Неделимые

Решение необходимо принять быстрее. Я не могу вечность стоять и бесстыдно наблюдать за происходящим. Хотя нет, могу же. Чёрт, Стоун, что за мысли? Так. Уйти молча, забрав сумку, или остановить их? С одной стороны, если я уйду молча, то они могут пожалеть о случившемся. Про Анабель молчу, ей будет не особо важно, но для Элисон каждое проникновение через личные границы имеет определённый вес. Не хочется, чтобы она окончательно замкнулась в себе и потеряла подругу из-за неловкой ситуации. С другой стороны, если я потревожу их, то может сделаю только хуже. Я ведь не знаю, кто первый изъявил подобное желание. А может это судьба? Господи, какая судьба... Две пьяные девушки необдуманно целуются в ночное время, когда чувства лишь обостряются. Сколько раз такая «судьба» была у меня? Так что аргумент — полный бред. Если они хотя бы были трезвые, можно было бы так подумать, но не сейчас. А если копнуть глубже, то, заметив меня, есть вероятность, что и предо мной они будут чувствовать неловкость. Этого я точно не хочу. Как сложно. Но и оставить я их не могу, потому что ощущаю странную ответственность за Элисон и не хочу, чтобы она болезненно переживала по этому поводу. Может подкинуть монетку? Хотя где я, блин, её возьму. Да и это вообще не моё дело, кто и что там делает. Я могла и не возвращаться и никогда не узнала бы об этом. Всё, решено. Проходя вдоль менее освещённой стенки, забираю сумку, не смотря на девушек, и бесшумно выхожу из глухо освещённой комнаты. Дойдя до выхода, я обуваю туфли, в которые как назло туго запрыгивают ступни, и выхожу на улицу. Сделав пару шагов по асфальту, я слышу громкое захлопывание гравированной двери, отчего испуганно вздрагиваю. Я забыла, что она у неё без датчика. Хотя может у меня обострён слух, ведь я ни разу её не придерживала и не обращала должного внимания. Выдохнув и освободив себя от ненужных идей, я бегу в сторону машины.

***

Дорога домой не улетучила часть моих мыслей. Долгие пробки заставили думать не только о девушках, но и о себе. Сколько раз я была в ситуации, когда мой пьяный язык лез не в тот рот? Не могу сказать, что жалею, но некоторые контакты можно было и избежать. Переодевшись в белый махровый халат, налив себе горячий кофе с молоком и взяв коробку зефира в шоколаде, я сажусь на диван, закидывая ноги на удлиненную часть. Сон как рукой сняло, хотя диссертация отняла достаточно сил. Поймав себя на моменте, что залипаю в пустоту, я беру телефон и листаю сообщения с целью найти собеседника. Джи: «сама не в теме» Даже не помню, о чём идёт речь, но не суть. Нажимаю на вызов по фейстайму и усмехаюсь с того, что не стала искать другие контакты, лишь бы не прожигать стену взглядом. — Доброй ночи, мисс Стоун, — приветствует улыбающаяся Белла, ставя подбородок на ладонь. На секунду я предположила, что ошиблась номером, но, увидев зал Джи, сомнения отпали. — Доброй, доброй, — отпиваю глоток, — где... — А со мной вы не хотите пообщаться? — не даёт продолжить, как будто предугадывая, что я больше хочу видеть её сестру. — Почему ты так странно говоришь, — Беллз наигранно вздыхает, приближая камеру, и я замечаю покрасневшие щёки, — понятно, — издаю лёгкий смешок. Почему, когда мне не до выпивки, меня окружают пьяные люди? Или они всегда меня окружают, просто обычно я в их числе? Внимательно вслушиваюсь в посторонние звуки, и она обращает на это внимание. — Да, да, это Эйбел, — мило произносит, — у нас должен был быть девичник, но мы разделились, — отодвигает камеру, облокачивая её на большой цветочный горшок на столе, как всегда делает ДжиДжи, — поэтому Джи на улице с Кенни, а я — с ним, — пальцем указывает на парня, разговаривающего у окна по телефону. Как только он поворачивается в нашу сторону, то приветствует рукой, продолжая диалог. — Разве они не должны сидеть на диете и всё такое? У них же шоу, — по непонятной причине сморщиваю брови и говорю не самым любезным голосом. Почему спустя два месяца наших отношений со Стайлсом, я не поинтересовалась, до сих пор он с ней или нет? А если да, то сколько ещё подобное будет продолжаться? И мне вообще это не нравится. Общаться, общайтесь, но я не планирую быть частью семьи султана. Что ж, спасибо. Действительно отвлеклась от Элисон с Анабель. — Поэтому выпиваем только мы, — демонстративно протягивает мне бокал белого вина, будто чокаясь, — они то и дело, что обсуждают показ, — закатывает глаза, допивая содержимое до дна, — но ничего. Дайте мне год, и я взорву вашу ангельскую сцену, — подмигивает, заставляя улыбнуться. Когда она выпивает, то становится более раскрепощенной. В обычные дни она плывет от шоу, а сейчас, благодаря своему надменному тону, собирается поставить всех на колени. — Не сомневаюсь, — убираю пустую кружку на журнальный столик, — у вас всё хорошо? — взглядом указываю на её парня. — Да, — моментально меняется, расплавляясь как масло в кипящем молоке, — он в последнее время постоянно со мной. В любой момент могу ему позвонить, и он приедет, — ласка, которую она вкладывает в каждое слово, неосознанно согревает мою душу. Мне кажется, я за Джи и Зейна так не радуюсь, как за них. Не знаю, почему. Хотя нет, знаю, но размышлять об этом не хочу, — у вас? — У нас? — вопрос мог бы заставить меня врасплох, но даже если так, я и виду не подам. — Ну, ты же всё время с этим... — щёлкает пальчиком, — как же его, — долго соображаю, о ком идёт речь, — ох, такой сладкий ещё. — Сладкий? — усмехаясь, переспрашиваю. — С кем ты работаешь в общем, — устало выдыхает, — всё равно не вспомню. Джи говорила, что вы там ночами пишете какую-то работу, — она начинает давить прошлую улыбку, — как процесс? — Идёт полным ходом, — неохотно вспоминаю, что сдача через пару дней, — и выкинь из головы свою извращённую мысль, — прежде, чем продолжить, слышу приближающийся женский писк, — ладно, я пойду. Позвоню в другой раз, — отправляю ей воздушный поцелуй. — Эм... Хорошо, — она и не спрашивает, почему я не дожидаюсь Джи, что радует, — спокойной ночи, — машет ладонью и кладёт трубку. Ударив несколько раз большими пальцами друг об друга, я листаю дальше. Ханна: «*мем* до слёз ахха» Обожаю, когда она скидывает мне приколы. Иногда это выходит в сотню непрочитанных сообщений, на половину из которых я точно посмеюсь. Не помню, в каком она сейчас городе, поэтому решаю не звонить. Пересмотрев ещё пару номеров, на которые я просто отвечаю, останавливаюсь на двух. Неизвестный: «минус Ирландия, ура» Найл: «лучше бы так, потому что...» Второе даже не дочитываю, нажимая на вызов. Долгие гудки, которые сменяются сбросом. Однако это меня не останавливает, и я набираю ещё раз. — Я готов говорить только если вопрос жизни и смерти, — с тугим зевком произносит. — Спишь? — Нет, выступаю, — нелепо хмыкает, показывая возмущение, что я потревожила его сон. — Раз уже не спишь, тогда давай поговорим, — он усмехается, а я скатываюсь в лежачее состояние. — Что за матриархат. — Не время раздавать роли, — быстро тараторю, — представь ситуацию. Ты заходишь в номер, а там Лиам целуется с Луи. И вроде бы ты понимаешь, что всё нормально, но как будто что-то ненормально, понимаешь? — ночь берёт влияние моих блуждающих мыслей в свои руки. После длительной паузы он начинает угорать. И ладно бы это были обычные смешки, но нет, мне даже приходится отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — И что ты нюхала? — еле-еле спрашивает. — Соберись, — закатываю глаза, — что бы ты сделал? — Почему именно они? — А почему нет? — А почему да? — Хоран! — теперь смешок выдаю я. — Давай уже нормально рассказывай, а не меняй имена, — голос становится более бодрым, — с добрым утром, блин, — недовольно бурчит, — у меня как бы пять. — Не вижу проблемы, — специально произношу, получая очередной недовольный вздох, — в общем, как ты думаешь, если бы ты их прервал, они бы тебя поблагодарили или наоборот? — А почему именно такая парочка? — Потому что других нет. — А Гарри — пустое место? Нет, просто целующегося Гарри с кем-нибудь из них я не могу представить, а если представлю, то меня вырвет. — Вот с тобой же нельзя нормально поговорить, — хлопаю ладонью по дивану, — короче, я всё сделала правильно, пофиг, — успокаиваю сама себя. — Кто целовался-то? — слышу неуклюжее шарканье. — Элисон с Бель. — Воу, — делает изумлённую паузу, — а разве одна из них не натуралка? — Видимо, уже нет, — забавно пыхчу, — это так странно... Мне почему-то кажется, что я должна была их прервать. — А ты их оставила? — Да. — Одних? — Ага. — То есть в данный момент в Нью-Йорке целуются две красотки? — Что за... — А адрес какой? — я цокаю и качаю головой. — Не твой уровень, дорогой. — Подожди-ка. Ты ведь... Стоун! — он снова заливается, — тебе что, стало обидно, что поцеловали не тебя? Чёрт, а. То, что я пыталась игнорировать, он произносит вслух. — Не то, чтобы хотелось, — высматриваю отражение Луны в зеркале, — но вообще-то да, — присоединяюсь к его действиям. В данном случае во мне играют не какие-то возвышенные чувства к Фейн, упаси Боже, а эгоизм. Мне были приятны её знаки внимания, так что скорее всего я просто расстроилась, что не всё вертится вокруг меня. — Надеюсь, ты не ляпнешь это при... — он резко останавливается. — При? — непонимающе переспрашиваю. В последнее время он говорит загадками. Как будто побуждая на что-то, о чём я так и не догадываюсь. — При Бель, — завершает мысль, — а если она поцеловала бы тебя, ты бы ответила? — Нет, — уверенно произношу. Я бы даже не допустила приблизиться ближе, чем дозволено. Но такой порыв определённо бы стал галочкой в моём списке эгоцентричных дел. Любые знаки внимания чешут самолюбие, независимо, в отношениях ты или нет. Просто кто-то на них ведётся, а кто-то наслаждается тем, что есть. — Мне кажется, мы разбудили Луи, — слышу кряхтение, — я пошёл делать вид, что сплю, иначе в меня что-то прилетит, — говорит чуть тише. — Хорошо, — по-доброму отвечаю, — крепких снов. — Крепких, нимфоманка. — Эй! — не успеваю возразить, так как под гулкий смешок он сбрасывает вызов. Настроение явно улучшилось. Самая банальная ситуация, вызывающая тоску, теряет смысл, если обсудить её с Найлом. Жаль, что глобальные проблемы, которые по-настоящему меня тревожат, я не могу также спокойно рассказать. Встаю с дивана, печатая Гарри. Очевидно, что я не позвонила ему по двум причинам. Первое, я редко рассказывала ему о девочках, поскольку была увлечена другими темами. Второе, после появления на горизонте Кендалл, я бы точно напрямую начала диалог с этого, но я хочу спросить вживую. Его мимика выдаёт его раньше, чем он успевает что-то придумать, так что теперь, когда я отвлеклась, можно и набрать. Как только касаюсь зелёной кнопки, я моментально скидываю, вспоминая, что разбудила Найла. Скорее всего он тоже спит. Отгоняю от себя всяческие уловки для нового набора, приглушая чувство, говорящее, что я соскучилась по нему больше, чем могла бы себе представить.

***

Наверное, я в последний раз захожу в здание, где провела два пролетевших месяца. Дни прошли настолько типично, что я не помню ни их количество, ни что-то важное, помимо долгой кропотливой работы над проектом, сдача которого произойдёт через пару минут. Пока не наступила моя очередь, я спускаюсь в практический класс, где занимается оставшаяся часть группы, которая защищается во второй волне. Не скажу, что я особо нервничаю, потому что нервничала я вчера вечером. За несколько минут до безысходности я не вижу смысла наводить панику, если только она сама не захочет поглотить меня. Давно я не подвергалась стрессу. Окончив университет, я рассчитывала, что все мои тревоги по поводу оценок испарятся. Судьба же распорядилась иначе, подкинув новый экзаменационный этап. Первую часть я благополучно сдала два часа назад. Текстовые вопросы и письменное решение клинических задач окончательно отбили все сомнения по поводу предстоящей устной защиты диссертации, поскольку тупее, чем я ответила там, уже не ответить. Порой кажется, что с новым днём я деградирую всё больше, а эволюционный прогресс скачет в такой прогрессии, что я и взглянуть на него боюсь. Не дойдя до кабинета, я натыкаюсь на общающихся Анабель и Дилана. Буквально два дня назад мы с ней рассказали, что все его старания по завоеванию сердца Фейн бесполезны. Не скажу, что он был в восторге, но почему-то рассержен он на меня, а не на неё. Увидев меня, Бейкер замолкает. — Да ладно тебе, — отмахиваюсь рукой, — подумаешь, шутка затянулась, — он молчаливо щурит взгляд и отходит к Итану и Коннару, которые сегодня вместе со мной показывают полученные знания преподавателям. — Как прошло? — интересуется Бель, оставаясь со мной наедине. — Не спрашивай, — закрываю веки, тяжело вздыхая, — сколько они будут меня пытать? — Смотря кому ты не понравишься, — цедит воздух сквозь зубы. Без понятия, кто там в комиссии, но мне уже не нравится всё, что происходит и будет происходить. Ненавижу этапы, где тебя прилюдно унижают, демонстрируя своё превосходство. И как я должна выложить им все знания, полученные за два месяца, если они сами за многие годы не всё запомнили? — Когда уже конец дня, — собираю руки в замок, поворачиваясь в сторону здоровающихся ребят, — добрый день, мистер Харрисон, — киваю мужчине, которого впервые вижу не в медицинской одежде, а в голубой рубашке с бордовым галстуком и чересчур узких тёмно-синих брюках. Даже не смей смотреть вниз, Стоун, даже не смей. — Добрый, — отвечает присутствующим, походя мимо. Смотрю на Бель, которая поворачивает голову к классу, куда идёт Генри, и повторяю движение за ней. Неожиданно открывается матовая стеклянная дверь, откуда торопливо вываливается Элисон. Столкнувшись взглядом с недошедшим мужчиной, она делает разворот вокруг своей оси и уходит обратно. Мы с Бель окончательно вникаем в произошедшее, а затем отворачиваемся, чтобы незаметно посмеяться. Не сказала бы, что что-то кардинально изменилось с того дня, но я толком их не видела, а данная ситуация довольно забавна. — Тебе пора, — Анабель меня обнимает, — судя по всему, мы уже не увидимся, потому что у меня операция через час, а у тебя самолёт после сдачи. — Но это не значит, что я не прилечу отметить окончание этой вакханалии, — крепко обнимаю её в ответ. Мы договорились, что отметим окончание, когда абсолютно все закончат практику. Так что Нью-Йорк увидит меня как минимум два раза: первый — в день показала Victoria’s Secret, второй — день прощания с замечательными людьми, которые так длительно наполняли мои будни новыми красками.

***

В течение минуты я стою в молчаливой паузе, ожидая вердикта. Не скажу, что моё одиночное выступление прошло гладко, но и о провале говорить сложно. В большой аудитории присутствуют семь преподавателей по разным профилям. Некоторые из них изначально были вредными, так что я держу язык на замке, чтобы не сказать лишнего. Единственный, благодаря которому я ощущаю некое спокойствие, — мистер Харрисон. Он внимательно слушал выступление, не делая практически никаких пометок в своём блокноте, в отличие от его коллег, которые, наверное, исписали ручки. Всевозможные вопросы, которые они так яро придумывали всё это время, они озвучили, оставляя меня наедине с мыслью, что что-то не так. — Должен признать, мисс Стоун, что несмотря на логичные ответы, мне не приглянулась ваша тема, что вызывает сомнение по поводу выдвигаемой оценки, — недовольно говорит мистер Гиббс, который любую пару превращает в скучное зрелище бесполезных презентаций, написанных сплошным текстом. — Да, — соглашается другой мужчина, лет шестидесяти, имени которого я не помню, — тему можно было взять по своей специальности, чтобы долго не задумываться на многих нюансах. Не выливая негативную энергию, накопленную за бессонные ночи и за нескончаемую работу, делаю глубокий вдох, прежде чем дать ответ. — Однако темы они в этом году не выбирали, — вместо меня начинает Генри, — им предварительно их раздали. — Тогда можно было подготовиться лучше, — продолжает мистер Гиббс, — особенно, если, мисс Стоун, вы знаете, что это не ваш род деятельности. Какой ворчливый старый дед. На мой субъективный взгляд я выложилась по максимуму, и дав мне больше времени, я бы не выдала материал идеальней. Открываю рот в попытке вставить оправдательное слово. Желание отпадает, как только я вижу немое грозное отрицание Харрисона. — Давайте мыслить рационально, — начинает он, убирая с меня взгляд, — на все поставленные задачи мисс Стоун ответила. На наши вопросы, не касающиеся её специфики, она тоже дала полные ответы, — он шумно черкает записи, — не все из них были доложены в нужной форме, но основная мысль присутствовала. Остальные преподаватели молчат, на что моё подсознание окончательно убеждается в собственной тупости. Неужели всё настолько плохо, что они не могут поднять взгляда со своих бумажек? — Средний балл за первую часть? — интересуется мистер Дарси, который всегда по-доброму общался со мной во время цикла ортопедии. — Четыре и семь, — отвечает женщина, которую я тоже забыла. Вообще запомнить всех невозможно. Мне бы вспомнить, что я делала полчаса назад. А нет, в этот раз помню. Унижалась. И что они выпендриваются? Четыре и семь это очень много. У меня по окончании университета балл был в разы меньше. — Гхм... — мистер Дарси щёлкает ручкой, — раз тема диссертации относится к моему предмету, то основное решение должно следовать от меня. Не думаю, что могу рассчитывать на его доброту, учитывая, что всё это время он молчал и не задал ни одного вопроса. — А я являюсь представителем её терапевтического направления, так что позвольте принять участие, — не думаю, что в интонации мистера Харрисона звучит вопрос, — мисс Стоун, мы вас пригласим, — он указывает на дверь, вынуждая меня покинуть помещение, что я и делаю. Удивительно, что я так и ничего не сказала. Кто знает, как бы всё обернулось, действуя я по-другому, но в данный момент у меня нет ни сил, ни желания, ничего. Если надо, я отвечу. А так как от меня ничего не зависит, смысла растрачивать энергию я не вижу. Выхожу за дверь, встречаясь взглядом с Диланом, стоящим у стенки. — Ты разве не должен был уехать? — двигаюсь к обиженному парню. — Что поставили? — хмуро интересуется, получая моё недоумевающее пожимание плечами, — только не говори, что тебя выгнали, — опускает руки в карман. — Можно и так сказать, — грустно усмехаюсь, осматривая полупустой коридор, — но в этот раз я реально ничего не сделала. Интересно, о чём сейчас их дискуссия? И я определённо должна поблагодарить Генри. Бесполезные смены ради Элисон дали плоды. Точно не знаю, какие именно, потому что могу нарваться и на гнилой сорт. — Не особо верю, но видок у тебя не очень, — я ударяю себя по лицу, вызывая прилив крови к щекам. — Всё ещё дуешься? — меняю тему, смотря в его не менее удручённые глаза, — у тебя же был обычный соревновательный интерес, не более, — напоминаю, что Анабель не является стимулятором его чувств. — Слово извини тебе знакомо? — перебирается с ноги на ногу, не выдерживая больше игры в обиженку. — Какое? — удивлённо спрашиваю, — впервые слышу, что это? — он усмехается, качая головой. Если бы я реально корила себя за то, что его же спор затянулся чуть дольше, то я бы извинилась. Но не вижу своей вины в том, что узнала результат «немного» раньше. — Ладно, иди сюда, — он неряшливо меня обнимает, похлопывая по спине, — мне уже нужно ехать, так что увидимся в Лос-Анджелесе. Приятно, что несмотря на инцидент с Бель, он всё же дождался моего выхода с аудитории, хотя давно мог уйти на работу. — Угу, — сжимаю его грудную клетку, подталкивая на кашель, — двойное спасибо, — отодвигаюсь чуть дальше, — за то, что моя диссертация не так ужасна благодаря тебе - раз, — слышу, как меня зазывают обратно в помещение, — и за потрясающие семь смен, которыми я непременно воспользуюсь - два, — подтруниваю и без того недовольного парня, обсыпая его воздушными поцелуями. — Для тебя приготовили отдельное место в аду, ты знаешь? — выкрикивает мне в след, пока я двигаюсь задом. — Да, трон, — дарю последнюю звонкую ухмылку и захожу в место пыток.

***

POV Гарри Отыграв последнее выступление в Ньюкасле, я прилетел с Луи в Лондон. Ему нужно решить вопросы по поводу судейства X-фактора, а я не хотел проводить выходной день в Шеффилде, где у нас будет три заключительных концерта тура. Я бы мог съездить в Чешир, чтобы лично поздравить маму, так как в её день рождения я был в Ирландии, но они с Робом уехали к родственникам в Плимут. После приезда домой, просидев в телефоне чуть ли не час, я с трудом встаю, неохотно раздеваюсь и скидываю вещи на стул, оставаясь в одних боксерах. Беспорядочно листая ленту инстаграма и лайкнув два поста, я захожу на страницу к Джейн. Мы так и не поговорили после вчерашней её сдачи. Я даже не знаю, как всё прошло и какие у неё дальнейшие планы. Поедет ли она в Лос-Анджелес или останется там? Ещё и трубку не берёт, выключив мобильник. Чем больше она меня игнорирует, тем злее я становлюсь. Мы не виделись ровно месяц, а учитывая, что предыдущие недели она была погружена в свои учебные заморочки, мы толком не разговаривали. Смотрю на новую публикацию, где она текстом прощается с Нью-Йорком, и забываю о недавнем возмущении, любуясь её прекрасной улыбкой. Вот как она одной фотографией заставляет моё сердце выть, а разум игнорировать неизбежные трудности? От ненормального залипания меня выдёргивает звонок Джеффри. — Да, — беру трубку и, взяв разбросанные вещи, двигаюсь в гардеробную. — Юристы изменили седьмой пункт, так что на почту выслал новый вариант, — строго заявляет, — не знаю, что ещё ты хочешь исправить, но там уже итак всё идеально. — В любом случае я не приеду в ЛА раньше ноября, так что бессмысленно решать сейчас, — вешаю рубашку в шкаф и сворачиваю брюки. — Но зато времени перечитывать мелкий шрифт у тебя вагон, — фыркает, вызывая мой смех, — почитай книгу, если заняться нечем. — Приму к сведению. Это всё? — Да. — Тогда я пошёл, — смотрю на время, настраиваясь, что ранним утром мне нужно съездить по делам, — ужасно устал, так что потом спишемся. — Давай, — лениво кладу трубку, двигаясь к лестнице. Решив взять из холодильника бутыль воды, я сперва захожу на кухню, достаю минеральную воду и отпиваю половину содержимого. Отвлекаюсь на входной звонок, в очередной раз смотря на экранное время, где мигает час ночи. Закрыв холодильник, я иду к выходу, делая по пути несколько глотков. Остановившись у двери, я не гляжу в камеру, так как незнакомые люди не могут пройти через забор. Сдвинув обувь в сторону, я открываю белоснежную дверь, и как только встречаюсь с ярким зелёным взглядом, давлюсь водой, резко ударяя себя по груди.