать. Всесторонне. По какому праву вы нас отсылаете? И каким таким званием бравировали, если не знаете элементарных процедур? Хотите всех гарнелей на нас повесить — не выйдет.              «Блядь, станция».              Умом Пидж понимала, что в будущем им светит гигантский нагоняй и стоит готовиться к обороне заранее, но сосредоточиться на проблеме не получалось. Та отошла на задний план, уступив место новой, абсолютно фатальной для нервов.              — Эм, а вот я бы пошёл, — поднял руку безымянный «Эзор». — Готов подождать в ангаре. Я знаю не больше, чем любой сотрудник станции, и мне точно не нужны проблемы. И протоколы…              — Костюм только верни, — бросила ему Эзор через плечо.              — Ты тоже!              Ушастый набрал в грудь воздуха для обвинительной речи, и Пидж пожалела, что не догадалась нейтрализовать шантажом его тоже, но тут из-за спины пришла негаданная помощь:              — Слово каждого свидетеля имеет равный вес и абсолютно необходимо. Вас допросят после посещения лазарета и цикла крио-сна. В силу особенностей процедуры — на флагмане. Дождитесь инструкций.              Пидж вздрогнула. Покосилась на коммуникатор — сообщение висело непрочитанным.              — М-милорд! — ушастый, несмотря на колченогость и травмированность, вытянулся по стойке смирно и попытался отдать честь. Подружка за ним повторила, в её глазах засияло такое обожание, что царапаться захотелось с утроенной силой. — Спецкорпус, лейтенант Карх! Лечение может подождать, мы лучше бы сразу, по свежим следам вам всё рассказали. Лично вам!              — Я весьма ценю рвение, — кивнул Лотор. Лотор-Третий — Пидж не верила, что здесь откуда-то взялся бы сам император, — однако не стоит пренебрегать ни здоровьем, ни протоколом. Повторять одно и то же несколько раз — нерационально. Свободны. Генерал Нарти, проводите.              Вот она — сила авторитета! Сдуло, аж пятки засверкали. Пидж бы до зари препиралась.              — Одно и то же одному и тому же мне, — пробормотал Лотор едва слышно, выдохнув, казалось, почти с облегчением. — Что случилось? Откуда такая спешка?              — Ответить на сообщение нельзя было? — Пидж, чувствуя, что её вот-вот унесёт, начала со второго по шкале животрепещущести вопроса. — Хотя бы «окей, скоро буду»?              — Ещё чего не хватало. Подобное решение лишает инициативы. Появиться в правильный момент — это тоже искусство.              Если б Пидж не подавила в себе желание запрыгать и замахать руками, как мельница, она бы как пить дать взлетела до потолка.              — Лотор! Там! Ты! Неважно! Скажи, на сколько процентов ты уверен в теории, которую нам рассказывал?!              — В которой? — приподнял он бровь. — Не имею привычки разбрасываться голословными утверждениями.              — Да, было правдоподобно. Даже очень. Мы почти поверили. А потом вот! — ткнула Пидж пальцем в постигающего дзен лейтенанта. — Он всё сломал!              — Почему-то я не удивлён, — ответил Лотор ещё тише, окинув пленника задумчивым взглядом. — Пидж, ради древнейших, рассказывай последовательно и верни в речь конкретику.              Пидж всё-таки попрыгала, поманила пальцем, чтобы недосягаемая высота наклонилась и можно было горячо зашептать на ухо:              — Ты говорил, квинтэссенция укажет нам путь в родную реальность. Мы вернулись, и до сегодняшнего квинтанта всё совпадало, вплоть до мельчайших подробностей. Но он, — снова указала на лейтенанта, — аномалия. Его не должно быть в этой реальности. Он не мог выжить. Допустим, произошло какое-то чудо. Допустим! Замалчивает, скрывает детали. Вытрясти можно. Беда в том, что он не помнит событий, которые должны были привести его к гибели. Я спрашивала несколько раз. Он не врёт. По крайней мере, верит в то, что говорит.              Пидж снова перестало хватать воздуха.              — К-как, Лотор? Как такое может быть? Неужели мы всё-таки промахнулись?              Если столько сил паладины угрохали на починку реальности — второй по счёту! — которая им не родная, впору стреляться. Попытаться ещё раз, и пытаться до старости, пока не помрут от инфаркта, увидев монету, лежащую не той стороной.              — Ясно, — Лотор распрямился, на лице у него мелькнуло лёгкое удивление. — Разберёмся. Вы, как я понял, по поводу допроса достигли определённой договорённости?              — Это по поводу станции, Сендака там, Огня Очищения, — махнула Пидж рукой. — Я могу доки скинуть, но это всё сейчас неважно! То есть важно, конечно, но так важно, как!..              — Тихо, — поднял он ладонь, — скажи-ка, какую именно станцию вы угробили?              Пидж, запнувшись, назвала систему и кодировку из брифинга. Оценив ничего не выражающую маску, застывшую на лице Лотора, захотела стыдливо прижать несуществующие уши. А уж когда он возвёл глаза к потолку и пробормотал что-то экспрессивно-непереводимое, пожалела, что родилась не страусом, а под ногами — не песок.              — Какое счастье, что разбираться с этим не мне, — улыбка, натянувшаяся у него от уха до уха, напоминала хищный оскал. Пидж на серьёзных щах принялась составлять завещание, но Лотор, благородно уступив право разноса собрату, лишь кивнул в сторону лейтенанта: — Допрос, раз уж звёзды сошлись, я проведу лично.              И такой холод пополам с угрозой сквозил в его голосе, что Пидж пленнику почти посочувствовала, хотя стоило бы — себе. Нетрудно догадаться, кто на очереди следующий.              — Раненые — в лазарет, — приказал Лотор, отбирая у присвистнувшей Эзор Хаксуса. Тот, несмотря на типично галрийский цвет кожи, был белее мела… галрийского мела. — Остальные — исчезли. Хоть один нос под дверью увижу, рядком сядете к багровому столбу. Доступно объясняю?              Ноги запятились сами собой. Всё мысли, подзуживаемые любопытством, если в голове и были, вымелись начисто. Лотор расскажет — остынет и расскажет, и всё, что для этого надо, — не подкидывать дров в огонь.              Хотя какие там дрова, если пол после сегодняшнего — это лава. В буквальном смысле.              — Прошу, — приглашающий жест ладонью, точно выверенная порция яда. — Располагайтесь со всем удобством.              Перед тем, как выместись за угол коридора, Пидж увидела: перед свободным от всяческих оков лейтенантом распахивается клыкастая пасть двери.              Внутри — пережуют и выплюнут, но иного выбора, кроме как сделать шаг, в этой реальности у него не осталось.              «Да, надо было стреляться…»