На пороге

Спальня огромна. Благодаря своему угловому расположению она с двух сторон ведет на террасу. В остальной квартире, насколько ты поняла, мебели нет, а тут на полу лежит выглядящий новым матрас, который ты старательно обходишь своим вниманием. В углу несколько чемоданов. Среди них тот, с которым она путешествует. Ты исправляешься: тот, с которым она ездит на работу. Тебя сжигает любопытство: что она берет с собой, когда планирует кого-то убить? Полный чемодан ножей? Легкое чтиво для поездки? Судоку? Твой список пополняется новым вопросом. Вы еще не говорили про Рим, ни разу: воспоминания слишком свежи, и риск разрушить все, над чем вы несмело трудились вот уже десять недель, слишком велик. Ты не можешь найти слова, чтобы попросить прощения за сказанное в тот день и одновременно не потерять право чувствовать злость и обиду за то, что она потом сделала. Ты даже не уверена, что хочешь извиниться. Если честно, огнестрельное ранение представляет собой только часть проблемы. Она предала тебя, поставив в положение, в котором, знала, ты убьешь ради нее человека, а это несравненно хуже. Ты кладешь чемодан на матрас, чтобы разобрать вещи. Косметичка, твой обычный шампунь и кондиционер уже нашлись в ванной. В чемодане новое платье, и оно выглядит изумительно. Как же иначе. Ты размышляешь, хватило ли у нее смелости купить тебе новое нижнее белье. До Рима она бы точно что-нибудь для тебя выбрала – в более вызывающем стиле по сравнению с твоим обычным, но не настолько, чтобы ты постеснялась надеть новый комплект. Однако эта Вилланель, эта новая осторожная ее версия, просто достала из твоего ящика бюстгальтер без бретелек и обычные трусики, чтобы затем упаковать их в чемодан. Поведение этой версии менее предсказуемо. К тому же она более ранима. Вне зависимости от конкретных отличий или их причин, ты ощущаешь необходимость действовать аккуратнее, чем раньше. Теперь ты заботливее относишься к ее чувствам, потому что они настоящие. В Риме ты ошиблась, по крайней мере, в этом пункте – теперь это можно признать, хотя, вероятно, не перед ней. Кроме того, ты и тут не уверена, что смогла бы подобрать слова. У тебя был целый день на то, чтобы разобраться с недавно появившейся составляющей этого уравнения (по крайней мере, с составляющей, в наличии которой ты себе недавно призналась). Со всей этой «любовью». Этим ты еще тоже не готова поделиться, пока не прошло достаточно времени, чтобы все устаканилось и чтобы решить, как жить с этим дальше. Ты еще не уверена, что рада такому развитию событий; наверное, нет. Ты должна высказать еще слишком многое, что способно все разрушить; она, возможно, пребывает в такой же ситуации. Она не повторила своих слов с момента расставания в Риме, даже близко к этому не подошла. Но, если честно, после твоего ответа было бы глупостью пытаться, особенно без какого-либо намека, сигнализирующего о твоей готовности слушать. Если не учитывать то, как вы спите, вы наладили подобие дружеских отношений. Сегодня вечером она впервые вернулась к заигрыванию, хотя прежде это было ее второй натурой. Ты сушишь волосы и радуешься шуму фена, приглушающему какую-то оркестровую какофонию ударных и духовых, доносящуюся с кухни. Это еще одна странность, которая была вынуждена превратиться в постоянную величину твоей новой жизни. Твое отражение в зеркале выглядит хорошо. Ты даже побрила ноги – еще одна мелочь, которую она посчитает своей победой. Со вздохом ты решаешь отставить все, что бурлит внутри – и любовь, и злость, – в сторону на несколько часов. Она очевидно что-то запланировала, тщательно подготовилась и так радуется грядущему вечеру, что у тебя нет никакого желания это испортить. Ты вспоминаешь все случаи за последние десять недель, когда она сдерживала себя, прежде чем затронуть некомфортные для тебя темы: твое плечо; Рэймонда; Нико; секс; ее работу; любовь. Сто раз она умолкала, прежде чем сказать что-то подстрекающее, – все эти случаи, когда мысли отражались на ее лице, не становясь словами. Ты только теперь понимаешь, как осторожна она с тобой была. Она появилась на пороге твоей дрянной квартирки, явно в смятении из-за чего-то, что с ней стряслось, и провела последующие десять недель в заботах о тебе. Черт. Рука действительно не поднимется испортить сегодняшний вечер.