Эхо третьей реальности: Резонанс

      Привалившись к стенке, Пидж протёрла глаза — сделав только хуже, до рези, — и зевнула так, что щёлкнула челюсть. В криозале было прохладно, заунывно и пусто. Оно и понятно, Пидж не принцесса в беде, чтобы её караулили по пробуждении всей гвардией Замка. Да и до лазарета — в качестве исключения — она дотопала на этот раз своим ходом. Без опасных травм, с которыми не справился бы чудодейственный гель, и без срочных, неуслышанных новостей, которые захотела бы вытрясти, едва подняв веки.              «Логично. Хоть и самую капельку обидно».              Покосившись направо, на опустевший ряд капсул, Пидж запоздало спохватилась: а хоть пленника-то догадался кто-нибудь встретить? Тикунды через три устыдилась. Настолько сомневаться в умственных способностях друзей — это, наверное, уже перебор. Но, в конце концов, не они ли раз за разом подкидывали ей поводов?              Форма на лавке была сложена аккуратной стопочкой. Пидж, если только лунатизмом не заразилась, к подобной педантичности отношения не имела, о порядке позаботились вместо неё. Оставили наруч с коммуникатором на видном месте, и тот, перемигиваясь цветными огоньками, отчаянно требовал внимания.              — Пропущенные…              Пидж, ленясь одеваться, обняла стопку, устроилась на ней подбородком и пролистала уведомления. Почесала в затылке. Во-первых, в капсуле она промариновалась на два квинтанта дольше, чем планировала. И во-вторых… Зелёных паладинов, не иначе, моровым поветрием выкосило.              На миссии звали не адресно, а по цветам — кто свободен, тот и возьмёт. По очереди или как сложится. Пидж, понятное дело, выпала из устоявшейся схемы, но четыре квинтанта назад в игнор ушли и Мэтт с Дейей. Настолько, что несколько вызовов укоризненно посерели, сменившись плашкой «перенаправлено». Трижды жёлтому и один раз красному. Бедный Ханк, с тех пор, как коммандоры расчухали про эффективность дистанционной войнушки при помощи крэкеров — местных хакеров, — зелёные были нарасхват, и кому-то… единственному подходящему… волей-неволей пришлось встать на замену.              Испугаться Пидж не успела. Криокапсулы были пусты, вызовы в следующие квинтанты разбирались исправно, но единичная странность требовала допроса. Под лупой, с пристрастием и немедленно. Что ещё, чёрт возьми, за двойной «выходной»?              Ночь, судя по отсутствию свежих вызовов, вышла спокойной. Значит, по времени — намечающемуся завтраку — известно и место, где непоседливый братец со стопроцентной вероятностью попадётся в ловушку.              Живот, пронзительно заурчавший, с выбранной передислокацией был согласен.       

***

             Народу в столовой собралось столько, что разбор полётов пришлось отложить и заняться делами насущными. Ханк, осчастливленный её возвращением, наложил питательной субстанции от души, целую гору — куда больше, чем поместилось бы в Пидж, — и теперь, вяло ковыряясь ложкой в желе, она размышляла: как бы так высидеть, чтобы не обидеть повара и не сойти с ума.              Аллура, вытащенная завтракать явно насильно, ела не глядя. Обложилась какими-то расчётами, десятком голографических экранов и взбудораженными мышами. Чем медленнее убывала еда в её тарелке, тем суровее топорщились усы Корана. Пидж втайне надеялась, что вдохновение для нудных нотаций распространяется у него только на одну подопечную — ей хватало и пристального внимания Ханка.              «Я, по крайней мере, за едой не работаю. Только… вынюхиваю».              — Кто-нибудь воспользовался «щедрым» предложением? — полюбопытствовал Лэнс в пустоту. Не дождавшись реакции, вяло подложил кулак под щёку. — Мне третий квинтант интересно, действительно ли это сработает. Есть ли надежда, что нас перестанут дёргать каждую тикунду спасать чьи-то задницы…              — Ты, видится, не силён в подсчётах, — подала голос Дейя, почти невидимая за шевелюрой Мэтта, и Пидж покосилась в ту сторону с подозрением. — С тех пор, как прозвучал ультиматум, число вылетов оставляет пространство для вдоха. Да, был пик — пока Огонь Очищения прощупывал почву, но итог их несостоятельности у империи на слуху. Их вынудили стать осмотрительнее. Сложно вменять им в вину, что приемлемого уровня веры — либо же первозданного ужаса, — чтобы воспользоваться лазейкой, они пока не достигли.              При звуках тешайской речи захотелось закопаться обратно в капсулу, лишь бы не вникать в узлы словоблудия, но в обсуждении наметились новости. Совсем не про отпуск, как Пидж поначалу подумала, так что пришлось рискнуть:              — О чём вы? Если… в общих чертах.              — А! — щёлкнул пальцами Лэнс, указывая на неё «пистолетиком». — Ты же не знаешь. Лотор слетел с катушек…              Аллура оторвалась от расчётов, зыркнула на него неодобрительно.              — Лотор был… не в восторге из-за станции, — исправился Лэнс. — Из-за действий Огня Очищения, если точнее. Сендак выбесил его чуть ли не больше, чем Клинки, а с Клинками дорожка уже протоптана. В общем, за всеми, кто «обжёгся», сейчас ведётся охота. Не представляю, откуда у Лотора столько деньжищ отваливать за головы, но факт есть факт.              Лэнс говорил буднично, наводя на мысль, что за личный профессионализм паладинам не прилетело. Либо прилетело, но без расстраивающих нотаций, тонко и филигранно, чтобы отложилось в глубинах подкорки. Пидж себя знала — приняла бы на личный счёт даже то, что Лотор отродясь не озвучивал. То, что субтитрами дорисовывалось к его укоризненному молчанию после «слияния разумов».              Впору было отвешивать клешне Сендака благодарности за возможность переждать бурю в капсуле.              — А «предложение»?              — Списки. Красный и серый, — встрял Мэтт. — В красном злюки, которые перешли под крыло Сендака по своей воле, а в сером — те, кого он заставил. И тем, и другим порекомендовали проявить сознательность. Как бы это сказать… Найтись до того, как их найдут.              — Явиться с повинной? — подняла бровь Пидж. — Сдаться? Это точно… сработает на галра?              — Не все такие дуболомы, как ты думаешь, мелкая, — наставительно подняла палец Эзор. Она, застав конец обсуждения, небрежно сгрузила поднос на место напротив, подвинула себе стул и плюхнулась в опасной близости от Линда. Довольная, как кошка, безапелляционно вторглась в его личное пространство и чуть не замурчала. Пидж в дурном предчувствии зажмурила глаз. Злостный трепатель нервов, весь завтрак — к её величайшей радости — изображавший из себя рыбину, теперь неизбежно откроет рот для комментариев… Не открыл. От того, насколько безучастным Линд выглядел, захотелось проверить его на голографичность. — Кто-то трусоват, кто-то рационален. С нас наживка, с них — попасться.              На последних словах Эзор метнула в соседа пламенный взгляд. Подалась вперёд, едва носом не ткнувшись ему в скулу, и звучно клацнула зубами.              Двойственность фразы навряд ли вышла намеренной, но Эзор воспользовалась ей не стесняясь — и Пидж, не донеся ложку до рта, забыла, о чём вообще разговор.              Зетрид в дальнем конце стола грохнула тарелкой, чудом её не разбив, и вылетела из столовой со скоростью пушечного ядра.              «Дежавю».              Вечность назад, на завтраке, апогее их глупости и невнимательности, Эзор плавилась точно так же под феромонами Линда, а Зетрид громила Ханкову стряпню в драгоценной посудине… или то было раньше? Посуда, может, тогда уцелела, но кто-то выбежал с поля боя. Точь-в-точь как сейчас.              Пидж не чувствовала в себе изменений. Если, с натяжкой, её нетерпение к Линду можно считать максимальным и перманентным, то почему невозмутимыми остались все остальные — загадка. Даже не дёрнулись, продолжая меланхолично пережёвывать завтрак, и только Лэнс, закативший глаза, подтвердил, что ей не привиделось и она не сходит с ума.              Аллура не подняла головы от расчётов.              — Кхм, — продралась Пидж сквозь кисельную тяжесть, едва не уверившись, что до сих пор маринуется в криокапсуле, а завтрак со странностями ей попросту глючится. — Так что же Лотор им предложил? Неужели помилование?              — Не совсем. Зависит от списка, вообще-то. Но всё сводится к тому, что исход, когда они приходят сами, понравится им намного больше, чем тот, где их ловят, — Эзор, неохотно отвлекаясь от Линда — материального, чуть качнувшегося в сторону, — изобразила когтистыми пальцами маятник. — Я не скажу так же круто, как было в императорской декларации, посмотри лучше в записи.              В том, что Лотор умеет быть убедительным, напускать зловещего тумана и не выдавать ни грамма конкретики, чтобы вывернуть любой прецедент в свою сторону, Пидж ни капли не сомневалась.              Бедный Огонь Очищения.              — Нифига ты слова умные знаешь, — поддел Лэнс, завязывая привычную перепалку. — Декларация!              Пользуясь тем, что минимум половина присутствующих отвлеклась на обмен любезностями, Пидж пнула Ханка ногой под столом и спросила вполголоса:              — Что Линд устроил, пока меня не было? Прицельную газовую атаку по галра? Почему остальные такие спокойные?              — А…              Ханк залился краской, наклонился к ней вплотную и пояснил самым тихим из шёпотов:               — Дело не в феромонах. Ты же не знаешь… Кто-то засёк, что Эзор зашла вечером в каюту Линда и не вышла до самого утра. Слухи разлетелись, как лесной пожар, и к завтраку об этом знал весь Замок. Зетрид… ну, как бы это сказать… очень погорячилась. Опрокинула чан каши Линду на голову, решила на этом не ограничиваться, их разнимать пришлось… Хорошо, что Лотор рядом был, вставил ей мозг на место. Крепко внушил, она с тех пор всех игнорирует, если не провоцировать. Или вот, как сегодня, уходит. Громко, но без рукоприкладства. Мы привыкли уже.              — Зетрид вставил? — Уши Пидж запылали. Если вспомнить давние пояснения про особенности инфес, феромоны очень даже при чём. Эзор теперь ими окутана, как пыльным облаком в бурю. — Не Линду?              Ханк покосился на неё с подозрением.              — Ему-то за что? Лотор сказал, у нас тут не детский садик и ещё не хватало ему вникать в чьи-то любовные треугольники, квадраты и приступы ревности. Следующего, кто поведёт себя неадекватно, он, по-моему, грозился просто прибить. И накостылять всем, кто отвлекается в ущерб общему делу.              Пидж прокашлялась. Лотора успели довести и Клинками, и Огнём Очищения, и «вопросом Линда». Не без её непосредственного участия, думалось со злорадством. А нечего было упорствовать и оставлять на борту взрывоопасную единицу. Пусть теперь терпит.              — Ты и впрямь много чего пропустила, — подлез Мэтт с другой стороны, с хитрющей улыбкой вытянул из-под ворота тонкую цепочку. — Можешь меня поздравить!              — С чем? — напряглась Пидж, рассматривая полупрозрачную пирамидку в тонком серебряном оплетении. — С каких пор ты стал фанатом драгоценных бирюлек?              — По традиции тешайцев — это помолвочный дар. У Дейи кольцо, но добровольно она его не покажет, придётся тебе поверить мне на слово.              Ожидающая неприятностей ещё с подозрительного «отгула», Пидж мысленно застонала. Покосилась на взъерошенную макушку, уткнувшуюся в тарелку справа от Мэтта. Дейя наверняка догадывалась, о чём разговор, но стоически делала вид, что не имеет к нему отношения. Выдавал её только румянец на непривычно не-белоснежном лице.              — Боги свидетели, Мэтт, вы знакомы всего ничего, а милуетесь и того меньше! — прошипела Пидж едва слышно, вдохнула и выдохнула, призывая на помощь остатки смирения. — Ты не слишком торопишься? Кто хоть инициатор?              — Я, конечно, — закатил он глаза. — Они ведь не матриархи, как дункраны, чтобы почётная мужская роль досталась кому-то ещё. Занятный факт, даже за тысячи световых миль друг от друга расы приходят к сходным концепциям.              — Не мужчина ты, а желторотый юнец, — буркнула Пидж. — Не делай вид, что услышал только последний вопрос.              В ряд пискнуло три наладонника. Три вскинутые руки — три развернувшихся строчки с вызовом для зелёного паладина. Низкая сложность, средне-низкий приоритет. Пидж взяла бы, чтобы размяться, но — с чистой совестью — после завтрака. Будет повод не доедать то, что не влезет.              Кнопка принятия утекла из-под пальцев.              Дейя вскочила, будто приоритет стоял экстренный, а ядро её ещё и током шибануло для ускорения.              — Я всё равно закончила, — предвосхитила она вопросы. — Пойду прогуляюсь. Пока!              Умчалась, предпринимая не иначе как стратегическое отступление. Пидж с тоской покосилась на её едва ли ополовиненную тарелку.              — Аккуратнее там! — помахав невесте на прощание, Мэтт взъерошил волосы на затылке. Вернулся к прерванной теме, понизив голос: — Ну, доля истины в твоих словах есть. Я хотел окончания войны дождаться. Не потому, что в ней не уверен — со своими-то чувствами я давно определился, — а чтобы ей было спокойнее. Но меня Широ выловил... Сказал, мол, серьёзный разговор есть. Выяснил кое-что про тешайцев.              Пидж бросила взгляд на противоположный конец стола. Линда втянули в беседу, он отвечал — как водится, многословно — и вряд ли был в состоянии подслушивать.              — И Широ туда же, — одобрила она союзнические изыскания, не скрывая кислинки в голосе. — Дай угадаю. Сработало не так, как должно, а наоборот?              — Да нет, почему же… Он сказал, я так активно ухаживаю за Дейей, что она рискует мне поверить и разочароваться, если наши отношения останутся на том же уровне. С учётом… её обстоятельств. Ну, ты помнишь. Посоветовал мне либо продемонстрировать серьёзность намерений, либо прекратить балаган, пока не пройдена точка невозврата.              Мэтт перевёл дух.              — Но не могу же я предложить ей вот так просто, походя, в какой-нибудь каюте Замка — давай свяжем свои жизни? Это совсем не романтично! Вот Широ и подкинул идейку. Услышал на задании, что в одной из колоний намечается шумное празднование. Редкое, грандиозное, раз в десяток декафибов проходит, с морем цветов и тематических штук, которые… — щёки Мэтта заалели, — ну, влюблённым парочкам посвящены. Там столько всего, ты не представляешь. Свой закуток найдут даже камушки.              — Кто бы мог подумать, что галра такие затейники… — Пидж повозила ложкой, размазывая жижу по тарелке, — и что Широ так удачно об этом узнает.              — Не галра, местные. Синие полуящеры. Хотя гостей там со всех планет в округе было навалом. Они празднуют не квинтант и не два, понятное дело, а что-то около фиба. Если интересно, можешь тоже слетать развеяться.              Под убийственным взглядом братец поперхнулся.              — Раз времени навалом, почему не дождались, пока я проснусь?              — Ну… — на потолке, с его точки зрения, нашлось что-то чрезвычайно интересное. — О том, что праздник долгий, только на месте и узнали. Широ не так услышал, подгонял, мол, надо решаться быстро-быстро, прямо сейчас. Да и правда, чего тянуть? Ты, уж прости, не родители, чтобы испрашивать благословения.              — Всего-то сестра, — принялась Пидж загибать пальцы. — Я бы его не дала. Хотя уточнить из вежливости было бы неплохо. И родителей ты не спрашивал. Но я не про… — скривилась, — благословение, большой самостоятельный мальчик. Я про то, что Зелёный остался на два квинтанта вообще без пилотов.              Мэтт хмыкнул.              — Долгие фибы ты была единственной и незаменимой. Точно так же выпадала из жизни, и ничего, как-то справились. Что, по-твоему, изменилось?              — Градус ответственности. Масштаб.               Что-то беспокоило Пидж, скребло противными коготками неправильности. Ей хотелось задать вопрос. Провернуть глаза в черепушке на триста шестьдесят градусов.               «Кому мне признаться? И в чём? Что я… банально завидую?»              От приторного амура, разлитого в воздухе, становилось не по себе.              — Обещаю, больше не повторится, — Мэтт шутливо отдал честь. — До конца войны Зелёный весь наш, денно и нощно.              Посерьёзнел, заметив, что выдавить улыбку она даже не попыталась:              — Это было важно, Пидж. Шанс, один на миллион, провести время вместе и объясниться.              Ногти до боли впились в ладонь.              — Пусть так. Будь счастлив, Мэтт. До войны и после.              Она поднялась. Отмахнулась, поймав его настороженный взгляд, а себя — на том, что напряжена, как струна. Постаралась расслабиться.              — Нет, правда, я не собираюсь тебя отговаривать. И не стану закатывать истерик. Просто… хочу немного побыть одна. Недолго.              — Спасибо, — кивнул он с видимым облегчением.              — Пидж… — перехватил её Ханк, виновато улыбнувшись. — Есть ещё кое-что. Прости, это действительно срочно. Можем… поговорить снаружи?              К малодушной радости от того, что недоеденная тарелка забыта, прибавился отголосок отчаяния. Пидж была как тот школьник, проболевший три дня, за которые случилось больше, чем за полгода: землетрясение, цунами, свадьба, пожар и внеплановая контрольная. Ханк, по-видимому, намеревался сообщить о последней. В первый день после болезни.              — Ну, что у тебя? — облокотилась она об косяк, скрещивая на груди руки. — Моё-то благословение тебе вряд ли нужно.              — Как раз наоборот.              Пидж уставилась на него, перебирая в уме варианты. За кого, кроме занятого Мэтта, она тут ответственна? Разве что за пушистиков, но человек, если он не безумен, навряд ли возжелает с ними брачного союза.              — Хаксус, твой лейтенант.              Натолкнувшись на выражение её лица, Ханк аж головой затряс:              — О чём ты вообще подумала? Серьёзно, я только вздохнул с облегчением, что мы больше не держим тешайцев «в плену», что мне не надо постоянно помнить о том, чтобы они были накормлены, и не надо ходить туда, потому что дроиду такого не доверишь, и… и ты приводишь ещё одного! Нет, я люблю готовить, и я с радостью всех вас накормлю — если вы в состоянии забрать еду сами! А вся эта ответственность… — полоснул он большим пальцем по шее, — вот уже где мне. Короче…              Пока Пидж хлопала глазами, Ханк перевёл дух и продолжил спокойнее:              — С Линдом и Дейей мне хотя бы помогали, а до лейтенанта никому нет дела. Безропотно и задаром, только потому, что у меня есть совесть и представление о чужих нуждах, я работать больше не собираюсь. Паладин я, в конце концов, или кто! Поэтому решай, что с ним делать. Либо договаривайся с кем-нибудь, либо, не знаю, на галрийский крейсер переводи. Уж у них-то специализированного персонала в достатке.              — Э-э-э…              О том, что в Замке нет камер, Пидж посокрушаться успела, а о еде и прочих сложностях, связанных с содержанием заключённых, никогда не задумывалась. Да и с чего бы? Тешайцы уж точно были не её заботой. А лейтенант…              — Почему ты меня-то спрашиваешь? Лотор… — Пидж потёрла висок. — Лотор-Третий от него открестился, а Первый? Разве он его не забрал?              — Лотор заходил к нему пару раз, но, как я понял, на «владение» не претендует. Лейтенант в Замке его полностью устраивает. Сказал, мол, кто поймал, того и добыча… вместе с ответственностью.              Слово в слово повторил за собратом. Кто б сомневался, два сапога пара.              — Его поймала Эзор, — ухватилась Пидж за соломинку.              — По твоему приказу, — отбил Ханк без запинки. Стало ясно: все звенья цепочки он уже опросил. Осталось последнее, впавшее на долгих пять квинтантов в спячку. — Если помнишь, сама-то она собиралась пристрелить его на месте.              — Блядь, — выдала Пидж в сердцах. — И за что мне всё это?              В ответ развели руками.              — Хочешь сказать, я могу решить как угодно? Сделать то, что собиралась Эзор? Выкинуть на все четыре стороны? Отдать в лапы галра?              — Главное — чтобы я не думал больше о его кормежке, — сказал Ханк непримиримо, хоть и отвёл глаза. — Но, наверное, Лотор надеется на твоё благоразумие. Ценности как источник сведений он больше не представляет, но и отпускать его к Сендаку, пожалуй, было бы странно. Проблема в том, что он «ничейный». Не принадлежит той реальности, куда мы его случайно притащили, и ни один император не собирается брать за него ответственность. Дилемма решится только когда все «гости» вернутся домой.              Надеется на благоразумие… Потребность спросить разрешения была погребена под злорадным, подтачивающим нервы желанием сделать так, как Лотору не понравится. Чтобы не думал, будто перекладывание подобной ответственности — это смешно.              С неё взятки гладки.              — О, — помотала Пидж головой, выгоняя дурацкие мысли, — ты знаешь подробности. Лотор отдал протокол допроса?              — Почти сразу.              — Я хочу почитать. И… — вздохнула, — я поняла, Ханк. Придумаю что-нибудь. Но не так на бегу, мне нужно больше информации. Он вообще… буйный? Сбежать пытался?              — Нет. Он скорее… каменный. Но, — Ханк поёжился, — с таким выражением на меня смотрит, когда захожу… Как будто задумал что-то, но никак не сделает. Всё время подвоха жду. Я бы, может, и не протестовал так сильно, если бы он был милым тешайцем, но у меня каждый поход случается микропаника.              На слове «милый» Пидж скептически подняла брови.              — Я начинаю подозревать, что это, без подвоха, нейтральное выражение его лица.       

***

      То ли совпало, то ли друзья помнили её бурчание на роскошные камеры, которые достались змеиной братии, но пристанище лейтенанта было попроще. В изолированном секторе незапертыми оставались две двери, в предпоследнюю каюту справа и в общий санузел в конце коридора. Туда Пидж сначала и сунулась, поглядеть, как устроена неведомая часть Замка. Задумчиво закусила губу, наблюдая два заблокированных прохода налево и направо — очевидно, в санузлы соседних секторов. Сквозное соединение, идеальное с точки зрения техники безопасности, предоставляло неожиданно много возможностей для побега.              Если подумать, «элитная» камера, в которой под контролем нужно держать всего один выход — не такая уж блажь.              Не заметив в полутёмной каюте движения, Пидж успела обмереть десять раз. Если пленник-таки ушмыгнул, почему — по всем законам подлости! — обнаружить это выпало именно ей?              Щёлкнув выключателем и призажмурившись от яркого света, она незаметно выдохнула. Лейтенант обнаружился на кровати. Сидел, подсогнув в коленях ноги, опирался спиной о нишу и созерцал с отрешённым видом стену напротив. На свет не отреагировал, даже не шевельнулся.              — И это всё? Никаких взглядов из-под полуприкрытых век? А как же проверить, не забыла ли я дверь запереть? Может, я ключи за поясом держу, на видном месте. Или оружие, чтоб кое-кто мог отобрать и воспользоваться, м?              Сапог он не снял, варварски касаясь ими разобранной постели. Пидж поморщилась по привычке, а потом поняла — если обувь вручили сразу после криокапсулы, возможностей испачкать её было не то чтобы много.              — И давно ты каменной статуей обратился? Эй! — Пидж, начиная раздражаться, скрестила на груди руки. — Как насчёт выделить мне немного царского внимания?              Голову он повернул, но как-то натужно, будто и впрямь был только что проснувшимся големом.              — Развлекаться пришла?              — Ответы сегодня будут? В сделке не было ни слова про сроки.              Он отвернулся, теряя интерес ко всему, кроме маленького пятнышка на противоположной стене.              — Да — на первый. Не вижу смысла — на второй. Не считал — на третий. Если тебе угодно получать бессмысленные ответы на риторические вопросы, сделка продлится хоть до конца Вселенной.              Пидж закатила глаза.              — Ты хоть знаешь, сколько от тебя проблем было?              — Конечно. Я предпринимал для их появления титанические усилия.              — Даже не скрываешь?              — Не вижу смысла, — повёл он плечом на полдюйма, и Пидж захотелось запустить в него табуретом, лишь бы расшевелить проржавевшую груду металла на ответные действия.              С ним даже поругаться не выходило!              На табурет, от греха подальше, она опустилась сама, опёрлась спиной о полупустой стол — на нём был только поднос с нетронутым обедом — и закинула ногу на ногу.              Больше, кроме шкафа и ложного иллюминатора, в каюте не было ничего.              — Тогда тебя порадует, что проблемы ты продуцируешь до сих пор, одним своим существованием. Начать хотя бы с того, что Замок — ходячая мишень на случай, если Сендак попытается тебя отбить. Есть мысли, как с этим бороться?              Смешок, раздавшийся в ответ, показался Пидж невесёлым.              — За сохранность Замка можешь не переживать, паладин. На ставку, в которой вы прячетесь, нападёт только безумец.              — Не исключено, что нам понадобится вылететь. Что тогда?              Тяжёлый вздох.              — О чём ты вообще? Галра не паладины, чтобы спасать всех крыгрогрызов, у которых лапы испачканы белой пылью. Коммандор не вернётся за лейтенантом.              — Не прибедняйся, обычный лейтенант. За такими, как ты, возвращаются даже галра.              По стороне лица, повёрнутой к Пидж, пробежала тень.              — Он уверен, что я мёртв. Этого тебе довольно?              «Ненадолго, если я сделаю то, что задумала».              — С чего мне верить, что ты не вводишь меня в заблуждение?              — Не верь, — в том, как он поводит плечом, прилагая минимум усилий, определённо есть доля издёвки. — Мир полон неопределённостей.              Пидж сдула чёлку со лба, жалея, что затеяла этот разговор. Действительно, каких вообще аргументов и доказательств она ждала от пленника, отрезанного от внешнего мира?              — Что ж, ладно. Тогда я хочу услышать комментарии, — процедила сквозь зубы, и, не дождавшись после долгой паузы ни тени реакции, глухо уточнила, отгоняя тень неприятного дежавю: — Про овечек.              — И какие же? — каменная глыба изменила себе, подалась чуть назад, затылком растеклась по стене. — Лотор зажилил подробности?              — Вообще-то да. Упомянул очень вскользь. Остальное я нашла в дневнике.              Пролистав до метафорически запылившейся записи, Пидж едва не убилась лбом об стол. Это же надо — списать всё на бред и на сон, не связать два и два: «поломку» грёбаного терморегулятора с таинственным, удачно пригрезившимся ночным визитёром.              Она была так же слепа, как и в деле Линда. Как во всём своём космическом приключении.              — Честно сказать, — губы Хаксуса искривились в еле заметной ухмылке. — До последнего я надеялся, что ты поймаешь меня на горячем.              — Надеялся?              — За удачу, которую я взял взаймы в тот период, пришлось бы заплатить очень дорого. Я это чувствовал. — Он вернул себе прежнее выражение, прикипел взглядом к подозрительной точке. — И не сказать, что ошибся.              — Давишь на жалость?              Хаксус окаменел, хотя тикундой назад казалось, что стать неподвижнее не сумеет даже скала.              — Задавай вопросы, с которыми пришла, паладин. Не трать своё время.              Пидж закусила губу. Пожалуй, последнее — с её-то целями — было лишним.              — Я здесь за другим. Вставай, прогуляемся кое-куда.              Он мазнул по ней ироничным взглядом. Не мог не оценить положение так же, как и она — здраво, потому что история с Линдом кое-чему её научила. Если Хаксус не станет сотрудничать, для того, чтобы сдвинуться с места, понадобится бульдозер или помощь двух крепких мужчин. О, Пидж — объективно мелкая пигалица — заявилась сюда в одиночку не без причины.              — Прогулки не входили в сделку.              — Очень зря. Движение — это жизнь.              Пидж откинулась локтями на стол, изучила потолочную плитку. Намекнула прозрачнее некуда, отчего-то совсем без азарта. Артачься пленник, как упрямый мул, было бы быстрее и проще, но до сих пор он не попался ни в одну из ловушек.              Вот и теперь, хмыкнув после томительного трёхтикундного ожидания, сбросил ноги на пол, вытягиваясь перед ней в полный рост.              Пидж закрыла глаза, отсчитала ещё пять тикунд и со вздохом открыла, глядя снизу вверх на не шевельнувшегося лейтенанта. На лице его застыло то самое «замышляющее» выражение, которое не оставило равнодушным Ханка.              Подаренной возможностью он не воспользовался. Пришлось вставать, отстёгивать наручники с пояса.              Руки он протянул без приказа, с тенью усмешки, от которой стало не по себе.              «Нет уж, за спину», — сказала бы Пидж в любой другой ситуации. Но Хаксус опередил её с выбором, и он угадал. На этой прогулке рукам было место спереди.       

***

      Жаль, что если вскрыть черепную коробку и вытащить на свет мозговые извилины, то мыслей прочесть всё равно не удастся. Такую картину Хаксус и воображал на коричневом затылке с бойко качающимся хвостиком, пока тщетно пытался выкинуть фишку своего понимания не на ребро. То одно, то другое раскачивало её на квадрики в стороны, но никак не могло уронить.              С Лотором было бы просто — достаточно принять, что тот ультимативно опережает на шаг или два, и с чистой совестью успокоиться.              С паладинами… было сложнее.              В том, что они идиоты, Хаксус давно убедился. Но не настолько же!              Во-первых, тщедушная самоуверенная девчонка, с завидным упорством подставляющая ему шею и спину. Да, у неё активно ядро коммуникатора и баярд за поясом, но про те баярды и Хаксус кое-что знает. В любой момент, хоть прямо сейчас, он «стащит» оружие и закинет её на плечо, девчонка и сделать-то ничего не успеет.              От этой мишени, привлекательной, как фиолетовая пушистая кисточка для крыгрогрыза, чувство самосохранения вопит выше фальцета. Это ловушка, яснее смены светил, вот только что под фундаментом? Её ошибочная самоуверенность, надежда самостоятельно расправиться с врагом, нарушившим правила, или шрихтиль, припрятанный за воротником?              Чего она хочет добиться?              Будь он уверен, что вторая догадка неверная, и если б осталась причина сбегать, он провернул бы манёвр как минимум трижды.              Хаксус узнал коридор. Предвнешний контур, где Эзор однажды провела его к шаттлам, дурацкую статую с нахлобученным поперёк туловища ремонтным набором и рыжего олуха, который копался, повернувшись к ним тылом, в электронной начинке и сыпал проклятиями. Одна из переборок не закрывалась.              Девчонка отошла поинтересоваться, в чём дело, будто забыв про него, и Хаксус, незаметно закатив глаза, в ожидании прислонился к стене.              Сла́бо.              Если предположить, что сломалась дверь в тот же ангар, откуда он сбегал в первый раз, то шаттлов внутри уже не было.              Добошей через семь о нём вспомнили и повели дальше, а рыжий алтеанец был брошен в неравном бою с переборкой. Под нос тот бурчал, что ещё две-три попытки — и на сегодня достаточно.              Надо же, дверь останется без охраны.              Хаксус начинал звереть.              Спустя пяток поворотов и половину лестничного пролёта — почему было не подняться на лифте? — свет внезапно погас. Полностью, оставив лишь светящиеся бирюзой полосы на паладинском нагруднике. У Хаксуса не было ни нагрудника, ни запитанного ядра, и выдавали его только вставки на наручах, которые — при желании — он мог бы прикрыть, исхитрившись вывернуть запястья.              Тем более, что…              Шагнув на ступень назад, пользуясь полной невидимостью, Хаксус закатил глаза до зенита.              «Простите-простите, без паники! — прошуршала над головой громкая связь. — Небольшой сбой техобслуживания. Полюса перепутали. Минут через десять починим».              — Клаустрофобия? — уточнили на уровне уха, крепко — но не с первого раза нащупав — беря его под руку. — Может, боязнь темноты?              — А у тебя? — не остался Хаксус в долгу.              — Тогда идём дальше.              «Судьба свидетель, у тебя есть фонарик».              К моменту, когда Хаксус под тихие чертыхания паладина сотню раз споткнулся на гудящих под сапогами ступенях, ему показалось, что попытаться сбежать и получить в спину разрядом ионной пушки — это не такая уж плохая идея.              Тогда, по крайней мере, над ним прекратят издеваться.              — Пришли, — объявила девчонка, и вместе с голосом резанул по глазам ослепительный свет.              Она пропустила его вперёд, в спину подтолкнув в недра за неведомой переборкой, и стремительно прошла мимо, выискивая кого-то в лабиринте стеллажей и контейнеров.              По инерции Хаксус едва не впечатался в вертикальную стойку с галрийскими бластерами. Прошипел под нос искромётное, только что, в варг нужды родившееся ругательство, и развернулся, удачно перегораживая угол широкой спиной.              Дождался, пока девчонка обменяется с кем-то приглушёнными фразами и вернётся, сияя улыбкой на хитрющем лице.              — Значит так, — начинала она без обиняков, — паладинский совет постановил, что вместо просиживания штанов ты должен приносить какую-то пользу. Поэтому выбирай.              Подняла двумя пальцами узкий браслет, поймавший в приглушённой подсветке металлический отблеск.              — Примерное поведение и вот эта прелестная штучка — либо умрёшь прямо здесь и сейчас. Из тебя и так выжали всё что можно.              Признание в бесполезности неприятно царапнуло горло, но Хаксус ответил без промедления и не меняясь в лице:              — Второе.              — Эм? — девчонка растерялась, моргнув, как разбуженная трёхголовая птица. — По дороге сюда ты демонстрировал похвальную тягу к жизни. По крайней мере, не совершал ничего опрометчивого.              — Видимо, зря. — Хаксус сдавил рычажок на полукольце, трепавший нервы добрых полварга, и позволил раскрытому наручу повиснуть на левой руке. Глаза Пидж стали недобрыми, в ладони соткалось зелёное жало. Да, она не защёлкнула механизм до конца. Специально или нарочно — он так и не понял. — Ведь теперь ты идёшь на попятную.              — Сделаешь глупость в шаге от финиша? Уверен, что это стоит того?              — В том-то и дело, что нет. — Хаксус сделал полшага в сторону, открыто бросил взгляд себе за плечо, на стойку с оружием. — Для шантажа тебе недостаёт информации. Мне дважды отказали в милости, которую обещаешь ты. Как жестоко и недостойно, что это всего лишь блеф.              — С чего ты взял?              — С того, что ты грёбаный паладин.              Девчонка открыла рот и закрыла — ей нечего было ответить. Пальцы крепче сжались на рукояти баярда, пушащийся, едва не наэлектризованный хвост непримиримо качнулся.              — Очень хорошо. Альтернативное предложение прозвучало бы так: ты сгниёшь в одиночной камере, без удобств, без света и с единственной на три квинтанта миской еды, которую принесу лично я и никто другой — если вдруг не забуду об этом. У меня, так уж сложилось, есть определённые трудности с уходом за комнатными растениями. И если каким-нибудь чудом тебе удастся сбежать, никто не подарит тебе лёгкой смерти. Найдут, вернут, и всё повторится. Столько раз, сколько хватит до конца Вселенной. Ну как, всё ещё хочется делать глупости?              — Вот так… — шумно выдохнул Хаксус, жалея о лаве, топиться в которой надо было вовремя, — больше похоже на правду.              — В таком случае я повторяю вопрос.              Хаксус окинул помещение придирчивым взглядом. Кто-то копошился за стеллажами, но расчёт был не на него, а на того, кто поближе. Того, под кем образовался круглый прогал в пыльном слое на полке в рост галра. Кто бы сомневался, что девчонка позовёт в помощь дезиллюминатора.              — Ну, пусть будет браслет, — повёл плечом Хаксус, как будто у его обтрёпанной и обкусанной со всех сторон гордости оставалось подобие выбора. Лотор сдохнет от смеха, если узнает, что в последнем упорном рывке та велела ему сходить с ума от безысходности, впроголодь и в обещанной темноте. — Вплавишь его мне под кожу, чтобы не передумал?              — Не подавай идей, — буркнула кисло, убирая баярд и делая небрежное движение рукой. Хаксус не придал бы тому значения, если б не направление — точнёхонько к пыльному провалу.              Подступила вплотную, отняла бесполезный остаток наручников, подняла раздражённый взгляд.              — Перчатку. На той руке, которую жаль поменьше.              «Если действовать, то сейчас».              Когда расслабились, утратили бдительность, а до баярда тянуться не дальше предплечья, успех представит даже законченный пессимист.              Хаксус дёрнул бровью.              Освободил левое запястье, подспудно предполагая, что девчонка теперь рассмеётся, «поймает» его на вольности и велит протянуть рабочую руку, но реакции не последовало. Где предложили, там холодная полоска металла и защёлкнулась.              Проведя по гладкой поверхности подушечкой пальца, паза Хаксус не различил, но нашёл подобие кнопки и выемки индикации.              — Переговорное устройство встроено. Кнопка — вызов. Будешь дышать ночью в трубку — придушу.              Овечки, похоже, крепко её задели.              — Локатор привязан ко мне. Ключевые правила: не отдаляться от меня дальше заданного радиуса, не заходить в запрещённые регионы без сопровождения, не устанавливать контактов с внешней сетью и не пытаться сбежать. Нарушишь — получишь удар током. Не остановишься — он станет сильнее. Если и тут не передумаешь, то для шлифовочки сработает лошадиная доза снотворного, после которой ты очнёшься в тёмной-тёмной камере и вернёшься к этому разговору, но уже без права выбора. Кристально понятно?              Всё, кроме одного. Почему именно к ней, почему, в конце концов, не к статичному Замку или кому-то из галра. Если необходимость слушаться мелкую пигалицу — это очередная издёвка от Лотора, то ей впору выдать венец.              — Да.              — Ещё… — вытащив из-за пояса свёрнутый кусочек пластика, сверилась со шпаргалкой, — запрещено механически повреждать, взламывать или иным способом пытаться снять браслет, покидать каюту, пока браслет в спящем режиме, а также брать в руки оружие и каким-либо образом вредить окружающим вне зависимости от их статуса. Приказы членов экипажа должны выполняться неукоснительно, но мои имеют приоритет. Вопросы?              — Если кто-нибудь из членов экипажа прикажет мне подраться с ним в тренировочном зале, да ещё и с оружием в руках, то я обречён, я так понимаю?              От абсурдности ситуации Хаксусу стало почти весело, особенно из-за взглядов, которыми его прожигали за поиск дыр на сырном полотне. Насколько он успел уловить из кухонных паладинских разговоров, дыры на неведомом продукте питания появлялись по определению.              — Уверена, члены экипажа будут осмотрительны в этом плане.              Алгоритм на случай, если её приказ вступит в конфликт с приказом Лотора, Хаксус решил не уточнять. Чисто для того, чтобы полюбоваться на выражение лица императора в этой гипотетической ситуации.              — Ладно, что ещё за спящий режим?              — Об этом. Пока я в Замке, будешь помогать Зехану на складе, — обвела она стеллажи широким жестом. — Он хоть и отжал у нас всех дроидов, которых мы из другой реальности привезли, но им не всякую перевозку доверишь. Хрупкое бывает, мелкое… Ах да, вредить любому имуществу Замка или членов его экипажа тоже запрещено. Попозже я вас представлю. Так вот, спящий режим — это на время, когда меня в Замке нет. Тогда возвращаешься обратно в каюту, так и быть, со светом и можешь взять книжку. Дверь запирается, сидишь как обычно, пока не вернусь. Достаточно просто?              «Пиздец как заёбисто, — натянул Хаксус мысленную улыбку. — Перекинуть поводок на корабль явно не вариант».              — Если дверь запирается, то к чему правило?              Превосходно, месть удалась — теперь бровь задёргалась у неё.              — Для всяких умников. Если, я повторяю, если вдруг так случится, что дверь по человеческому фактору не запрётся, это не будет значить, что для тебя открыты все пути мира. Только то, что надо сидеть на попе ровно и не действовать никому на нервы, иначе на горизонте замаячит тёмная камера со всеми вытекающими последствиями.              — Как страшно.              — И ещё кое-что. Внесём сразу ясность и расставим точки над «и». То, что ты видел по дороге сюда — частично правда, потому что замок реально не чинится, но отнюдь не призыв к действию. Надеюсь, тут пояснений не требуется?              — По-твоему, я идиот? — не выдержал Хаксус. — Ты бы ещё провокационную табличку на голову нацепила, чтоб уж наверняка.              — Именно это я и выясняла, — кивнула девчонка с превеликим довольством, загибая пальцы. — Общий уровень здравомыслия, тягу к безрассудным поступкам и вероятность, что я обо всём этом пожалею. Из твоего поведения можно сделать вывод, что ты либо тормознутый, либо достаточно адекватный, чтобы не кидаться в пекло сломя голову, либо что не собираешься создавать проблем в принципе. Предпочтительней, конечно, третий вариант, но что-то мне подсказывает, стрелка колеблется на втором. Вот и предупреждаю. На всякий случай.              Силясь не закатить глаза в недовольной гримасе, Хаксус скосил их в сторону, зацепился за стойку с бластерами и уточнил ворчливо:              — А с этими что? Не заряжены?              — Ну да. По-твоему, мы, — подняла она бровь, подражая Лотору, — идиоты?              — На самом деле…              Хаксус не удержался. По-хорошему, шрихтили надо хранить при себе, а не выпендриваться без цели, но подстилка в гипотетическое, маловероятное будущее утратила ценность.              Краткий миг шока в янтарных глазах — миг триумфа — оказался дороже.              — …Эта ловушка, — пояснил доверительно, материализуя в руке баярд с её пояса, — с моими вводными была уже лишней.              Девочка, надо отдать ей должное, даже не дёрнулась. Шок сменился хитринкой, на лицо наползла кривая улыбка, и левую руку Хаксуса прошило разрядами. Волнами, с нарастающей интенсивностью, те поднялись до плеча и разбежались по телу. После четвёртой, глухо выдохнув и поморщившись так, что на лбу запекло корку свежего шрама, Хаксус разжал пальцы.              На ручку баярда, завертевшуяся волчком на полу, девочка глянула на удивление отстранённо.              — Ты… экспериментатор или мазохист?              «Всё сразу».              — Давай начистоту, — сказал деловито, рассудив, что в дальнейших комментариях не нуждается. Выпрямился, растёр зудящее запястье и потянулся за бронеперчаткой, заткнутой за пояс. — Тебе же просто девать меня некуда?              Без проблем и даже без раздражающих складок браслет поместился под ткань, оставив на коже смутный ореол присутствия. Под насупленным взглядом, угрожающим жестокой расправой, Хаксус продолжил с ехидной невозмутимостью:              — Тебе не хватает ни понимания концепции, ни персонала, чтобы устроить личные казематы, и ты не отдашь меня галра, чтобы я не дай судьба не сболтнул лишнего про твоего обожаемого императора. Очевидно, лучший способ избавиться от проблем — пристрелить меня, но тебе не хватает духу. Как жаль.              — О, поверь, — усмехнулась она, игнорируя толстенную провокацию, — дело исключительно в персонале. О концепции заключения земляне наслышаны. Тебе не хочется проверять, что случится, если продолжишь испытывать моё терпение.              Хаксус вздрогнул, уловив в её голосе интонации Лотора. Опустил руку с браслетом к бедру.              — Пожалуй.              — Вопросы остались?              — Всего один. Кто такие лошади и насколько они больше овечек?              Шумно выдохнула, пробормотала нечто непереводимое и развернулась к проходу между стеллажей:              — Так, понятно. Зехан, вылезай-ка оттуда, принимай… подарочек.              С непримечательным галра, у которого за время Хаксусова отсутствия разве что волосы стали длиннее, заочно они были знакомы. Если хождение по пятам и воровство реагентов можно назвать знакомством.              — Ага… — выдавил тот, глядя на свалившуюся «помощь» круглыми глазами. — Я что-нибудь придумаю.              — Не стесняйся стучать мне, если вдруг что. Я пойду.              — Я тоже, — материализовалась на своей полке Эзор, показательно зевая. — А то скучно стало… Раз уж вы разобрались, поиграем, — подмигнула, — как-нибудь в другой раз.              Протискиваясь к выходу, гибко выгнулась, скользнула когтями по шее Хаксуса и прошептала на самое ухо:              — А ведь Пидж, если будешь чудишь, разрешила стрелять на поражение. Как жаль, что она передумала. Дурачок.       

***

             Его появление, пусть и не беспричинное, стало для Хаксуса неожиданностью. Он, вытянувшись на мысочки, как раз пристраивал контейнер на верхнюю полку, когда заметил справа белоснежный отблеск — и чуть не навернулся вместе с грузом. Хрупкими комплектующими, которые Зехан не доверил дроиду, но доверил ему.              — Бесконечности оборотов ради, незачем так пугаться, — прошелестел тешаец с ухмылкой. — Моё намерение — не более чем незначительный разговор.              — О да, незачем, — не стал скрывать Хаксус сарказма. — То-то у меня не было в Замке разговоров, которые оставили неизгладимое впечатление.              Выход из тупика ему предусмотрительно перегородили, облокотившись о несущую колонну.              — Не строю планов вынуть из вас душу и сердце, — сообщил Линд без обиняков, — но мне довелось уловить краем уха, что вы имели интерес и возможность прочесть протокол своего допроса.              Хаксус пожал плечами. Мимо планшета, лежащего на видном месте, он пройти не сумел, тем более, что в простыне озвученных правил о внутренней сети не говорилось ни слова.              — Признаться, хуже чувства, что за воротник проникло щупальце долга, бывает лишь неопределённость, кто именно затребует его выплаты.              Видя, с какой рассеянностью хлопает веками собеседник, Линд недовольно поджал губы.              — Мне безразличны ваши моральные качества, поэтому, сразу оговорюсь, я попросил бы вас призвать столько крупиц честности, сколько сможете. В протоколе допроса нет ни единого слова, которое ставило бы меня в неловкое положение. Чья это заслуга — того, кто предоставлял пищу для размышлений, или того, кто вычленил из неё сухие ёмкие строки?              Хаксус задушенно фыркнул. Тешаец боится оказаться в долгу у Лотора. Что ж, его можно понять, звучит до усрачки стрёмно.              Приложив к губам палец, Хаксус отвёл в сторону левую руку и выразительно поднял брови. Линд не зря старался с иносказаниями. Его дело — предупредить, раз уж может, что опасный разговор рискует аннулировать и услугу, и выросшие из неё уши долга. Хаксус не был уверен, есть ли местной няньке дело до тихого складского шуршания, но если уж на браслете предусмотрен входной порт для вызова по кнопке, ничто не мешает ей подслушивать и в другое время — из чистого любопытства.              Посмотреть бы на огни индикации, но шорох ткани выдаст их предосторожности с потрохами.              Три придирчиво долгих тикунды Линд изучал его поднятую ладонь, а затем отвёл взгляд, теряя к ней интерес.              — Говорите, — велел он со странной улыбкой.              Что ж, его дело.              — Без прикрас, — пожал Хаксус плечами, берясь за следующий контейнер и отмечая содержимое на лежащем рядом планшете. — Я опустил кое-какие моменты, но не стал бы отнекиваться, если бы он уточнил. Этого не произошло.              — О, я не рекомендовал бы вам прибедняться напрасно. В сложившемся положении ваши действия — не что иное, как проявление наивысшего уровня солидарности.              Не определившись, сколько в тезисе издёвки, а сколько сочувствия, Хаксус счёл за лучшее промолчать.              — Вне зависимости от ваших мотивов, я предпочту не обрастать сомнительными хвостами неопределённости. Вы можете рассчитывать на ответную услугу. — Тешаец выдержал паузу, и Хаксусу показалось, что левое запястье, занятое перебором железок, просверлено вниманием до кости. — В пределах разумного, разумеется.              — Мне ничего не нужно.              Линд постучал о колонну набойкой на сапоге.              — От ростка доброй воли, бессрочного и не просящего пищи, отказываться недальновидно. Если позволите, я сделаю вид, что мы незнакомы. Буду безмерно счастлив обменяться репликами, которые соткут чистейшее полотно взаимоотношений, когда судьбе угодно будет повторить наше столкновение при свидетелях.              — Мы незнакомы, — сказал Хаксус чистую правду. — Мы не называли друг другу имён, а то, что мы их знаем — всего лишь стечение обстоятельств.              — Тем лучше, — отвесил Линд лёгкий поклон. — Безмерно рад, что взаимопонимание не затребовало в обмен нежелательных жертв.              «Какое странное существо, — проводив его взглядом до выхода, Хаксус потряс головой, отделываясь от ощущения, будто туда напустили семь роев звенящих мошек. — И какое счастье, что на складе, да ещё при свидетелях, ему делать нечего».       

***

             На этот раз, старательно избегая граблей, выравнивая дыхание и держа на лице нейтральную маску, Пидж постучала. Дождалась ответа. Вошла, поприветствовав Линда добрым — почти без иронии — временем суток.              В каюте он был один, с поблёскивающими от воды волосами и полотенцем на шее. К счастью, одетый. Поднял взгляд от планшета, не выказав удивления, и одарил едва читаемой, но с первых же тикунд вымораживающей усмешкой.              «Вдох-выдох, не беситься. Пидж, мы обещали сами себе, мы справимся. Этот раунд мы выиграем».              — Чем обязан?              — Два слова, серьёзно? — Пидж скрестила на груди руки. Пусть от «грубости» она и выигрывала, но не могла не признать, что особое отношение её задевало. — Помнится, с четверть фиба назад ты плёл в моём присутствии кружево поэлегантнее.              — В присутствии тех, кому не пристало слышать бранную речь, — поправил он, отложив планшет на столик и поднявшись. — Это уважение к невольным свидетелям, а не к тебе. Ты, будем откровенны, не предприняла ни полшага, чтобы вернуть моё расположение и требовать вежливости.              — Может, я делаю его прямо сейчас? Даже не половинку, а целый, — Пидж расплылась в кровожадной улыбке, — а ты грубишь мне с порога. Чем ты лучше меня?              — Не припоминаю, чтобы выдавал тебе оценку в сравнении с кем-либо, и тем более — с собой лично.              Раздражение, запертое в воображаемом ящике, принялось вырываться, подскакивать на скользком полу и греметь металлическими набойками.               «Так, спокойно».              Пидж водрузила на крышку булыжник и пнула конструкцию в дальний угол, чтоб не отсвечивала.              «Хоть бы полварга продержаться».              Стратегия Линда осталась прежней: в угоду себе он выворачивал каждое её высказывание. Издевался с лицом до того безэмоциональным, что от дурноты напополам с завистью хотелось на стенку лезть.              — Как бы то ни было, пришла ты отнюдь не по велению взыгравшей совести.              — Откуда такая уверенность? — Пидж закатила глаза. — Лучишься самодовольством, думаешь, в людях умеешь читать, но что, если ты ошибаешься? Пойдёшь на попятную?              Сбить с него спесь хотелось неимоверно, но для того, чтобы опровергнуть «несправедливые» слова, пришлось бы извиняться. Неоправданная цена за маленькую победу.              — Если мне доведётся ошибиться, я сделаю то, чего не умеешь ты, — ответил Линд с лёгкой улыбкой. — Тем не менее, личностная картина зелёного паладина, собранная из мозаики нелицеприятных эпизодов, не оставляет места для домыслов. Говори, зачем пришла, или не трать времени, отпущенного судьбой.              Пидж выдохнула, улыбнулась как могла широко. Интересно, это клишированный оборот или завуалированная угроза?              — Хорошо, без лишних предисловий, — кивнула она, подкинула на ладони накопитель, куда заранее перенесла запись, и нажала кнопку проигрывания. — Я здесь для того, чтобы рассказать одну историю.              Собственный голос, предлагающий Хаксусу услугу в обмен на молчание, Линд прослушал с лёгким любопытством, но никак не прокомментировал. Отошёл к стене, облокотившись на неё плечом, и отзеркалил позу Пидж, скрестив на груди руки. Ей ничего не осталось, кроме как встать напротив — чтобы видеть глаза.              — Молчишь?              — Жажду услышать, в какие краски ты обернёшь ужасающий вывод, и не смею перебивать.              — Не подумай лишнего, — Пидж закусила щёку, представив, как выглядело со стороны появление доказательств. Взаимоотношения между пройдохами — не её дело, но расставить точки над «и» было правильнее, чем смолчать. Заодно похвастается своей дальновидностью. — Хаксус мне ничего не передавал. Объяснения, которые вы дали своим переглядкам при встрече, меня не удовлетворили, пришлось подготовить пару скриптов. Запись включилась, как только трекер среагировал на твоё приближение. Всем сердцем я чувствовала, что ты не удержишься.              Улыбка Пидж превратилась в победную.              — Ход столь зловещ и непредсказуем, что во мне не находится слов, — невпечатлённо поднял Линд брови. — Удивлён, что крупицы совести, не позволившие приписать вероломство тому, кто не помышлял о нём, в тебе всё-таки сохранились.              — Для удивлённого ты говоришь слишком длинно. — Пидж, взяв волю в кулак, бросила на дрыгающийся ящик ещё с десяток камней. — Не отклоняйся от темы. Обещал не перебивать — слушай.              Факт их знакомства, тайна, связавшая того, кто удрал с корабля, и того, кто на нём появился без приглашения, стала последней деталью пазла. Пидж нарушила клятву. Довела расследование, вероломно прерванное Аллурой, до логического конца.              — Ты пытался присоединиться к Сопротивлению дважды. На Кроарусе и на Хиваро.              Воспоминание о первой планете, о неловко брошенной фразе было не иначе как озарением. Пидж подскочила тогда в ночи и схватилась за голову — какой же недальновидной лентяйкой она была! Не разобравшись, отбросила факт как малозначительный, решила, что лучше вовсе не знать, чем задавать тешайцам уточняющие вопросы и пробираться через кисель словоблудия. Ей повезло. Найти того, кто знал больше, и выпытать у него детали спустя столько времени стало своего рода чудом.              «Спасибо, Коран. Ты оказался предусмотрительнее меня».              — Аллура успела посокрушаться, что зазря отказала тебе, а после Хиваро решила, что вас сводит сама судьба. Вот только, — Пидж криво улыбнулась, — ни первая, ни вторая встреча не были совпадением. Я всё думала — что, чёрт возьми, вы делали на планете птице-людей за сотни квадрантов от дома? Ответ-то на поверхности. Вы караулили. Целенаправленно ждали паладинов Вольтрона, чтобы подмазаться, попасть на борт и проворачивать свои тёмные делишки. Причём знали, где именно ждать.              Пидж перевела дух, нахмурилась, расстроенная, что на лице Линда ни один мускул не дрогнул. Только ухмылка стала чуть шире, а брови приподнялись в призыве продолжить.              — Следи за руками. Ты разговаривал с Аллурой. Она дала тебе от ворот поворот. Затем обнаружилось, что кто-то скопировал её идентификатор и влез в системы Замка. Нашёл много всего интересного, включая наши маршруты, и попытался стереть данные о своём присутствии. Об объекте, который был распознан Замком как дружественный.              От того, с какой лёгкостью они свалили авторство на Лотора и прекратили разбираться даже после того, как догадка не подтвердилась, хотелось побиться головой об стену.              «Паладины из прошлого — простодушные идиоты».              Усилием воли Пидж отбросила самобичевание. Прищурилась, подготовившись к кульминации и триумфу.              — Этот объект — алтеанский корабль. Шаттл, которому неоткуда было взяться, кроме как выпасть из Замка. Вместе с небезызвестным нам лейтенантом.              Не дождавшись реакции, Пидж оставила гляделки и принялась мерить шагами каюту.              — Вы с Дейей были поблизости, когда он сбегал. Встретились и о чём-то договорились. Забрали корабль, выяснили с его слов, какую планету мы собираемся освобождать, и выдали себя за воодушевлённых повстанцев. Тут бы всё и закончилось, но с первого раза не выгорело… Вы пошли дальше.              Пидж цокнула языком.              — Дейя хакер. Это она взломала системы Замка. Подглядела маршруты, чтобы было где подготовить ловушку и встречу. Как жаль, что твоей криминальной напарнице не хватило, — хмыкнула не без гордости, — удачи и навыков, чтобы хорошенько подчистить следы.              В выражении Линда мелькнуло нечто похожее на недовольство. Хоть Пидж и рассчитывала на реакцию более бурную, нашёлся повод засчитать себе десяток победных очков.              — Вы хотели, чтобы паладины преисполнились благодарности и не сумели вам отказать. И что может быть удобнее, — вскинула Пидж руки, — чем спасти нас из западни, которую сами же и устроили. Галра на вашей родной планете не просто так поумнели, а по наводке. От того, что кое-какие подлые тешайцы нашептали им на ушко о наших слабостях.              О том, что про ловушку паладины знали заранее и сунулись в неё специально, пусть и в надежде на другую встречу, Линду знать не обязательно. Насколько же они были слепы — притом, что ответ болтался на поверхности кверху брюхом! Был почти правильным… Почти, если сменить действующее лицо.              — Вы же… — пришлось снова вдыхать и выдыхать, чтобы успокоиться, — ничего не теряли. Были в выигрыше в любом случае. Вас бы похвалили… либо хозяева-галра, либо мы. И после этого вы смели втирать, что всецело на стороне Сопротивления, что вы белые и пушистые, а ваши «мелкие» недоговорочки — ничто в масштабах общего дела. Вы отбрехались, сердобольная Аллура в вас поверила, уж точно больше раз, чем следовало, но что ты скажешь теперь? С самого начала, сколько ни отнекивайся, вы не были «за нас». Вы были сами по себе. То, что вы делали и о чём молчали, не назовёшь иначе, чем предательством.              Линд глубоко вздохнул, прикрыв глаза ладонью. Тикунда, две — отнял её, вернув себе утомлённую невозмутимость.              — Я полагаю, рассказ, который ни в коем случае нельзя прерывать, закончен? И, следовательно, я волен в своих высказываниях?              Ухмыльнулся в ответ на убийственный взгляд.              — Ты попала в ментальную петлю, из которой не видишь выхода. В бессчётных попытках уличить меня во лжи — во имя неясной цели — повторяешь одну и ту же ошибку.              Линд отлип от стены и вернулся к креслу. Сел, закинул ногу на колено, будто объявил смену раунда. Пидж, подумав и убедившись, что противник не собирается предпринимать ничего, кроме точечных ударов язвительными словами, села в кресло напротив.              — Ты не озаботилась доказательствами. В версии, которую ты столь тщательно выпестовала, прослеживается как логика, так и умеренный накал страстей, но наполнена она не более, чем голословными утверждениями.              Он поднял руку, останавливая готовый сорваться с губ комментарий.              — Начнём с того, что алтеанский корабль, ввёргший тебя одним своим существованием в безмерное возбуждение, был не единственным. С вероятностью, на подсчёты которой нерационально тратить ресурсы, посетивший паладинов «дружественный» объект — либо шаттл, который был позаимствован лейтенантом, либо соседний из того же ангара. Ты не избавишься от неопределённости, пока не найдёшь их — один за другим, — не сверишь идентификаторы с затёртой записью — что, по моей скромной оценке, уже невозможно, — и не восстановишь цепочку побывавших за штурвалом пилотов.              В переводе: «вором и взломщиком мог быть кто угодно, и это не обязательно я».              — Откуда ты знаешь, — прищурилась Пидж, — что кораблей было несколько?              — Отчего бы, позволь спросить, мне не знать? — в невозмутимую улыбку добавилось снисхождения. — Не единожды мне поведали в красках эту историю, и все очевидцы сходились во мнении, что уважаемый Коран горевал об утрате шаттлов, число которых измерялось во множественном.              — Будешь до последнего отнекиваться? Опять?              — Ничто не срывается с моих губ, кроме фактов, в то время как ты продолжаешь напирать — безрезультативно и грубо, как делаешь всегда, когда у тебя кончаются аргументы.              — Ты ловко увиливаешь с темы, но мы начинали с записи. Не успел оправдание заготовить? — Пидж скрестила на груди руки. Поддержание нейтрального тона требовало недюжинных сил. — И впрямь, тут-то задачка посложнее выходит. Факты прозвучали, неопределённостей нет. Вы с лейтенантом были знакомы и связаны долгом. Этих слов ты назад не возьмёшь.              Линд изучал её тикунды три, прежде чем вздохнуть и разочарованно покачать головой:              — Пора признать, попытки нащупать в тебе интуицию и навыки ведения диалога впору назвать моим личным безумием. Желание тратить вечер на бесцельные разговоры во мне стремительно иссякает, поэтому, как ты ценишь, перейдём к кульминации. Ты права. Расставленные акценты дальше от истины, чем конец Вселенной, но касательно хронологии ты не ошиблась. Всё было так, как ты описала.              Пидж моргнула, не сумев скрыть замешательства ни от резкого перехода, ни от явного, надувшегося, как мыльный пузырь, подвоха в спокойном признании.              — Погоди… что? Вот так просто?              — Не пойми неправильно, — клыки блеснули в хищной усмешке, — твоей пародии на подготовку ничуть недостаточно, чтобы зажать кого бы то ни было в угол. Я мог бы продолжать играть фактами, как мне удобно, но предпочту для этого собеседника, который хотя бы оценит мои усилия. Коль уж единственный способ успокоить твоё эго — дать разгадать загадку и предоставить повод возгордиться остротой ума, считай сэкономленное время моим подарком.              Если бы по навыку «выводить из себя» проводились соревнования, Линд забирал бы платину с квинтанта своего рождения и до самой смерти. А после, ещё с десяток эпох — остаточной аурой.              То, что должно было стать триумфом, он вывернул костью, брошенной из жалости голодной собаке!              — Ты… — Пидж цыкнула языком, сжимая кулак. — Тебе никогда не говорили, что вежливость — это не только про длину предложений, но и про смысл?              — В тешайской культуре первостепенное значение играет лишь время, которое один собеседник готов уделить другому, и какой процент мыслей, пригревшихся на кончике языка, он предпочитает утаивать. Чем меньше недосказанностей, тем учтивее речь, а запрета на то, — улыбка стала совсем уж мерзопакостной, — чтобы озвучивать факты, болезненные для слабых ушей, у нас не водилось со времён сотворения. Ты пеняла мне на грубость — так не удивляйся же моему стремлению искупить досадный промах совершенством предстоящих речей.              «Вдох-выдох… вдох… терпение. Не реагировать. Он издевается, пока ему интересно. Вступает в демагогию, чтобы вывести на эмоции. Не дождётся. Не увидит во мне ничего, кроме скуки и подгоняющего возмездия».              — Так, на заметку, — сказала Пидж спокойно, постукивая по бедру расслабленными пальцами, — мир не вертится вокруг твоей расы. Раз уж выбрался в космос, чужие культурные особенности-то не игнорируй. В цивилизованных языках это называется «гибкостью».              В прищуре Линда мелькнула искра интереса.              — В цивилизованных языках присутствует также понятие «чуткости». С погрешностью в сигнатурных особенностях, означает умение извлекать из мягкого давления слов сокрытый в них побудительный импульс. Например, — начертил он в воздухе неопределённую спираль, — читать намёки о вежливости и времени.              У Пидж дёрнулась бровь.              — Я не уйду, пока мы не закончим. Но, так и быть, не буду тратить твоё драгоценное время на сторонние рассуждения. Вернёмся к главному: чего, по-твоему, ты этим добился?              — Поскольку вопрос лишён всякой конкретики, предположу, что под «этим» подразумевается моя страшнейшая уловка, столь тщательно восстановленная тобой по крупицам, — Линд подзакатил глаза, сказал будто в сторону, — и по неведомым причинам потребовавшая на сбор и анализ непростительное количество времени. Рекомендую воспользоваться логическим мышлением, чтобы довести начатый тяжкий труд до конца. Боюсь, если переборщить с подсказками и вождением за руку, загадка, подобно предшественницам, будет решена не тобой, и мой дар утратит всяческий смысл.              Он повёл плечами, просунул растопыренные пальцы под волосы, стряхивая капли, и принялся мистическим бесконтактным способом заплетать косу.              «Отлично, ну просто прекрасно! Теперь он уверен, что я над простейшей загадкой ломала голову тысячу лет. Не знает ни про Лотора, ни про то, как мне мешали, а объяснять слишком долго и ни к чему. Прозвучит как оправдание… Будто у меня ребяческий страх перед проигрышем. Да твою мать!»              — Вынужден отзеркалить — чего добиваешься ты?              — Истины и справедливости. Перефразирую, — выдавила Пидж ласковую улыбку. — Жажду услышать хоть одну причину, отчего бы мне не взять тебя за шкирку и не пойти с этой историей — и твоим признанием — прямо к Аллуре и Лотору. Ты надеешься, что мне не поверят? Или что наш разговор не под запись?              Линд стал похож на объевшегося сметаной кота, и у Пидж засосало под ложечкой. До последнего она надеялась, что его слова — пустое бахвальство, но те, кого загнали в тупик, так себя не ведут.              — Как удачно, что ты спросила, — обнажил Линд клыки, — и, поддавшись глазу разума, убережёшь императорскую чету от сомнительной чести выслушивать протухшие байки.              — Ха?..              — Мне ни к чему тебя останавливать, — он посерьёзнел и как будто бы даже приглушил издевательский тон, — но, по моим скромным предположениям, принцессе Аллуре будет неинтересна история, которую она уже слышала, а императору — та, о которой догадывается после твоих неаккуратных расспросов или — как бы ни было любопытно, он мне не докладывал — о которой знает наверняка.              Кончики пальцев похолодели.              — Откуда ты… Нет, — Пидж широко распахнула глаза, внимая наконец совету «приглядываться» к формулировкам. — Ты, хитрый жук, рассказал ей… Сам рассказал. Квизнак тебя раздери, как давно?              — В тот квинтант, когда принцесса Аллура в безграничном своём милосердии выпустила скромных тешайцев из заточения, — Линд откинулся на спинку дивана, перебросив косу через плечо, — и Коалиция пополнила ненасытные ряды кадрами, бессильными ей отказать. Не могу не признать, среди полубезумцев — тех, что выражали протест против её решений — ты лидер выдающийся и недостижимый.              У Пидж отпала челюсть. Она потрясла головой, прогоняя противный звон из ушей, и обречённо зажмурилась. Если Линд сам себя очернил — судя по оговорке, в попытках отвертеться от предложения, — но Аллура осталась непреклонной и после этого…              «От принцессы, которую я знала, ничего не осталось. Если вообще когда-нибудь было».              — Признаться, я впечатлён. Тебе хватило нейронных связей и выдержки прийти ко мне лично, а не устраивать очередной фарс с неблагоприятным для инициатора исходом. Способности к обучению — понятие всё же не эфемерное.              Пидж, обретая неожиданное спокойствие, глубоко вздохнула, открыла глаза и внимательно посмотрела на злейшего из врагов. В его яде, шипастой язвительной обороне, что-то было — очень знакомое, и ей смертельно не хотелось признаваться себе, на кого он похож.              — Это ведь не всё. Новая деталь — лейтенант. Может, об основных махинациях ты Аллуре и рассказал, но его существование скрыл, — вернулась она к истокам, последнему козырю, в котором была уверена. — Умолчал о шпионе, который вывалился из Замка Львов. У тебя было достаточно времени убедиться, что здесь про него ни сном ни духом. Уж не подумал ли ты, что он, такой замечательный, усвистел к галрийской ставке нести добро и справедливость? Что не доставит нам никаких проблем?              Пидж иронично приподняла бровь. Если Линд и об этом предусмотрительно сдался начальству — сразу Лотору, чего мелочиться, — то ей останется только руками развести. Но чуйка восторженно вопила — нет, она успела! Нащупала ниточку первой, в кои-то веки.              — Правда твоя, — пожал Линд плечами, с тоской покосившись на тикомер, — хрупкость связавшего нас соглашения обернулась удивительной крепостью, поскольку нарушить его не было ни единого повода. Сначала, не обессудь, я и впрямь хотел придержать историю нашего появления в Замке, а затем вышли все до единого сроки давности. Что бы ни выискивал шпион на вашем борту, какие бы ловушки ни оставил, он давно обо всём доложил вышестоящим офицерам, а бессчётными возможностями устроить отложенную диверсию не воспользовался. Так какая, в сущности, разница, встревожил бы паладинов давний факт или нет?              — Большая, — пожевала Пидж губу, — очень большая…              Шла бы речь об обычном шпионе, не скачущем между реальностями, вопросов бы не было. Да, поступок премерзкий, но не темнее тех, что Линд уже совершил, и Аллура — теперь Пидж понимала это отчётливо — от очередного мелкого обвинения только бы отмахнулась.              — И как, скажи на милость, в гипотетической вероятности, где о шпионе стало известно заранее, ты намеревалась отреагировать на открытие? Погналась бы за тем, кого даже не видела, с целью неясной и нерациональной, или выбрала бы бездействие, намотав тревогу на дальний уголок подсознания? Не утруждай меня уверениями, будто у первого варианта была внушающая уважение вероятность.              Линду неоткуда было знать, что шпион необычный настолько, что Пидж и погналась бы, и с другого конца Вселенной его откопала. Да кто вообще знал… Пока Эзор не стянула с пленника шлем.              «Туше и проклятье!»              — Утаивать информацию, даже из благородных побуждений, — Пидж скривила уголок рта, — чтобы мы не тревожились лишний раз — это фатальная ошибка. Намотай себе на ус.              Встала, хлопнув себя по коленям. Линд вскинул голову, и насмешливый немой вопрос, с которым её проводили к дверям, повис на спине оскорбляющей табличкой.              — Я поняла, что ты подготовился, — пояснила Пидж с раздражением. Он бесил её, даже когда молчал, и оставить за собой последнее слово, победно и интригующе продефилировав к выходу, явно не вышло. С него сталось бы в очередной раз усомниться в её умственных способностях. — Пока от тебя есть польза, я, так и быть, перестану цепляться.              Она обернулась, прищурившись:              — До первого промаха.              — Бесконечная щедрость твоего одолжения…              Океану сарказма, который Пидж намеревалась гордо пропустить мимо ушей, разлиться было не суждено — створки вдруг распахнулись, и Линд клацнул челюстью, приобретая на редкость обречённое выражение лица.              — Мелкая! — налетели сбоку, приобнимая за плечи, и Пидж ошалело моргнула — чуть нос к носом не столкнувшись с Эзор. От хитрой улыбки, растянувшейся на пол-лица, и подозрительного блеска в глазах по спине побежали мурашки. — А ты чего здесь? Хочешь присоединиться?              — А?..              Тикунды три ушло на то, чтобы вспомнить обрывки слухов и слепить из них связный вывод. Пока Пидж заливалась до корней волос краской — от возмущения! — Эзор подцепила её под локоток, целенаправленно утягивая к дивану.              — Не робей! Хвост свидетель — я всегда за эксперименты!              Буксовать Пидж начала слишком поздно, чуть не шлёпнулась на Линда — тут же подскочила, как ошпаренная, едва коснувшись сиденья, и отпрыгнула от полоумных цепких когтей шагов на десять.              — Н-нет уж, я как-нибудь обойдусь.              — Это ты зря, — подмигнула Эзор, по-хозяйски усаживаясь на колено закаменевшего Линда. Скользнула пальцами ему за затылок, потянула косу, разворачивая к себе лицом. — Ты себе не представляешь, что он умеет…              Нет, Пидж определённо не хотела представлять. Попятилась к выходу, чуть не налетев на кресло. Не зная, куда деть глаза, скользнула взглядом по парочке — и подзалипла. Эзор не стесняясь накрыла клыкастые губы своими, обвила ногами его ноги, но поцелуй напоминал скорее борьбу, чем то, что Пидж… привыкла считать поцелуем.              Коса натянулась сильнее. Линд куснул её за шею, сдвинулся в мешанине конечностей, подался назад под напором тягучего тела и мелко дрожащего хвоста. Качнул её обратно — раз, другой, пока не повалил наконец на сиденье, не отстранился, придавливая весом корпуса и придерживая на вытянутых руках за плечи.              — Опять? — в подсевшем голосе явственно читалось раздражение.              — Пока не привыкнешь, сладенький, — мурлыкнула Эзор, тут же найдя для свободного хвоста применение. У Пидж по спине побежали мурашки. — Я ведь говорила… и ещё разок повторю… Если можно тебе, то мне — тем более.              — В отличие от моих, — он растянул губы, полностью обнажая клыки — и то ли Пидж разучилась читать эмоции, то ли ухмылка получилась зловещей, — твои имеют необратимое свойство заканчиваться.              — Мы разберёмся, что с этим делать… — пружинистое движение, Эзор поднялась, преодолев сопротивление, и опрокинула Линд навзничь, чтобы ультимативно оказаться сверху. — Попозже… Не бойся, пузырька́…              — Зелёный паладин.              Пидж вздрогнула. Линд смотрел прямо на неё — похоже, заметил во время перекидок, что зрительный зал остался ждать сцену после титров.              — У тебя четырнадцать тикунд, чтобы принять решение. Если не строишь планов быть третьей, то вон отсюда. Немедленно.              Пидж почему-то поверила. Вымелась за дверь с такой скоростью, будто злой веблум погнался.              Отдышалась только в своей каюте, прижала пальцы к лихорадочно, нездорово пылающим щекам.              «Пиздец, что это было такое…»       

***

             Ночь прошла беспокойно. О «гормональных всплесках» Пидж только читала, мудрёные физиологические понятия её прежде не трогали, но, похоже, вот — догнало. Проклятый Линд, чтоб его десять раз и через прогиб!              Пидж зарывалась лицом в подушку и мелко дрожала, не зная, куда деть руки. Образы, сколько она их ни отгоняла, сколько ни вспоминала лохматых безобидных овец, постоянно возвращались на периферию. Менялись лишь декорации, действующие лица, время и смысл горячего — запретного, не имеющего ничего общего с действительностью — свистящего полушёпота. Общим и неизменным были волосы. Белые, длинные, с костяными наростами или без, идеально прямые или чуточку вьющиеся…              Фалды, раскрывающиеся веером под брюхом Зелёного…              Пидж застонала, с головой ныряя под одеяло. Стало жарче и хуже. Вспомнился терморегулятор, и теперь до минимума выворачивала его она сама — страстно надеясь, что на этот раз обойдётся без таинственных посетителей. Или лучше — не обойдётся…              «Какого квизнакового хрена!»              Может, она и увидела в Линде мужчину, но какого хрена ей есть дело — кого и как он целует! Почему он возвращается к ней — с Эзор на коленях и её подрагивающим прытким хвостом, с заплетённой косой, на которой поблёскивают прозрачные капли, с клыками, кусающими кожу на шее.              Нет, он всё ещё раздражает её — до рокота, поднимающегося в груди, — и то, что с ней происходит, не может быть связано с феромонами.               С чем тогда?              Остаётся только Эзор.              «Твои имеют свойство заканчиваться».              Пидж резко вдыхает, садится на постели, обнимает валик из одеяла, скатанный вокруг живота.              Да быть такого не может!              «Афродизиак, — загорается ответ трофеем на полке. — Она совсем с катушек слетела».              Понятно, отчего Линд не строит из себя галантного любовника. И понятно, почему не отказывает. Если по Пидж прошлось по касательной — а она готова встать поискать в ночи хоть кого-нибудь, — то как же должно тогда штырить его…              Негодование — на то, что её зацепило! — мешается с выводом, что Линд заслужил. За обман, за характер, за цепкие щупальца феромонов, сбивающих с толку.              Будто тешайцы не ждут, что однажды прилетит им в ответку.              Причина локализована, и дышать становится чуточку легче.              Остаётся решить, что со всем этим делать.              «Начать с холодного душа. Определённо».       

***

Четыре квинтанта назад, эхо воспоминаний

             Он подлавливает её в одиночестве, когда вокруг ни души, бесшумно вырастает из тени. Умудряется напугать, сделав то же, что с упоением проворачивает она при любой удобной возможности.              Протягивает пузырёк, в котором плещется бледно-изумрудная жидкость с бликующими кристаллами.              — Наткнулся на одной из миссий. Мне казалось, это может тебя заинтересовать.              Эзор непонимающе смотрит. Чёрный паладинчик, смурной и неуловимый, не жаловал её раньше вниманием.              — Мне сказали, они делают сговорчивее… — губы Широ, взболтнувшего флакон и двумя пальцами приподнявшего крышку, трогает лукавая усмешка, — даже самых стойких мужчин.              — О, — Эзор заинтересованно склоняет голову набок. — Что за аттракцион невиданной щедрости? Тебе разве не нравится тот же самый? Или ты хочешь втроём? Не знала, что в строгой чёрной душеньке скрывается такой затейник.              Паладинчика явственно перекашивает.              — Это в прошлом. На глаза попалось — вот и предлагаю. Не хочешь — не надо.              Эзор ловит руку с драгоценным флаконом до того, как Широ успевает её убрать.              — И вовсе я не говорила, что не хочу. Премного благодарна, сердитая тучка! Вот только, — прищуривает глаза, не выпуская его из захвата, — чего ты хочешь взамен?              — Это подарок.              — А по-настоящему?              — Маленькая месть, — улыбается он неприятно. — Не тебе. Думаю, ты понимаешь, о чём я.              — Что ж… — Эзор согласно склоняет голову. — Не волнуйся, я найду ему применение. Если передумаешь — моё предложение всегда будет в силе.              Он не обрадован, но, уходя, тщательно прячет брезгливость. Эзор всё равно — перед ней разворачивается возможность поинтереснее.